НЕИЗВЕДАННОЕ

— Извини, — проговорила я после паузы, которая затянулась слишком надолго. — Я думаю, произошла ошибка...

— Это я должен, так говорить, — Он обрывает меня, морщина недовольства бороздит его лоб, пока маленький белый шрам, рассекающий левую бровь, не выделяется на фоне загорелой кожи. Голос у него как наждачная бумага – полный песка.
      Темно-зеленые глаза незнакомца переходят на мои пальцы ног и обратно за один удар сердца. Возникает ощущение, что, несмотря на короткую оценку, он мог бы описать каждый предмет одежды на моем теле, вплоть до злополучного пятна от кофе, появившегося прямо над моей грудью после турбулентности во время последнего полета. Что бы он ни увидел, это явно не стоит внимания. Его глаза возвращаются к моим, не задерживаясь дольше, чем на мгновение. — Что, по-твоему, ты делаешь?

Мой позвоночник выпрямляется от гнева в его тоне.
— Прошу прощения?

— Мне нужно, чтобы ты отпустила мою сумку, — говорит незнакомец и его глаза вспыхивают от нетерпения.

— Твою сумку?

Он резко кивает, теряя терпение.
— Слушай, я немного тороплюсь, так что, если только ты не собираешься вытащить брошюру и продать мне немного печенья как одна из девочек-скаутов...

— Ты только что назвал меня девочкой-скаутом? — огрызаюсь, чувствуя, как мой гнев поднимается ему навстречу.

Его глаза не отрываются от моего лица.
— Если поясок подойдет.

Что за придурок!
— Я думаю, дедуля, у тебя сейчас провалы в памяти, потому что это мое, — шиплю ему, дергая лямку.
— Это не смешно.

— Согласен, это совсем несмешно, — его челюсть напрягается. — Отпусти.

— Не знаю, в какую игру ты играешь, но можешь просто отвалить к черту.

Я дергаю снова, чтобы продемонстрировать свои слова.
Ублюдок дергает в ответ.
Я задыхаюсь от его наглости.
Он смотрит на меня как на сумасшедшую.
Сумка комично раскачивается, между нами.

— В чем, черт возьми, твоя проблема? — огрызаюсь я.

— Моя проблема?

— Да! — Я скрежещу зубами. — У тебя явно проблемы, потому что нормальные люди не оскорбляют незнакомых людей в аэропортах без всякой причины!

— Я бы сказал, что у меня есть довольно веская причина.

— Я бы сказала, что ты мудак!

Его губы искривляются.
— Разве ты не слишком молода для таких выражений? Осторожнее, а то мамочка придет и вымоет тебе рот с мылом.

— Ты невероятно высокомерный мудак, — повторяю снова, с дополнительным акцентом.
Его брови изгибаются от раздражения. Этот взгляд говорит больше, чем тысяча насмешливых слов.
Маленькая девочка, маленькая девочка, маленькая девочка.
— Просто оставь меня в покое! — говорю яростным тоном.

— Оставить тебя в покое? Ты не та, кого грабят! — отвечает незнакомец усмехаясь.

Моя рука начинает болеть от усилий удержать сумку, между нами, но я не обращаю на это внимания. Мне трудно поверить, что это происходит – что я участвую в битве воли за свои вещи. Не знаю, почему он выбрал меня целью своей кражи. Все, что знаю, это... он не победит. Это была сумка моего отца. Единственное, что у меня от него осталось. Будь я проклята, если какой-то придурок заберет это у меня.
Наше странное безвыходное положение начало привлекать толпу. На периферии я замечаю женщину средних лет, которая с беспокойством смотрит на нас, явно подумывая о вмешательстве. Я продолжаю смотреть на взбешенного незнакомца, надеясь, что он не увидит, как бьется мой пульс в яремной вене, с расстояния четырех футов. Мне требуется вся решимость, чтобы не отпрянуть назад, когда он целенаправленно входит в мое личное пространство.
Дерьмо.

На мгновение, мне кажется, что он собирается вырвать сумку прямо у меня из рук – что, согласитесь, определенно мог бы, судя по впечатляющим мышцам бицепса, выглядывающим из его рукавов. Мое сердце бешено колотится, когда он поднимает свободную руку. Его глаза впиваются в мои, зеленые сталкиваются с зелеными, забирая весь кислород из моих легких. Меня парализует, когда его рука протянулась ближе. Дрожащий голос самосохранения в моей голове кричит: Беги, идиотка, это всего лишь сумка!Я с усилием игнорирую его.

Сильные пальцы незнакомца в расчетливой демонстрации устрашения цепляют багажную бирку, прикрепленную к молнии, и одним ловким движением переворачивают ее. Его губы кривятся в самодовольной ухмылке, от которой мой желудок подкатывает к ногам, как шар для боулинга. Мои неохотно опускающиеся глаза сканируют бирку, и чувствую, как вся кровь отхлынула от моего лица. Потому что там, выгравированное аккуратным мужским шрифтом, стоит имя. И... оно не мое.
Ч. ЧОН

На какое-то сумасшедшее мгновение позволяю себе задуматься, что означает этот первый инициал.
Чонин?
Чейз?
Нет. Ни одно из них не звучит для меня правильно. Мне хочется, несмотря на его грубое отношение и явное презрение ко мне, чтобы я не была слишком трусливой, чтобы спросить его имя.

— Я... — сглатываю. — Это...

— Моя сумка, — заканчивает ворчливый незнакомец, его тон говорит о том, что мне не хватает нескольких извилин. — Как я и пытался тебе сказать.

— Я... я... — У меня пересохло во рту, чтобы говорить.

Его губы подергиваются, похоже, от удовольствия. Его тон немного смягчается, когда его глаза осматривают мои пылающие щеки, отмечая мое глубокое смущение.
— Мне нужно, чтобы ты сейчас ее отпустила.

Моя рука падает с лямки, как будто меня ошпарили. Меня резко охватывает стыд. Выставила себя полной, абсолютной дурой перед самым сексуальным мужчиной, которого когда-либо видела в реальной жизни. Не могу встретиться с ним взглядом, поэтому бормочу что-то в духе, извините, я ошиблась, я не поняла, а затем поворачиваюсь на пятках и убегаю, как бесстыжая трусиха.

Делаю всего несколько шагов, прежде чем понимаю, что моя сумка – моя настоящая сумка – все еще ходит по кругу вокруг зоны выдачи багажа. Вот и весь мой великий побег. Цепляясь трясущимися пальцами за осколки своего достоинства, я останавливаюсь и с пылающими щеками бегу обратно к металлической ленте транспортера. Конечно, еще один зеленый армейский вещмешок медленно движется по конвейеру.
Я ругаю себя за то, что перепутала его с Ч. ЧОН– теперь, когда обратила внимание, различия ясны как божий день. Годы солнца выбелили папино полотно из настоящего армейского зеленого в более светлый оливковый оттенок, а еще есть маленькая черная заплатка ЖИВИ СВОБОДНО ИЛИ УМРИ, которую мама пришила на правую сторону много лет назад, чтобы закрыть разрыв.
Отличная работа, Лиса.

Я могла бы самопроизвольно сгореть от стыда, пока мчусь к сумке, но отказываюсь доставлять удовольствие Ч-ублюдку Чону. Я не осмеливаюсь оглянуться в его сторону, но, когда натягиваю ремень через плечо, почти уверена, что слышу чей-то жесткий смех слишком узнаваемым голосом.
Мудак.

Я практически убегаю прочь, глаза наполняются слезами, когда сворачиваю за угол и бросаюсь в первую попавшуюся уборную. Дверь кабинки захлопывается за моей спиной, и я прижимаюсь к ней спиной, тяжело дыша. Я злюсь на себя за то, что позволила совершенно незнакомому человеку забраться так далеко под мою кожу, за то, что нажимал на мои кнопки, пока не оказалась на грани полного срыва.
Это была глупая ошибка!
Он не должен был быть таким придурком из-за этого.

Вытеснив мысли о Ч. Чоне – и его привлекательный полный рот, точеную челюсть и темные глаза — из моей головы, заставляю себя глубоко вдыхать через нос, пока сердцебиение не вернется к своему нормальному темпу.
Нет времени смущаться. Нужно успеть на самолет и произвести впечатление на работодателей.

Быстро порывшись в сумке, нахожу в ее недрах симпатичный голубой сарафан и натягиваю его через голову. Испачканная кофе блузка и черные узкие джинсы отправляются на дно рюкзака, вместе с тремя дорожными бутылочками лосьона для загара SPF50, которые мне навязала мама. Глядя в освещенное флуоресцентным светом зеркало в ванной, расчесываю свои кудри, чтобы придать им объем, наношу на губы блеск и расправляю плечи.
Я выгляжу собранной — по крайней мере, внешне. Почти не похожа на взволнованную девушку на выдаче багажа, если не считать легкого румянца, который все еще держится на яблоках моих щек. Или, так уверяю я себя, собирая свои сумки и направляясь к двери, моя прозрачная юбка кружит вокруг моих ног при каждом шаге.В любом случае, — думаю я, выходя из уборной с высоко поднятой головой. — Это не имеет значения. Вряд ли когда-нибудь снова увижу этого придурка Ч. Чона.

Оглядываясь назад, почти слышу, как судьба смеется надо мной.
Вот сука.