Глава 3. Фортуна
Утром меня почтительно разбудили в шесть часов, вежливо предупредив, что кровать подо мной может в любой момент испариться. И, конечно, нехотя, но я встала, решив не испытывать судьбу. Том вкратце объяснил мне пару волшебных терминов, помог вывести запах алкоголя с одежды, который уже не отдавал приятным ароматом дорогого коньяка, а вонял непонятной ссаниной кошки.
Мы позавтракали, уже по традиции испили нормальной наколдованной воды и стали ждать. Правда, Том, сославшись на какие-то важные дела, взашей выгнал меня из комнаты, напомнив, что мне нужно было что-то решать с местом жительства.
Миссис Коул пусть и нехотя, но ответила мне на вопрос о других свободных комнатах. Их не было. И тогда встал вопрос. Блять. Я слишком мало знала о мире, где оказалась, чтобы принять какое-то решение. Но сегодня нужно было срочно решать все накопившиеся проблемы.
Во главе всего стоял тот факт, что мне позарез нужно было обратно, что я готова была согласиться на любую авантюру и всё свободное время думала только об этом.
Итак, во-первых, сегодня придут «люди в чёрном», точнее, два человека, и нужно будет блестяще отыграть роль бедной служанки, чтобы меня «оправдали». Старик тоже будет, но он вроде как и несильно горит желанием меня топить, что странно. Ещё один человек на мою голову, доброжелательные мотивы которого мне не известны, спасибо!
Во-вторых, мне нужно срочно откуда-то взять более-менее нормальную одежду и книги об этом сраном мире. Том прав, чтобы качественно пудрить мозги и дальше, мне срочно нужно как можно больше информации. Даже если сегодня прокатит, то следующий раз фортуна может быть и не на моей стороне.
В-третьих — жильё. Если подумать, а думать не зная я не могла. Придётся разузнать у Тома, можно ли в этом мире снять жильё или что-то типо такого. Но для этого нужны деньги. Может, я и сумею убедить сдать в аренду комнатушку, всё-таки двадцать лет стажа — не фунт изюма. Но откуда взять деньги? Отсюда и вытекала четвёртая проблема.
Можно было попробовать устроиться работать, но проблема-то как раз в том, что в обычном мире озлобленные, дерущиеся за крошку хлеба люди не станут платить за работу. Всем сейчас не до этого. Следовательно, работку нужно искать в волшебном мире. К слову, а где он? Мы в обычном, а как попасть в «необычный»?
Ну и самый сок — я вполне могла заразиться туберкулёзом, не без помощи Тома, конечно же. Только вот засранец сидел в своей комнате и в хер не дул, совершенно начхав на меня. Но разве не он сегодня ночью говорил, что не хочет так по-глупому потерять драгоценное время? Значит, пусть хотя бы сделает видимость и ради приличия подсуетится, дабы помочь мне. Только вот я сама ещё не была уверена, что больна, но если так и прождать первых звоночков, то можно уже не заморачиваться. В любом случае, как-нибудь сама справлюсь.
В общем, вопросов было дохрена, и это даже не одна десятая от общего числа. А ответов как обычно вообще не было. Ну, это не новость.
Я неспешно прогулялась вокруг здания приюта. Задний дворик был вполне приличным, но сразу бросалось в глаза отсутствие игрушек. Да и обстановка была угнетающей из-за поломанного игрового оборудования, которое никто и не собирался чинить. Августское солнце, на удивление, светило очень ярко для здешнего климата, словно посылало мне знак свыше, что сегодня всё пройдёт гладко. Только вот стоило мне закончить рассматривать территорию, как в голову полезли навязчивые мысли.
За два дня в суматохе, жизнь в прежнем мире как будто отошла на второй план. Но это было далеко не так. Стоило мне остаться наедине со своими мыслями, когда уже насущные проблемы были хотя бы понятно истолкованы у себя в голове, как прошлое, казалось, такое недавние, уже всплывало в мыслях, неприятно отзываясь уколом боли где-то в районе сердца. Я вовсе не списывала со счетов ту жизнь, только вот когда она успела стать «той»? Я ведь до сих пор не могла сказать наверняка, что не лежу сейчас где-нибудь на операционном столе под наркозом, только вот гаденький голосок ехидно шептал на ушко, что это всё не что иное, как реальность, а я действительно перенеслась во времени, что противоречило абсолютно любым известным законам природы. Да, и скучаю ли я? Ничего радостного в той жизни не было, зато было огромное чувство вины и долга. Так что при любой возможности нужно возвращаться обратно.
***
Разговор прошёл как нельзя лучше. В этот раз, как и говорил Том, были ещё мракоборцы. Трое мужчин, явно находящихся в более тёплых отношениях с Дамблдором, нежели Блэк и Лестрейндж. Итого семеро.
Я, как будто так и было, рассказала слезомойную историю о своей несчастной жизни, где я, потеряв связи с семьёй, благородно подалась в служанки на благо общества, дабы детишки богатых Фюссенцев, жителей деревни, где был расположен замок, могли спокойно получать среднее образование.
Вопросы, конечно, были с подъебом и, надо признать, пару раз я думала, что ещё чуть-чуть, и блестяще проработанный ночью и впоследствии додуманный план рухнет, как карточный домик. Но, старик опять вставил свои убеждения о том, что я просто жертва обстоятельств, и в итоге меня отпустили на все четыре стороны. Даже реплика Тома, где он убеждает всех в моей невиновности, говоря, что злой злодей Грин-де-Вальд мог избавиться от моей семьи за непокорность, которую мы оставили на худой конец, не понадобилась.
После двух часов объяснений Лестрейндж заявил, что слежку убрали, а Дамблдор официально объявил, что я теперь ученица Хогвартса и поверхностно объяснил что к чему. Мракоборцы тоже не стали особо распинаться, всем явно хотелось побыстрее свалить из этого богом забытого места. Но всё же предупредили, что разбирательство по делу о нежданном выбросе чёрной магии ещё идёт и заканчивать его никто не намерен. Но мне ясно дали понять, что от меня пользы никакой, так что я не стала лезть на рожон и просто забила огромный болт. Для них мне пятнадцать лет, я учусь в Хогвартсе, и зовут меня Ивонет, а не Анастасия Александровна, сорок три года, адвокат из кругов Сергеева.
И всё же, кому они лапшу на уши вешают? И так было понятно, что слежку не уберут, да и Том подтвердил. Поэтому нужно было вести себя осторожно, я же, блять, даже их законов не знаю!
И как только за Дамблдором, выходившим последним, закрылась дверь, я тут же развернулась к Тому.
— Как я понимаю, этот мешочек, — я тряхнула маленьким кулёчком с монетами, который мне отдали, сказав, что это выдают каждому волшебнику-сироте от попечительского совета, — не шибко наполнен монетками, да?
Том согласно кивнул, поджав губы, мол, такая уж у нас участь.
— Хорошо, ты можешь мне показать, где волшебный мир?.. — неуверенно попросила я, не до конца понимая, правильно ли задала вопрос. Но на удивление Том будничным тоном согласился, подтверждая, что всё-таки грани между мирами существовали.
— Через час встречаемся у входа в приют, мне как раз нужно кое-что купить.
Он быстрым шагом направился вверх по лестнице, наверное, в свою комнату. А я вышла на улицу, присела на ступеньку крыльца и принялась ждать.
***
Примерно через час Том вышел на улицу и, задев меня рукой за плечо, направился к выходу с территории приюта.
Солнце пробивалось из-за тучи реже, чем утром, и теперь всё вокруг снова постепенно спускалось в болото уныния. Люди в оборванной одежде шагали вдоль грязных домов, шаря по углам и под заборами. Детей вообще не было, изредка слышался только плач из квартир. И за двадцать минут пути мы встретили дай бог человек пятнадцать, если не меньше.
— Денег хватит только на подержанные вещи и учебники, так что не вздумай спустить всё на какой-нибудь наряд, — спустя десять минут молчания предупредил Том, взглянув на бездомного, сидящего около входа в метро.
— Больно надо... Я хотела спросить, здесь, ну то есть в этом мире... В общем, здесь же можно снять жильё?
Том удивлённо на меня посмотрел и потом фыркнул:
— Можно, конечно, но для этого нужны деньги, которых у тебя нет.
— Это лишь вопрос времени, — промурлыкала я на его надменную улыбочку, быстро свернув в переулок.
Он было вопросительно изогнул бровь, но отвернулся, видимо, решив, что не его дело. И правильно. Но была одна проблемка.
— Слушай, ты помог мне, теперь моя очередь. Какая моя часть сделки?
— Мы не заключали сделок, — отмахнулся он, свернув ещё раз за невысокий каменный дом.
Мы вошли в узкий переулочек, где отвратительно пахло канализацией. Стены домов сужались к крыше, и складывалось впечатление, что вскоре кирпичные стены сомкнутся, накрыв нас куполом мрака.
— Да, но ты сам сказал, что помог не без выгоды. Я, конечно, понимаю, что ты ничего не расскажешь, но всё же...
— Проницательно, и да, ты права, свои секреты я держу при себе. Какая у меня выгода — не твоё дело. Но... Будешь мне должной.
В принципе ожидаемо, да. Главное, чтобы всё было равносильно, но что-то мне подсказывало, что этот гад, когда ему будет нужно, вывернет всё до такой степени, что мне в цифру восемь придется загнуться, дабы расплатиться за помощь. Чем меньше я знаю и умею, тем больше у всех остальных шансов мной воспользоваться. А такого мне ой как не хотелось. Я и так уже связалась не пойми с кем, хотя Том пока что особо ничего не сделал, хотя показал, каким бывает, когда его злят. Я проницательно на него уставилась, но увы, читать мысли я не умела, потому лишь молча кивнула, и мы продолжили путь, думая каждый о своём.
Погода всё больше хмурилась, и, когда мы почти подошли к неприметному пабу в закоулочке, сверху упала капля дождя прямо мне на макушку. Том медлить не стал и бесцеремонно вошёл внутрь заведения.
Когда дверь за мной закрылась, я слегка оторопела, увидев посетителей забегаловки. Почти все столики были заняты необычно одетыми людьми, для времен втрой мировой. В миллиметре от меня пронеслась полная кружка с каким-то медового цвета напитком, в углу из-за столика сами по себе взлетали тарелки, а по левую руку от меня у мужчины в ярко-лиловой мантии на тарелке само по себе появилось жаркое. Грузный мужчина за барной стойкой рьяно спорил с гостем, пока пять стаканов под потолком вытирались полотенцем. Экстравагантная женщина с попугаичьями перьями в шляпе, сидя на длинном стуле рядом с двумя дискуссирующими мужчинами, опрокинула в себя рюмку с красным напитком, и та с хлопком испарилась в воздухе, едва опустела. Прямо у неё над головой пронеслась маленькая птичка, за которой с топотом и визгом унеслись два мальчика, маша игрушечными метлами.
Охринеть так охринеть.
Повернувшись направо, я заметила, как тарелки с ещё одного столика дружно поднялись и хороводом полетели к барной стоке. И только я хотела увидеть, как они также легко приземляется в стопочку, как мой взгляд перехватил мужчина, сидевший за столиком в трёх метрах от меня.
Его чёрные глазки недобро зыркнули исподлобья и без того тонкие губы сжались в ещё более узкую, почти на грани видимости, полоску. До меня резко дошло, что я встала прямо посередине не шибко большого зала, сильно мешая проходить да ещё и глазея по всем сторонам, буквально крича этим, что не местная.
Я фыркнула и показушно безразлично отвела взгляд, но уже в поисках Тома. Его, кстати, и след простыл. Благо, повернуть можно было только в одну сторону, поскольку если идти влево от барной стойки, то сразу начинаются столики, а если вправо, то дальше был тёмный проход. Судя по всему, с подсобными помещениями и уборными.
Я быстрым шагом направилась туда, и, дойдя до конца маленького коридорчика, толкнула хлипкую дверь, заведомо кем-то приоткрытую. Глаза тут же встретились с недовольным взглядом Тома, который стоял, уперев руки в бока, возле высокой обшарпанной стены.
— Мог бы и подождать, — закатила глаза я, выйдя на небольшой задний дворик. Точнее, это было небольшое пространство два на два, полностью окружённое стенами домов так, что выйти можно было только через дверь. Либо другой выход был скрыт.
Том лишь надменно фыркнул, перехватив поудобней палочку, уже взятую в руку, и принялся стучать по кирпичикам в стене. Те сразу же начали перемещаться, издавая глухой шум трения булыжников. А спустя пару секунд в стене появился широкий проход, из которого полились солнечный свет и весёлые детские восклики.
Я опасливо покосилась на своего «гида», который, к слову, совершенно проигнорировал моё сомнение и уверенно шагнул в пёструю толпу. А мне не оставалось ничего, кроме как пойти за ним. Теперь люди действительно были одеты необычно. Дети в нарядах всевозможных цветов радуги, старики в огромных остроконечных и до ужаса несуразных шляпах, дамы в странного кроя и фасона юбках, мужчины в мантиях. На парочке костюмов я даже успела заметить уже знакомую мне эмблему «ММ», но таких людей было меньше всего и исчезали они на фоне разноцветной массы крайне быстро.
Улочка была сплошь забита прилавками и магазинчиками, выкрашенными в самые жизнерадостные цвета. Повсюду встречались улыбки и со всех сторон лился довольный детский смех либо просто радостные крики. Народу было раз в десять больше, чем на серых улочках Лондона. Кстати, о серости, здесь не было ни намека на дождь, наооборот, солнце озаряло лучами всё пространство вокруг, добавляя атмосфере жизнерадостности. В какой-то момент мне самой захотелось закружиться в хороводе толпы и позволить потоку себя унести, но как только эта идея проскользнула у меня в голове, как меня требовательно схватили за руку, потащив против течения.
— Добро пожаловать в волшебный мир, — съехидничал Том, ещё сильнее сжав моё запястье. Мы отошли к относительно не забитому участку дороги, и он вынул из кармана свой мешочек с монетами.
— Значит так, я помогу купить тебе всё самое необходимое, а дальше сама разберёшься, когда список получишь. Самое нужное — палочка, поэтому...
— Тараторь помедленнее!.. — шикнула я, отойдя ещё на два шага от гудящей толпы. — Я немного в шоке от происходящего. Как... Что это вообще за место?
— Косая аллея. Улица, где обычно делают покупки либо же сидят в кафе, — закатил глаза Том, явно не горя желанием отвечать на мои вопросы.
«Ага, типа ТЦ, но на улице?» — сообразила я, ещё раз мельком оглядев бесконечные ряды лавок.
— Так мы идём за палочкой или нет?
Он требовательно на меня посмотрел, щёлкнув пальцами около моего лица. А я озадаченно кивнула, представив насколько вообще хватит запаса монет. Как мы оба недавно заключили, деньжат в мешочке было крайне мало, а учебники и прочий хлам не были моей первой необходимостью. Так что лучше куплю потом, пусть и втридорога, чем сейчас не останется на жильё и еду.
Том, получив моё согласие, засеменил вдоль по улице, а я в который раз стремительно пустилась за ним, не горя желанием рыскать по этому муравейнику в одиночку.
— Добрый день, мистер Олливандер! — воскликнул Том, как только перешагнул порог трёхэтажной лавки, к слову, слегка не вписывающейся в концепцию улочки своей мрачностью.
— Мерлин, Том! Неужели с палочкой что-то случилось? — вынырнув из-под высокой стойки, удивился седой взъерошенный старичок, напоминавший Эйнштейна.
— Нет, что вы! — ослепительно улыбнулся Том, оперевшись локтем о стену. — Просто моей... подруге срочно нужна новая палочка.
От его ослепительной улыбки хотелось надеть солнцезащитные очки, в то время как красавец явно упивался моей растерянностью. Интересный ход, думает, самый умный?
— Да, к сожалению, мой друг случайно сломал её. По неосторожности, конечно же, — в ответ я снисходительно улыбнулась, мол, нечего взять с дурачка, а глаза Тома, не ожидавшего подобного, моментально вспыхнули огнём. А нечего детский сад разыгрывать, сам полдня ворчал, что времени мало, а теперь до того прибавилось, что в друзей играть будем?
Олливандер пожурил наглеца, так и испепеляющего меня взглядом, и с лучезарной улыбкой развернулся ко мне. Одета я была всё ещё так, как сюда попала, но в толпе на улице я выглядела даже блёкло, поэтому единственное, что вызвало секундное непонимание в глазах продавца — это брюки. Блять, ну да, брюки на девушке, тебя ебет?
— Приятно познакомиться, мисс, — с какой-то странной улыбкой на лице сказал он, и тут же, не дожидаясь ответа, радостно защебетал о своём, параллельно начав осматривать мои руки и измерять пропорции из ниоткуда взявшимися ленточками.
— М-да, случится же такое!.. Мисс, но я вас не помню. Вы, верно, покупали свою первую палочку у другого мастера?
«Конечно, на дороге валялась, а я взяла и выстругала себе».
— Эм... Да, в Германии. Знаете, я её очень любила... — я слегка растерялась, словно передо мной был сказочный гном-одуванчик из Малефисенты. А Том закатил глаза, но проницательный взгляд Олливандера сразу отвлек от ехидных комментариев в голове.
— Да, каждая палочка выбирает волшебника только один раз, и её владелец абсолютно всегда к ней прикипает. Это же инструмент первой необходимости! Буквально частичка души, её отражение!
Он, продолжая беспечно лепетать что-то о палках, исчез за огромными стопками вытянутых коробок, высотой вплоть до потолка, конец которого был в метрах пятнадцати от нас.
Я опасливо покосилась на такую же огромную стопку рядом с собой и отошла ближе к центру комнаты, а Том продолжал стоять, прислонившись к стене около входа, видимо, уже усмирив пыл, потому как миазмы недовольства от него не шли или не ощущались. В любом случае пусть засунет подальше все свои настоящие эмоции, у него это отлично получается!
— Поглядим... Может быть, эта? — он протянул мне точёную палочку с необычным узором. — Сердечная жила дракона и древесина акации...
Я припомнила, что мне два дня назад велели делать с палочкой Тома и хаотично помахала рукой. Благо, никакой вспышки и взрыва не последовало, но вот Олливандер радостным не выглядел.
— Хорошо, тогда дерево бука и шерсть единорога.
Тот же результат. Третья, четвёртая, пятая, десятая, тридцатая — все не подходили. В моих руках снова и снова менялись палочки, оказывается, абсолютно разные и неповторимые, по рассказам их изготовителя. Но ни одна за час не соизволила выдавить из себя хотя бы искорку.
Я было смирилась с горькой участью и уже приготовилась уходить ни с чем, как вдруг изрядно запыхавшийся Олливандер выбежал из-за угла с воскликами: — Мисс! Мисс! Будте добры, назовите мне своё имя!
— Ивонет, — будничным тоном отозвалась я, совершенно не понимая, как рандомно взятое имя поможет подобрать мне инструмент. Но, судя по выражению лица мастера, он услышал какую-то черезвычайно важную для этого информацию. Через две минуты он снова вышел в основой зал весь в пыли и грязи, держа в руках явно староватую даже для этого времени открытую коробку.
— Попробуйте, она... Она совершенно исключительная... Сердцевина из рога рогатого змея и эбеновое дерево... — на грани слышимости благоговейно прошептал он, протянув мне коробку.
Даже Том за моей спиной встрепенулся, услышав состав палочки, и подошёл поближе, всмотревшись в предмет в моих руках. А у меня вдруг ёкнуло сердце и сложилось крайне нехорошее ощущение, что в моих руках ядерная бомба, не меньше, с каким придыханием на неё смотрели остальные.
«Ну с Богом! Если сейчас здесь всё взорвется, сами виноваты», — подумала я, прежде чем взмахнула рукой. Из кончика палочки что-то вылетело, что-то такое долгожданное, и плавно, как будто пыльца фей из диснеевских мультиков, растворилось в воздухе.
Я от шока распахнула глаза, совершенно не зная, нормально это или нет. Вдруг это какое-то особо опасное заклинание, и сейчас всё с минуты на минуту начнет пылать огнём? Но катастрофы не последовало, а древесина в руке стала приятно отдавать теплом. Это и значит, что она меня выбрала?
— Невообразимо! Невозможно! Так, так, так... — засуетился Олливандер, снова упрыгав куда-то вглубь своих сокровищ. — Рогатый змей и эбеновое дерево. Рогатый змей и эбеновое дерево!
Я покосилась на Тома, уже подозревая за стариком помутнение рассудка, но тот уже успел усмирить все эмоции, если они вообще были, и совершенно спокойно смотрел на приплясывающего мастера.
— Тринадцать дюймов, рогатый змей и эбеновое дерево. Надо же, мисс!.. Эта... Эта палочка лежала у меня в дальней секции не одно столетие, как подарок в коллекцию. Я ещё не встречал людей, которым бы подошло это необычное сочетание! Таким палочкам есть стандартный аналог, которым сейчас активно пользуются волшебники, но... Позвольте... Позвольте, я расскажу немного о ней!
Он суетливо взмахнул рукой, от чего целая куча коробок с палочками, мне не подошедшими, разлетелась, как стая птиц, и коробки отправились по своим местам.
Мне до этого казалось, что Том уже весь закипел, устав ждать так долго, но он, на удивление, выказывал неподдельный интерес. А уж если такой человек, как он, заинтересовался, то послушать действительно стоило. Получив два утвердительных кивка, Олливандер заговорил.
— Сердцевину из рога рогатого змея использовали первые изготовители волшебных палочек в Новом Свете: Изольда Сейр и Джеймс Стюард для палочек учеников Школы Чародейства и Волшебства Ильверморни. Эта пара... Основатели этой школы. Знаете, мисс, услышав ваше имя, я сразу понял, какая палочка вам нужна. Да, я сомневался, но это же чудо, не меньше! Ваше имя имеет ирландские корни, ровно как и Изольда Сейр. Она родилась приблизительно в семнадцатом веке, как раз в период открытий новых континентов! Её отец, Уильям Сейр, был прямым потомком известной ирландской волшебницы Морриган — анимага. А девичья фамилия матери Изольды, была Мракс... По секрету скажу, я лично знавал её, в их доме в долине Кумлафра висело древнее полотно, изображающее генеалогическое древо... она была потомком Салазара Слизерина, — он таинственно понизил голос и выжидающе уставился на меня с Томом. Но на меня сказанное не произвело ровно никакого впечатления, а смотреть на реакцию засранца у меня не было совершенно никакого желания.
— Но в возрасте пяти лет Изольда осиротела, в результате набега на их дом её родители были убиты. Изольда была «спасена» от огня незнакомой ей сестрой её матери, Гормлайт Мракс, которая забрала её с собой в соседнюю долину Кумкалли, ещё называемую «Лощина ведьм». С возрастом Изольда узнала, что её спасительница на самом деле является похитительницей и убийцей её родителей. Поэтому спустя двенадцать лет Изольда бежала, сначала направившись в Англию, а потом пустилась в морское путешествие с целью добраться до Нового Света. Изольда прибыла в Америку вместе с первыми маглами-поселенцами. На её долю выпало не мало испытаний, это очень длинная история, дети мои. Я уверен, при желании вы сможете найти в книгах Хогвартса всё, что не расскажу я. Но я бы хотел поведать об истории создания палочки... Изольда изучала местную флору и фауну, она ходила наблюдать за охотой жабоголовых ходагов, сражалась с драконьим сналлигастером и наблюдала за играми новорождённых котят вампуса на рассвете. Больше всего Изольду изумил Великий рогатый речной змей из соседнего залива, во лбу которого находился драгоценный камень. Она сдружилась с ним, а гены отца помогли пробудить в девушке силы, благодаря которым она смогла понимать и разговаривать с этим существом. Слова змея всегда были одни и те же: «Пока я не стану частью твоей семьи, она будет обречена». Но, к сожалению, я не помню, что случилось с её семьей, но точно знаю: спустя годы, в ночь перед днём рождения её приемного сына ей приснилось, что она пошла к заливу к рогатому змею, который появился из воды и склонил перед ней голову, после чего она срезала длинную полоску с поверхности его рога. Вскоре то же самое случилось и наяву. Когда её сын проснулся следующим утром, он увидел ювелирной работы резную палочку с сердцевиной из рога змея. Так Изольде и Джеймсу удалось создать волшебную палочку исключительной силы. После этого они создавали ещё множество разных палочек, по мере того, как количество учеников в их школе росло. Но палочки с сердцевиной из рога змея были лишь у их двух приёмных сыновей. Перед смертью Изольда создала ещё одну палочку, такую же, как и первые две... Прошло почти сто лет, прежде чем она попала ко мне в руки, и ещё двести лежала она в самом дальнем ящике, как реликвия. Никогда не думал я, что найдётся для неё хозяин! Чёрное дерево в сочетании с рогом змея лучше всего чувствует себя в руке того, у кого хватает смелости быть самим собой, подойдёт тем, кто будет держаться за свои убеждения независимо от внешнего давления и кто не отступится от своих целей. Мисс, в ваших руках несомненно могущественная и опасная вещь!
Он прерывисто выдохнул, тем самым поставив точку в рассказе, и скрылся за стойкой, шурша обёрточной бумагой. Я попыталась переварить информацию, но переваривать-то особо нечего было. Из всей истории я поняла дай бог процентов двадцать, зато отметила, что вроде как все события у волшебников с обычными людьми были связанны. Получается, и в моём времени были волшебники? И они могли быть даже в моем окружении?! А палочка... Ну палка, как палка ничего необычного. По крайней мере для меня. У Тома почти такая же, вроде как, только цвет отличается, ну, может, форма другая была.
Олливандер появился спустя минуту с красиво завернутой коробочкой в руках.
— А... Цена? — осведомилась я, вспомнив о мешочке с монетами у себя в кармане.
— Нет, нет, что вы! — он с торжествующей улыбкой всучил коробку мне в руки, поправив бантик, а мои глаза так и поползли на лоб. — Я не стану брать с вас денег. Эта палочка бесценна!
— Я... Я очень благодарна вам, спасибо...
Голос осип от долгого молчания и я, не найдя, что ещё сказать, посмотрела на Тома, который до сих пор задумчиво смотрел в пустоту. Он, заметив, что от него чего-то ждут, вернулся в реальность и с широкой улыбкой пожал руку старику.
— Вы не представляете, как нас выручили, мистер Олливандер!
— Ну что вы, молодые люди. Это вы меня выручили! Я только рад лично увидеть владельца такой реликвии. Для меня, как мастера, это большое событие! — тепло улыбнулся старик, с любовью окинув взглядом коробку. — От души отрываю, берегите её, юная леди!
Он чуть ли не со слезами на глазах меня приобнял, по-старчески прижав руки к груди.
— Удачи вам, обоим! Берегите друг друга!
Я постаралась скопировать дружелюбную улыбку Тома, и на удивление получилось не так плохо. И следом мы вышли из лавки под звон колокольчиков на двери, а нас сменили две маленькие девочки в розовых платьях.
— Слышал? Берегите друг друга, — прыснула я, сбежав с крыльца в гущу толпы. — Мне нужно комментировать мой статус в глазах Олливандера?
Том загадочно улыбнулся, отрицательно покачав головой. Лучик солнца упал на его лицо, отчего-то за долю секунды сменившееся задумчивым выражением, озарив чёрные, как смоль, глаза, и оказалось, что в действительности они были с проблеском тёмно-зелёного по концам радужки. Но прежде чем я успела оторвать взгляд, миловидное личико, словно вылепленное из глины, как маска, исказилось гримасой непонимания.
— Хватит меня разглядывать, у нас ещё много дел. Между прочим из-за тебя мы целых полтора часа проторчали в одном магазине!
— Но!..
— Да, я знаю, что ты не виновата. Кстати, тебе крупно повезло с палочкой, я тоже ещё не встречал такого сочетания.
Я выразительно поджала губы. С палочкой действительно повезло в плане цены, а сочетание? Да пёс с ним, какая разница, хоть из кактуса, разве это влияет? Но выяснять всех тонкостей не хотелось, и пока человек рядом со мной не стал их раскрывать, я быстро предложила то, что ещё с утра крутилось у меня в голове.
— Предлагаю разделиться. Тебе явно нет резона таскаться со мной за нарядами, а я как раз туда и собираюсь.
Том согласно кивнул, словно этого и ждал, а затем огляделся по сторонам.
— Магазин уценённой одежды через одиннадцать лавок отсюда. Напротив него есть закоулок с большой бочкой, встретимся там через двадцать минут.
Сказав это, Том за пять секунд растворился в толпе, уйдя в совершенно неизвестном направлении. А мне лишь оставалось надеятся, что биологические часы не подведут и я завершу все покупки к назначенному сроку. Только вот уценённую одежду я покупать не собиралась, не зря же я так выгодно сэкономила на палочке. Да и если я хочу устроится работать, то выглядеть должна не как подранный котёнок. Поэтому, поглубже вдохнув свежий воздух, который здесь был в разы чище, чем в обычном мире, я направилась по течению толпы, позволив себе рассматривать всё и вся, пока была такая возможность.
Вскоре я заприметила вполне красивую вывеску магазинчика, на витринах которого красовались летние платья и костюмы. Поношенными они не выглядели, так что я решила заглянуть внутрь и осмотреться. Вдруг сразу повезёт, и я найду что взять?
Прочесав весь магазин вдоль и поперёк, я нашла аж пять понравившихся платьев. Правда, «понравившихся» — это сильно преувеличено, поскольку в душе мне было всё же не пятнадцать, и платья с расклешёнными юбками я не любила. Но для жизнерадостной девочки-волшебницы это было то самое, так что нужно было брать.
В примерочной с горем пополам посчитав все монеты в мешочке и прикинув, сколько уйдёт, я с ужасом осознала, что кассиру я отдам почти одну четвёртую от всего бюджета. Ладно, красота требует жертв. Купив два платья: голубое и нежно-розовое, я всё-таки отправилась в уценённую одежду, поскольку туфли стоили неприлично дорого, сокращая мои запасы вдвое.
Там, я, на удивление, нашла вполне себе достойную пару кремовых туфель и две ленты для волос под цвет платьев. Улов был отличным, включая новый лифчик, поскольку старый, в котором я сюда попала, выглядел до такой степени несуразно под одеждой, что складывалось впечатление, будто я стащила его у матери, дабы прибавить себе пару размеров.
Как и сказал Том, напротив магазина было пространство между домами, где стояли мусорные баки и большая ветхая бочка. На которую, собственно, я и уселась, разместив объёмный пакет на коленях. На бочке и рядом с ней валялось множество окурков, хаотично разбросанных по всей небольшой площадочке. Я пульнула один в лужицу под водосточной трубой и второй в другую. Это и стало моим небольшим развлечением, пока все они не оказались на асфальте, а я не поймала себя на сильном желании затянуться. Такой стресс, что уже третий день как не курила, вот это да, Анастасия Александровна.
Взгляд упал на магазинчик на противоположной улице, где через витрины виднелись аккуратные стеллажи с книгами, а у меня в голове вдруг промелькнула дельная мысль о том, что я уже сейчас могла решить одну из проблем.
— Я закончил, можем идти дальше.
Я даже заметить не успела, как Том бесшумно подкрался, а он в который раз за день скрестил руки на груди, недовольный моим плаванием в облаках.
— Планы изменились, — ответила я, спрыгнув с бочки. — Мне срочно нужно достать несколько вещей, и ты мне поможешь.
— С чего бы вдруг? Если ты ещё не заметила, я и так всё время, что ты здесь находишься, тебе помогаю! — запротестовал Том, но я взглядом показала на вышедшего из лавки продавца и приложила палец к губам, призывая к тишине.
— Сделай милость, взломай замочек и постой на шухере, — проигнорировав его возмущения, прошипела я и подошла к углу дома.
— Ты что?..
— Да, я всего лишь возьму пачку сигарет на стойке, мне же их не продадут теперь!
Удвоенное недовольство Тома можно было почувствовать, даже на него не глядя, хотя я сильно сомневалась, что этот «ангел» считал мой поступок до того аморальным, чтобы запретить идти. Да и шестое чувство шептало, что это воплощение красоты само в случае чего воровством не побрезгует. Скорее ему просто не нравилась вещь, которую я хочу взять.
Размышлять времени не было и, чтобы побыстрее убедить Тома, я постаралась придать своему новому тонкому голосу твёрдости и ровно произнесла, проследив за тем, как продавец свернул за поворот примерно в ста метрах отсюда:
— Воровство — не такая уж и плохая вещь, если совершить маленькое зло, можно предотвратить куда большее.
— Да, и какое же большее зло поможет предотвратить тебе пачка сигарет? — скептически выгнул бровь Том, также проследив за моим взглядом.
— Если я сейчас не покурю, не смогу соображать на сто два процента! А когда я курю, то зачастую в мою голову приходят хорошие идеи. Так вот, возможно, мне в голову придёт невообразимо гениальная идея, как мне найти себе жильё и работу! Так что ради Христа взломай замок, я уверена, тебе это под силу...
Том недовольно сморщился, но всё же безмолвно взмахнул палочкой, а потом пихнул меня в плечо, призывая идти.
— Две минуты!
Я тут же сорвалась с места, но, вывернув из-за поворота, замедлила шаг и непринуждённо дошла до двери магазина, войдя внутрь как будто за покупками.
«Пять минут, и у меня будет достаточно источников информации, чтобы не нарваться на неприятности в этом мире».
Магазинчик внутри напоминал что-то по типу фикспрайса. В одной части были книги, в другой посуда, в третьей канцелярия и так далее. Я быстро схватила пачку сигарет, учитывая, что марка была только одна, благо, пачек лежало много, и заметить пропажу одной было трудно. И сорвала пакет, чтобы выносить «покупки» было удобно.
Заметив надпись над секцией «Для учеников», я ринулась к стеллажу и принялась судорожно шарить по корешкам книг. Вытянув книгу «Азы магии», я быстро кинула её в пакет и, подняв голову наверх, огляделась на названия секций.
Несмотря на маленькую площадь магазина на вид, внутри он, казалось, был намного больше. Либо же у меня начались какие-то проблемы с головой. Найдя увесистую книгу «Стандартный свод новейших законов и правил», я взяла рядом краткое содержание «Истории магии» и полноразмерную «Истрия магии XlX-XX». И, на выходе, в последний момент ухватила брошюрку с картой Косой Алеи.
— И это называется «я всего лишь возьму пачку сигарет на стойке»?! — взвинтился Том, только завидев меня с увесистым пакетом в руках.
— Ну, да, малость переборщила, — как ни в чём не бывало ответила я, будто изначально не так всё задумала. — Да простит меня Бог и владелец лавки, но на кону моя шкура, за которую я переживаю гораздо больше, чем за отсутствие в кассе пары монет.
Том продолжал недовольно сверлить меня взглядом, а я вновь залезла на бочку и параллельно доставала пачку сигарет из кармана.
— Не нравится — не смотри, — фыркнула я, как только зажала сигарету зубами. — А, нет, смотри! Подожги её палочкой, будь добр.
Мистер покерфейс недовольно цокнул языком, показушно отвернувшись, но всё же приставил кончик палочки к моему рту. Я хищно улыбнулась, надо признать, наверное, со стороны это выглядело сексуально? Красавец брюнет поджигает мне сигарету в зубах, оказывается, не всё так плохо в этом бренном мире? Но вдруг грудь пробрал резкий кашель, а лёгкие сдавило, будто туда что-то запихнули.
— Не смотри на меня так, — сморщившись, пошипела я, а Том иронично изогнул бровь. — Просто тело не привыкло... В пятнадцать лет я не курила...
— Так зачем же начинать сейчас? По-моему, все курильщики во взрослом возрасте хотят бросить? А у тебя вполне себе неплохой шанс...
— Отвянь, — отмахнулась я и снова попыталась вдохнуть едкий дым, что уже получилось успешнее.
— За последние пятнадцать минут ты два раза упомянула Бога. Ты верующая? — как только настала долгожданная тишина, а горечь растеклась по лёгким, Том опять влез, предпочтя прервать моё тридцатисекундное блаженство.
— За последние пятнадцать минут ты своим поведением и выражением лица натолкнул меня на мысль, что от вида сигарет тебя воротит. Оно тебе настолько противно?
Он снова недовольно скривил лицо, но в этот раз такую реакцию вызвали мои слова.
— Нет, но я его не одобряю.
— Вот видишь, и если я часто упоминаю Бога, вовсе не значит, что я верующая, — философски протянула я, наконец подмяв пакет так, чтобы было удобно сидеть. А настроение вдруг как-то резко пропало, что аж тоска взяла.
— Знаешь, я просто... Всю жизнь так говорила, и... — зачем-то начала я, вдохнув поглубже табачный дым. — Да и чёрт с ней.
Последние слова я прохрипела на грани слышимости, и адресованы они были не кому-то конкретному, да и значения как такового у них не было. Но отчего-то Том внимательно навострил уши, сбросив маску недовольства. Такое внимание не нравилось ещё больше, чем подколы или надменное ворчание, поэтому, стиснув челюсть, я прочистила саднившее горло и, постаравшись сделать голос максимально непринуждённым, спросила:
— А Олливандер... тогда сказал, что меня не помнит. Он запоминает всех своих посетителей?
— Да, у него... Весьма специфическая память, — усмехнулся Том, отойдя слегка в сторону, чтобы не пропахнуть.
— Знаешь, мне показалось, что он слегка повёрнутый.
— Все мастера палочек слегка, как ты выразилась, повёрнутые на своём деле... Обычно такой человек единственный на целую страну, если не на континент, так что приходится окунаться в мастерство с головой, дабы были клиенты. А Олливандер, он... У него это в крови, можно сказать. Это семейный бизнес, открытый ещё с четвёртого века до нашей эры, и каждый в семье так или иначе причастен к изготовлению палочек. Так что у всех Олливандеров уже в зачатке образовывается тяга к этому ремеслу. Да и самому Оливандеру больше двух сотен лет, так что чудаковатое поведение вполне обосновано.
Услышав такие цифры, я так и распахнула глаза, действительно припомнив, как мастер рассказывал, что палочка, теперь уже моя, была отдана ему в качестве подарка лет 200 назад.
Том замолчал и поднял взгляд в небо, а я, выдохнув последнее облачко дыма, уже опустила руку, чтобы затушить окурок, как Том резко перевёл взгляд мне на запястье, где были весьма заметные синяки, и недовольно поджал губы, внимательно отсмотрев руку. Я, поняв, что это был такой жест извинения, точнее жалкая попытка его сделать, всмотрелась в его лицо, по которому было уж очень сложно разобрать настоящие эмоции, умело спрятанные за множеством масок. Том еле слышно выдохнул, а я наконец смогла выцепить промелькнувшую эмоцию в его тёмных глазах, всё ещё изучающе скользящих по моему запястью, и это было... Сожаление? Надо же, иногда мы не строим из себя непойми кого.
Пора было заканчивать эту сцену безмолвных откровений, и я резко, одним движением прижала окурок к бочке и спрыгнула с неё. Том, наверное, решил просто сделать вид, что ничего такого не было, и сделал один шаг назад, внимательно следя за тем, как я копошусь в пакетах. Я вынула из пакета карту, туфли, ленту и нежно-розовое платье с отливом кораллового, которое повесила на изгибе локтя.
— Том, ты не мог бы уменьшить мои пакеты, мне ещё работу искать...
Он как-то странно дёрнулся, когда я произнесла его имя, но в этот раз не вредничал и просто взмахнул палочкой. До чего же удобно быть волшебником, е-мае.
Ещё утром я собиралась кинуть что-то едкое, когда будем расходиться, но сейчас почему-то язвить совершенно не хотелось, и я просто засунула малюсенькие пакетики себе в карман. Решив, что и особо любезничать ни к чему, я было направилась к выходу из закоулка, как Том вдруг прокричал:
— Если найдёшь жильё, приди завтра с утра в приют!..
Я уже вывернула на залитую солнцем улицу, поэтому не разобрала остаток вразы. «Может, он хотел сказать: если не найдёшь? Хотя с чего бы ему так беспокоиться?»
В любом случае размышлять о мотивах этого засранца можно было долго, а дел ещё было навалом, так что, благополучно выкинув из головы его слова до поры до времени, я прошла в кабинку деревянного туалета, которую применила ещё час назад.
С виду она была такая же маленькая, как современный био-туалет, и я уже приготовилась к ужасному запаху и грязным стенам, об которые обязательно испачкается платье, но на удивление внутри она оказалась просто... огромной. Я сразу вспомнила, что такое же было и с магазинчиком, где я позаимствовала книги. Получается, это не мои сдвиги по фазе, а реальность?! Комната была с кучей раковин в одной секции и с отдельными кабинками в другой, в общем, обычный туалет в торговом центре, умещающийся в маленькой кабиночке. Чудеса!
Я закрылась в просторной кабинке и спокойно надела платье и туфли, правда, с волосами пришлось помучаться, да ещё как, три дня не расчёсываться — это страшно, конечно. Оставалось решить вопрос со старой одеждой... Она бы мне пригодилась, но абсолютно всё моталось на мне как на огородном пугале, а таскаться по огромной улице с одеждой в руках вообще не вариант, поэтому ничего больше, как оставить её тут, мне не оставалось. Кто знает, вечером зайду, может, она ещё будет здесь?
Предварительно вынув микропакетики и закинув брюки со свитером на дверцу, я поставила лоферы на унитаз и с чистой (ну или почти чистой) совестью вышла на улицу. К слову, все эти дни я даже не замечала, что в свитере мне было ужасно жарко, ведь перенеслась-то я в лето. Пахло от меня, наверное, соответствующе, с учётом, что душ в приюте я посещать не рискнула. Да ещё и голова была грязная, в общем, полный набор.
Открыв мини-карту улицы, я всмотрелась в очертания домиков и их названия. Благодаря нехитрым вычислениям можно было понять, что находилась я на пятой ветви улицы и, чтобы выйти на главную, где располагалось большинство кафе и ресторанов, мне нужно было пройти ещё два квартала. С чего вдруг я вообще решила идти проситься помогать в забегаловки? Не знаю. Но в любом случае были ещё варианты, так что если не получится с кафе, то расстраиваться будет рано. В дорогущие рестораны идти смысла не было, в таких заведениях работать подростка с улицы не возьмут, но можно было попробовать пабы, по типу того, через который мы попали сюда.
Но, как спустя два часа показала практика, даже в таких местах помощь была не нужна. Меня либо гнали взашей, либо высмеивали, не успевала я сказать и пары слов. Знаете, мой внутренний адвокат, умеющий убедить в чём угодно, очень сильно оскорбился. Всё-таки как важен был статус, да даже просто будь я на пару лет старше и со взрослым голосом, шансы бы увеличились в сто крат, но будучи соплячкой с тонюсеньким голоском я даже за просто так никому не сдалась.
Солнце постепенно опускалось ближе к горизонту, воздух остужался, а ветер приятно обдавал лицо прохладными волнами. И, когда в очередной раз подул лёгкий порыв ветра, закружив подол моего платья, я увидела коричнево-красную вывеску кафе с изображением льва, из которого только что вышла, что-то радостно обсуждая между собой, семья из пятерых человек.
«Меня, скорее всего, снова отправят в песочницу играть», — пронеслось в мыслях, когда я открыла дверь и прошагала к барной стойке. Зал был полон гостей, но официантов нигде не сновало, что натолкнуло меня на крайне радостную мысль, что в кафе не хватает рабочих рук.
— Добрый вечер, сэр! Вам, случайно, не нужны помощники? — подойдя к грузному усатому мужчине, спросила я, постаравшись придать лицу максимально серьёзное выражение.
Он осмотрел меня с ног до головы, крайне недвусмысленно задержавшись взглядом на вороньем гнезде, в которое превратились волосы за три дня.
— Если что, мне не двенадцать лет, — добавила я, на его крайне многозначительный взгляд, припомнив, сколько раз в этом сомневались владельцы других кафе. — В следующем году мне исполнится шестнадцать и мне очень нужна работа!
— Вот когда исполнится, тогда и приходи. Иш! — в его холодном взгляде ровным счётом ничего не изменилось. — И никаких помощников мне не нужно, девочка.
Я было хотела возразить, но вдруг из-за ближайшего столика как раз встала молодая пара, оставив кучу грязи за собой. И я, наперекор владельцу кафе, быстро прошагала к столу и собрала всю посуду в стопочку.
— Тарелки сами улетают через минуту после того, как гости уходят, — усмехнулся он, проследив за тем, как я отнесла их за стойку и схватила тряпочку. — И тряпка сама вытрет стол.
«Вот почему работники никому за даром не нужны», — удручённо подумала я, когда тряпочка действительно сама поднялась и, перелетев через стойку, принялась вытирать столик.
Но деньги всё же были нужны, поэтому сдаться я просто не могла! Я нахмурилась, обдумывая, что же делать, но тут послышалось бренчание колокольчиков на двери, а в зал вошёл мужчина в сером костюме. В голове тут же мелькнула идея, и я подхватила маленький блокнотик с ручкой и с широкой улыбкой направилась к новому гостю.
— Добрый вечер, принести меню, или вы уже готовы сделать заказ? — спросила я, как только он уселся за столик. Конечно, умом я понимала, что скорее всего и заказы сами по себе пишутся ручкой в летающий блокнот, но что мне ещё оставалось, если у них всё, судя по всему, делается само?!
— Нет, не нужно, мисс... — слегка удивлённо на меня посмотрев, произнёс мужчина. — Я бы хотел Йоркширский пудинг и сливочное пиво.
«Нихуя себе, а морковную водку тебе не подать?» — почти вырвалось у меня, но вместо этого я быстро нацарапала пожелания в блокноте, и, ограничившись коротким: «Хорошо, принесу в течение пяти минут», отошла обратно к хозяину кафе.
Наверное, по моему лицу было как день ясно, что понятия я не имела, сколько всё это будет готовиться, но мои слова не вызвали никакой необычной реакции, так что...
— А ловко ты, — как только я подошла поближе, рассмеялся хозяин кафе, всё это время наблюдающий за «работой». — Кухня там, отнеси и возвращайся.
Он неопределённо махнул рукой куда-то вправо и отошёл к столику мужчины, у которого я взяла заказ. А я, увидев маятниковые двери, направилась к ним. Едва я вошла, в лицо хлынул запах жареного мяса, от которого непроизвольно заурчало в животе, а слева послышался насмешливый голос.
— У старика Ричардсона как обычно?
Светловолосый парень лет двадцати как раз жарил так вкусно пахнущее жаркое, но стоило ему обернуться, как насмешливая улыбка сразу сменилась недоумением на лице.
— А ты кто такая? — удивлённо воскликнул он, развернувшись всем корпусом. На его голос из подсобки высунулся ещё один юноша-брюнет, на вид того же возраста.
— Пока не знаю, но, да, у старика Ричардсона как обычно, — усмехнулась я, положив листик из блокнота на стол.
Оба парня перекинулись недоумевающими взглядами, но я уже успела выйти обратно в зал, заприметив ещё пять новых посетителей. Работы у поваров значительно добавилось, и теперь через маленькие окошки на дверях было видно, что за плитой стояли оба.
— Хочешь работать — работай, но за чаевые. Платить я тебе не собираюсь, — подытожил хозяин кафе, как только работы поубавилось и я снова вышла с кухни. — Будешь принимать заказы и разговаривать с посетителями. Эх... Публика изголодалась по молодой крови. А! И приводить в порядок зал вечером и утром.
«Господи, я же не сплю?! — я чуть ли не взвизгнула от радости и тут же согласно закивала, еле удерживаясь от пританцовывания, — Да, чёрт возьми!»
Он изобразил какое-то подобие улыбки и, заинтересованно наклонив голову, произнёс:
— А звать-то тебя как?
— Ивонет, сэр.
— Ого, вот это имечко! Я Олдсон...
Он было хотел сказать что-то ещё, но в кафе снова вошли посетители. Я неуверенно на него взглянула, но он махнул рукой, мол, иди обслуживай, и я довольно улыбнулась, отложив разговоры на потом.
Что сказать? Кафе закрывалось достаточно поздно, поэтому до десяти я бегала туда-сюда, относя заказы и болтая из пустого в порожнее со всеми, кому было не лень чесать языком. А потом ещё около часа усердно вместе с летающими швабрами и тряпками намывала зал, под предлогом «С тобой быстрее управятся».
Но ближе к одиннадцати, когда все помещения блестели, а в кармане моего фартука звенело куча разных волшебных монеток, в которых, к слову, я понимала ровно столько, сколько в самом волшебстве, старик Олдсон вдруг подозвал меня к себе. За его спиной стояли повара с кухни, на которых он и махнул рукой.
— Это Кевин, — он указал взглядом на долговязого брюнета, только только стягивающего рабочий заляпанный фартук. — А это Эндрю, — невысокий блондин, почти с меня ростом, отсалютовал двумя пальцами и выжидающе всмотрелся в моё лицо.
— Я Ивонет, теперь будем вместе работать, — пожала плечами я, также окинув взглядом обоих парней.
— Маленькая какая, сколько тебе будет? — протянул Эндрю, с явным намеком пихнув друга в плечо.
Старик Олдсон закатил глаза, на что я повторила его жест и, специально сделав голос ещё тоньше, съязвила: — Сам-то давно школу закончил?
Кевин хихикнул, на что Эндрю состроил серьёзную гримасу и с вызовом заявил: — Я-то закончил...
— Ну, а я — нет. Мне пятнадцать, если вас это так интересует, — с таким же показушно серьёзным лицом ответила я, подумав, что коллектив намечался приятный. Никаких предубеждений, всё легко и просто.
Эндрю авторитетно кивнул, и парни разом заулюлюкали, на что Олдсон ещё больше скукожился.
— Ладно, идиоты, сегодня все хорошо поработали, поэтому валили бы вы уже, — проворчал он, отлепившись от барной стойки.
Мальчики, продолжая хохотать, направились к лестницам, ведущим наверх, а я, проследив за ними взглядом, мельком глянула на выход, за стеклянными двери и которого было не видно ровным счетом ничего. Видимо, сегодня придется спать в коридоре.
Но не успела я об этом подумать, как старик Олдсон громогласно воскликнул:
— Тебе-то есть куда идти? Не думаю, что от хорошей жизни в официантки подалась.
— Некуда, вы правы, — нехотя отозвалась я на его усмешку, подумав о том, что о тактичности кое-кто не очень-то переживал.
— Тогда оставайся у меня, комнат наверху навалом, а жить-то... почти некому, — он тоскливо посмотрел в сторону прохода наверх, но быстро себя одёрнул, вернув внимание на меня. — Только ты не подумай ничего! Просто всяко лучше, чем абы где, да и поздно уже, чего ты, такая маленькая, по темноте ходить будешь...
Он умолк, терпеливо ожидая моего решения, а я... перебирала все возможные варианты в голове. Да, этот был определённо самым наилучшим, но всё же. Одна ночью с совершенно незнакомыми людьми за стенкой... Комнаты, конечно, закрываются, но... Том с такой поразительной лёгкостью сегодня взломал замок лавки, что сейчас это наводило на определённые мысли. Но по сути, я уже переночевала с этим павлином в одной комнате, и тогда ни одной подозрительной мысли у меня не возникло. Вот дура! Особенно после того, как у него черти в глазах от моих слов заплясали, словно ему крышу в один счёт снесло. Можно сказать, почти так и было. Да, и Олдсон прав, мне сколько идти здесь, и потом ещё минут двадцать идти по обычному грязному Лондону, а у меня из защиты только бесполезная палка, которой я даже пользоваться не умею. К тому же она валялась на дне одного из пакетов, умещающегося на ладони. Так что, да, выбор был очевиден.
— Хорошо... Вы мне очень упростили жизнь. Спасибо, — вымучено улыбнулась я, на что старик Олдсон довольно хмыкнул и, достав трубку из кармана, поплёлся на улицу, тоже, видимо, изрядно измотанный за день.
— Эй, официантка, будешь ужинать? — послышался задорный голос Кевина с лестницы, а следом и неразборчивое ворчание Эндрю. Мои мысли всё ещё крутились около темы жилья, так что я резко дёрнулась, поймав себя на мысли, что уже в который раз не слышу, как кто-то ко мне подходит. Видимо, я действительно слишком много плаваю в облаках, что мне не свойственно.
— Ивонет, — проводив Олдсона задумчивым взглядом, проскрипела я. — А официант — это профессия, а не погоняло, которое можно так легко приписать.
Эндрю, как раз только спустившись с лестницы, снова чертыхнулся и вытянул лицо, как бы говоря: уважаю. А потом, скорчив рожицу, дал щелбан Кевину и махнул мне рукой, зовя идти следом.
Я в который раз оказалась на кухне, но теперь парни гуськом зашли в подсобку, где за день мне побывать не удалось. Войдя, я заинтересованно осмотрелась, и первым делом наткнулась взглядом на пакетик с подозрительным порошком. Наркота во все времена была одинаковая, а с учётом рода моей деятельности, такую вещь не узнать было просто невозможно.
Я также быстро вспомнила, что в начале века в Англии из-за жёстких антиалкогольных законов кокаин стоил дешевле, чем спиртное, и никак не регламентировался и не ограничивался, так что заострять на этом внимание было глупо, да и желания не было. Только вот неужели в волшебном мире на это всё тоже болт положили? «Вот об этом я скоро и узнаю», — подумала я, вспомнив про книги в пакетах, мирно ждущих своего часа.
Эндрю, заметив мой задумчивый взгляд, быстро стряхнул пакетики в коробку под столом и задвинул её ногой поглубже. Я никак не отреагировала и вместо никому ненужных нравоучений плюхнулась на стул рядом со стеной. Кевин, тем временем, принёс ароматное мясо и рис, разложенные по тарелкам, и сам уселся на один из стульев. А Эндрю взмахнул палочкой, и перед ним появился третий, точно такой же, как и у нас.
— Ну, рассказывай, — с набитым ртом проговорил Кевин, усмехнувшись тому, как я накинулась на нормальную еду.
— Вы лучше рассказывайте, — также невнятно ответила я, запив всё это великолепие предоставленным соком. — Кто, откуда, сколько лет...
— Мы, что на допросе? — хрюкнул Эндрю в стакан, а я показушно серьёзно кивнула, про себя отметив, что любые отпечатки профессии нужно сразу же пресекать, не то меня быстро выведут на чистую воду.
За короткий ужин и время, пока мы все дружно приводили в порядок подсобку, под ворчание Олдсона, я успела узнать много интересного. Например, что Кевину и Эндрю по девятнадцать и работают они здесь всего год. Последний родом из Калифорнии, а первый сам не знает, где родился, но большую часть жизни жил во Франции, откуда сбежал по исполнении восемнадцати, когда его приёмного отца убили.
Вообще, в разговоре сто раз промелькнул некий Грин-де-Вальд, который сейчас был у всех на слуху, но из рассказов я понимала дай Бог через слово, поскольку книги не открывала и пока в моем словарном запасе были лишь термины: маглы, мракоборцы и «министерские». Но вот что можно было понять и без особых знаний, так это то, что обстановка в стране волшебников была далеко не радужная. Этот Грин-де-Вальд наделал много шума, и за последние десять лет страну нехило переворошило от его террора, который, судя по всему, только нарастал. Но вмешиваться в политику я не собиралась, желая побыстрее разрешить все проблемы, которые тоже, кстати, только нарастали, и приступить к решению главной задачи и загадки: как, блять, я сюда попала и как мне побыстрее вернуться обратно.
Вернёмся к описанию моих новых коллег. Кевин неверно показался мне долговязым и худощавым, на самом же деле он был у нас секси брюнетом, вполне себе в теле. А Эндрю у нас был секси блонди. Понятно, да? А если серьёзно, то оба парня были действительно очень красивы и в самом расцвете сил, так что я честно не понимала, что они делают в такой дыре, закидываясь наркотой. Но, может, я действительно «не шарила», и у волшебников все было устроено по другому.
Прежде чем показать мне «мою» комнату и вообще отпустить всех на верхние этажи, старик Олдсон провёл крайне содержательную беседу о том, что он прекрасно знает, чем забавляются эти шалопаи, пока никто не видит и что сейчас на уме у молодых людей, поэтому ни дай Бог кто-то из этих двух олухов тронет маленькую меня, Олдсон всем волосы повыдирает. От такой неожиданной заботы, которой я в свой адрес уже давно не слышала, на душе сразу стало легче, но вместе с тем пришёл и подзатыльник от собственного подсознания, напоминающий, что из-за стандартного проявления банальной адекватности не стоит терять бдительность. Но всё же было приятно. Мальчики на это лишь недовольно поворчали, и вскоре мы втроём дружно отправились вверх по лестнице, осматривать мои покои.
Комната была совершенно обычной: кровать, стол, стул, шкаф и зеркало. Но стены были чистыми и выкрашенными в бежевый, а постельное бельё белое, без клопов; и это всё было куда лучше приютской еле живой комнатушки. Странно, что Том не устроился куда-нибудь подрабатывать, и деньги есть, и крыша над головой понадёжнее приютской, и еда намного лучше. Хотя с его натурой и характером ужиться с кем-либо будет трудно, всё же как хорошо, что жизни я поела с достатком и поняла, как важно иногда засовывать подальше свой характер в первую очередь ради себя же самого.
Мне показали, где находился общий душ, и пока была возможность, я незаметно вытащила два микропакетика из лифчика, только сейчас поняв, что вернуть их в нормальное положение не смогу.
— Эй, Кевин, расколдуй мне пакеты, я пока в душ схожу, — попросила я, показав ему два пакета на ладони.
Он без лишних вопросов согласился, и, когда я кинула их на тумбочку, сразу вытянул палочку из кармана. Но дальнейших манипуляций я не увидела, поскольку вышла из комнаты, направившись вдаль по коридору.
— Если вам надо — идите, я надолго, — сказала я Эндрю, как раз стоявшему возле прохода. Он отрицательно махнул кудрявой шевелюрой, покосившись на дверь в мою комнату, где мелькнула неяркая вспышка. Кевин вышел спустя три секунды, плотно закрыв дверь, и они оба, попрощавшись, направились по своим спальням.
Ванная комната хоть и была общей, но содержалась в порядке и чистоте. Белая плитка на стенах и полу, душевая кабина в хорошем состоянии и большое зеркало в пол. На стене весело двое чистых полотенец, а внутри душа несколько баночек с шампунями. Конечно, это тебе не профессиональный уход, но если предположить, чем мылись в приюте, то все недовольства сразу улетучивались.
За день мотания по магазинам, два часа работы и час уборки я настолько измоталась, что заранее решила пока что не открывать книги, поскольку сил не было от слова совсем. А мне ведь завтра предстоит с утра до вечера здесь плясать. Но я быстро себя одёрнула от подобных мыслей, работу и жильё нашла — теперь надо отрабатывать.
Наконец вымыв всё тело и голову, я вышла из-под струй горячей воды и, проведя рукой по поверхности запотевшего зеркала, внимательно всмотрелась в свою бледную кожу. Интересно, а я действительно была такой, или перемещение всё равно как-то сказалось на внешности? Тело-то было моё, только вот либо я действительно забыла, как тогда выглядела, либо что-то незначительное изменилось.
«Ну да, ни сиси, ни писи, как говорится, но это всё поправимо, а всё же что-то не так».
И тут до меня резко дошло. В пятнадцать глаза у меня были нормальные, то есть обычные зелёно-голубые, без всяких проблем. Позже, в мои двадцать семь Рауль по пьяни очень сильно ударил стеклянной бутылкой по правой стороне моей головы, впоследствии чего у меня деформировалась радужка правого глаза и поменяла цвет на карий, а зрачок левого глаза стал неестественно большим. Про это я благополучно забыла, да и вообще, в то время у меня на глазах были те самые «бронированные розовые очки» и на его поступок я даже должного внимания не обратила. А потом глаза так и остались такими, только видеть левый стал хуже. Вот и сейчас анизокория перенеслась со мной в прошлое, хотя глаза видели одинаково хорошо.
Еще минут пять я негодовала от утраченного третьего размера груди и загорелого оттенка кожи, но, вспомнив, где я теперь оказалась, подумала, что вскоре смогу возместить ущерб. Только вот если у них всё так просто, почему не все здесь как с обложек журналов? Значит, я опять чего-то не понимаю, хотя определённые лазейки для этого были, это точно.
— Будильник-то завести сумеешь? Он просто магловский, — осведомился Олдсон, из-за двери, когда я уже расстилала свою кровать. Но старик быстро ушёл, как только я заверила, что сама со всем разберусь, а я спокойно выдохнула и принялась распаковывать все свои пожитки.
Пижамы у меня не было, конечно, но в целом и без неё было нормально. Я развесила свой небольшой гардероб, с трудом расчесала волосы(!), найденным в прикроватной тумбочке гребнем и, наконец, вытянула палочку из пакета.
Древесина была абсолютно чёрной с резным узором, в виде непонятных загогулин, а в ладони снова потеплело, и это тепло стало волнами разливаться по всей руке. Я не удержалась и взмахнула рукой, отчего в разные стороны посыпались зелёные искорки, тут же гаснувшие в воздухе.
«Чудеса... — подумала я, отложив палочку на тумбу. — Побыстрее бы научиться колдовать, сколько всего можно с помощью этого сделать?..»
Мысли открыть учебник так и вертелись в голове, но я решила всё же отложить чтение на завтра и, сложив книги в ящик тумбочки, кинула пачку сигарет на подоконник, где стоял крайне премиленький незнакомый мне цветок.
Заработанные деньги я ещё час назад пересыпала в мешочек, подумав, что нужно побыстрее разобраться в волшебной валюте. Но сейчас за окном у меня пролетела птица, с улицы не доносилось и звука, а голова хотела оказаться совершенно пустой. Что, собственно, я и сделала, решив отложить совершенно все проблемы до завтра.