Глава 11
Быть ближе
⤝Дэн⤞
Я касался Миры и не хотел прекращать это безумие, которое проникло в мое сознание. Во мне пылало желание защитить эту девушку. Спасти от ее же страхов и уберечь от внешнего мира. Так странно — вы случайно встречаетесь, вас связывает нелепый договор, искры дерзости между вами горят ярче искр флера, но эта тяга становится только сильнее.
Нехотя отстранившись от Миры, я заглядываю в ее глаза цвета самой темной ночи. В них отражается мой силуэт, а еще тепло и доверие, намека на которые не было и час назад. Что-то надломилось. И в ней, и во мне.
— Идем? — хрипло спрашиваю я, все еще стараясь выровнять дыхание после поцелуя.
Лицо Миры на секунду меняется, она вспоминает, с какой целью мы приехали сюда. Но потом с уже большей уверенностью отвечает:
— Идем. — Теперь она берет меня за руку, а я лишь сжимаю сильнее ее холодную ладонь, давая понять, что поддержу.
Мы направляемся к старой пятиэтажке, стены которой покрыты многолетней пылью и копотью. Когда-то белый фасад дома теперь серый и унылый, напоминая собой старую фотографию, которая со временем потеряла свою яркость. На некоторых окнах до сих пор старые деревянные рамы, покрытые облупившейся краской. На подоконниках стоят горшки с цветами, но их вид печальный и чахлый, будто они тоже томятся в плену этого неблагополучного района.
В подъезде дома царит полумрак, а стены испещрены надписями и граффити, оставленными местными подростками. Запах сырости пронизывает воздух, и кажется, что он въелся в каждый уголок этого старого здания. Лестничные площадки обшарпаны и неприглядны, с множеством сломанных перил и разбитыми стеклами.
Мне сложно представить здесь Миру, которая, будучи ребенком, поднималась по этим лестницам и, вообще, жила в таком месте. Я бросаю взгляд в ее сторону. Поначалу Мира двигается уверенно, но с каждым новым шагом, приближающим нас к ее старой квартире, она замедляется, словно энергии в ее теле становится все меньше. Я слышу, как ее дыхание становится тяжелее.
— За дверью мое чертово прошлое, — тихо произносит она, когда мы стоим напротив железной двери.
— И там твоя мама, которая тебя любит, — говорю я, вновь сжимаю ее ладонь и отпускаю, кивая в сторону звонка.
Мира робко нажимает на кнопку. Вижу, как желваки на ее лице напрягаются. Не сразу, но нам открывает дверь женщина лет пятидесяти, но выглядит она намного старше. Седые волосы убраны в высокий пучок, а синий свитер явно больше на несколько размеров.
— Мирослава.. — опешила мама. Неужели Мира действительно ни разу не приходила к ней и не разговаривала после травмы? Я думал, она утрирует. Но, видимо, нет. На мамином лице было столь яркое удивление, что я начинаю понимать весь масштаб обиды Мирославы.
— Привет, — глухо говорит Мира. Она растеряна, как, впрочем, и я.
— Здравствуйте, — здороваюсь я.
Но она будто меня не слышит. Ее взор устремлен на дочь. Было видно, что мама колеблется — она хочет обнять Миру, но не знает, как отреагирует Мира. Наконец, она замечает меня, и ее смятение исчезает, а на его место встают любопытство и неловкость.
— Так, а чего мы замерли на пороге то? Не стойте столбом, заходите, — прерывая неловкое молчание, приглашает нас в квартиру мама.
Мы проходим внутрь. Я не обращаю внимание на обстановку, потому что сконцентрирован на том напряжение, что вибрирует между Мирой и ее мамой.
— Мы ненадолго, я тебе лекарства принесла. — Мира достает из сумки пакет с коробочками таблеток и протягивает маме.
— Спасибо, лис.. — мама осекается, но потом продолжает: — Может, все-таки задержитесь и чай попьете?
— А во сколько к тебе должен врач прийти? — спрашивает Мира, пока нервно теребит кончик шарфа, свисающий с шеи.
— Через полчаса, да и это не важно, — небрежно махнула рукой она. — Я не выпущу вас отсюда так скоро! — На этих словах она закрывает дверь и хитро улыбается. Ее лицо становится немного румяным, и она скрывается за соседней дверью.
Мира выдыхает и начинает снимать обувь. Я тоже раздеваюсь. Хочу сказать ей что-то, что могло бы немного расслабить ее, но не нахожу слов, поэтому почти невесомо дотрагиваюсь до ладони и ловлю ее взгляд, в котором вижу немое "спасибо". Мы молча проходим на кухню, где уже шумит чайник, а мама расставляет чашки на стол и достает конфеты.
— Из сладкого только батончики, которые..
— Которые я раньше любила, — улыбается Мира, глядя на стол.
— Да, — тихо смеется мама, — уплетала так, что и глазом не успеешь моргнуть, а остались только фантики!
— Да я и сейчас не прочь съесть килограмм другой.
И в этот момент складывается ощущение, будто и не было никаких ссор и происшествий. Дочка пришла в гости к маме. Так просто и тепло. Но зная предысторию, я замечаю волнение с обеих сторон.
— А это, кстати, Даня, — опомнившись, представляет меня Мира.
Я улыбаюсь и протягиваю руку.
— Ой, что это я. Марина Николаевна, — она отвечает на рукопожатие.
— Приятно познакомиться, — произношу я.
— Садитесь уже. В ногах правды нет.
Мы, как два послушных ребенка, садимся за стол. Я расположился со стороны входа на кухню, спиной к двери, Мира упала на стул, что стоял у длинной части стола, а мама присела напротив меня.
— Вижу, ты неплохо себя чувствуешь, — неуверенно начинает Мира.
Я понимал, что ей тяжело вести эту беседу, но сам боялся вмешиваться. Почему я, вообще, не остался в машине? Потому что не мог бросить Миру в сложный для нее момент.
— Простуда уже почти прошла, но аритмия начала снова беспокоить.
— Я не знала, что у тебя проблемы с сердцем.
— Да, но ничего, справляюсь. Тем более мне постоянно помогает Влад.
— Ну да, само собой..
— У меня есть знакомый кардиолог, — вклиниваюсь я. — Могу попробовать выбить Вам прием.
— Да ну что ты, — отмахивается мама. — Сейчас уже все около дела.
— Мне не сложно, а Вам необходимо. — Я ловлю на себе удивленный взгляд Миры.
— Дань.. — шепчет она и явно хочет отказаться от помощи.
— Помощь на то и помощь, чтобы люди использовали свои возможности не только на себя, но и на благо других. Договорились? — улыбнулся я, глядя то на Миру, то на ее маму.
— Сложно поспорить, — улыбается Марина Николаевна. — Спасибо большое! — с благодарностью произносит она. — Но все же как-то неудобно..
— Не выдумывай, мам, — поворачивается к ней Мира. — Раз есть проблема, ее нужно решать.
Дальше беседа полилась осторожно и плавно. Поначалу каждый старался подбирать правильные слова, но затем разговор просто поглотил обеих.
Мама говорила о каких-то простых бытовых вещах, а Мира разглядывала ее так, словно видела впервые. Лисенок без конца ерзала на стуле, а ее руки тревожно теребили чашку. Я же не находил себе места, потому что хотел прикоснуться к ней и успокоить, но это вызвало бы смущение.
Через пару минут, сославшись на важный звонок, я вышел из кухни и закрыл дверь, чтобы дать возможность дочке с мамой спокойно и искренне поговорить.
⤝Мира⤞
Когда Даня ушел, мне вдруг сразу же стало холодно. И мама, как назло, закончила рассказывать проблемах со стиральной машинкой, которую ей точно пора бы менять, а еще о надоедливых шумных соседях. Пока она говорила о последнем, у меня промелькнула мысль: "Кто бы говорил". Но тут же прогнала ее. Насколько я знаю, мама уже год не употребляет ничего крепче чая. Я могла бы порадоваться, но меня словно затягивало в болото обиды и событий прошлого.
— Мирослава, — нарушает короткую тишину мама.
Я поднимаю на нее взгляд. За эти два года она постарела лет на десять. И от этого ком грусти встает в горле. Помню ее еще молодой, хоть и скорбящей. Когда-то ее волосы полыхали таким же огнем, как и мои. А сейчас стали белыми, как падающий снег за окном.
— Прости меня, пожалуйста, доченька, — продолжает мама. Ее голос дрожит от слез, которые уже наполнили глаза. — Я так виновата перед тобой и перед твоим братом, — тихо всхлипывает она, борясь с дрожью в голосе. — Знаю, как вам было тяжело.
— Не знаешь, — произношу сквозь ноющую боль в сердце. — Я считала тебя предательницей. Когда на меня все обрушилось из-за.. — я не стала продолжать, потому что мама и так поняла меня. — Тогда тебя не было рядом, никого не было рядом. Я безмерно благодарна Владу, что он не отходил от меня ни на шаг, хотя у него была работа. За то, что он продолжал оплачивать реабилитацию, чтобы я смогла вернуться в привычное состояние.
Злость накатывала с новой силой, желая поглотить меня. Под столом я сжала кулаки.
— Лисенок..
— Нет, мам. Для тебя я уже давно не лисенок. Просто пойми, в тот момент я думала, что лучше было бы умереть, чем продолжать жить такой жизнью. Настолько сильно ты по мне ударила, — я горько усмехаюсь. — Почти в буквальном смысле.
— Мира, я приходила к тебе. Тогда, в больницу. Ты спала и не помнишь этого, а мне стало так противно от самой себя, что я не выдержала и убежала. А когда Владик сказал, что вы переезжаете, то я даже и слова сказать не смогла. Просто кивнула и расплакалась. Мне жаль, доченька. Мне так жаль, — по маминому лицу покатились крупные слезы.
Я тоже не могла больше сдерживаться и заплакала, устремив взгляд в сторону. Мне больно, чертовски больно. Когда этот ужас внутри меня успокоится? Когда все страхи исчезнут?
Мама осторожно коснулась моей руки.
— Я бросила все. Послала куда подальше всех неадекватных идиотов, что казались мне друзьями. Мира, ты для меня ведь дороже жизни. Я люблю тебя и всегда любила, что бы ты ни думала.
— Мам, я тебя тоже люблю, — дрожащим голосом произношу я, хотя дается это очень тяжело. — Но я не могу вернуть все на круги своя, понимаешь?
— Понимаю, все понимаю. Но мы ведь сможем теперь чаще видеться? — в маминых глазах было столько надежды, что мне захотелось скрыться где-нибудь далеко, чтобы никто не видел, как мне плохо.
Я не рассчитывала, что мы с ней увидимся когда-либо еще, настолько решительно была настроена. И, конечно, я была абсолютно не готова к этой встрече. Единственное, что сейчас держало меня на плаву, — брюнет с синими глазами, что находится за стенкой.
— Попробовать можно, — пересиливая себя, тихо отвечаю я, а с плеч падает ощутимый груз обид, что я носила в себе все это время. Чувство разочарования меня никогда не покинет, но, как минимум, оно затаится глубоко на дне сердца.
Мамино лицо наполняется морщинками, когда ее губы расплываются в улыбке, хотя из глаз до сих пор текут реки.
И в этот момент к нам возвращается Даня, который ушел очевидно специально, дав нам возможность поговорить наедине, и выпустить на волю невысказанные слова. Мы с мамой одновременно потянулись к лицу, чтобы убрать с лица мокрые следы и, заметив это, обе тихо рассмеялись.
— Я что-то пропустил? — спрашивает Даня, пока берет чашку в руки и делает глоток.
— Ничего не пропустил, — произношу я, а затем, повернувшись к нему, почти не слышно добавляю: — Все хорошо, спасибо.
И на его лице появляется едва заметная, но чудесная улыбка.
— Извините за нескромный вопрос, — говорит мама с хитрыми глазами. Это выражение лица досталась мне тоже от нее. — А вы кем друг другу являетесь? — она смотрит то на меня, то на него, ожидая ответа.
Я растерялась, а вот Даня совсем нет.
— Молодой человек Миры, — подает уверенный голос он. И его смелое заявление вызывает мурашки и нежность, разлившуюся по всему телу.
— Ой, Мира! — восклицает мама, радостно глядя на меня. — Я рада за вас, ребята! И давно вы вместе?
— Нет, — отвечаю я. — Пару недель.
— Уже три недели, — поправляет меня Даня, а я кидаю на него ехидный взгляд. Значит, серьезный дядя считает часы с того момента, как мы встретились?
— Да у тебя он внимательный. Береги его, раз он старается запомнить каждый день, проведенный с тобой.
— Берегу, берегу, мам, — я закатываю глаза.
— Папа был такой же, — мама произносит эти слова с теплом, но вместе с тем от нее веет вселенской печалью. — Он не был верующим человеком, но меня боготворил, — усмехается мама, опустив взгляд. — Так что, Даниил, надеюсь, ты понимаешь, какие стандарты лежат в основе этой девочки.
— Но я практически не помню его, мам.
Конечно, это было ложью. Я помню, как папа относился к маме, как искренне и безоговорочно любил ее. И мне по-настоящему грустно, что их любовь не смогла прожить дольше. Может быть, тогда все сложилось бы совсем иначе.
⤝Дэн⤞
Слушая Марину Николаевну, я все четче осознавал, что всей душой желаю попробовать построить с Мирой что-то большее, чем есть сейчас. Без притворства, без тайн, вывернув себя наизнанку и нырнув в этот омут с головой, не боясь утонуть.
— Не может быть, чтобы у тебя не осталось совсем никаких воспоминаний, — обращается к Мире мама. — Давай напрягай извилины, Мирослава! А то поди после твоего.. как там его..
— Тимура, — недовольно дополняет Мира.
— Да-да, точно. Не очень был мальчик. Да и правда, он мальчиком был, а не мужчиной. Этот Тимур же тогда даже в больницу не приходил. Мне твой брат что-то говорил.
— А можно поподробнее? — втиснулся в разговор я, ощущая разъедающее раздражение.
— Ой, нет, — покачала головой Мира. — Не хочу тратить время на беседы о полных придурках.
— Мира, — с упреком произнесла мама. — Ты же не знаешь, почему он так поступил.
— Не оправдывай его. Разве нормальный человек, не сказав тебе и слова, заводит себе новую пассию, пока его девушка — точнее бывшая девушка — корчиться от боли в больнице?
Во мне же закипает злость. Какого черта на этой планете до сих пор существуют такие уроды? Каждый мускул моего тела напряжен. Хочется найти этого идиота и хорошенько вбить ему в голову, как нельзя поступать с девушками. Особенно с Мирой.
— Оу, я не знала, милая, — с сожалением говорит мама и касается плеча Миры.
— Да забыли, закроем тему, — качает головой лисенок, слегка хмурясь.
Мои кулаки сжимаются, дыхание становится тяжелым, грудь наполняется холодным вихрем неописуемой злобы. Слова, которые хотели бы вырваться наружу, кажутся острыми стрелами, готовыми поразить того, кто причинил ей боль.
— Ты чего такой напряженный? — спрашивает Мира, глядя на меня, в тот момент, когда ее мама вышла из кухни.
— Ненавижу, когда бесхребетные и явно недоразвитые люди так поступают с.. — я осекся. На языке вертелось "близкими мне людьми", но я не стал говорить это вслух.
— С кем? — Мира приподнимает бровь.
— С девушками.
— Что, волнуешься за меня? — Вот и прежняя дерзость в ее глазах.
— А если да? — тише отвечаю я и наклоняюсь вперед.
Вижу, как дыхание Миры становится тяжелее, и усмешка слетает с моих губ. Как раз в это время по квартире разносится трель от домофона, отрезая между нами невидимые нити. Видимо, пришел врач.
***
Я попросил доктора подробно описать состояние Марины Николаевны, чтобы передать специалисту из клиники отца. Пришлось еще раз выслушивать попытки отказа от помощи. Какое же упрямое семейство Громовых.
Между нами с Мирой чувствуется неловкость, когда мы спустя двадцать минут садимся в машину. Воспоминания о поцелуе всплывают в сознании. Меня так и подмывает вновь прикоснуться к ней, ощутить близость, вдохнуть ее аромат. Но вместо того, чтобы испытать свою удачу, не подумав, говорю:
— Расскажи мне об этом твоем Тимуре. У вас все было серьезно?
— Зачем тебе это?
— Хочу знать твои триггеры. На будущее. — Уголки моих губ приподнимаются, на что Мира как обычно закатывает глаза.
— Да просто первая влюбленность и все такое. Честно говоря, мне тогда не были интересны парни, я вся была поглощена учебой и чемпионатами. Конечно, было очень грустно и неожиданно, когда я столкнулась с безразличием Тимура.
— Почему неожиданно?
— Мне казалось, он души во мне не чает. Да и девочки в группе всегда твердили, что я холодна к своему парню в то время, как он с меня пылинки сдувает. Я же просто поддалась гормонам и простому любопытству, — она пожимает плечами, словно это не ей разбили сердце.
Пожалуй, Мира способна утаить любую информацию и не выдать себя, но глаза и взгляд всегда буду говорить за нее.
— А вы долго встречались?
— Откуда столько интереса? Хватит об этом болтать, не самая приятная тема. Сам-то удачлив на поприще отношений? А то все обо мне да обо мне. Я не такая уж и звезда, чтобы без умолку разговаривать о моей жизни.
— Да ладно, тебе же это льстит.
— Что-то не слышу ответа на поставленный вопрос, Даниил Эдуардович.
— Ого, кто-то даже запомнил мое полное имя. Польщен!
— Не зазнавайся, тренер. Ну так что, я уверена, что вокруг тебя вьются красивые девчонки. И разве не одна из них не пробралась глубоко под кожу?
"Ко мне под кожу пробралась ты", — мысленно отвечаю я.
О личной жизни я не привык вести беседы. Да и какая девушка будет рада услышать о том, что бывшая мне изменяла, а потом еще и забеременела?
— У меня все просто. Одни серьезные отношения, которые, как ты понимаешь, печально закончились, и несколько интрижек. Нечего рассказывать.
Слишком опасно посвящать ее в мой мир, где есть маленький сын. Честно признаться, я не стал открываться ей, потому что мог испугать. Честно говоря, я сам боялся, что Мира может отстраниться. Она мне нужна. И не как подельник, а как женщина, которая умудрилась укорениться в моем сердце. Рыжая ведьма.