НЕИЗВЕДАННОЕ

Ф Л А Е Р

— Я не могу этого вынести, — хрипит Йен.

Бросив все, я быстро подбегаю к нему.
— Что? Тебе больно? Где у тебя болит?

— Нет... — В уголках его глаз появляются морщинки – не от боли, а от веселья. — Я просто не могу стоять. Буквально.

— Твои шутки становятся все хуже. — отвечаю со стоном.

— Ты попробуй придумать уникальные шутки про ноги в течение дня, это не так просто, как кажется.

— Как вариант, ты можешь вообще перестать шутить.

— Неа, ни за что. — На его щеках появляются ямочки. — Надо же как-то заставить тебя улыбаться. Почему ты сегодня такая унылая, ворчунья?

— Я не унылая.

— Вчера ты исчезла на несколько часов, а сегодня хандришь, как подросток в Hot Topic, у которого не приняли кредитную карту.

— Жестоко!

— Говорю так, как вижу. — отвечает Йен, пожимая плечами.

— Ну, ты, должно быть, ослеп, потому что я в полном порядке.

— Ага.

— Давай поговорим о ком-то с реальными проблемами. Например, о тебе. — Я смотрю на его исхудавшее лицо. — Ты ничего не ешь.

— Меню здесь не в моем вкусе. Много морепродуктов, а я, скажу прямо, всегда больше любил стейки.

— Ага. Сейчас же займусь решением этой проблемы, — с сарказмом говорю я. — А пока, может, попробуешь фрукты? Эти странные дыни на деревьях с красными цветами на самом деле довольно вкусные. Не знаю, как они называются, но по вкусу напоминают нечто среднее между манго и папайей...

— Нет, — обрывает он меня. — Я не голоден.

Я озабоченно прикусываю губу.
— Тебе действительно нужно стараться сохранить свои силы. Фрукты...

— Лиса. Если только это не фрукт со вкусом говядины Кобе, мне это не интересно.

— Хорошо. — Я поднимаю руки в знак подчинения. — Есть ли что-нибудь еще, что могу тебе предложить?

— Маргариту было бы неплохо.

— Я понимаю, что тебе трудно воспринимать все это всерьез, но мне нужно знать о твоем состоянии.

— Мое состояние? Хм, давай посмотрим. Холост. Стрелец. Потрясающе красив. Недавно сбросил около тридцати килограммов, все в области нижних конечностей. Наслаждаюсь долгими прогулками по пляжу на закате, за которыми следуют освещенные флуоресцентным светом ужины в «Международном доме блинов».-
Я подавляю смех.
— Да ладно, — протягивает он.
— Даже не смеешься над IHOP? Это была хорошая шутка.

Я проигрываю битву за самообладание и начинаю смеяться.
— Отлично! Если я признаю, что это было смешно, ты согласишься рассказать мне, что на самом деле чувствуешь?

— Да.

— Ха. Ха. Ха. Ты такой уморительный, — говорю я. — Они должны дать тебе твое собственное шоу поздним вечером. Этот парень Джимми с тобой не сравнится.

Он ухмыляется.
— Спасибо, Лиса. Это так много значит для меня, особенно зная, что тебя шантажировали, чтобы ты сказала каждое слово.

— Хватит тянуть время. Как ты себя чувствуешь?

— Лучше не бывает.-
Я пристально смотрю на него.
Йен глубоко вздыхает, затем, наконец, сдается.
— Легкое головокружение. Ноги сильно болят, а ожоги так чешутся, что я бы расчесал их до крови, если бы знал, что это не повредит нервам еще больше. Я все время устаю. Физически, эмоционально. Устал сидеть под этой чертовой палаткой на плоту, устал от невозможности двигаться, устал мочиться в кокосовую скорлупу и передавать ее тебе, чтобы ты позаботилась обо мне. Я – взрослый мужчина, слабый, как гребаный котенок, слабеющий на сто градусной жаре. Хуже того, я – обуза для тебя. Просто находясь здесь, усложняю ситуацию вдвойне, потому что тебе приходится заботиться обо мне в дополнение к себе. У тебя и без меня хватает забот.

— Йен... Почему ты не сказал мне, что чувствуешь себя так? Я понятия не имела. — Мой желудок сводит при мысли о том, что ему так больно. Протягиваю руку, беру его за плечо и крепко сжимаю.
— Ты должен знать, что это не так. Ты не обуза. Ты – единственная хорошая вещь на всем острове.

Его взгляд скользит через мое плечо к Чонгуку, который сидит на берегу, пытаясь скрепить рыболовную ловушку с помощью палок и лозы. Я не уверена, слышно ли меня. В данный момент все равно – я слишком сосредоточена на Йене.
Его губы подрагивают, когда он замечает мое выражение лица.

— А вот это выражение твоего лица сейчас? Именно поэтому я предпочитаю шутить и смеяться. Говорить о таких вещах не так весело.

— Возможно. Но твое здоровье важнее. — Я прикладываю тыльную сторону ладони к его лбу, чтобы проверить температуру. — Возможно, у тебя небольшой жар. Ты немного горячий.

— Мы в тропиках.

— Спасибо тебе, капитан Очевидность. — Я закатываю глаза и тянусь за его бинтами. — А теперь давай посмотрим на ногу.

— Не сейчас, — говорит он, отстраняясь. — Я только что удобно расположился.

— Хорошо. Но мы сменим повязку до того, как ты уснешь. Прошло уже два дня, а при такой жаре, чем дольше они не снимаются, тем больше риск инфекции.

Он кивает, и в его глазах вспыхивает искра страха. Несмотря на все его шутки, уверена, что он в ужасе от всего, что с ним произошло... и в ужасе от перспективы всего, что еще может произойти.

— Эй. — Я жду, пока его взгляд не встретится с моим. — Я не думаю, что смогу сделать Маргариту, но может быть, ты согласишься на свежее кокосовое молоко? Здесь, на острове, оно в моде. Все крутые ребята пьют его.

Страх исчезает с его лица, и на щеках снова появляются ямочки.
— Все крутые ребята, да?-
Я киваю со всей серьезностью.
— Ну, тогда, думаю, тебе лучше принести мне один из этих кокосов. Мне нужно поддерживать репутацию, дамочка!

Десять минут спустя я обнаруживаю, что шатко балансирую на охапке бревен, молясь, чтобы они не рассыпались подо мной. Я встала на цыпочки, а мои пальцы вцепились в ствол пальмы, пытаясь ухватиться за кору с гладкой, покрытой кольцами корой.

— Ты упадешь лицом вниз, а я буду смеяться над тобой, — кричит мне Йен со своего места. — Наверняка есть лучший способ сделать это, Лиса.

Игнорируя его, сосредотачиваю свое внимание наверху. Будь что будет, но сегодня я наконец-то получу один из этих чертовых кокосов.
— Я серьезно, — кричит Йен. — Не жди от меня сочувствия, если разобьешь свою задницу.

Я фальшиво вздыхаю, оскорбленная.
— После всего, что я сделала, чтобы спасти тебя...

— Просто забочусь о тебе.

— Я ценю твою заботу, но думаю, что смогу забраться на глупое дерево.

Черт, я бы забралась на луну, если бы это означало заставить Йена съесть что-нибудь питательное.
Подняв правую ногу, упираюсь ею в небольшой сучок дерева.

— Если получится подтянуться, может быть, смогу подпрыгнуть и схватить один...

— Кем ты себя возомнила, Анастасией Люкин?

— Кем? — Я морщу нос в непонимании.

— Олимпийская гимнастка, — уточняет Йен. — Она очень сексуальна, так что прими это как комплимент.

Я фыркаю.
— Может, я и не золотая медалистка, но, к твоему сведению, я была главным флаером в своей группе поддержки. Трехкратные чемпионы Северо-Востока. Претенденты на национальный титул.

— Ты была чирлидершей?

— Вперед, снежные люди!

— Вашим талисманом был Снежный человек? — В его голосе звучит сомнение. — В каком, черт возьми, провинциальном городке ты выросла?

— В Нью-Гэмпшире очень любят йети. — Я пожимаю плечами. — А еще зимние виды спорта, наблюдение за листопадами, Тома Брэди и покупки без налога. Мы просто крутые.

— Напомни мне никогда не навещать тебя в этом адском месте, которое ты называешь домом.

— Жаль, моя мама была бы в восторге от тебя.

— О, ничего себе, уже приглашаешь меня домой, чтобы познакомить с родителями? Похоже, эти отношения развиваются немного быстро, но...

Я закатываю глаза.
— В твоих мечтах, красавчик. А теперь, тише. Я собираюсь прыгать.

— Я уже говорил, что этот трюк кажется ужасной идеей? Особенно с такого ракурса?

— Не заводись — у меня под платьем шорты.

Он тяжело вздыхает.
Устремив взгляд на висящие кокосы на верхушке пальмы, я напрягаю мышцы рук и делаю глубокий вдох. Сейчас или никогда.
Я выбираю сейчас.
Спустя полсекунды после того, как подпрыгиваю на руках в воздух, две огромные руки обхватывают мою талию и срывают с высоты. Подняв меня так, будто вешу не больше мешка муки, без единого слова он ставит меня обратно на землю.

— ЭЙ! — Я кричу, как только мои ноги касаются земли. — Какого черта?!

Руки Чонгука мгновенно опускаются, но он не отходит в сторону. Когда разворачиваюсь, то оказываюсь нос к носу с ним. Это неприятно – находиться так близко к этим напряженным взглядом.
Мы долго смотрим друг на друга. Когда я больше не могу этого выносить, то нарушаю тишину.
— Зачем ты это сделал?

— Йен был прав. Ты бы разбила свою задницу. — Он слегка пожимает плечами. — Решил, что должен остановить тебя до того, как ты это сделаешь.

— Как я уже заверила Йена, мне вполне по силам это сделать. Я могу сделать безупречную позу скорпиона с поддержкой из одного человека, ради всего святого.

Брови Чонгука поднимаются, но в остальном он не подает вида, что понимает хоть слово из того, что я только что сказала.

— «Лук и стрела», — предлагаю я.
Пустой взгляд сохраняется.
— «Игла». «Тик-так либерти».

Его губы подергиваются.
— Либо у тебя случился инсульт, либо я пропустил важную информацию.

— Я почти уверен, что она просто все выдумывает, — добавляет Йен.

Я хмуро смотрю на них обоих.
— Я была в группе поддержки. Флаером. Это значит, что я всегда была на вершине пирамиды девушек.

— О. Давайте сделаем паузу. Думаю, нам нужно обсудить эту кучу девушек, — по-волчьи прорычал Йен. — Желательно как можно подробнее.

Чонгук бросает на него суровый взгляд.
Я игнорирую их обоих.
— Если я могу стоять на одной ноге, держась одной рукой за голову споттера, то я чертовски уверена, что смогу дотянуться до этих кокосов сама. Черт, если бы здесь был один из парней из моей команды поддержки, мы бы уже пили их, а не стояли и не говорили об этом.

— В твоей команде поддержки были парни? — фыркает Йен. —А я-то думал, что быть бортпроводником-мужчиной тяжело...

Я закатываю глаза.
— Я мог бы это сделать, — тихо предлагает Чонгук. Я мог бы... быть твоим споттером.

— Серьезно? — спрашиваю удивляясь.

Он кивает.
— Просто скажи мне, что делать.