Глава 25
Ночью я иногда просыпалась — причины к этому лишь две:
1. Рука Власа, лежащая на моей груди, своей тяжестью мешала мне нормально и удобно лечь, чтобы после уснуть.
2. Наше с ним одеяло переходило к нему, отчего я мерзла.
В последний раз я проснулась, когда Влас резко соскочил с кровати, при этом разбудив меня. Он накинул оставшуюся часть одеяла на меня, а сам вышел из комнаты, часто дыша. Его поведение меня обеспокоило, поэтому, накинув на себя куртку, я пошла следом за ним и обнаружила его на крыльце совсем без верхней одежды. Широкая спина Власа то расширялась, то принимала свою исходную форму, а сам он, опираясь локтями о перила крыльца, руками придерживал свою голову.
— Влас, что случилось? — сумев полностью открыть хоть один глаз, обеспокоенно спросила я его, на что он крепко обнял меня.
— Приснился кошмар… — крепче прижимая меня к себе, говорил он. — Хорошо, что это был всего лишь сон… Ужасный сон…
— Что тебе приснилось? — обнимая его в ответ, спросила его я.
— То, что тебя на моих глазах застрелили… — говорил Влас, как его теплое дыхание соприкасалось с моей шеей. — Но ты сейчас рядом со мной — это меня успокаивает… Я никому тебя не отдам…
Пока он говорил, я понемногу засыпала, и, заметив это, он добавил:
— Ладно, пойдём. Вижу, что спать хочешь.
Влас взял меня на руки и понёс меня до комнаты, пытаясь не разбудить крепко спящую Любовь Юрьевну в зале, а я же уснула на его руках.
На следующий день, утром, мы попрощались с Любовью Юрьевной, которая никак не хотела нас отпускать и просила остаться еще ненадолго, ведь уже как долгое время мы не собирались вот так вместе. Но после многочисленных наших с Власом уговоров она всё же сдалась и, перед тем как мы уехали, накормила нас.
— Приезжайте ещё! — последнее что она сказала, когда Влас стал выезжать.
Весь путь, который мы ехали, оба молчали. Да, и сам он с самого утра был какой-то молчаливый, кроме слов «да», «нет» и «не знаю» ничего не говорил.
— Что это с ним сегодня? — не вслух задалась я вопросом, кратко взглянув на него.
Когда мы приехали, я заметила парк, который был построен недалеко от моего старого дома, отчего мне захотелось, как ребенку, покачаться на качели. Сказав об этом Власу, я вышла из машины, а он лишь молча кивнул и последовал за мной, закрыв машину.
Пока меня качали и я радовалась этому, зимнюю парку Власа мороженным испачкал маленький мальчик.
— Ой-ё-ёй, — единственное что могла сказать я в данной ситуации, остановившись.
Влас грозно посмотрел мальчику в глаза, из-за чего мальчик спрятался за меня, когда я подошла к нему.
— Ты добрая, — сделал комплимент мне он, когда смогла успокоить его, и, указывая на Власа, продолжил. — А он — злой.
— Да, не злой он, — улыбаясь, сказала я мальчику.
— Чего? — снова грозно взглянув на мальчика, произнес Влас.
— Не дружи с ним! Он — злодей… Дружи лучше со мной. Я — хороший, а он — злодей… Его глаза, как у одного из злодеев в мультике…
— О, да. Я ещё тот злодей… Знал бы ты, что я делаю с такими мальчиками, как ты. — подыгрывая ему, говорил Влас, как его перебили.
— Я не мальчик! Я — парень! Мне уже 7-мь лет! Я в школу пойду!
— Ну, так слушай меня псевдо-парень. Она — девушка такого злодея, как я, поэтому дружить с тобой она не может — это «во-первых», а «во-вторых» — я с псевдо-парнями делаю жу-у-уткие дела… К примеру, как играю с ними в самолётик.
Влас взял на руки мальчика и стал импровизировать самолёт, что очень нравилось «пассажиру» — это выдавал его звонкий смех.
— А когда не слушаются, — начал разговор с ним Влас. — Я… Щекочу им бока.
Мальчик на его слова лишь широко улыбнулся. Я, глядя на эту картинку, неосознанно улыбнулась.
— Миша, вот где ты был… Пошли домой, — произнесла женщина лет 30-ти.
Это оказалась его мама.
Мальчик с голубыми глазами, как небо, улыбнулся нам, пока его мама просила прощения за причиненные неудобства, при этом поблагодарив нас, а после вместе со своим сыном ушла.
Вместе с Власом мы друг другу улыбнулись и пошли сами к себе домой.
Как только мы зашли домой, Влас тут же достал из чемодана новую зимнюю парку черного цвета, а другую аккуратно сложил и положил в корзинку для белья.
— Прийду, сам постираю. — сказал он, чему я немного удивилась.
Снимая с себя верхнюю одежду, я прошла дальше в зал, в котором так и веяло ностальгией.
На том косяке, рядом с которым стоит кожаный диван бежевого цвета, есть отметины моего роста — я любила каждый год измерять его, чтобы поскорее вырасти, как мой папа. А дальше, если идти взглядом по стене, можно увидеть след бывшего рисунка, нарисованного мною ещё в детстве.
— Ты такой мелкой раньше была, — сказал Влас и, проводя линию перпендикулярно к себе, с улыбкой продолжил. — Прям мне под пупок.
— Тут и твои есть, — указывая на синие маркером отметины, ответила ему я.
— Ну да, тогда и я тоже от тебя недалеко ушёл, — улыбаясь, говорил Влас. — Зато сейчас выше тебя, хах.
— Это мы исправим, — усмехаясь, отвечала ему я. — Тут, на кухне, где-то лежит топор — вот он все решит в нашей с тобой разнице в росте. Мигом станешь ниже.
— Ты жестокая, Сар…
— Кто об этом говорил бы. — не вслух сказала я.
— Ладно, я на ненадолго отойду. — добавил Влас и надел черную парку, а после завязал на шее шарф.
— Мне говорит, чтобы я шапку надевала, а сам этого не делает, — недовольно сказала я, на что он лишь улыбнулся.
— Я тебя тоже люблю, — произнес он с улыбкой и ушёл.
А я даже не успела спросить, куда это он…
Взглянув в окно, я заметила, что Влас пошел совсем в другую сторону, и без машины. Но долго мне не пришлось смотреть в окно, ведь ждала меня уборка зала, а потом и остальных комнат.
— Ну-с, здравствуй, любимая уборка. — полностью переодевшись, произнесла я и начала убираться.