...

I didn't feel
The fairytale feeling, no
Am I a stupid girl
For even dreaming that I could.
(Katy Perry — Not Like The Movies)

Суббота. 14 декабря.

Субботнее утро начинается довольно поздно. Шанель потягивается и морщится от тянущего ощущения в мышцах. Кажется, что по ней танк проехался. Воспоминания вчерашнего дня наваливаются без какого-либо предупреждения, поэтому она торопится в ванную, чтобы смыть с себя эти мысли.
Девушка тщательно проходится по бледной коже мочалкой, вдыхая сладкий запах геля для душа. У нее был какой-то пунктик на ароматы ванили и кокоса, но сейчас почему-то ее начинает от них тошнить. Делает пометку в уме купить новые средства с более свежим запахом, выходит из душевой кабинки и смотрит на свое отражение в запотевшем зеркале. На теле абсолютно никаких следов того, что вчера она стала женщиной. Только внутренние ощущения и усталость. Под красными глазами синяки, кожа бледная. Разве так она себе все это представляла?

Харрисон скользит ногами в теплых полосатых носках по дорогому паркету, напрявляясь на кухню. Она натягивает на лицо улыбку: не хочется, чтобы Сокджин подумал, что что-то не так. Ее волосы еще влажные, вода впитывается в серое худи, такое длинное, что скрывает под собой коротенькие шорты. Джин, конечно же, стоит у плиты и готовит им завтрак-обед, что-то напевая. Эль чуть не падает, споткнувшись из-за Ёнтана, что внезапно прыгнул ей под ноги. Блоггер хватает песика на руки, а Ким-старший оборачивается на шум.
— Доброе утро, — парень улыбается так ярко, что даже это пасмурное утро кажется не таким уж и противным. Эль улыбается в ответ и присаживается на барный стул у стойки, не выпуская Танни, а тот и рад.
— Вкусно пахнет, — говорит Харрисон, а Ким довольно хмыкает на это. Его кулинарные таланты всегда хвалили, но слышать комплименты он никогда не уставал.
— Решил тебя побаловать, — отвечает парень, а Эль не отводит от него глаз. Такой домашний и родной в этой простой белой футболке, что обтягивает широченные плечи, с примятыми после сна волосами, которые так и хочется пригладить, запустить в них пальцы, наслаждаясь шелковистостью. Сердце пропускает удар, когда Харрисон вспоминает вчерашний день, но потом быстро переключается, стараясь отвлечься. Просто лучше не задумываться о том, что же она натворила.
— Джинни, — тянет задумчиво девушка, — как думаешь, Тэхен не будет против?
— Он скоро вернется от Макс, и спросишь, — хихикает Сокджин, а потом уже серьезно говорит, — Конечно, он не будет против того, что ты здесь, не в первый раз ведь. Да и к тому же, он твой друг и окажет тебе поддержку в любой ситуации.
— Я к тому, что у него с Макс и так напряг из-за меня, а если она узнает, что я здесь ночую… — Эль закусывает губу.
— Она не узнает, — качает головой Ким, — Макс сюда никогда не приходит, ей не нравится излишняя роскошь, — фыркает Джин, — а так как она живет одна, то Тэ всегда у нее зависает, а не наоборот, так что прекрати об этом думать.
— А как же…? — Эль хочет задать вопрос, который наверняка волновал и Сокджина тоже, но тот ее останавливает, когда ставит перед ней тарелку с ароматным супом.
— Я же сказал, что тебе не стоит вообще волноваться или слишком много думать, просто ешь, а я все улажу, — припечатывает Сокджин, а Шанель не остается ничего другого, как взять ложку и приступить к трапезе. Она подумает обо всем позже.

***

Понедельник. 16 декабря.

Выходные проходят слишком быстро. Шанель так и не покинула пределы квартиры Кимов за это время. С Сокджином они виделись редко, в силу его занятости, но вот Тэхен всячески ее поддерживал. Они часами валялись перед телевизором, много разговаривали, вспоминали былое, но парень не давил и не задавал лишних вопросов, а относился ко всему с понимаением. Несмотря на все, они семья, и так будет всегда.
Вот только понедельник безжально наступает, а у Эль проскальзывает мысль притвориться больной, но экзамены и подготовка к спектаклю не оставляют другого выбора, кроме как собраться кое-как и поехать с парнями на учебу. Пиджак-оверсайз, полосатая кофточка и светлые джинсы — сегодня Эль не хочется выделяться, ей хочется, чтобы он ее не заметил. Харрисон просто не знает как будет смотреть ему в глаза.
Впервые за долгое время Кимы и Шанель едут все вместе на пары. Харрисон не может не улыбаться мыслям о том, что все почти, как раньше. Только вот именно, что почти, прежней Шанель уже не будет никогда, за это время она натворила так много ошибок, что порой не знает, как с этим жить.
— У меня есть просьба, — говорит Эль, когда Тэхен паркуется возле универа, — Мы можем сегодня сесть за наш старый столик и пообедать только втроем? — Сокджин на эту просьбу лишь приподнимает бровь.
— Ну я с первокурсниками особо не общался, это больше твои друзья, — пожимает плечами Тэ.
— Они все равно сейчас не вылазят из библиотеки, так что нам не придется ничего объяснять, — ободряюще улыбается Ким-старший, видимо, решив не доставать подругу подозрениями. Конечно же, он намеренно упустил тот факт, что не все первокурсники усиленно готовятся к экзаменам, ведь есть некоторые, что предпочитают покушать, но Харрисон именно этому экземпляру не хотела в глаза смотреть. Именно от него она пряталась, понимая, что рано или поздно ей придется с ним все же столкнуться.

Рано или поздно наступает еще перед первой парой. Шанель стоит возле своего шкафчика в наушниках, перебирая листочки со старыми списками и заметками. Наконец девушка находит то, что искала, и захлопывает дверцу, вздрагивая от неожиданности, ведь прямо за ней, облоковшись на соседний шкафчик, стоит Чонгук.
— Черт, — Эль выключает музыку и хватается за сердце, что стучит как ненормальное то ли из-за испуга, то ли еще из-за чего-то, — сдурел так пугать? — выдыхает девушка, а Чон смотрит пронзительно и молчит.
— Ты где все выходные была? — с претензией заявляет парень, — Я писал, звонил, даже приходил к тебе, но твоя соседка сказала, что ты еще в пятницу с чемоданом куда-то смылась, — Харрисон хмурится и собирается с мыслями.
— Ты мне не парень, чтобы такое спрашивать, — девушка задирает нос и смотрит надменно, стараясь быть убедительной.
— Ты опять из-за чего-то обиделась, а мне нужно угадать? Не проще ли сказать, Эль? Зачем этот спектакль? — Чонгук наступает и становится напротив девушки, заставляя ту теснее прислониться к шкафчику. Он облизывает губы и смотрит в глаза, но Харрисон отворачивается. Она не может сказать правду. Просто не может.
— Мне пора на пару, — девушка пробегает под рукой Чона, оставляя того ни с чем. Как всегда, впрочем.

***

За обедом Чонгук впервые в жизни не ест. Перед ним стоит поднос с кучей еды, но тот даже на нее не смотрит. Его взор направлен на столик, за которым гордо восседает Шанель и ее любимые Кимы, которые так раздражали Чона, вызывая в том бурю ревности. Чимин, что тоже был в шоке, когда Эль прошла мимо и села отдельно, раза три спросил из-за чего Чон и Харрисон снова поссорились, но Гук молчал. Он и сам не знал, а еще не знал, как рассказать всю эту историю, да и в любом случае это останется между ним и Шанель.
Его так бесят Кимы, он завидует их близости с Эль. Ведь сколько бы ни делал для нее Чон, она все равно бежит к ним. Несмотря на все, что они сделали, несмотря на то, что это Гук, а не они, утешал ее, защищал, бил за нее морды. Чон вспоминает о том, что в ее квартире есть стена, на которой висят гирлянды с целым рядом фотографий. Среди этих фото не найти изображений из детства или же с семьей Эль, только она и Кимы. Множество удачных и не очень фото, на которых счастливая Шанель и братья Ким. Нет фото с Мэй или Бомгю, нет Субина, Ёнджуна или даже Чимина, не говоря уже о Чонгуке, только те, кого она правда ценит и считает своей семьей.

Чонгук сжимает в руке железные палочки, рискуя их погнуть, когда смотрит, как Эль что-то шепчет на ухо Сокджину. Где, блин, его девушка вообще? Пусть с ней шепчется. Чон не слушает Чимина, а только прожигает взгядом тот самый столик. Хочется подойти, схватить за руку эту глупую девчонку, потащить в какой-то темный угол и заставить объясниться. Разве это не он должен злиться из-за того, что она в очередной раз кинула парня в игнор? Почему вообще Чонгук чувствует себя брошенкой? Как она смеет вызывать в нем всю эту бурю чувств, лишая даже желания есть?

Он ведь все сделал правильно.

Так какого черта, Шанель Харрисон?

Не выдержав, Чон бросает палочки и уходит из столовой.

Он сыт по горло.

Несколькими днями ранее…

Получив сообщения от Шанель, Чонгук очень сильно удивился. Он не понимал, как так получилось,  она же хотела провести вечер со своим дорогим Сокджином, разве нет? Решив, что Ким наверняка ее просто опрокинул, Чон решает, что нужно все же еще раз поговорить с девушкой на следующий день, она могла написать те сообщения из-за обиды или злости на Джина, но утром уже пожалеть. Поэтому в среду Гук перехватывает Шанель у ее подъезда перед парами и просит о разговоре. Девушка выглядит уставшей, но все же кивает утвердительно.
По пути в универ они заходят в кофейню и занимают свободный столик в углу. Время до пар еще есть, поэтому молодые люди не торопятся. Шанель смотрит на сердечко на пенке ее латте, что нарисовал странный бариста с розовым цветом волос, и тихо вздыхает.
— Ты вчера… — Чон прочищает горло, его голос слишком сильно дрожит, — я имею в виду… ты не передумала? — Шанель не поворачивает голову, когда Чонгук начинает сверлить ее профиль взглядом. Они сидят рядом на тесном угловом диванчике, но девушка смотрит прямо перед собой, словно собираясь с мыслями. Она шмыгает носом и поджимает губы.
— Я же написала, что согласна, — раздраженно говорит девушка, — зачем переспрашиваешь? — сердце Гука ускоряет ритм, когда он слышит этот ответ, — Просто не забудь купить презервативы, а еще побрить подмыхи, ну и там внизу, — язвительно шепчет Эль, наконец посмотрев на парня, — Мне не нравится излишняя волосатость, я эстет, — хмыкает девушка, а Чонгук сглатывает, не понимая шутит она или нет.
— Ты убиваешь всю романтику, — Гук решает принять игру, поэтому опускает руку под стол и проводит по ее ноге, обтянутой черными плотными колготками.
— Рано для прелюдий, Гукки, — Харрисон бьет по ладони Чона, — прибереги это на пятницу, — а Чонгуку так и хочется сказать, что все эти дни только и думает, что о губах Шанель, что не может ждать до пятницы, что хочет уже наброситься и целовать, целовать до потери пульса. Но молчит, ведь знает, что такие слова могут только спугнуть девушку. Они договорились, что это все без чувств и обязательств, он сам это предложил, и теперь должен играть по своим же правилам.
— Кстати, а мы можем в пятницу пойти к тебе сразу после пар? — спрашивает Чонгук, вспоминая об одной преграде, что немного портит ему весь кайф.
— Я смотрю, тебе правда приспичило, — хмыкает Харрисон, — ладно, придешь ко мне через час после универа, мне надо будет еще все подготовить, — холодно распоряжается девушка, а потом встает, собираясь уходить, — Пойдем, моему мозгу еще предстоит секс с философией, — Чонгук издает смешок и следует за девушкой. Остается только дотерпеть до конца этой бесконечной недели.

Пятница. 13 декабря.

В пятницу после пар Чон мчится домой со скоростью света, чтобы успеть переодеться и принять душ. Он смотрит на бритвенный станок в своих руках, пожимает плечами, отбрасывает его в умывальник и заходит в душевую кабинку. Стоя под горячими струями воды, он проматывает у себя в голове поведение Шанель в последние дни. Они почти не общались, изредка перекидываясь парочкой фраз. Может, все же эта затея разрушит их дружбу? Или просто Харрисон нервничает и прячет это за маской язвительности и безразличия? Может, лучше все же не рисковать и не злить Эль лишний раз? Подумав еще, Чон приоткрывает дверцу, высовывает руку и тянется к бритве, что так и осталась в умывальнике. Чего только не сделаешь ради секса.

— Может, надо было выпить? — подает голос Гук, а Шанель отрицательно качает головой.
— Алкоголь в таких случаях не очень хорош, — тихо говорит Эль, — ну если будет кровь… — Чон кивает, понимая, что, и правда, это может только усилить кровотечение в случае чего. Когда он ходил пробивать уши, ему тоже говорили до этого не употреблять. От этих мыслей становится еще страшнее: а что, если Эль будет очень больно? Черт, они ведь такие неопытные.
— Я нервничаю, — признается парень, чувствуя как его сердце стучит, то и дело пропуская удары, а под ложечкой противный холодок.
— Я тоже, — на выдохе говорит Эль.
— Иди ко мне, — Шанель встает между ног парня. Так как ее кровать довольно высокая, их лица почти на одном уровне. Чонгук притягивает Эль для объятий, утыкаясь носом между ключиц девушки, наслаждаясь ароматом ее кожи, — Ты вкусно пахнешь, — шепчет парень. Он водит руками по спине подруги, пока та зарывается пальцами в его волосы. Приятно, но он не торопится. Проведя по шелковой ткани, Чон с приятным предвкушением тянется к завязкам ее халата. Закусив губу, парень скидывает его с плеч Шанель, и подавляет вздох. Ему казалось, что по такому случаю Эль нарядится в жутко сексуальное белье, но на ней что-то наподобие короткого платьица розового цвета с бантиком под грудью. Чонгук думает, что это мило, но не возбуждает, скорее навевает мысли о пижамной вечеринке среди школьниц. Из-за приторного запаха свечей, смущающей музыки и этого наряда Чон не чувствует должного напряжения в паху, поэтому решает, что нужно максимально абстрагироваться и сосредоточиться только на Шанель.
Гук тянет Эль на себя, помогая ей устроиться на его коленях, придерживая ее за ягодицы. Она ставит колени по обе стороны от его бедер, и Чон наконец касается ее губ. Его язык не теряет времени, проскальзывает в рот Шанель, а девушка ласкает руками шею парня. Все посторонние звуки отходят на второй план, Чонгук слышит только их мокрые поцелуи. Дыхания не хватает, поэтому Гук отрывается от сладких губ подруги и спускается дорожкой поцелуев к ее ключицам. Чон старается быть нежным, поэтому никаких засосов или укусов себе не позволяет.
— Тебе надо раздеться, — говорит Эль, стараясь выровнять дыхание. Она слазит с колен Чонгука, чтобы забраться под одеяло. Чон поспешно стягивает штаны и свитер, оставаясь в одних боксерах, а потом ныряет к Харрисон, чтобы снова захватить ее губы в плен. Жадно и горячо.

***

Вторник. 17 декабря.

Вспоминая тот день, Чонгук не может понять, что же сделал не так, чем заслужил подобное отношение. Хочется психануть и обидеться, но и терять подругу не хочется, так что надо все выяснить. Собравшись с духом, во вторник, перед репетицией спектакля, Чон ловит момент, когда Эль идет в какую-то подсобку за реквизитом, и следует за ней. Дальше дело за малым: зайти в каморку и закрыть за собой дверь, прижимая девушку в углу и не давая ей возможности избежать разговора.
— Ты охренел? — Эль зла не на шутку, — Дай пройти, это уже не смешно, — она пытается оттолкнуть парня, чтобы выбраться из полутемного помещения, но тщетно.
— Не выйдешь, пока не поговорим, — качает головой Чон.
— Я буду кричать или врежу тебе по яйцам, — угрожает девушка.
— Что я тебе сделал? — спрашивает в лоб Гук, а Эль отводит взгляд, — Ты обиделась из-за того, что я...?
— Я не обижалась, еще чего, — перебивает парня Харрисон.
— Тогда в чем дело? Мы же договорились: то, что случилось, не должно испортить нашу дружбу… Но, похоже, это и произошло, — опускает глаза Чонгук, — Прости меня, Эль, если я сделал тебе больно этим поступком, я думал, что чувства… — но его снова перебивают.
— Ты думаешь, что я влюбилась или что? — фыркает Эль, — Ничего подобного, — она складывает руки на груди, — Если хочешь знать, то мне просто не понравилось.
— Что? — не понимает Чон, —  Ну извини, это был мой первый раз тоже, если хотела кого-то опытного, то надо было пойти к Чимину. Знаешь, не все парни начинают трахаться в пятнадцать лет, — Харрисон серьезно задела самолюбие Чонгука, и тот начинает злиться.
— Ты превратил все это в фарс, распинался, что тебе так это все важно, а сам вел себя как клоун в процессе, а после вообще убежал, словно я была каким-то гребанным пунктом в твоем расписании, — выплевывает Эль.
— Я же тебе объяснял, что ты слишком поздно сообщила о пятнице, и я забыл, что у меня очень важная съемка, от нее многое зависело, — оправдывается Гук, но девушка только презрительно кривит пухлые губы.
— Мог бы сказать, и мы бы выбрали другой день, — парирует Харрисон.
— Я боялся, что ты передумаешь.
— Бред, тебе просто хотелось побыстрее кого-то трахнуть.
— Ну знаешь, мне тоже не все понравилось, — нападает в ответ Чон, — знаешь, как было тяжело удержать возбуждение под саундтреки из «Сумерек»?
— Ой, да молчи уже, — смеется Харрисон презрительно, — Ты хотя бы кончил, причем со мной уже дважды, а я… ой да зачем обо мне вообще думать? — язвит девушка.
— Ну я сделал все, что мог, но ты сама прекрасно знаешь, что от первого раза мало кто удовольствие получает, — краснеет Чонгук, пытаясь вернуть себе самообладание.
— Открою тебе секрет, что мало кто получает удовольствие от того, что над ним кто-то просто попыхтит, хотя чего я тебя учить буду, — поднимает бровь девушка.
— Надо было это говорить в пятницу, а не сейчас.
— Ты должен сам об этом знать, не в пещере же живешь, — теперь очередь Эль краснеть.
— Еще раз скажу, что если хотела опытного, то…
— Да-да, надо было пойти к Чимину, — кивает Шанель, — так и сделаю, пожалуй, а тебе бы не помешало трахнуть десяток-другой телочек, чтобы научиться в постели думать не только о себе.
— Вот и вали к своему Паку, а я и без тебя разберусь, как себя в сексе вести, понятно? — кажется, что Чон все же закипел. Его так злит поведение девушки, такое неблагодарное, что он все же решается спросить, — Скажи, ты, и правда, запомнила только плохое? — Гук ставит руки по обе стороны от ее головы, упираясь в стеллажи с коробками. Он облизывает губы, сдерживаясь, чтобы не признаться в том, что его сердце выскакивает из груди, когда он думает об их первом разе. И не жалеет совсем. Жалеет только, что из-за дурацкого соглашения он не может это повторить, не может снова почувствовать вкус ее губ. Ведь, несмотря на все, секс с Шанель принес Чонгуку такие ощущения, которые он даже вообразить не мог. Хочется сказать, что он готов еще и еще кончать с ее именем на губах, а вот имя Лиен давно не приносит ничего, кроме еле заметных отголосков горечи. Каждая клеточка тела Чонгука, словно кричит «Шанель, Шанель, Шанель», хочет чувствовать ее горячее тело, хочет быть в ней, хочет, чтобы она растворилась в нем.

— Настолько ужасно, что я даже не хочу находиться в своей квартире, чтобы не вспоминать, — выплевывает в ответ Харрисон, а Чонгуку кажется, что она залила ему кислоту под кожу.
— Хорошо, тогда постараюсь не попадаться тебе на глаза, — шипит Чон, отходя на два шага назад, — чтобы не напоминать, — горько усмехается парень, прежде чем уйти.
Когда дверь за ним захлопывается, Шанель тихо сползает вниз, пряча лицо в коленях. Слезы катятся градом, а она не может ничего с этим поделать. Осколки разбитых надежд больно врезаются в кожу, смешивая кровь с лживыми высказываниями, что разносят яд по ее венам. Она говорила все эти слова, потому что в жизни бы не признала правду. Не признала бы то, что на самом деле ей просто до чертиков обидно и больно, что согласилась на этот секс без чувств. Согласилась в надежде, что так будет лучше, но на деле получилось, что все же ожидала от Чонгука поведения, что было бы уместно в том случае, если бы они встречались. Понимает, неправильно злиться из-за того, что он сделал все не так, как она хотела, но то, что он просто взял и ушел, когда так был нужен… непростительно.

Самое ненавистное чувство для каждого человека, когда что-то, что для одного важно, оказывается пустяком для другого. Когда в списке приоритетов оказываешься где-то в конце. В то время как сам готов бросить ради этого человека всё.

И правда непростительно.

***

Пятница. 13 декабря.

Чонгук блуждает руками по телу Шанель, заставляя ее тяжело дышать. Он уже нависает сверху, вдавливая ее своим тяжелым телом в кровать. И хоть они под одеялом, Эль может оценить всю красоту телосложения Чона: широкие плечи, в которые так приятно впиваться пальцами, чувствуя мышцы, бицепсы, что в обхват как бедра Шанель (ну почти), внушительная грудь, красивые ключицы и просто идеальный пресс. Харрисон не стесняется и лапает парня, скользя пальчиками по смуглой коже.
— Не хочешь снять это? — хриплым голосом спрашивает Чонгук, указывая на пеньюар, который Эль два часа выбирала в магазине Victoria's Secret. От мысли о том, чтобы оголиться перед Чонгуком, Эль становится не по себе. Одно дело окровенно одеваться, демонстрируя свои сильные стороны, но другое дело предстать перед ним без любой защиты. Поэтому девушка лишь отрицательно мотает головой, затягивая Чона в очередной поцелуй. Но Гук все же пробирается рукой под легкую ткань, сжимая грудь девушки. Эль чувствует, что Чонгук возбужден, да у самой намокли кружевные трусики.
— Ты готова? — в ответ Шанель неуверенно кивает. Как к такому вообще можно быть готовым? Чонгук неловко улыбается, когда пытается под одеялом снять боксеры, а потом натянуть презерватив. Эль тоже стягивает трусики, а потом все же не выдерживает и заглядывает под одеяло, когда Чонгук уже устроился над ней в полной боевой готовности.
— Черт, — от того, что она увидела, Шанель немного бледнеет. Когда-то Дэхи ей сказала, что лишаться невинности с «большим парнем» это все равно, что учиться водить на грузовике. Эль не подумала, что если Чон сам высокий и здоровый как бык, то и хозяйство его будет таким же, ведь это не так работает, это же стереотипы? Но только вот уже поздно, и хоть Харрисон трусит, пути обратно нет. Главное — обойтись без банальностей вроде «ой, ты такая узкая» и «вау, у тебя такой большой». Размер — не главное, а ширина влагалища не зависит от количества партнеров: это Эль знает из старого-доброго Интернета, но прекрасно понимает, что в первый раз будет туго, причем во всех смыслах. А еще с долей ехидства замечает, что он все же побрился. Миленько.
— Я вхожу, — звучит так нелепо, но Харрисон в ответ только кивает. Ей страшно. Она старается максимально расслабиться и шире развести ноги. Это положение и пугает, и заводит одновременно. Девушка смотрит на напряженное лицо Чонгука, ей хочется, чтобы он посмотрел на нее, сказал что-то утешительное. Но парень сосредоточен как никогда, понемножку входя в Шанель. Сначала все нормально, но потом девушку, словно током, прошибает резкая боль.
— Сука, как же больно, — хнычет Эль, заставляя Гука замереть и в ужасе посмотреть на подругу. По щекам девушки уже скатываются слезы, она тяжело дышит, резко и прерывисто, лицо покраснело.
— Ты как? — заботливо спрашивает Чон, заглядывая в глаза Харрисон, но она отворачивается, — Может, остановимся? — но та в ответ лишь отрицательно мотает головой.
— Просто давай покончим с этим, — шипит сквозь зубы. Играет какая-то лирическая песня, из-за чего ситуация кажется еще более драматичной. Чонгук кивает и продолжает входить, стараясь сделать это максимально аккуратно, но сам жутко нервничает из-за того, что Шанель так сильно страдает, не забывая громко всхлипывать, словно он ее по живому режет.
— Вроде все, — выдыхает Чонгук, — Я постараюсь очень аккуратно, — шепчет он в губы Эль. Он хочет поцелуем забрать ее боль, или как там в книжках пишут, но Шанель все еще зареванная и отвечает неохотно, подрагивая из-за движений парня. Чон понимает, что Шанель больно, но просто не представляет как помочь в этой ситуации. Музыка меняется и теперь играет более ритмичная композиция того же Бибера. Кажется, это очень старый фит с Крисом Брауном, но Гук хорошо помнит слова.
— Из-за музыки хочется двигаться в такт, — чтобы отвлечь девушку, говорит Чон.
— Ты еще начни петь, — фыркает Харрисон, не ожидая, что Гук, и правда, начнет петь, намеренно фальшивя. Эль хочет закатить глаза и ударить его мол «нашел время», но все же выдает сдавленный смешок и немного отвлекается от боли, — Все, хватит, — показушно злясь, просит девушка, а Чонгук замолкает и припадает своими губами к ее. Проводит своим языком по ее нижней губе, кусает, а потом нагло вторгается в рот Шанель, попутно находя ее ладошки, чтобы переплести пальцы, положив их руки рядом с головой девушки. Чонгук ускоряется, а Эль сильнее сжимает его торс своими ногами. Очень жарко, капельки пота стекают по спине, а Харрисон только крепче сдавливает его пальцы и больно покусывает губы парня.
— Мне из-за тебя крышу сорвало еще при первой встрече, — шепчет Чонгук на ухо Эль, чувствуя, что он уже близко к высшей точке, — Просто боялся признать, но я давно хотел тебя, Шанель, — Гук содрогается, сдавленно стонет, утыкаясь носом в шею Эль, а потом обмякает. Харрисон чувствует, что Чон покинул ее тело, но неприятные ощущения остались. Чонгук глупо улыбается, игриво кусает Эль в плечо, а она автоматически зарывается пальцами в его мягкие волосы. Ее слабость.
Говорить не хочется, хочется просто молча лежать и дышать в унисон. Они это, и правда, сделали. От этой мысли конкретно так не по себе, но Эль старается не думать о том, что завтра им придется вернуться к старому раскладу и быть просто друзьями. Не хочется думать, что завтра он пойдет к другим девушкам, ведь больше парня не будет сдерживать его комплекс девственности. Не хочется.

— Черт, уже так поздно, — стонет парень, бросая взгляд на часы, что стояли на прикроватной тумбочке, — я опаздываю, — эти слова отрезвляют девушку, а сердце делает удар и замирает.
— Ты серьезно? — в голосе лед, в голосе лезвия.
— Да, прости, так получилось, что у меня сегодня съемка, которую я ждал просто вечность, с таким трудом выбили время на вечер пятницы, я не могу не появиться или перенести, мы это два месяца планировали, я думал, что мы быстрее справимся, и я смогу еще с тобой побыть после, но черт… — Эль уже не слушает эти глупые оправдания. Как он мог прийти, зная, что после этого убежит по делам. Разве это не очень важный день, ради которого можно выделить один вечер, одну ночь. Теперь понятно, чего он просил прийти пораньше… А Эль как дура надеялась, что Чон хотел просто подольше с ней побыть.
Для него это все было не больше, чем физический акт. Как медицинская процедура, поход к врачу. Разве кто-то из-за такого отменяет все дела? Чонгук берет рюкзак и направляется в ванную, а Шанель сворачивается калачиком и отворачивается к стене. Хочется плакать. Чувствует себя такой глупой и ненужной. Использованной. Потому что ради девушки, которую он любил, Чонгук бы отменил все. Он бы сам зажигал свечи и планировал сюрпризы. Он бы не пел песни и не говорил глупости, не насмехался бы таким жестоким образом. После секса он не бежал бы на работу, а зацеловывал каждый сантиметр ее тела, утешая и забирая боль. Они бы приняли душ вместе, а потом он бы расчесал ее волосы. Они бы заказали пиццу, всю ночь смотрели фильмы, целовались и обнимались. Вот как все должно быть.
Чонгук выходит из ванной, но Шанель даже не шевелится. Она притворяется спящей, хотя на самом деле ей хочется умереть, а не уснуть. Как можно быть такой дурой?
— Эли, ты спишь? — тихо спрашивает Чон, но та не отзывается. Шанель слышит, как он тихонько одевается, собирает вещи, а потом негромко захлопывает входную дверь.
Девушка лежит неподвижно еще какое-то время и понимает, что ей срочно нужно куда-то уйти из этой квартиры, ведь иначе просто сойдет с ума. Взгляд падает на стену с фотографиями, а рука тянется к телефону.
— Тэ-Тэ, ты дома? — спрашивает осипшим голосом Эль.
— Я к Макс еду, — отвечает парень, — у тебя что-то случилось? Ты заболела? Мне приехать?
— Нет, все хорошо, просто…
— Слушай, Джин сегодня остался дома, поэтому набери его, а мы с тобой завтра поговорим, и ты мне все расскажешь, хорошо? — Шанель так и делает. Она звонит старшему Киму, задавая всего один вопрос, на который тот отвечает, что будет через полчаса. Харрисон вскакивает с кровати, поспешно одевается и собирает небольшой чемодан с самым необходимым. Эль не хочет, чтобы Сокджин заходил в квартиру и видел эту обстановку, поэтому ждет парня уже у парадного. Тот без лишних слов помогает погрузить чемодан в багажник.
— Ты точно не против, что я у вас поживу? А Тэхен? — обеспокоенно спрашивает Эль, когда садится в машину парня.
— Котенок, не говори глупостей, — качает головой Ким, маневрируя во дворе дома Шанель, чтобы развернуться и выехать на дорогу, — Мы семья, наш дом — твой дом, — улыбается парень, а Харрисон опять хочется заплакать, — Но что случилось? — спрашивает Джин, бросив обеспокоенный взгляд на подругу.
— Ничего конкретного, просто период сложный, — врет Эль, — ну знаешь, учеба, спектакль, а еще и блог… Слишком много напряжения, а я чувствую себя очень одиноко… После премьеры вернусь домой, — заверяет друга Харрисон, но тот лишь отмахивается.
— Квартира большая, — хмыкает Сокджин, — Мы давно тебе говорили переехать к нам, поэтому оставайся сколько хочешь, — Ким отрывает руку от коробки передач и ерошит волосы Эль, — но в график выгуливаний Ёнтана мы тебя включим, даже не думай увильнуть, — смеется скрипучим смехом Джин, а Шанель чувствует, как по груди разливается тепло.

Она дома.