Глава 24
Сняв себя полотенце, я надела нижнее бельё, и, когда стала застегивать бюстгальтер, заходит Влас, присвистывая.
— Не свисти, примета плохая, — заворчала я.
— Могла бы меня и без нижнего белья подождать. Знаешь же, что такого я не против.
Влас подошёл ко мне и приобнял меня за талию. Он был горячим — руки, расположенные на талии, чуть ли не обжигали мое тело. Наклонив свою голову, его локоны падали мне на грудь и немного щекотали плечи, когда он целовал мою шею, отчего я чувствовала горячие следы от его поцелуев.
— Влас… Ты приболел?
— Сара, думаешь, я не заметил тебя, как ты подслушивала нас? — и тут от этого горячего дыхания прошлись мурашки. — Ты отражалась на серебряном чайнике.
Он все это говорил мне полушепотом, отчего в его голосе приобретала первенство хрипота.
— Я случайно…
— Врёшь, — повернув меня к себе, сказал он. — Люди никогда случайно не подслушивают и не греют уши на чужих разговорах. Тебе же было интересно.
— Такое ощущение, что ругаешь меня за то, что не должна была знать.
— Так оно и есть, — говорил он, когда его зрачки все увеличивались. — Просто… мне не хочется, чтобы ты беспокоилась за меня.
— Но я и так беспокоюсь…
Недоговорила я, как он поцеловал меня, повалив на кровать. Влас был сверху меня и его волосы окружали мое лицо. Влас. Неужели и вправду умер тот светлый мальчик, который все время веселил меня? Я не верю в это.
— Влас, знаешь, ты ошибаешься. Тот светлый мальчик ещё жив. Он просто глубоко запрятан.
— Хм, — ухмыльнулся он. — Это просто я перед тобой так добр, перед другими же — нет.
— Ты просто прячешь себя, чтобы больше не испытывать ту боль, под маской безразличия.
Влас лег рядом со мной, оставив на моей груди свою руку, которая была для меня тяжелой. Он посмотрел на меня холодным взглядом, будто я сказала что-то не то.
— Сар, ты не права. Я, наоборот, пытаюсь вернуть прежнего себя, но как только возвращаю хоть маленькую частичку, так прошлое наступает мне на пятки. Я не прячусь, я пытаюсь вернуть себя, но выходит это плохо — мальчик уже мёртв.
Его слова настолько больно впивались в моё тело, словно он не говорил, а вонзал в меня острыми копьями — этим он пытается меня переубедить в обратном, и это мне не нравится.
«Что же ещё ты скрываешь от меня, Влас?» — не вслух спросила я, как он, поднявшись, осмотрел меня и вышел из комнаты, по его словам, на свежий воздух. Я же стала одеваться.
В комнату зашла Любовь Юрьевна с полотенцем в руках. Она, после гибели моих родителей, одна из первых протянула руку помощи. Одна из первых помогла мне восстановиться от этой страшной новости. Я благодарна ей за это, она для меня как родная бабушка, хоть и со своими забавными тараканами в голове.
— Как тебе баня? — спросила она меня, положив полотенце на стол, рядом стоящий.
— Хорошо… только вот я их уже не люблю, наверное, отвыкла.
— А вот твоему парню понравилась баня, когда я у него спросила, — с улыбкой на лице сказала она это и продолжила. — Слушай, Сар, что-то произошло, что аж приехала обратно?
— В этот раз, слава Богу, ничего не произошло. Просто решила с друзьями Новый год здесь встретить, да и у Власа день рождение в этот день…
Этот вопрос она задала не зря, ведь если что-то происходит, то я приезжаю сюда сразу, чтобы успокоить себя и свои нервы. А сейчас это не тот случай.
— Вот так новость! Чтобы этому мальчишке подарить, да такое, что после этого он будет помнить кто его подарил?
И пока Любовь Юрьевна не ушла в свои фантазии, я улыбнулась и решила спросить о своей бабушке, о которой моя мама при жизни меняла тему. Достав из своего рюкзака мамин дневник, показала одну из записей, в которой о ней упоминалось. Но, к сожалению, Любовь Юрьевна ничего не знала о ней, хоть и общалась с моей мамой очень хорошо. После она вышла из комнаты, а я стала и дальше читать записи из дневника.
21 августа. 13:10.
«Сегодня ходила за покупками вместе со своей однокурсницей и по пути встретила надоедливого Константина… (фамилию не разобрать — перечеркнута чем только можно). Хотел помочь мне с покупками, но я отказывалась — и так повторялось по несколько раз, словно был день Сурка… Сегодня вечером пойду в кино вместе со Стасом. В моей душе и волнительно, и радостно. Неужели… Он пригласил меня на свидание? Я так этому рада! Это единственная хорошая новость на сегодня… =)».
А потом были наклеены всякие стикеры, нарисованы сердечки и веселые смайлики. На следующей странице были даты, а за ним целая история, состоящая из них, на две с половиной страницы:
22 августа. 15:23.
«Вчера не удалось хорошо провести время, ведь пришел тот Константин… Как я могла забыть, что Стас и он — друзья? С Костей я знакома с детства, наши родители общаются ещё со времен жизни студента. Моя мать хочет выдать за него замуж, как её когда-то моя бабушка. Видите ли, это традиция семьи, которую лучше не нарушать… Но мое сердце уже принадлежит другому молодому человеку…
Он (фамилия опять перечеркнута так, что не разобрать) достал. Хотела сесть рядом со Стасом, как он сел между нами. В общем, вечер был испорчен.»
25 августа. 19:46
«Я не знаю зачем ещё пишу в этот дневник, но так я успокаиваюсь.
Так вот. Не знаю, хорошая или плохая новость. А их целых две.
Вчера вечером Стас подрался перед моими глазами со своим другом. Я не могла поверить собственным глазам, но это было реально (?). Как оказалось позже, драка появилась, из-за того что Константин обозвал меня, перед этим сказав, что переспит рано или поздно со мной. А после своих же слов получил звездюлей от Стаса. А потом… Произошло лишь то, что могла только увидеть во сне: Стал подошёл ко мне и, взяв в свои руки, которые были в крови от разбитого лица Константина, поцеловал меня при всех. Он вцепился в меня так, словно забирают от него самого дорогое в жизни… Стас признался мне и рассказал обо всём, даже о том, что знает мою мать, так как сам замешан в этой темной стороне мира, поэтому решил спрятаться. Я согласилась. Поэтому… Я, возможно, прощаюсь с тобой, как и с Константином Я….»
Я не дочитала, как открылась дверь в комнату, и ко мне стал подходить Влас. Завязав свои волосы в маленький хвост, расправил кровать и молча лег рядом со мной, при этом что пробормотав себе под нос.
— Влас, у меня тут к тебе два вопроса. Очень важных для меня, — кладя на стол мамин дневник, сказала я, но на мои слова отзыва не было, на что продолжила. — Не делай вид, что спишь. У тебя никак это не получалось…
— Ну, задавай… — ответил он, повернувшись ко мне лицом, и я легла рядом с ним. Не думала, что сработают слова тёти Алексии.
— Что случилось пять лет назад?
— А должно что-то случиться? Или ты про автокатастрофу?
— Нет, не про неё… Влас, почему я должна все узнавать от других незнакомых мне людей? Ты сам говорил, чтобы я спрашивала у тебя, что меня будет волновать. Так что будь добр, ответь.
— Ты о чём? Ничего не… кхм… Не могу сказать.
— Влас…
— Я, правда, не могу.
— Тогда. — с грустью выдохнув, говорила я. — Ты у Ани взял мой номер?
— Тебе так важно знать это?
— Не язви мне.
— Я давно знаю твой номер.
А потом я замолчала. Влас отвечал мне как-то отдаленно от настоящего ответа. Видно было, что не хотел отвечать. Отвернувшись от него, я укрылась одеялом, пока он пошел выключать свет в комнате. Любовь Юрьевна пригласила нас на ночлег, так как беспокоилась за нас.
Когда Влас стал ложиться рядом, я подвинула свою ногу, на что он в темноте легонько наступил на неё и решил перешагнуть, как я подвинула ещё. Разгадав мои намерения, он закинул свою ногу на меня, как и руку, и положил голову рядом с моей, отчего его дыхание чувствовала на плече - так мы и уснули.