Глава 21.
Открыв глаза, Мянь Лан увидела, что они находятся на необитаемом острове. Одежда Ванцзэ была разорвана и помята, а лицо и шея были в ранах. Пытаясь выглядеть невозмутимой, Мянь Лан улыбнулась:
— Мне просто было интересно, как выглядят твоя истинная форма.
— Теперь ты знаешь! – ответил Ванцзэ. Он повернулся, чтобы уйти.
— Ванцзэ… Ванцзэ….— Увидев, как он исчезает, девушка бросилась к нему, и Ванцзэ не сумел уклониться, и она обняла его. Он потерял равновесие, и они оба упали на песок.
С беспокойством в голосе Мянь Лан спросила:
— Твои раны действительно такие серьезные?
Юноша попытался оттолкнуть её и уплыть с отступающим приливом. Мянь Лан крепко обняла его, вцепившись в него всем телом, чтобы он не смог уйти.
— Я была не права! Я обещала не смотреть, но нарушила своё слово! Просто… просто… мне было так интересно! Я хотела узнать, как ты на самом деле выглядишь. Я ошиблась! Я ошиблась…
Волны с грохотом бились о берег и отступали с завыванием. Их тела то скрывались под волной, то появлялись снова, поэтому голос Мянь Лан то становился слышным, то затихал. Не было ясно, сколько из этого услышал Ванцзэ, но было понятно, что он не примет её извинений, продолжая отталкивать её от себя. В один из разов ему удалось её оттолкнуть, и Мянь Лан в панике обвила его ноги руками, бросившись на него и крепко прижав его к себе. У Ванцзэ уже не было сил отталкивать её, но он продолжал бороться, как упрямый ребёнок. Вода вокруг них была пропитана красным цветом – раны Ванцзэ кровоточили. Мянь Лан умоляла:
— Я ошиблась! Я действительно ошиблась! Накажи меня, как ты хочешь, только, пожалуйста, перестань двигаться!
Ванцзэ нахмурился и процедил сквозь зубы:
— Отпусти!
— Нет! Только после того, как ты пообещаешь мне не уходить!
Ванцзэ был в ярости, и он обнажил свои клыки:
— Не заставляй меня есть тебя!
— Если хочешь меня съесть, то ешь!
Одним резким движением юноша прижал Мянь Лан к себе и вцепился зубами в её шею. Тело Мянь Лан вздрогнуло, и затем она расслабилась, мягко прижимаясь к Ванцзэ. Раненый Ванцзэ был похож на путника в пустыне, умирающий от жажды и наткнувшийся на оазис. Он будто пил воду большими глотками. Мянь Лан откинулась, положила свою голову на плечо Ванцзэ и закрыла глаза, ощущая лишь приливы и отливы вокруг себя. Неясно, сколько времени прошло, но демон прекратил пить её кровь. Мянь Лан сонно открыла свои глаза:
— Ты можешь пить ещё, я в порядке.
Ванцзэ поднял голову и уставился на звездное небо и туманный лунный свет.
— Ты вообще не боишься? Демон остаётся демоном. Когда он серьезно ранен, он может потерять контроль и действовать согласно своим инстинктам. Я мог выпить всю твою кровь!
Мянь Лан нежно прикоснулась к уголку его губ, на котором была капля крови, и сказала:
— Ты боишься!
Ванцзэ фыркнул:
— Я боюсь?
— Я видела твою демоническую форму, и она была вовсе не ужаса! И ты не выпил всю мою кровь! — Ванцзэ мрачно посмотрел на Мянь Лан, и она собралась с духом: — Ты крупнее меня… ладно, не просто крупнее, гораздо больше… но законы природы не гласят, что нормально иметь только тело смертного, верно? Просто так получилось, что большинство существ имеют тело смертного. Если бы большинство было бы как ты, мне было бы не по себе от того, что я не могу обращаться драконом.
— У тебя столько энергии, мне стоит выпить еще немного твоей крови! — ответил юноша с раздражением. Но когда он наклонился, чтобы укусить её, Мянь Лан почувствовала лишь легкое покалывание, без боли.
Девушка воскликнула:
— Эй! Эй! Я просто хотела быть вежливой! А ты хочешь снова попить? Да уж, демон остаётся демоном… — И с этими словами Мянь Лан заснула.
Ванцзэ прекратил пить и тихо смотрел на спящую Мянь Лан в своих руках. Принцесса проснулась, привлеченная ароматом еды. Открыв глаза, она увидела Ванцзэ у костра. Он жарил рыбу. Рыба была уже золотистой и хрустящей, жир капал прямо в огонь. Мянь Лан подползла к нему и, глядя на рыбу, с жадностью спросила:
— Могу я её съесть?
Ванцзэ положил рыбу на большую ракушечную тарелку и передал ей. Рядом на тарелке лежали морские водоросли.
Мянь Лан начала быстро уплетать еду. Она даже не останавливалась, пока все не исчезло в ее животе, а затем вздохнула:
— Так вкусно! Невероятно вкусно!
— Ты просто голодна, — заметил Ванцзэ и передал ей ракушечную чашу с горячим морским супом. Мянь Лан взяла ее обеими руками и начала медленно пить.
После того, как она всё выпила, Мянь Лан спросила Ванцзэ:
— Как ты оказался в моем сне?
Ванцзэ холодно ответил:
— Сне? Неужели до сих пор не поняла, что все это происходит в реальности?
Мянь Лан задумалась. Она коснулась свежей раны на шее и тут же ощутила слабую боль, напоминающую о недавних событиях. Девушка улыбнулась грустно:
— В любом случае, спасибо за то, что спас меня.
Ванцзэ спросил:
— Почему ты была заключена в океане?
— Кажется, первородная богиня Цилин хочет меня убить.
Ванцзэ с удивлением взглянул на принцессу:
— Ты допустила, чтобы тебя заключили в океане только потому что, первородная богиня хотела тебя убить?
Мянь Лан молча смотрела на огонь.
Ванцзэ продолжил:
— Почему ты не дала отпор?
Мянь Лан опустила голову, и слезы потекли по её щекам. Ванцзэ повернулся к океану, спиной к Мянь Лан, но даже так он четко слышал, как падают ее слезы. Звук каждой капли был как колючка, проникающая в его сердце. Ванцзэ сказал:
— Если у тебя есть время плакать, лучше подумай, почему богиня пытается тебя убить.
Первородная богиня часто являлась ей во сне, и каждый раз повторяла лишь одну и ту же фразу: «Скорее покинь смертное тело». После сказанного богиня теряла всю жизненную энергию и исчезала, оставляя Мань Лан наедине с множеством вопросов. Изначально принцесса думала, что первородная богиня будет помогать ей в освоении арфы ЦиньЮй. Или же расскажет действенные способы культивации для приобретения бессмертия. Но теперь Мянь Лан не была уверенна что сможет смириться и принять дарованную ей судьбу. Неужели единственный путь — взять и умереть? Девушка невольно поежилась, она вспомнила об арфе ЦиньЮй и, протерев слезы рукавом, стала судорожно искать ее. Но арфы нигде не было.
— Ах, нет…
Ванцзэ поджав губы наблюдал за ее порывистыми действиями.
— Мне нужно вернуться, арфа ЦиньЮй до сих пор находится в море, — тихо проговорила Мянь Лан. — Ты сможешь найти ее?
— Не знаю.
— Восточное море — твой дом. Ты… ты… не сможешь найти ее?
Ванцзэ с насмешкой произнес:
— Ты что, думаешь, я просто так торчу в океане и жду момента когда, смогу что-то найти?
— Нет… Я просто подумала… Это ведь твоя территория, может быть, ты заметил движение арфы ЦиньЮй. Восточное море, конечно, большое, но ты морской демон… так что возможно…
Ванцзэ холодно ответил:
— Не бывает так много «возможно».
У юноши всегда был талант сначала заставить ее быть благодарной, а потом хотеть его придушить. Мянь Лан была взволнована и расстроена, но не могла ничего сделать с Ванцзэ, чтобы ответить на его грубость:
— Мне нужно найти арфу ЦиньЮй, отведи меня обратно на тот остров.
Ванцзэ сказал:
— У меня как раз есть свободное время, я могу пойти с тобой и поискать арфу ЦиньЮй.
— С чего это ты стал таким добрым? Разве тебе не нужно на перевал Цзы?
Ванцзэ смирил Мянь Лан снисходительным взглядом. Принцесса продолжила:
— Или ты хочешь взять с меня цену? Ты великий демон, и я не могу перехитрить тебя. Мне кажется, любое предложение будет невыгодным.
Не обращая внимания на навыки переговоров Мянь Лан, Ванцзэ погрузился в воды океана. Перепуганная девушка следом прыгнула за ним и схватила его за его пучок светлых волос. Ванцзэ развернулся и свирепо уставился на неё, поэтому Мянь Лан, улучивая момент, улыбнулась и сказала:
— Ладно, помоги мне найти арфу ЦиньЮй, и я соглашусь с твоей ценой.
Ванцзэ взлетел из океана и встал на волнах. Его белые волосы напоминали облака, белая роба – снег, а серебристый свет луны делал его еще более возвышенным и эфемерным. Но его взгляд на Мянь Лан был исполнен злобной насмешки:
— Любая цена, какую бы я ни захотел?
Встав на волны, Мянь Лан высоко подняла голову и ответила:
— Да!
Ванцзэ сказал:
— Цена – ты должна остаться в живых! Даже если первородная богиня действительно жаждет твоей смерти, ты должна жить!
Девушка растерянно посмотрела на Ванцзэ, потом ее взгляд устремился к бесконечному горизонту. Длинная жизнь, бесконечное томление… каково это – жить и не сдаваться? Пожалуй, как бесконечная темная ночь без рассвета. Она не понимала, почему Ванцзэ заботился о ее жизни.
Юноша холодно заметил:
— Просто мне не хочется видеть как ты умираешь на моих глазах…
Юноша прикусил губы и отвернулся, так что Мянь Лан не смогла разглядеть его лицо. Она помнила как сильно Ванцзэ был подавлен после смерти Лю Цина, потому заявила:
— Я согласна с твоими условиями, веди меня к арфе ЦиньЮй!
Ванцзэ призвал своего белого кондора и вместе с Мянь Лан взлетел в небо. Они летели над глубоким океаном, но перед ними все еще расстилалась вода. Вень Хэ Тянь летел всю ночь, но океан под ними оставался неизменным. Все еще не было видно суши, только бесконечный водный простор. Мянь Лан заметила:
— Океан может поглотить все.
Ванцзэ невозмутимо произнес:
— Мы прибыли.
Мянь Лан опустила взгляд и увидела небольшой остров, окруженный острыми рифовыми скалами. На песчаном пляже высились два силуэта. Один ин них — утонченная женщина в белом одеянии, второй — мужчина. Он стоял спиной к Мянь Лан, и она не могла разглядеть его лицо. На нем была грубая одежда, столько раз стиранная, что стала почти белой. Он был высоким и, скорее, худощавым. Ванцзэ спустился и даже не попытался спрятаться. Мянь Лан прошептала:
— А если это убийцы! Их двое против одного! Как твои раны?
Ванцзэ бросил взгляд на девушку:
— Двое против двоих.
Мянь Лан закатила глаза, не зная, радоваться ли ей, что Ванцзэ так высоко ее оценивает, или сердиться на него за это. Мужчина заметил их приближение. Он повернулся, словно зверь, готовый к атаке, вся его сущность излучала опасность. Мянь Лан почувствовала такой страх, что хотела отступить, но, к счастью, Ванцзэ излучал еще больше угрозы, поэтому мужчина сосредоточенно уставился на Ванцзэ и отступил на шаг. Ванцзэ и Мянь Лан прыгнули на пляж, и женщина наконец взглянула на них. Принцесса в ужасе заметила, что лицо этой женщины было ей знакомо:
— Ты… ты первородная богиня Цилин?
— Верно, —Богиня Цилин бросила взгляд на мужчину с белыми волосами и в белой одежде. Она спросила: — Великий демон Ванцзэ?
Юноша даже не удостоил первородную богиню Цилин взглядом, явно не считая ее угрозой. Всё его внимание было прикована к мужчине перед ним. Они оба были как два зверя, готовых к бою, ни один из них не двигался, но каждый искал слабое место другого.
Мянь Лан уставилась на женщину и дерзко заявила:
— А что, если это и правда великий демон Ванцзэ? А что, если нет?
Богиня Цилин тихо улыбнулась:
— Значит вот как... Двум началам Инь и Ян было суждено встретиться вновь!
Мянь Лан ничего не поняла. Она смотрела на женщину некоторое время, а затем отвела взгляд, чтобы разобраться в своих чувствах. Богиня Цилин ласково обратилась к мужчине:
— А-Хао, перестань. Тебе не стоит каждый раз защищать меня.
Только после этих слов Мянь Лан наконец-то смогла как следует рассмотреть лицо мужчины. Он был очень красив внешне, с аккуратными чертами лица, длинными бровями и большими глазами. Глаза этого человека были странными, с легким синим оттенком и глубоким черным. Они скрывали в себе мощную духовную силу. Это были глаза представителей народа Мохэ, который давно был истреблен. Мянь Лан вспомнила как наставник на горе СяоЯо рассказывал ей о последнем представителе народа Мохэ — древнем демоне Шао Хао, который создал обширную Пустошь. Если этот мужчина действительно Шао Хао, то женщина радом с ним, должно быть, Чжу Гуан — покровительница богов. Они оба — основы баланса, которые были созданы оберегать мир. Им было предначертано находиться рядом, а значит, взаимодействие демонов и богов не являлось невозможным. Главное, чтобы те не докучали друг другу. Тогда богам не верилось, что начала этого мира не противостояли друг другу, что один не пытался подавить другого, а действительно являлся его частью…
— Почему вы пытались убить ее?
Мянь Лан замерла и повернула голову к Ванцзэ. Луна светила ярко, прибрежные воды укутывал туман, словно зеркало. В этот момент рука с серебряным ножом невольно дрогнула. Ванцзэ стоял в тени, его лицо оставалось холодным и бесстрастным, но в душе бушевал шторм. Мянь Лан ужаснулась. Что это? Почему от одного его взгляда она ощутила этот неведомый трепет? Почувствовав как яростно встрепенулась убийственная ци, витающая в воздухе вокруг Ванцзэ, Шао Хао инстинктивно загородил собой богиню Чжу Гуан, но та отодвинула его руку. Ее голос был спокоен:
— Я не хотела убивать Мянь Лан. Это была всего лишь часть испытания.
— Какое еще испытание? — рыкнул Ванцзэ и Мянь Лан пришлось схватить его за рукав, дабы избежать необдуманных действий.
— Каждый раз, при появлении новой богини Цилин, я искала ту, которой смогу передать свою силу. Шао Хао…
Шао Хао не стал дожидаться, пока Чжу Гуан закончит говорить. В мгновение ока он запечатал три основные точки давления на груди Ванцзэ.
Мянь Лан в шоке протянула:
— Госпожа, что вы сейчас сделали?
Чжу Гуан невинно подмигнула ей:
— Я буду учить тебя!
Мянь Лан сильно сомневалась, что можно так быстро овладеть силой богини Цилин. У нее было нехорошее предчувствие по этому поводу. Несмотря на то, что она не хотела тратить свою энергию на споры с богиней, она не собиралась просто сидеть и позволять этой даме выжать из неё все соки, поэтому она быстро попыталась сменить тему:
— На горе СяоЯо рассказывали, что ваша техника может специально изменить направление меридианов в теле смертного? Не могли бы вы просто показать мне?
Чжу Гуан сказала:
— Ключ к «Цветению и увяданию» - внутренняя сила. Укрепление тела является основополагающим, в то время как движения вторичны. Тебе нужно правильно заложить фундамент, когда ты только начинаешь.
Все волосы на голове Мянь Лан немедленно встали дыбом – если меридианы человека сдвинутся с места, его Ци тоже необратимо сдвинется с места. Если этой женщине будет позволено тыкать и тыкать её акупунктурные точки ради развития внутренней силы, Мянь Лан вполне может сойти с ума или умереть.
В панике язык девушки внезапно развязался, и она быстро произнесла самые лестные слова, какие только смогла придумать:
— Вы можете сделать это позже! Я думала, что всегда смогу полагаться на техники горы СяоЯо. Я действительно была слишком невежественна… Кхм… Почему бы вам не показать этот приём мне?
Богиня Цилин была чрезвычайно переменчивой, великодушной или отстраненной по прихоти. Она снисходительно улыбнулась Мянь Лан и сказала:
— Следуй за мной.
Ванцзэ был обездвижен, однако его глазные яблоки яростно заметались когда Мянь Лан последовала за богиней. Прежде чем девушка успела посмотреть на него и убедиться, что все с ним будет нормально, Чжу Гуан нетерпеливо схватила ее за запястье и потащила вглубь острова. Она сунула арфу ЦиньЮй Мянь Лан в руку, а сама стала напротив.
Мянь Лан не злилась на первородную богиню, но ее гордость была немного уязвлена тем, что ее держали здесь против ее воли, поэтому она сказала:
— Госпожа, я могу выполнить лишь тень большинства из девяти техник. Если то, что вы видите, вызывает смущение, то виновата я, а не техника.
Чжу Гуан холодно сказала:
— Продолжай молча!
За все прожитые Мянь Лан годы её критиковали за вспыльчивость, иногда грубость и капризность, но никто никогда не говорил, что она «многословна». Ей почти хотелось рассмеяться.
— Тогда я начинаю, - Мянь Лан отбросила все посторонние мысли и выставила арфу вперед; она мгновенно превратилась в острый клинок, волна силы пронеслась через лезвие, как вихрь. Удивительно! До этого арфа ЦиньЮй вовсе не хотела ее слушаться.
Все время на горе СяоЯо Мянь Лан практиковала сутру безмятежности и технику Снежного Лотоса. Первые три хода техники были грандиозными и экспансивными, а именно «Раскалывание Гор», «Разделение Морей» и «Рассечение Беспорядочного Ветра». Мянь Лан сразу же перешла к третьему ходу – «Беспорядочному Ветру». Это было самое быстрое и изменчивое из движений Снежного Лотоса. Куда бы ни направлялся клинок, он мог резать звук и рассекать тени. В то же время, части «гиблой Луны», которые использовал Ванцзэ пришли ей на ум, и она вплела их в свои движения, когда поворачивала и крутила свой клинок. Хотя Мянь Лан было тяжело осваивать некоторые виды самозащиты, ее способность к анализу позволяла использовать все преимущества, которые были у нее в наличии. С «гиблой Луной» один человек, по общему мнению, мог сразиться с десятью тысячами, в то время как «Беспорядочный Ветер» больше всего подходил для борьбы одного против многих. Соединение этих двух факторов только сделало их более мощными, чем когда-либо, и в руках Мянь Лан «Беспорядочный Ветер» превратился в «Ветер, Дующий Со Всех Сторон».
Богиня Чжу Гуан чувствовала себя так, словно ее окружили ещё семь или восемь человек, и была немного удивлена – она бы никогда не подумала, что у такой чопорной и прилично выглядящей девушки, как Гао Мянь Лан, может быть такая творческая сторона.
Для такой техники, как «Цветение и Увядание», которая была полностью основана на внутренней силе, оружие не было необходимостью, особенно когда имеешь дело с молодыми и неопытными юнцами. В ее руках даже хрупкая ветка могла быть такой же смертоносной, как острое лезвие. Мянь Лан сделала семь или восемь ходов в мгновение ока, но первородной богине едва ли нужно было отвечать, просто уклоняясь от ее ударов. Когда она полностью поняла закономерность движений Мянь Лан, она тихо усмехнулась и сказала:
— Смотри на меня.
После этой фразы Мянь Лан почувствовала, как что-то прилипло к ее клинку. Всё, что сделала ее противница, это неторопливо проткнула несколько точек на ее клинке этой хрупкой маленькой веточкой, но этого было достаточно, чтобы её клинок резко потерял запал, а его бодрящий импульс был потерян. Мянь Лан немедленно попыталась убрать свой клинок, но как только он замедлился, Чжу Гуан смогла легко схватить его. Используя всего три пальца, богиня остановила лезвие Мянь Лан, которое не оставило ни одного пореза на ее коже.
Ошеломленная Мянь Лан подняла глаза на богиню Чжу Гуан.
Женщина одарила её холодной усмешкой и тихо сказала:
— Это называется «Поймать ветер».
Мянь Лан, как правило, немного медленно соображала. Она уже слышала об этой технике, когда на горе СяоЯо случайно подслушала ученические сплетни. Тогда она думала, что все это приукрашенные выдумки. До сих пор, пока она лично не стала свидетелем этого движения и не услышала эти два слова из уст Чжу Гуан: «Поймать ветер». Она посмотрела на первородную богиню Цилин, на мгновение лишившись дара речи, и ее глаза покраснели.
Ошеломленная слезами Мянь Лан, Чжу Гуан смягчилась. Неловко держа маленькую веточку за спиной, она проговорила:
— Не будь такой, ты собираешься плакать только потому, что проиграла?
Сделав глубокий вдох, Мянь Лан сдержала слезы, нахмурив брови и опустив голову, и яростно пробормотала:
— Кто сказал, что я плачу?
Чжу Гуан наклонилась, чтобы лучше рассмотреть лицо Мянь Лан, и, понаблюдав за ней некоторое время, осторожно сказала:
— Однажды, когда я была смертным ребенком, за мной гнались четыре бешеные собаки на протяжении многих миль, и они потрепали меня так сильно, что я не могла встать, но даже тогда я не плакала.
Мянь Лан почувствовала, что сейчас рассмеется. Вытирая последние слезы, она повернулась обратно к морю. Чжу Гуан внезапно сказала:
— Когда я только стала наставницей, рядом со мной было много старших и младших учеников. Но после первого года обучения половина из них умерла, а на второй год умерла половина из тех, кто остался. На третий год осталось всего пять учеников. Ты знаешь, почему?
Мянь Лан никогда не слышала о такой фракции, которая обучала своих учеников до смерти, и потрясенно покачала головой.
Первородная богиня спокойно продолжила:
— Потому что каждый месяц я посылала поток ци в их тела. Хотя это было самое мучительное ощущение на свете – вся плоть и кости тела, казалось, вот-вот взорвутся. Но они ни за что не могли упасть в обморок, так как умерли бы, если бы потеряли сознание. Им приходилось терпеть эту сокрушающую кости боль и укрощать мою ци шаг за шагом. Если бы они не могли контролировать это, оно бы захлестнуло их, и они бы истекли кровью до смерти. Но, после трех лет закладки фундамента их внутренней силы иссякли и они умерли. Тогда мы с Шао Хао решили спрятать арфу ЦиньЮй, запечатав в ней частицы наших душ, до тех пор, пока ее не найдет человек, способный выдержать мою духовную ци.
По спине Мянь Лан пробежали мурашки. Казалось, что эта фракция воспитывала гладиаторов, а не обучала учеников.
— Кажется вы ошиблись, и я вовсе не тот человек, которого вы ищите. Я нашла арфу ЦиньЮй совершенно случайно.
Первородная богиня нахмурилась. Внезапно она протянула руку и схватила Мянь Лан за плечо. Девушка почувствовала, как все ее тело онемело, и неописуемо странная ци начала стекать по ее меридианам. Большую часть времени ци людей текла плавно, как вода, даже если ци некоторых людей вырывалась наружу более яростно, чем у других. Но эта ци была подобна ножу, скребущему по кости, болезненно пробивающемуся через каждый сустав в ее теле и причиняющему невыносимую агонию везде, где она поднималась.
В глазах Мянь Лан заплясали звезды, сдавленный крик застрял у нее в горле. Чжу Гуан скрестила руки на груди, властно глядя на Мянь Лан, корчащуюся на земле от боли, и бесстрастно сказала:
— Ци «Цветения и увядания» состоит из двух разных техник. Когда она выражена, то подобна свирепому ветру, сметающему увядшие листья, но внутри твоего тела она словно ревущая река, несущаяся в море. Если ты не сможешь противостоять этому, твое тело взорвется. Давай посмотрим, насколько хорошо работают твои меридианы.
В ушах Мянь Лан звенело, и она не могла расслышать ничего из того, что сказала Чжу Гуан. Услышав этот шум, Шао Хао вырубил Ванцзэ, быстро добрался до цента острова и, увидев, в каком состоянии находилась Мянь Лан, тихо спросил:
— Ты отдала ей всю свою силу?
Мянь Лан совершенно побледнела. Она соскользнула на землю, ее руки и ноги
неудержимо дергались. Было неясно, боролась ли она с невидимой силой, или это были непроизвольные толчки. Вся поверхность земли будто превратилась в самые острые клинки и пронзила ладони и ступни Мянь Лан. Кровь начала брызгать на серый песок, создавая ужасающее зрелище. Боль начала распространяться, как будто все внутренности девушки разрывались на части, но Мянь Лан не могла издать ни звука. Ее лицо стало мертвенно бледным и она потеряла сознание.
Внезапно Ванцзэ почувствовал, что его сердце сжалось, и у него почти перехватило дыхание. Лицо Ванцзэ было в смятении, когда он пытался вспомнить, а затем вспомнил, что, когда его родители умерли за десятки тысяч миль от него, у него была та же тревога и недоумение. Он внезапно пришел в себя и увидел, что перед ним был песок, окрашенный в красный цвет крови. Рядом с ним лежало тело Мянь Лан, все в крови, но ее лицо было чистым, словно вырезанным из хрусталя, и ее глаза были широко распахнуты. Ванцзэ попытался ощутить её пульс, но ничего не почувствовал. Всё его тело дрожало, и он крепко обнял Мянь Лан, пытаясь своей теплотой разогреть её ледяное тело. Он положил руку на её спину и продолжал направлять духовную силу в неё:
— Мянь Лан, Мянь Лан, Мянь Лан……
Ванцзэ звал Мянь Лан и наклонился, чтобы поцеловать её. Он поцеловал её щеку, но её лицо было всё равно белым, как свежий снег. Он поцеловал её глаза, но её ресницы не дрогнули, как крылья бабочки. Он поцеловал её губы, но её губы были плотно закрыты: холодные и жёсткие. Она больше не раскроется перед ним, как цветок, чтобы он смог попробовать самый сладкий нектар этого мира. Демон продолжал целовать Мянь Лан, но не получал ответа. Весь его корпус сотрясался, и слёзы текли, как дождь.
— Мянь Лан, Мянь Лан, я умоляю тебя!
Неважно, сколько бы сил он не передавал ей, её пульс так и не начал биться. Ванцзэ издал пронзительный крик, и его слёзы намочили её платье.
— Мянь Лан! Если тебя нет в этом мире, как ты ожидаешь, что я буду продолжать жить? Я был неправ! Я действительно был неправ! Мне никогда не следовало оставлять тебя! Неважно, по какой бы причине, никогда не следовало покидать тебя!
Весь остров вспыхнул ярким пламенем. Юноша обхватил Мянь Лан за плечи, взмахнул рукой и исчез. Ванцзэ не помнил как добрался до города Цин Цю, все события были будто в тумане. Он вздрогнул, как только пришел в себя:
— Мянь Лан!
Цзинь Цзин сообщила:
— Ты вернул Принцессу. Мы с Сяо Цзы Юем прибыли в столицу сразу же как только узнали о случившемся, — Она не осмеливалась сказать «спасти», она могла только сказать «вернуть».
Ванцзэ был озабочен:
— Где Мянь Лан?
Цзинь Цзин осторожно повела Ванцзэ к Мянь Лан. Ее поместили на специальный палет из водяного нефрита, который использовался на горе СяоЯо для лечения, потому что водяной нефрит мог собрать всю духовную силу, чтобы защитить тело. Стражи поочередно сидели у головы палета и клали руки на водяной нефрит, чтобы передавать энергию Мянь Лан. Тело девушки было плотно завернуто, как обернутый клубок риса, но ее лицо было несвернутым. Вень Хэ Тянь сидел у конца палета и поднялся, когда увидел Ванцзэ.
Ванцзэ спросил:
— Как она?
Вень Хэ Тянь опустил голову и сразу же сказал:
— Она мертва.
Ванцзэ взглянул на Вень Хэ Тяня, как будто он был грозящим зверем, готовым напасть. Вень Хэ Тянь никогда раньше не чувствовал такого страха и быстро припал к ногам. Хай Ян Су пыталась вмешаться, но безуспешно. Через мгновение Ванцзэ прошипел ей:
— Уходи.
Хай Ян Су быстро ушла, и Ванцзэ сел рядом с Мянь Лан и прикоснулся к ней от головы до ног. Его лицо было мрачным, но он был странно спокоен и сказал:
— Объясни!
Сразу же Вень Хэ Тянь доложил:
— У Принцессы были разрезаны руки и ноги магией камея, левая нога пронзена трижды, правая нога пронзена трижды. Левая рука разрезана дважды, правая рука разрезана дважды. Ее живот был разрезан трижды, и весь ее корпус усажен бесчисленными острыми камнями. Все меридианы в ее теле были вскрыты магией, чью природу не удалось установить. Предварительные данные указывают на то, что Принцесса была подвержена заклинанию, искажающему чертоги разума. Наличие участвующих лиц не установлено. Все это выглядит так, будто она сама наложила на себя чары. Может кто-то специально подбросил ей зачарованный предмет. Господин, позвольте провести расследование!
Дыхание Ванцзэ было тяжелым, и, наконец, он сказал:
— Не нужно! За этим стоят древний демон Шао Хао и богиня Чжу Гуан, они уде давно умерли, но оставили часть своей души в арфе ЦиньЮй, — юноша потер виски думая о чем-то своем. — Принеси все древние рукописи, где есть упоминание сутры «Цветения и увядания»!
— Да! - ответил Вень Хэ Тянь и вышел из комнаты.
Сяо Цзы Юй спросил:
— Следует ли сообщить Его Величеству Императору и Пей И Ченю?
Ванцзэ сказал:
— Как им можно не сообщить? Привезите сюда лучших врачей из Центральных равнин и Империи Гао.
— Да.
Мянь Лан не проявляла признаков жизни, но благодаря непрерывной передаче ей энергии, ее тело оставалось мягким и теплым, а не холодным и окоченевшим. Хотя пульс ее не чувствовался, Ванцзэ чувствовал, что ее сердце все еще слегка билось. Пей И Чень и Хоу Синь Тун привели лучших врачей из Центральных равнин и поспешили на гору Тянь Чжоу. Увидев бездыханную Мянь Лан, Хоу Синь Тун рухнула на землю и не смогла вымолвить ни слова. Врачи осмотрели Мянь Ла, пока Ванцзэ не подошел, чтобы помочь Хоу Синь Тун подняться. Они обратились к двум докторам, которые внимательно осмотрели Мянь Лан, затем посмотрели друг на друга и упали на колени.
— Ваше высочество, мы бесполезны, — их слова были неявными, но схожими с теми, которые произнес Вень Хэ Тянь. Для Мянь Лан не было надежды.
Учителем этих двух докторов был великий духовный наставник Цин Гуан с горы СяоЯо, на счету которого было множество заслуг, включающих возрождение из умерших. Если они сказали, что спасти ее невозможно, то не было ни одного другого врача в широких степях, способного спасти Мянь Лан. Слезы Хоу Синь Тун падали, но она вынудила себя не кричать и не приносить еще больше страданий Ванцзэ и Пей И Ченю.
Ванцзэ оставался очень спокойным и махнул рукой, чтобы два доктора ушли, а затем обернулся к Мянь Лан.
— Мянь Лан не оставит меня, она выживет.
Хоу Синь Тун хотела сказать что-то, но Пей И Чень покачал головой, указывая ей, что лучше молчать. Хоу Синь Тун просто передала коробку с магическими и редкими лекарствами, которые она принесла.
Ванцзэ сказал:
— Я провожу вас.
Пей И Чень:
— Не нужно, позаботься о Мянь Лан!
Ванцзэ обратился к Сяо Цзы Юю:
— Проводи Пей И Ченя и Хоу Синь Тун.
Цзы Юй проводил пару до главных ворот, и Хоу Синь Тун сказала:
— Спасибо за то, что поддержал.
Сяо Цзы Юй поклонился:
— Мисс, вы слишком вежливы.
Пей И Чень спросил у двух врачей:
— Действительно ли Принцесса… мертва?
Врачи ответили:
— Она мертва. В ней все еще течет жизнь из-за бесконечной передачи силы в ее тело, но в момент, когда это закончится, ее тело полностью умрет.
Хоу Синь Тун колебалась, а затем сказала Сяо Цзы Юю:
— Мянь Лан мертва, и Ванцзэ еще не принял этой правды. Пожалуйста, сделай все возможное, чтобы успокоить его.
Пей И Чень помог Хоу Синь Тун подняться на порог кареты, запряженной крылатыми скакунами. Они взлетели и улетели с врачами.
Ванцзэ провел рядом с Мянь Лан всю ночь. Когда вернулся Вень Хэ Тянь, Сяо Цзы Юй прошептал:
— Со вчерашнего дня до сих пор он находится внутри, может быть, нам стоит что-то с этим делать?
Вень Хэ Тянь покачал головой.
— Господин понимает, что делает. У него нет права на гнев, у него нет возможности горевать, и он не может сломиться. У него есть только этот способ выпустить всю свою боль. Нам нужно выполнять свои обязанности в это время.
Внезапно стражи города Цин Цю подали резкий сигнал тревоги, указывающий на нарушение горы силой. Стражи, отвечающие за защиту неба, находились на своих крылатых ездовых животных и мчались в определенном направлении. В течение нескольких минут необычно пустая гора Тянь Чжоу наполнилась стражами на земле и в воздухе. Вень Хэ Тянь ухватился за свое оружие и крикнул:
— Все на свои позиции, не отвлекайтесь.
Сяо Цзы Юй отступил во двор, чтобы защитить Ванцзэ. Ванцзэ рассмеялся:
— Если кто-то осмелится совершить покушение на мою жизнь прямо сейчас, я заставлю его пожалеть об этом решении.
Силы столкнулись, и звук грозной битвы дошел до них. Ванцзэ улыбнулся Сяо Цзы Юю:
— Похоже, сила сильна и это необычный убийца. Поскольку это не никто, давайте познакомимся.
Цзы Юй хотел попробовать уговорить его, но сдержался:
— Да.
Перед этим человеком все было под его контролем, и все, что он мог сделать, - это подчиниться. Ванцзэ сказал стражам:
— Независимо от того, что произойдет, вашей задачей является защита Принцессы Гао любой ценой.
Ванцзэ вышел с Сяо Цзы Юем и увидел небо, усыпанное солдатами. Внезапно человек прорвался через оборону и ворвался на гору Тянь Чжоу. Черные как смоль волосы, красные одежды, держа в руках золотой короткий меч Гуанян, совершенно невредимая, она была еще более удивительно заметна солнцу в рассвете. Ванцзэ рассмеялся:
— Кто бы мог подумать, что это старый друг.