Глава 4. Выбор
Я свято надеялась, что трезвон моего будильника никого не разбудил, поскольку заорал он полшестого утра, и я была уверена, что поспать все хотят ещё час точно.
В голове сразу мелькнула одна просьба, собственно, ради которой я и проснулась в такую рань. Просьба Тома прийти в приют утром. А поскольку наш общий сбор был уже в семь, мне нужно было сделать все дела за полтора часа, что было практически нереально.
А ещё по голове как кувалдой стучала мысль, что я делаю не что иное, как жду звоночков, после которых будет уже поздно. Но, вроде как, ни один из известных мне признаков туберкулёза не проявился, что ничуть не облегчало ситуацию. Проявятся — не проявятся, лекарств я не найду, и хоть я тогда так легкомысленно отмахнулась, то на самом деле осадок остался нехилый. Здорово будет просто вот так сдохнуть, даже не попытавшись вернуться обратно.
Мозг сразу стал распределять дела и проблемы, которые нужно решить за день. И помимо вышеперечисленных, на которые я влияния не имела, была ещё одна заноза.
Том и его переменчивое настроение. Вообще у него их было два: он либо сыпал сарказмом, либо угрожал, в порыве злости. Весь приют от него шарахается, но он зачем-то помог мне, совершенно незнакомому человеку. Пожалуй, Том и был одной из самых больших загадок. Пусть он и как бы мне помогает, но всё же! Оставалось только надеяться, что вскоре я отдам свой долг за помощь и мы разойдёмся, как в море корабли.
С этой мыслью я поднялась с кровати и прошагала к шкафу, настроившись на загруженный день. Кстати, дел было действительно много, включая то, что мне нужно было забрать старую одежду, если её ещё не стащили.
Сегодня выглядела я куда лучше: красивый высокий хвостик каштановых кудрей, перевязанный голубой лентой, и выпущенные две тонкие пряди из чёлки; голубое платье, в котором, к счастью, были карманы, куда я сунула одну сигарету, не рискнув брать всю пачку. Я также захватила карту Косой Аллеи, поскольку ещё сильно путалась в расположении ветвей огромной улицы. Палочку я брать не стала — толку от неё никакой, надеясь, что, если что-то случится, смогу хотя бы убежать.
— Куда это ты в такую рань собралась? — раздалось ворчание Олдсона со стороны барной стойки, едва я спустилась в зал по дубовой лестнице. Видимо, старик поднялся ещё раньше меня, ведь сейчас сидел и довольно потягивал кофе с безмятежной улыбкой на лице.
— Доброе утро... Надо кое-куда зайти, к семи буду, — протянула я, отворив массивную дверь кафе.
Олдсон недовольно заворчал, но что конкретно было сказано, я не услышала. И уже в следующую секунду утренний холод освежающе обдал всё тело, оставив за собой кучу мурашек по всем рукам и ногам.
Я вспомнила, что времени у меня было в обрез, поэтому быстренько сориентировалась по карте и бегом побежала к волшебной стене, через которую мы с Томом сюда попали. Благо, камни двигать мне не пришлось, и стена сама меня пропустила, только я предстала перед ней. В пабе, естественно, никого не было, кроме хозяина, который готовился к новому дню, вручную протирая стаканы полотенцем. Выбежав на улицу, я почувствовала, что изрядно запыхалась, но если продолжить путь пешком, то придётся потратить минут двадцать, которых у меня не было, поэтому, взяв себя в руки, я с удвоенной силой пустилась по грязным улочкам.
Для обычного Лондона военного времени одета я была неприлично красиво, но жить тут больше я не собиралась и вообще надеялась, что до отъезда в Хогвартс это мой последний визит сюда. Ворота приюта как на зло оказались закрыты, поэтому пришлось бегать вокруг периметра и искать дыры в заборе. Такая была всего одна, заставленная досками, через которую я легко протиснулась, в силу худощавости. Дверь в здание я даже проверять не стала; если ворота закрыты, то и она тоже. Поэтому, хорошенько порывшись в памяти, я сообразила, где должно примерно находиться окно в спальню Тома, и побежала туда. Оно, единственное из всех было как будто тонированным, то есть увидеть я ничего не могла, но зато точно поняла, что не ошиблась.
Ну, кричать смысл был не велик, наверное, как и бросаться камнями, но других вариантов не было, потому я делала и то и другое одновременно. С четвёртой попытки я-таки попала в стекло, и камень ожидаемо отскочил, не причинив никакого вреда, но на удивление окно отворилось, откуда высунулась недовольная физиономия Тома.
Я помахала рукой, мол, пришла, как ты и хотел, а он в свою очередь, сморщившись от холодного воздуха, мотнул головой и захлопнул окно.
Порыв ветра закружил подол платья, и я, обхватив себя руками, засеменила ко входу. Том отворил дверь, как раз в тот момент, когда я поднялась на последнюю ступеньку, и безмолвно двинулся обратно к лестнице. В холле никого не было, хотя со стороны кухни слышались отдалённый грохот посуды и ругань поварих. Я быстро поднялась следом за Томом и, поравнявшись, мы вместе зашли в его комнату, где было намного теплее, чем в коридоре.
— Вот, — не успела я зайти, он высунул из кармана и положил мне в руку тёплую склянку с зелёной жидкостью, отдалённо напоминающую сироп. — Это лекарство от чахотки.
Я ошарашенно уставилась на Тома, стоящего с абсолютно непроницаемым лицом. Всё недолгое время, что я его знаю, он не раз дал понять, что ему максимально на меня наплевать, а теперь вдруг это?
— Издеваешься? Действенное лекарство от туберкулёза изобретут лишь через лет десять.
Я насмешливо изогнула бровь, но вдруг Том состроил показушно удивлённое лицо и, копируя мой писклявый голосок, протянул:
— А в твою светлую голову не приходило, что волшебники изобрели подобное лекарство раньше?
Я так и распахнула глаза, поскольку такой вариант событий действительно не приходил ко мне в голову, а Том лишь ещё более самодовольно заулыбался.
— Допустим. А если это — яд? — лишний раз верить гаденышу всё равно не хотелось. Я прищуривалась, оценивая все риски, на что Том недовольно закатил глаза.
— Не хочешь — не пей, дело твоё, но без этого ты скорее всего умрешь.
— А ты в таком случае очень сильно расстроишься, да, Томми? — съязвила я, на что Том ещё более ядовито улыбнулся. А я, так и не догоняя, делает он это специально, чтоб усыпить бдительность, или ему действительно плевать, с сомнением присмотрелась к зелёной жиже.
С одной стороны, он мне помог, и резона ему меня убивать не было, а с другой, всё могло перемениться буквально за вчерашний день. Но... если даже предположить, что в склянке всё же яд, то Том прав, мне уже без разницы, от чего умирать: от туберкулеза или от яда, а в противовес этому на ухо шептал тоненький голосочек, что я могла вполне быть и здоровой.
Том выжидающе приподнял бровь, как бы спрашивая окончательный вердикт, а ответом послужила моя рука, открывшая заклёпку склянки. Как раз тогда, когда я выпила ужасно кислое снадобье, в его руках появился кубок с водой, который он протянул мне, забрав пустой пузырёк.
— Знаешь, ты выглядишь слишком спокойной для перенёсшейся во времени, — вдруг протянул он, убрав пустую склянку в карман.
Я с двойным удивлением уставилась на подошедшего к окну Тома, но сообразила, что он не видит моего лица, так что, прочистив горло, прохрипела:
— Намекаешь на что-то?
— Да нет... Просто ты так быстро смирилась, работу уже нашла... Сначала я думал, что у тебя крыша поедет после всего этого.
— С чего ты взял, что я смирилась? — нахмурилась я, ведь в действительности всё было абсолютно иначе, а я просто пыталась удержаться на плаву, пока не разрешится основная проблема. — Работа мне нужна, чтобы было на что жить, а не потому, что я хочу здесь остаться.
Том на это ничего не ответил, продолжив задумчиво смотреть в окно, но как только я развернулась, чтобы уйти, резко и язвительно спросил:
— «Спасибо» сказать не хочешь?
— Если учитывать, что из-за тебя я и заболела, то нет, не хочу, — фыркнула я, подумав, что именно в этом плане засранец никакого «спасибо» уж точно не заслужил. А вот за помощь поблагодарить стоило. — Но... За то, что помогал, спасибо.
Краем глаза я заметила, как бледные губы Тома растянулись в ухмылке, но он явно не собирался отлипать от окна, поэтому и мне здесь больше делать было нечего.
Сбежав по лестнице в холл, я с ужасом отметила, взглянув на массивные напольные часы, что у меня оставалось двадцать семь минут, а опаздывать на свою новую работу я очень не хотела, некомпетентные сотрудники никому не нужны. Поэтому я пулей сорвалась с места, чуть не сбив с ног миссис Коул, только только вошедшую внутрь. Вдогонку мне полетели какие-то проклятия, но из-за гула ветра на улице я ничего не услышала. Спасибо ей, она, видимо, ходила открывать ворота, и теперь мне не пришлось лезть меж металлический прутьев.
Времени было в обрез, и за одеждой зайти не получилось, и закурить приготовленную сигарету — тоже. Зато, когда я на всех парах залетела в паб, наделав много шума, как раз успела проскочить вместе с проходившими людьми, в чём мне очень повезло, ведь даже будь у меня палочка, в каком порядке тыкать на кирпичи, я не знала.
По безлюдной улице я бегом понеслась в сторону кафе, которое, кстати, называлось «Гриффиндор», как я позже узнаю, в честь одного из факультетов Хогвартса. И, кое-как не впечатавшись в дверь, я вбежала в пустой зал, где Олдсон вместе с только проснувшимися мальчиками что-то оживлённо обсуждали.
— О! Пришла-таки, — воскликнул ворчун, выдохнув колечко дыма. А мальчики так и пооткрывали рты, уставившись на запыхавшуюся меня. — Я уж думал, сбежала...
— Нихрена себе! Это... Это ты откуда уже, а? — изумился Кевин, видимо, действительно только что проснувшийся.
— Да я так... По делам ходила, — еле отдышавшись, ответила я, испытав сильное желание глотнуть воды. — Вовремя, — я кивнула на часы, обратившись к Олдсону, чей насмешливый взгляд с меня не спадал, а в ответ я послала ему свой укоризненный за такие оскорбительное слова. — Как и говорила.
Парни снова переглянулись, как я уже заметила, они так делали постоянно, абсолютно в любых ситуациях. А я, устало волоча ноги, поплелась на кухню в поисках живительной влаги.
Итак. Как я поняла, общий сбор в семь — это небольшая подготовка зала к открытию кафе, а дальше все могли делать, что душе угодно. Мы, конечно же, засели в кладовке и принялись уплетать яичницу, которую пожарил Эндрю, и пить обалденный кофе, сваренный Кевином. Обеда, как мне сказали, как такового никогда нет, но в течение дня можно было таскать с кухни вкусняшки и неограниченно гонять чаи, лишь бы это не мешало работе. А ужин сегодня был на мне, точнее, просто нужно было разложить по тарелкам всё, что осталось за день.
— А что вы обсуждали, когда я зашла? — невзначай спросила я как раз тогда, когда мы вернулись в зал, где сидел Олдсон, читая газету.
Вопрос был адресован мальчикам, идущим следом за мной, но первым отозвался читатель утренних новостей.
— Да так... Репрессии против маглорождённых.
— Власть сейчас такая... Вроде демократия, а народ уже ничего и не решает, — пояснил Кевин, остановившись сзади, чтобы видеть содержимое газеты.
— Конечно! — гаркнул Олдсон, резко стукнув по столу кулаком, отчего мальчики разом отшатнулись. — Грин-де-Вальд творит, что хочет, а Спенсер балы в честь дочерей устраивает! Этого индюка такими темпами из правительства попрут, а этот гад своего посадит, и всё, пиши пропало! Да, кстати, вы гляньте... — он подозвал всех рукой и выдвинул газету на середину столешницы.
— Ту семейку маглов нашли вчера ночью, — ткнув пальцем на статью и приложенную к ней фотографию, Олдсон сам слегка отодвинулся, а мы строем боязливо подошли ближе и всмотрелись в содержимое страниц. Прямо на жёлтом пергаменте посередине листа крупным планом были запечатлены повешенные на деревьях тела в каком-то лесу и надпись «Смерть свиньям», а сводка внизу гласила:
«Эппинг Форест, 23:49»
Мальчики загудели, вычитав в статье что-то ещё, а я чуть не ахнула, поскольку видеть буквально видео на распечатанной бумажке было мягко говоря странно, ещё и такое. Но борьба за власть — дело кровавое и, скорее всего, они не первые — они не последние, так что остаётся только пожать плечами. Но, что теперь радовало, так это то, что я не оказалась маглой, хоть и молила об этом, когда мне всунули в руку палочку Тома. Надо же, как быстро всё изменилось за четыре дня-то.
— А, ты не местная, что ли? — оторвавшись от газеты, заспанным голосом спросил Эндрю, чем вызвал оживление и в остальных читарях новостей.
— Да, я... — я запнулась, пустым взглядом посмотрев перед собой. — Из Германии и о волшебном мире почти ничего не знаю. Выросла в приюте, и потом случайно здесь оказалась, — невинно улыбнувшись, я уже было собиралась двинуться в комнату, но Кевин вдруг эмоционально всплеснул руками.
— Так ты тоже нелегал?! — он резко выпрямился на стуле, чем вызвал недовольное ёрзание Олдсона, а я так и открыла глаза.
— Нет, правительству обо мне известно, так что всё нормально. А ты у нас подпольщик, получается? — Кевин активно закивал, и, казалось, теперь я начинала интересовать его как товарищ по несчастью, и, чтобы как можно меньше акцентировать внимание на моём непонятном появлении в Лондоне, я быстро перевела стрелки.
— Значит, Олдсон приютил у себя нелегала, которого в любой момент могут найти?
— Нет, не совсем так! — первее Олдсона воскликнул Кевин. — Я не стал делать гражданство, чтоб на меня люди сами знаешь кого не вышли, — облокотившись на Эндрю, пояснил он. — Я про Грин-де-Вальда. Его люди убили моего отца, когда тот отказался поддержать компанию.
Я криво усмехнулась и сочувствующе кивнула, как вдруг сообразила, что про моё гражданство мне ничего не сказали. Наверное, если меня отпустили, значит разберутся сами?
— М-да... дела, — протянул Олдсон, наконец отлипнув от утренних новостей. — Этот гад, видно, где-то поблизости рыщет. Вчера, вон, как все оживились. Даже Саламандер, чтоб его, с речью выступал. Кстати, слыхал, его братец недавно во Францию незаконно смысля, здесь точно старик Дамблдор шашни крутит...
Услышав знакомую фамилию, я быстро навострила уши, но, видимо, Олдсон просто ворчал и больше намерения обсудить политику с утра пораньше у него не было. Мальчики тоже быстро смекнули, что продолжения можно не ждать, и поплелись наверх, готовиться к новому дню.
Что ж, работа не ждёт, и первый клиент зашёл уже через десять минут после открытия кафе, то есть в 8:10. Мальчики ушли на кухню, я нацепила на лицо улыбку и пошла брать заказ, а Олдсон стал снова строгим хозяином, и то и дело слышались его возмущения. Работа, пока что, набирала обороты только на кухне, поскольку мальчики принялись делать заготовки. А я пока могла филонить, ведь потока людей с утра не было. Но протирать штаны я не собиралась, потому под шумок быстро забежала в комнату и взяла краткое пособие по «Истории магии», принявшись читать в перерывах между работой.
Честно, именно эту книжку я взяла из раздела с учебниками, так что и составлена она была как учебник, что было неудобно. Но историю я любила, как предмет и в целом, поэтому параграфы в содержании вызывали куда меньше негодования, чем могли бы.
— А, что это ты читаешь? — Олдон заглянул мне через плечо где-то ближе к 9, закончив беседу с особо оживлённым гостем.
— Перед школой решила прочитать, а то я толком ничего и не знаю, — я положила руку на место, где читала и, закрыв книгу, молча показала ему её обложку.
— А... Ну читай, читай. Ты как это... Дойдёшь когда до истории Хогвартса, я сам тебе всё расскажу, получше этих книжек!
Я тепло улыбнулась таким намерениям, а Олдсон обошёл меня и открыл кассу.
— А, кстати, ты ж сказала, что сиротка. Тебя разве в приют не определили?
— Определили, Олдсон, да... Но места там мне не нашлось, так что пришлось искать другие варианты, — хмыкнула я, снова оторвавшись от чтения.
— Всё ясно, — вздохнул он, нацепив очки на глаза и глянув в сторону окон. — Ну и погодка сегодня...
Я тоже развернулась и посмотрела на улицу, где действительно было пасмурно, а люди шли, закутавшись в накидки.
— Да... Наверное, клиентов будет меньше?
— Ха! Даже не надейтесь, юная леди. Сегодня просто будет огромный спрос на какао, вот и всё, — проворчал он в привычной своей манере, на что я закатила глаза, поскольку отлынивать от работы у меня и в мыслях не было, а Олдсон стал пересчитывать монетки в кассе, совершенно утратив ко мне интерес.
Я снова уткнулась в книгу, открытую на разделе «Принятие Статуса о секретности, 1689г.», и внимательно вчиталась в текст, ибо с этого момента началась так сказать новая эра у волшебников, про которую очень нужно было знать в подробностях.
Что ж. Я ошиблась, когда подумала, что с утра гостей будет мало. Ближе к девяти люди повалили толпой, несмотря на непогоду, и брали действительно только какао, которое уже в нескольких кастрюлях варилось на плите. Кевин и Эндрю бегали по кухне, как угорелые, ведь я безостановочно на протяжении часа таскала им всё новые и новые чеки, а иногда они и сами улетали, поскольку я не всегда успевала брать заказ, и, если он был простым, то не желающие ждать люди сами диктовали его летающему блокноту.
Но утренний ажиотаж спал за час, и теперь в кафе сидело всего два-три человека, кому не надо было тащится на работу. Преимущественно до времени обеда к нам заглядывали либо школьники, либо знакомые Олдсона, которые пропадали здесь до вечера, без устали точа лясы вместе с хозяином. Причём, говорили всегда о политике, потому за неделю работы я узнала все косяки нынешнего правительства, все сплетни и в целом для себя немного прояснила ситуацию в мире волшебников.
***
Итак. Был понедельник, девятое августа и пятый день, как я работала, можно сказать, менеджером в кафе «Гриффиндор».
Молва о новой помощнице старика Олдсона быстро разлетелась по округе и в кафе, по сравнению с первыми двумя днями моей работы, стало заглядывать гораздо больше посетителей, лишь бы поглазеть на меня. Я, кстати, быстро влилась в работу, активно совмещая её с чтением истории и прослушиванием рассказов Олдсона.
Публика нынче была не слишком щедрая, как мне рассказали, но как-то так получалось, что каждый день в моих карманах было по галеону, что было очень и очень хорошо. Особенно полюбили меня старые знакомые Олдсона, регулярно пополняющие мои карманы чаевыми. За месяц, если всё будет стабильно, у меня накопится три четверти зарплаты повара. Олдсона вместе с мальчиками каждый день люто душила жаба, но я уже говорила, что одно из самых важных умений во взрослой жизни, когда ты обычный рабочий, засовывать своё мнение куда подальше. Я не говорю, что надо быть бесхребетной тварью, но, когда состоятельный жиртрес десять минут распинаться перед тобой о каком-то налоге для гоблинов, про который ты не сном не духом, а ты просто поддакиваешь и невинно хлопаешь ресничками, за что тебе потом отвешивают три галеона чистыми, то это несомненно лучше, чем пожалеть какой-то четверти часа и сразу уйти. На такой тактике я и выехала. К выходным у меня накопилось пятнадцать галеонов, что было больше, чем зарплата Эндрю и Кевина за неделю.
К слову, я дочитала краткое содержание «Истории магии» и про Хогвартс из рассказов Олдсона теперь знала прилично. Он учился на Слизерине, но, как он говорит, факультет уже давно прогнил, и теперь, цитирую: «Учатся там одни детишки министерских чистокровных». Олдсон же у нас был полукровным, что в его время совершенно ничего не значило. Когда он учился, вся эта история с помешанностью на чистой крови только начиналась, и пусть волшебников, рождённых маглами, на Слизерине не любили всегда, ещё со времен его основателя, но всё же они там учились, а теперь «грязная» кровь — табу для этого факультета.
Я, если честно, ещё не особо вникла во всю эту ересь, зато было ясно, как день, что расизм у волшебников ничем не отличался от расизма маглов. А если провести параллели с тем, что сейчас творится в обычном мире и к чему всё идёт у волшебников, то становилось понятно, что Грин-де-Вальд по сути был современником Гитлера, и ни к чему хорошему всё это не приведёт. Правда, как и всегда, толпы людей были, по сути, как под гипнозом, сами себя подписывая на невесть что.
Что ж, распри у волшебников были всегда, как и у обычных людей, и волновало это всё меня в последнюю очередь. Так что я с удовольствием начала в подробностях читать про историю магии последнего века, где, к сожалению, как раз и пришлось вникать в бесконечные разборки.
Но всё же были и другие события. Например, прочитав об устройстве Министерства Магии, я узнала, что всего пятьдесят лет назад Отдел тайн прекратил эксперименты с маховиком времени. Я оставила там закладку, поскольку про эту, возможно, полезную мне штуку ничего больше написано не было, а мне очень хотелось разузнать побольше, вдруг с помощью неё я попаду обратно? И никакой медальон не нужен...
Ещё были просто интересные события. Вампир Герберт Уорней стал охотиться на лондонских женщин, за что был уничтожен особым отрядом Отдела регулирования магических популяций и контроля над ними. Тогда я предположила, а потом и разузнала у Кевина, что в волшебном мире существуют и русалки, и эльфы, и вейлы, и кентавры, и ещё много разных необычных существ и животных. Правда, когда я надеялась увидеть эльфов, как из «Властелина колец», я никак не ожидала, что мне покажут сморщенное маленькое существо в тряпье.
В общем, потрясений было много и, наверное, главное из них — я, блять, могу колдовать. За неделю я научилась немногому, но и это было лучше, чем ничего. У меня получалось зажигать и выключать свет на кончике палочки, заклинание «Редуцио», сжимающее объект, и «Энгоргио», ему противоположное, а с помощью «Репаро» я почти правильно собрала разбитую гостем чашку. Также меня подучили махинациям в уборке с помощью заклинаний по типу «Экскуро» и «Акцио». Эндрю пытался лично научить меня Левикорпусу, но Олдсон запретил тренироваться на Кевине, сказав, что это заклинание вообще не для начинающих. Зато он сам научил меня заклинанию «Инкарцеро», связывающему противника. Тренировались мы всё-таки на бедном Кевине, который просто один раз хотел вникнуть в моё обучение. Вот и вникнул, так сказать, помог не словом, а делом.
«Вингардиум Левиосса» я выучила за четыре часа, кстати во вторник я вспомнила про то, как Том взломал замок, и попросила научить, поскольку обычная «Алохомора» тут не подходила. Научить-то меня пытались, но получилось слабовато. И на выходных Олдсон заявил, что ему надоело мое безделие и возня с лёгкими заклинаниями, так что он сам покажет мне парочку заклятий посложнее, поскольку от того, что я вычитала из книжки, уже толку не было.
Как мне сказали, для недельных тренировок результат «10 заклинаний» был даже более чем, но мне почему-то всё время казалось, что этого недостаточно. Эндрю и Кевин так легко делали абсолютно всё с помощью магии, а мне приходилось постоянно напрягаться и вспоминать нужные слова, чтобы хоть что-то сделать палочкой.
***
Было время обеда субботы. Все столики заняты, работы у всех хоть отбавляй, а новые гости всё идут и идут.
Я влетела в кухню, шлёпнулась на стол тринадцать новых чеков, а мальчики так и завыли в голос. Время шло быстро, и, по сути, народ должен был потихоньку сваливать, да вот только, что в двенадцать, что сейчас, в полчетвёртого, в зале было не пропихнуться.
Я вымученно оглянулась на толпу у барной стойки, где безмятежный Олдсон разливал прохладительные напитки, не упуская возможности обсудить последние новости со всеми желающими. Они, кстати, были не особо радужными:
Налоги для гоблинов всё-таки сильно увеличили, на что скряги практически подняли самый настоящий бунт, который еле-еле сумели подавить огромными силами. Только вот братья наши меньшие сдаваться не собирались и устроили забастовку волшебникам, угрожая перестать сотрудничать, а поскольку банк Гринготтс был полностью под их контролем, правительству пришлось идти на уступки, пока не появятся новые идеи, как поставить скряг на колени.
В магловской Франции всё больше нарастали волнения, поскольку обычные люди никак не могли объяснить таинственные пропажи целых семей по всей стране, да и обстановка в других странах Европы была примерно такой же. Грин-де-Вальд успешно рушил все режимы, а волшебники еле успевали стереть память маглам, дабы те не заподозрили слишком многого, чего и добивался реформатор.
Дамблдор, который действительно оказался не так прост, как и говорил Том, трусливо закрылся в стенах школы и не собирался организовывать сопротивления и развязывать реальные боевые действия, что ещё больше усугубляло ситуацию на политическом фронте. Вот чего-чего, а этого я реально не понимала, ведь по рассказам он был единственным, кто мог сравниться по силе с Грин-де-Вальдом, а соответственно, был единственной надеждой.
В общем, всё шло своим чередом, козни в правительстве строились, народ волновался, а я... Работала, как проклятая, весь день, а когда не работала, то читала про законы волшебной Великобритании и тренировалась в заклинаниях.
— Гляди, гляди, — выдернув меня из задумчивости, прошептал Кевин, как будто кто-то мог нас здесь услышать. — Вон, те двое, что зашли... Сыновья каких-то шишек из министерства, ещё и молодые. Иди пококетничай, платье себе потом новое купишь.
Я с прищуром глянула на только что вошедших парней, на вид — ровесников Кевина и Эндрю. Их сразу пригласили за столик какие-то девушки, так и попадав от их ослепительных улыбок. Те, не медля, уселись и принялись оживлённо болтать с ними, параллельно осматривая меню.
«М-да, а всё же сколько здесь парней с голливудской внешностью», — подумала я, прежде чем с сомнением уставиться на Кевина.
— У них уже есть на кого таращиться. Вон девочки симпатичные их возраста как раз.
— Да ладно, серьёзно? Даже Диггори с тобой всё утро вчера проболтал, хотя он постарше их будет. Думаешь, не клюнут? — усмехнулся Кевин, вернувшись к развешиванию глазури для кексов.
— А, эти снобы из правительства. Да, Ив, иди, им женского внимания всегда мало, а деньги не лишними будут, — подтвердил Эндрю, также отлипнув от своих дел.
— Знаете, — я нарочно медленно наколдовала кубок с водой и принялась постепенно опустошать емкость. — Идея-то отличная, только вот я всё чаще чувствую себя шлюхой.
— Ты, по такой стратегии, себе к осени накопишь столько, чтобы выглядеть, как ребенок из обеспеченной семьи, а не жалкая сиротка из приюта. Так что, давай, выше нос, девочка, — уверенно заявил Кевин, теперь не делая вид, что чем-то занят. Эндрю поддакнул, тоже окончательно оторвавшись от раскатки теста, и взмахнул палочкой, отчего моё платье слегка укоротилось.
Я почувствовала, как на лице что-то появилось, и всмотрелась в отражение окна. Видимо, Эндрю поколдовал не только с одеждой, но и с макияжем, поскольку глаза, подведённые чёрными тенями, сразу стали более выразительными, чем до этого.
— Если что, они ещё те любители хвост распустить, так что удачи! — послышался голос Кевина, когда я уже почти вышла в зал.
Я не стала оборачиваться и, вдохнув поглубже, уверенной походкой пошла к столику с молодыми людьми. Да, может, соблазнять мне было ещё не чем, но, как показала жизнь, иногда достаточно просто уверенности в себе и своей красоте, и парни сами пойдут за тобой табуном. Тем более, чтобы заполучить несколько золотых монет, вовсе не нужно как-то изощряться, обычно с такими ребятами было опять же таки достаточно просто послушать их никому другому ненужный бред.
— Добрый день, определились с заказом? — я выдавила самую ослепительную улыбку, на какую вообще была способна, стараясь не думать о том, как сейчас ржут два коня на кухне.
Оба парня сразу оторвались от меню и также во все тридцать два зуба заулыбались.
— Конечно, мисс... На ваш вкус, пожалуйста. Я уверен, он у вас прекрасный! — ответил шатен, с обеих сторон окружённый девушками.
— И всё же, уточните, пожалуйста, что бы вы хотели?
— Чего-то сладенького и попить, — подмигнул мне его друг, небрежно поправив чёлку рукой.
Я наигранно слащаво усмехнулась и, развернувшись на невысоком каблуке туфель, удалилась в сторону барной стойки, чтобы предупредить Олдсона о новом заказе.
— Я же говорил! Ты просто не видела, как они на тебя смотрели, когда ты к Олдсону пошла! — воскликнул Кевин, как только я зашла на кухню. — Ты ещё это!.. Так... Ну!
— Бёдрами повиляла? — засмеялась я от размахивающего руками Кевина, и он тут же согласно закивал.
— Во-во! Короче, зуб даю, ты им приглянулась!
Я с сомнением пожала плечами, поскольку Кевин говорил такое чуть ли не о каждом госте мужского пола, причём совершенно не смотря на возраст и положение в обществе.
— Сказали, сладкого хотят. У нас есть что нибудь под лимонад? — спросила я, оглядев столы с блюдами.
— Странно, конечно, обычно такие берут только напитки. Знаешь ли, с ртом, полном еды, неудобно девчонок обольщать, — хмыкнул Эндрю, заглянув в холодильник. — Под «сладким» они, скорее всего, имели твое присутствие...
— Тогда, пока лимонадом обойдутся, — хмыкнула я, заметив, как один из парней мне помахал. А я тут же нацепила на лицо максимально широкую улыбку и помахала в ответ.
Спустя десять минут Олдсон сделал напитки для богатеньких мальчиков, и я, когда закончила обмен любезностями с очередным гостем, забрала заказ и двинулась к их столику. Девушек уже не было, а парни с серьёзным видом о чём-то говорили.
— Мисс, я о вас наслышан, — улыбнулся шатен, когда я опустила два стакана на стол. — Вся Косая Аллея только и делает, что обсуждает прелестную официантку «Гриффиндора». Можно сказать, я ждал этой встречи.
— Не ты один, Марк, — усмехнулся его друг. — Вы — чуть ли не самая обсуждаемая личность этой недели!
Он лестно улыбнулся и перебросился взглядами с другом.
— А какая самая? — для правдоподобия смутившись, я невинно похлопала глазками и аккуратно присела на третий стул.
— Геллерт Грин-де-Вальд, конечно же, — живо отозвался он, пристально на меня посмотрев.
Я вскинула брови, всем видом показывая, что абсолютно не в курсе. А мальчики друг за другом снисходительно заулыбались.
— Ивонет, верно? Мы же на «Ты»? — блондин нагло осмотрел всю меня с головы до ног, недвусмысленно задержавшись на длине платья, которое заканчивалось примерно на середине бедра, а не на линии колен, каким было изначально.
— Угу... Как тебя зовут? — вопрос был адресован блондину, но Марк ответил быстрее.
— Его зовут Джейкоб. Миледи, у вас будет пару минут на нас?
Я сразу же согласилась, про себя подумав, что ничего страшного не произойдёт, я ведь и так болтаю со всеми гостями.
— Вы, наверное, так хорошо разбираетесь в политике. Расскажете об этом Грин-де-Вальде, раз сейчас он у всех на слуху. Просто... Я же совсем ничего в этом не понимаю, — промурлыкала я, по взгляду парней поняв, что затронула как раз нужную тему, чтобы до меня не докапывались с расспросами, а сами чесали языками побольше.
— В самом деле? — плавно наклонившись вперёд, переспросил Джейкоб. — Хотя... Верно, думаю, девушкам... не стоит интересоваться подобными вещами.
Я состроила невинную гримасу, очень надеясь на то, что никто их этих двоих не заметит, насколько сильно я была иного мнения.
— Знаешь, Грин-де-Вальд определённо самый сильный волшебник этого века. Он буквально живая легенда, — начал Джейкоб, акцентируя внимание на себе. — Он... Политик и определённо добьётся поставленных целей. Осталось совсем недолго...
— Да, — авторитетно заявил Марк, — Всё так. Но, возможно, миледи хотела услышать более точное описание?
Я сразу же согласно закивала, подперев подбородок рукой и восторженно уставившись на парня, а от Джейкоба так и тянуло тихой ненавистью, тщательно скрываемой за фальшью улыбок.
— Что ж, — он прочистил горло, но понизил голос. — Он с юности определился со взглядами на жизнь и всё это время медленно, но верно шёл к своей цели... Грин-де-Вальд прославился задолго до этого, но свою основную компанию он начал относительно недавно. Шестнадцать лет назад он прибыл во Францию, где стал активно набирать сторонников. Там, как мне рассказывал отец, состоялся крупный митинг, после которого вести о нём разнеслись по всему миру. С того момента все и началось... Тогда он начал активно действовать и буквально за год обрёл огромную власть у себя на родине. Он один из немногих, кто организовал действительно мощное сопротивление нынешней власти и рискнул во всеуслышание заявить о себе! Волшебники больше не станут терпеть выходки маглов и скрываться в тени! Грин-де-Вальд официально придёт к власти, и наш мир, наконец, очистится от недостойных, а волшебники по праву будут властвовать над маглами...
Он взял паузу, чтобы отдышаться, а Джейкоб, пользуясь моментом, зашептал:
— Мой отец... Работает в Отделе Тайн. Не многие об этом знают, но Грин-де-Вальд уже почти захватил власть в нашем правительстве... Как мы знаем, Отдел Тайн — место особой секретности. Но отец мне рассказал, что Грин-де-Вальд уже давно, с момента, как подчинил его себе, экспериментирует там со временем!.. Даже Я не знаю, чего он хочет добиться, но, учитывая его влияние и магическую силу,... Возможно, он обретёт безграничное могущество! Только представь, сколько можно сделать, обретя власть над временем!...
Парни таинственно переглянулись, наконец, взявшись за напитки, а у меня по спине прошла волна мурашек от последних слов мальчишки.
— А тебя так уж заинтересовала эта тема? — вальяжно потягивая желтоватый напиток, осведомился Марк, а я неопределённо мотнула головой в ответ, находясь в совершенной растерянности, и было уже всё равно, что моё поведение не соответствовало образу легкомысленной дурочки.
— Хей! Ты вообще слушаешь?! — обижено прошипел Джейкоб, чувствительно толкнув меня за плечо.
— А? Д-да, да, конечно! Просто... Ваш рассказ...
— Да... Любой рассказ о Грин-де-Вальде будет таким! — восторженно улыбнулся Джейкоб, на что получил солидарный кивок приятеля. — Кстати, мы скоро лично встретимся с ним!..
Он резко осёкся, когда Марк довольно громко шикнул, не сдержав эмоций. На нас тут же недовольно обернулась пожилая пара за соседним столиком, а Джейкоб стушевался, виновато посмотрев на друга.
— Лично... Где? — словно в трансе проговорила я, смотря перед собой невидящим взглядом, а весь здравый смысл отошёл на второй план. Мне срочно нужна хоть толика информации!
— Это... Ну мы не можем рассказать тебе, но это не закрытое мероприятие, так что на него может попасть каждый желающий, только...
— Только это не так просто, — твёрдо произнес Марк, явно желая побыстрее закрыть тему, и опустил резной бокал на стол. — Столько?
Я не сразу поняла суть его вопроса, а когда увидела пять золотых монет на широкой бледной ладони, то еле заметно кивнула. Джейкоб кинул несколько серебряных монет в летающую коробочку для заказов, а потом вытянул из кармана столько же, сколько лежало у Марка на ладони.
— Удачи, Ивонет, было здорово познакомиться! — крикнул брюнет и переложил мне в ладонь пять галеонов, плотно накрыв своей рукой мой кулачок, сжимающий деньги. Следом Джейкоб сделал ровно то же самое и игриво подмигнул, помахав рукой на прощание. Парни с заливистым смехом вышли за дверь на сырую от дождя улицу, а я так и ахнула, когда сообразила, сколько же денег сейчас лежало у меня в руке.
Такая сумма была даже неприличной, и по-хорошему нужно было догнать парней и вернуть всё обратно, поскольку я ровным счётом ничего не сделала для таких денег. Но кто сказал, что я стану поступать по-хорошему? Раз сорят такими суммами направо и налево, пусть хоть каждый день заходят, мне не жалко потратить какие-то двадцать минут. А пока я стояла и обтекала с рассказанной информации, кое-кто уже подкрался ко мне сзади.
— И о чём же таком важном, вы, юная леди, болтали целых тринадцать минут? — прогремел Олдсон у меня из-за спины, положив свою лапищу мне на плечо. — Так заинтересовали два смазливеньких петуха из министерства?
— Мне... Я... Олдсон, мне нужно отойти, — прохрипела я, как только парни скрылись за дверьми Гринготса, двери которого было отчётливо видно отсюда. — Срочно.
Он было хотел возмутиться, но я посмотрела на него, наверное, таким отрешённым взглядом, что он сразу же передумал что-либо говорить, хотя глаза его всё равно остались недовольно сощуренными.
Я на негнущихся ногах зашагала по лестнице, а когда вошла в свою комнату, плотно закрыла дверь и медленно сползла на пол по стенке. Безумие ли то, что крутится у меня в мыслях? Конечно. А другой выход есть? Наверное. Чего я добьюсь, продолжая трусливо отсиживаться здесь? Ничего.
Я с трудом встала и подошла к подоконнику, на котором ещё с утра валялась пачка сигарет. Но я не стала её трогать, вместо этого слегка потрясающейся рукой вытянув одну единственную из кармана платья. Я открыла окно вручную и поднесла тонкую сигарету к носу. Слабый запах табака горечью отозвался где-то внутри, а в окне мелькнуло отражение бледной вспышки огня.
Я нервно улыбнулась, когда никотин ударил в голову, вызвав лёгкое чувство эйфории, от которой ничуть не становилось легче. Мысли кружились в голове беспорядочным вихрем, вытесняя все эмоции, кроме страха в перемешку с чувством ответственности. Разум отказывался воспринимать очевидное и предлагал дальше жить в нерешительности и неизвестности. Но я не собиралась бежать от проблем. Из любого говна можно выбраться, жизнь это уже показала, и никакое чёртово прошлое и совершенно новый мир не смогут помешать мне вернуться обратно.
Сколько ещё ждать, пока Том разузнает что-нибудь про амулеты? И разузнает ли вообще? А если разузнает, то расскажет ли мне? Слишком много вопросов и неопределённости, чтобы доверить это дело какому-то мальчишке из ниоткуда. Так что нужно было самой брать быка за рога. И кое-кто мог мне в этом помочь. Только вот факт этого не переставал делать задуманное полным безумием.