Глава 5. Судьбоносное решение
Пачка сигарет опустела на четверть, когда я захлопнула окно и вышла из комнаты, спустившись на первый этаж, в зал, залитый бесконечным шумом разговоров.
Казалось бы, никто и не заметил моего отсутствия, но что-то всё равно было не так.
— Что случилось? — нахмурился Кевин, каким-то образом оказавшись за моей спиной, то есть даже близко не на кухне. — Я всё видел. Они тебя обидели? Что-то сказали? Приставали?
Я опешила от такого количества вопросов, учитывая то, что в моей собственной голове сейчас и так их было немало.
— Нет, всё хорошо, — заверила я, стараясь всем своим видом излучать бодрость. — Шесть доходит, ещё куча дел. Идём.
Было видно, что Кевина мой ответ ничуть не устроил, но он предпочёл молча вернуться на кухню до конца рабочего дня, хоть я и была уверена, что с расспросами от меня так легко не отстанут. И точно. Едва Олдсон закрыл кафе, а мальчики вышли в зал, Кевин недоверчиво уставился на меня, скрестив руки на груди.
— Хорошо, попробуем по-другому, — начал он, только увидев, как мои глаза закатились к потолку. — О чём болтали?
— О чём сейчас болтает золотая молодёжь? — меланхолично спросила я, и сама же через секунду дала очевиднейший ответ: — О политике.
Эндрю криво улыбнулся моей усталой физиономии, а Кевин подозрительно прищурился.
— Мне до этого казалось, что тебя такие темы не колышат. Чего такая хмурая ушла?
— Не хмурая, — буркнула я, на что Кевин удивлённо вскинул брови. — Слушай, правда всё окей. Ничего не случилось, меня никто не обидел. Я просто отошла по личным, делам!
Кевин закатил глаза, мол умываю руки и выразительно посмотрел на Эндрю, а тот, сообразив, что от него чего-то хотят, прочистил горло и, пожав плечами, добавил:
— Да, и вообще, чего такая нервная-то? В школу скоро, да и хуй с ней. Хоть какое-то разнообразие, а нам здесь хрен знает сколько ещё вариться. Ладно я-то, а он...
Эндрю махнул рукой на Кевина, стоящего рядом со мной. Да, действительно, он был фактически заперт в четырёх стенах, вынужденный скрываться от людей Грин-де-Вальда. Я выразительно поджала губы от собственных полных сомнений мыслей, которые брали верх над холодным спокойствием, лишь стоило подумать об этом человеке, о котором, кстати, я по сути ничего не знала, кроме пустой болтовни посетителей и моих новых знакомых.
— Всё нормально, школа здесь ни при чём, — я краем глаза заметила, как Олдсон вернулся со своего традиционного вечернего перекура на улице.
— А кто при чём? — не унимался Кевин. — Ты не стесняйся, говори, если...
— Всё хорошо, правда, — я спокойно выдохнула, решив сменить тактику. — Знаешь, у нас, девушек, вообще довольно часто меняется настроение. Может, у меня месячные или ретроградный Меркурий?
— Ладно, если всё хорошо — я спокоен, — сдался он, подтянувшись на локтях, чтобы сесть на столешницу. — Но если вдруг что, говори, разберёмся.
Откуда-то сбоку послышалось солидарное угукание Эндрю, а Олдсон, уже успевший сходить на кухню, вернулся обратно и в обычной своей манере упёр руки в бока, остановившись прямо напротив нас троих.
— Я, конечно, всё понимаю, но, Ив, вот так кидать зал почти на час, когда народу тьма тьмущая — это не дело! — почти жалобно воскликнул Олдсон, дождавшись, пока мы сконцентрируем всё внимание на нём. — Меркурий не Меркурий, а работа не ждёт!
— Извини, Олдсон, но действительно нужно было отойти, — я вдохнула поглубже, проглотив прилив злости. Да что они вообще знают?! Ведь даже не подозревают, кто я такая и что происходит!
— Ох ладно, пойдёмте ужинать, суп стынет. Да с заклинаниями поможем нашей школьнице! — Олдсон, видимо, тоже не горел желанием раздувать тему и, увлекая нас за собой обратно на кухню, первым вошёл в помещение, где мы расселись вокруг стола, куда я обычно кидала заказы.
— Кстати, — с набитым ртом сказал Кевин, спустя пару минут молчаливого истребления супа. — Ну как тебе те павлины?
Я, снова погружённая в свои мысли, не сразу сообразила, о ком идёт речь, а когда два смазливеньких личика всплыли перед глазами, то максимально напускно усмехнулась и хмыкнула:
— Языки без костей, конечно. На чай много накинули, на остальное мне чхать с высокой колонки.
Все трое вопросительно на меня уставились, что я аж поперхнулась и сама непонимающе уставилась на Олдсона, вопрос в глазах которого удивлял меня больше всего.
— Восторгались, мол, какие тайны в этом вашем Министерстве Магии и что ни в коем случае нельзя об этом говорить, а потом разболтали всё, что знали, — я подала плечами и уткнулась в тарелку, но резко добавила: — Но я толком ничего не запомнила...
Интерес в глазах людей напротив не спадал, а до меня начало медленно доходить, что волновали нас совершенно разные вещи.
— Каждый по пять галеонов, — закатила глаза я, а Олдсон с мальчиками так и пооткрывали рты.
— Да это же!.. Чуть ли не половина нашей месячной зарплаты! — вскочив со стула, закричал Кевин, а Олдсон даже не стал осуждать его за такую бурную реакцию.
— Ив, ну, ну это же... — начал было последний, но сразу осёкся, когда я вопросительно на него посмотрела. За язык его никто не тянул, когда он говорил, что все заработанные чаевые — мои, так что и нечего возмущаться.
Олдсон быстро прочитал по моему лицу, что я сейчас скажу и ведь окажусь права, так что не стал больше ничего говорить, лишь сокрушённо вздохнув, да и мальчики быстро смекнули, что возмущаться смысла не было, так что тоже быстро сникли, уткнувшись каждый в свою тарелку.
— Не запомнила ничего, говоришь? — вдруг сощурился Олдсон, оторвавшись от еды. Я так и сверлила взглядом стол, не решаясь поднять глаза, а сердце упало в пятки от осознания, что сейчас меня поймают на лжи. Хотя, казалось бы, я столько за свою жизнь врала, что чувство вины должно было совершенно притупиться. — Значит, я расскажу! Да и смотрю, ты книжечку про законы наши начала читать, интересуешься?
Я постаралась как можно незаметнее выдохнуть и безмолвно кивнула в ответ, хотя толстенный том «книжечкой» язык не поворачивался назвать.
— Да, вон, слышала, наверное, в отделе катастроф-то, говорят, крыса завелась... — Олдсон вопросительно на меня уставился, на что я лишь отрицательно покивала головой, не сильно горя желанием слушать о проблемах Министерства Магии да и вообще участвовать в беседе. — Так вот, недавно пожар был... Месяц назад. Семейка одна выгорела, всех под чистую стёрло!..
Кевин аж поперхнулся, видимо, припомнив ситуацию, а Олдсон, выдержав таинственную паузу, продолжил:
— Только вот о пожаре узнали, и то по счастливой случайности, лишь на следующий день, когда садовник той семейки на работу пришёл, и вместо поместья увидел обугленное пепелище. Месяц весь отдел голову ломал, как так произошло, что сгорело всё подчистую... Даже подвалы. Так вот теперь слушок прошёл, мол кто-то специально стёр информацию о возгорании, да и судя по фотографиям там не что иное, как адское пламя работало, только вот не понятно, как оно остановилось. Ясень пень помог кто-то, зуб даю, это всё гад Грин-де-Вальд воду мутит, эх...
Олдсон продолжал что-то оживлённо рассказывать, только вот я уже не слушала, снова погрузившись в раздумья, от которых голова шла кругом. Пожары, заговоры, трупы по всей Европе, и всегда фигурирует чёртов Грин-де-Вальд.
***
В следующий понедельник, 16 августа, я, специально встав ни свет ни заря, на всех парах неслась по пыльным улицам обычного Лондона, куда надеялась больше не возвращаться.
С вечера субботы и по сию секунду я только и делала, что ломала голову, как мне попасть на это чёртово сборище, где я и смогу встретить небезызвестного реформатора, к которому нужно будет ещё как-то подобраться. Только вот результата не было от слова совсем. Попасть-то я попаду, только вот как узнать, куда идти? Лето стремительно кончалось, а идей больше не становилось. Ну хоть одна зацепка, ну пожалуйста!
Уже зная, куда идти и стучать, я пролезла через щель забора и с первого раза нехило так ударила камнем по тонированному окну, правда, ответа пришлось ждать минуты две, если не больше.
Том, надо сказать, был не на шутку удивлён, увидев меня под своим окном в начале седьмого утра, но в комнату всё же пустил, пусть и с присущим ему недовольством.
— Ты сегодня в каком настроении: нейтральном или плохом? — вместо приветствия спросила я, как только за мной захлопнулась дверь, а Том внимательно всмотрелся в моё лицо. Чёрные брови поползли на лоб, и Том с ноткой недоверия в голосе ответил:
— Смотря какой вопрос. Наверное, очень важный, раз ты притащилась сюда в такую рань...
— О нет, это далеко не вопрос, — перебила его я, показушно любезно растянув губы в улыбке. — Возвращай амулет, дорогуша.
Том на секунду застыл от неожиданности, но быстро сориентировался и высокомерно изогнул идеальную бровь, но спорить со мной сегодня было смертельно опасно.
— Сколько уже прошло? Больше половины месяца, а результата никакого, так что ты явно просто тянешь время, — вкрадчиво зашептала я, шагнув ему навстречу. — Давай по-хорошему. Ты меня фактически спас, да ещё и помог, так что ссориться с тобой я не хочу. И лишь хочу вернуть обратно то, что принадлежит мне, и самой попробовать разузнать что-нибудь. И тебе хлопот меньше будет...
Том всмотрелся в моё лицо, словно ища скрытый умысел, но его, как такового, не было. Только вряд ли этот засранец догадывался, у кого конкретно я хочу разузнать «что-нибудь».
— А если я скажу оставить его в качестве расплаты за долг? — наконец хмыкнул он, блеснув сучей самодовольной улыбкой, на что я лишь безразлично пожала плечами, также хмыкнув:
— Тогда ты попусту потратишь свой шанс на мою реальную помощь.
Он на мой ответ наигранно удивлённо распахнул глаза, а потом снисходительно-слащаво пропел:
— Да? И в чём же ты можешь быть мне полезна?
И вот здесь у меня конкретно, блять, подгорело.
— Да хотя бы в том, — на грани слышимости процедила я, ещё ближе подойдя к мальчишке так, что между нашими лицами оставалось около тридцати сантиметров. — Что я, чёрт возьми, старше тебя в три раза, ценный специалист в области адвокатуры и права, в придачу к этому хорошо разбираюсь в государственном устройстве и экономике. Ах да, ещё я обладаю сведениями о том, что произойдёт почти на сто лет вперёд касательно исторических событий и научных открытий... Теперь понятнее?!
На последних словах я максимально к нему приблизилась, что Том по инерции наклонился ниже, и выдохнула яд ему в лицо, а потом резко отстранилась, чтобы насладиться картиной.
Том находился в нешуточных раздумьях, то и дело бросая недоверчивый взгляд на меня, а потом снова возвращаясь к внутренней борьбе. Я буквально слышала, как шевелятся шестерёнки у него в голове и как ангел и демон борются за окончательное решение. А чтобы закрепить эффект и убедить засранца окончательно, спустя минуту молчания я проговорила:
— Если у меня ничего не получится, то ты снова сможешь продолжить заниматься поисками информации.
Том в последний раз прищурился, и, видимо, какая-то из его сторон, наконец, взяла верх, и он резко развернулся, направившись к шкафу.
У меня вдруг зародилось крайне нехорошее предчувствие, что Том уже успел толкнуть амулет какому-нибудь шаману, а сейчас просто тянет время, но как только в моих руках появилась прозрачная прямоугольная пластинка, отсвечивающая жёлтым, сомнения сразу исчезали.
Его бы я узнала среди тысячи похожих, ведь всю жизнь от него шло странное тепло, как от древка моей палочки, но я никогда не предавала этому особого значения, списывая на обман чувств, только вот практика показала, что обратить внимание на такую незначительную особенность всё-таки стоило. Да и очертания амулета, казалось, были высечены у меня на подкорке: внутри, как будто под стеклом, переплетающиеся узлы, словно петля, и круглая маленькая дырочка посередине.
— До конца этого года, — констатировал Том, внимательно следя за тем, как я разглядывала амулет. — То есть у тебя ещё чуть больше четырёх месяцев.
Я согласно кивнула, про себя подумав, что на такой длительный срок я уж точно не останусь, и развернулась, чтобы выйти.
— Кстати, тебе не приходило письмо из Хогвартса?.. Всем школьникам приходит ещё в конце июля — начале августа, а до конца лета осталось шестнадцать дней...
— Придёт, куда оно денется, — безразлично кинула я через плечо, рывком распахнув деревянную дверь. — Адьйос!
Том не издал ни единого звука на моё прощание, а лица его я не видела, так что оставалось только гадать, с какими эмоциями и выражением лица он смотрел мне вслед, чего делать, честно говоря, не хотелось. Поэтому, убрав амулет в карман платья, я зашагала по пыльной улице в сторону неказистого паба с перекошенной вывеской. Да, бежать не пришлось, так как до семи оставалось ещё больше получаса. Согласился он, конечно, подозрительно быстро... Но, видимо, сегодня просто мой удачный день.
Только вот едва я шагнула на территорию волшебной аллеи, а вторая сигарета успела истлеть до фильтра, как мне в лицо ударил потрёпанный и сырой лист бумаги, подхваченный резким порывом ветра.
— Ну и погодка здесь, — буркнула я самой себе и, поморщившись, отлепила противную бумажку от лица, вместе с этим кинув окурок в сторону.
Но как только мои глаза сфокусировались на изображении, сердце пропустило один удар, а потом с удвоенной силой забилось, грозя и вовсе выпрыгнуть из грудной клетки.
На жёлто-сером пергаменте был крупным планом изображён диковато улыбающийся мужчина, уже в возрасте, о чём свидетельствовали седые волосы и морщины на лице. А у меня мурашки пошли по коже от явной анизокории, причём глаза даже цветом были точь-в-точь моими, и левый зрачок расширен до краев радужки. Ухмылка больше походила на оскал, а разные безумные глаза так и плясали по всем углам, в итоге остановившись прямо на моём лице. Под ожившей фотографией была сводка:
РозыскСообщать по адресу Министерства Магии...
Но прежде чем я успела дочитать, фотография вдруг что-то пробурчала, а когда наполненные огнём глаза всмотрелись в мои, послышался резкий восклик:
— 23 Finwood Road 22:00, Auf Wiedersehen!!!«До свидания» по-немецки
А затем порыв ветра вырвал пергамент из моих рук, закружив его по воздуху, а я так и осталась с распахнутым ртом смотреть на свои руки, где секунду назад было старческое, но вместе с тем моложавое лицо Грин-де-Вальда.
«До свидания? Как это, блять, понимать?!» — судорожно соображала я, шлёпая по ещё не высохшим лужам после позавчерашнего дождя в закоулках между домами. «Если всё сходится, то это нужный мне адрес, но как?! Он же не может знать ни меня, ни моих намерений!» — я резко свернула за угол, выйдя на нужную ветвь улицы, где находилось кафе, и с отчаянием посмотрела на далёкие двери Гринготтса, над которыми возвышалась огромная статуя дракона на крыше, подумав, какой же я была жалкой со свои скудным арсеналом «20 заклинаний» по сравнению с другими волшебниками. Да он же меня даже слушать не станет!
Наверное, я выглядела настолько ошеломлённой, что Олдсон вместе с мальчиками даже говорить ничего не стали, ограничившись лишь пристальными взглядами, значение которых и без слов было понятно, но мне было всё равно. А я прошагала на кухню и принялась раскладывать кашу по тарелкам, пока мальчики готовили зал к новому дню. Завтрак шёл за непринуждённым разговором, в котором я не участвовала, соображая, как же мне узнать, где находится дом по названному адресу, а когда нужная мысль сформировалась в голове, я залпом допила остывший кофе из кружки и обратилась к Олдсону, как всегда безмятежно курящему трубку:
— Олдсон, мне... — но вдруг из зала раздался громкий стук в окно, все разом замолчали, и Кевин, переглянувшись с Эндрю, поднялся и вышел из подсобки.
Все выжидающе уставились на дверь, поскольку утренняя газета была уже в руках Олдсона, а больше почты не планировалось. Но уже через пару секунд Кевин с лисьей улыбкой на лице появился в проходе, держа что-то шуршащее за спиной и загадочно зыркая глазами. Он прошагал ближе к столу, по очереди оглядев нас троих.
— Ну, не тяни! — требовательно воскликнул Олдсон, так и ёрзая на стуле, а Кевин, выдержав интригу, резко достал из-за спины конверт с бордовой печатью из сургуча.
Мальчики, только увидев конверт, радостно заулюлюкали, то и дело поглядывая на меня, а я всё ещё с сомнением смотрела на предмет в руках Кевина.
— Кто это у нас теперь ученица Хогвартса?! — радостно воскликнул он, заметив, что я не понимаю, и чуть ли не танцуя подскочил ко мне, чтобы со всей дури хлопнуть по плечу. Я тут же с выпученными глазами и совершенно по-другому уставилась на пергамент, а потом, буквально выдернув его из рук Кевина, взяла его и резко надорвала печать.
Внутри было два пергамента, первый из которых гласил:
ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС»
Директор: Армандо Диппет
Дорогая мисс Иммортали-игнис !
Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс».
Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов.Занятия начинаются 1 сентября. Вы зачислены на 5 курс, вследствие этого вам нужно выбрать два дополнительных предмета для изучения, а также по возможности отправить подписанное вашим опекуном согласие на посещение деревни Хогсмид. Ждём вашу сову не позднее 31 июля.
Искренне ваш, профессор трансфигурации и заместитель директора Альбус Дамблдор!
Я нащупала в конверте ещё один пергамент, видимо, это как раз и было «согласие», которое нужно подписать, а потом развернула второй лист.
Форма:
Всем студентам требуется:
Три простых рабочих мантии (чёрных).
Одна простая остроконечная шляпа (чёрная) на каждый день.
Одна пара защитных перчаток (из кожи дракона или аналогичного по свойствам материала).
Один зимний плащ. Также вам необходимо приобрести волшебную палочку.
Полагается иметь следующие книги: • Стандартная книга заклинаний 5 курс • Тысяча волшебных трав и грибов • Фантастические твари и где они обитают (расширенная версия для СОВ)• Зельеварение для экзаменационного года • Защита от темных искусств • Трансфигурация средний уровень • История маги 5 курс
Также вам необходимо приобрести пособия по двум предметам, выбранным из пяти представленных: • Изучение Древних рун• Магловедение• Нумерология• Прорицания• Уход за магическими существами
Также по возможности полагается иметь: 1 котёл (оловянный, стандартный размер №2),1 комплект стеклянных или хрустальных флаконов,1 телескоп,1 медные весы .
Вы также можете привезти с собой сову, кошку, или жабу.
Закончив читать увесистый список, я сложила листы обратно в конверт и с ужасом представила, какая же огромная дыра в бюджете образуется, купи я это всё. Только вот мальчики моего настроя явно не разделяли и продолжали выжидающе на меня смотреть, на что я фальшиво улыбнулась и приподняла большие пальцы вверх.
— Ну ты даёшь! Обычно все радуются, когда письмо получают, особенно в первый раз, — присвистнул Эндрю, сев и вернувшись к преданию бутерброда, а Олдсон, согласно-недовольно кивнув, обвёл глазами мою уставшую физиономию и напомнил:
— Так что ты там хотела мне сказать?
— Так к школе готовиться надо, — как само собой разумеющиеся ответила я, теперь чуть ли не приплясывая от осознания, что все покупки можно сделать разом и не вызывая подозрений.
Олдсон, на удивление, понимающе кивнул и, подняв грузное тело с хлипкого стульчика в три раза меньше его самого, сказал:
— Отработаешь утро, и после полудня можешь идти восвояси.
Я удовлетворённо кивнула, тоже вернувшись на стул и сунув в рот ложку каши, а потом выудила из пустого конверта согласие на посещение Хогсмида и с мольбой в глазах протянула его ещё не ушедшему Олдсону, пока мальчики заворожённо перечитывали список моих покупок.
Олдсон без слов всё понял и, взмахнув палочкой, призвал перо с верхнего этажа, а потом плюхнулся обратно на табуреточку. Всем и так было понятно, что нужна была только роспись, которую я и сама могла черкануть, а проверяющим Хогвартса даже дела никакого не будет до её подлинности. Но в глазах старика было столько неподдельной радости, пусть и тщательно скрываемой за маской безразличия, что я не удержалась и, наверное, впервые за несколько последних дней искренне улыбнулась. Олдсон, заметив это, чуть смущённо опустил взгляд в бумажку, словно написанное очень его интересовало, а я перевела взгляд на мальчиков, только отлепившихся от письма.
— Кру-у-уть! — воскликнул Кевин, бросив сложенные пергаменты на стол. — Эх, жалко я не здесь учился!..
— Ага... Эй, Ив, а ты какие предметы допами выбираешь? — подал голос Эндрю, аккуратно сложив пергаменты за Кевином.
Кевин тут же заинтересованно на меня уставился, а я, удивлённо приподняв брови, пожала плечами и хмыкнула:
— Пока что на знаю... В любом случае у меня ещё есть время.
Мальчики синхронно кивнули, мол поступай как знаешь, а Олдсон, закончив с заполнением разрешения, поднялся и в обычной своей манере проворчал:
— Всё, молодые люди, шли-ка бы вы работать!..
В подсобке поднялся дружный недовольный вой, на что Олдсон скорчил ещё более насупленную рожицу и вышел за дверь, а мы с мальчиками принялись доедать уже остывшую еду в тарелках.
***
Судя по карте, «23 Finwood Road» — обычное здание в центре обычного Лондона, до которого от станции метро нужно было пройти всего 10 минут, что было очень и очень кстати.
За две недели я узнала, каким образом волшебники передвигались на дальние расстояния: трансгрессия, летучий порох или метла. Только вот ничего из этого я не умела, и, если бы место встречи находилось далеко за городом, было бы очень плохо, чего, слава Богу, не случилось.
Времени у меня ещё было навалом, но и план покупок был не маленьким, поэтому, поглубже вдохнув прохладный воздух и взяв себя за жабры, я уверенно зашагала в сторону магазинов одежды, решив, что сначала нужно купить всё буквально жизненно необходимое, поскольку внешний вид должен соответствовать запланированной встрече, от которой зависело моё будущее.
Конечно, денег на одежду из модных бутиков у меня не было, но на счету было ни много ни мало 40 галеонов, так что на приличную одежду хватало вполне.
С момента, как мысль пойти к самому Грин-де-Вальду засела у меня в голове, я тщательно продумывала всевозможные варианты развития событий, и, надо признать, я так и не смогла себя переубедить, что всё пройдёт хорошо. Подобное чувство не возникало у меня уже лет десять, а оказалось, стоит попасть в совершенно другой мир, и вот ты снова никому не нужная букашка, ищешь своё место под солнцем.
Я совершенно ничего не знала об этом человеке, а судя по рассказам, я собираюсь играть не просто с огнём, а с адским пламенем, не меньше. Но разве я не училась столько лет профессионально врать, убеждать, да и в целом я, блять, адвокат, разве не выкручусь? Правда, как бы я не хотела показать обратного, об этом мире я все еще знала неприлично мало, зато в руках у меня было сразу оба «джокера», которые и были моей единственной надеждой. Только вот был реальный шанс того, что я даже не успею раскрыть всех карт, как меня, в лучшем случае, вышвырнут оттуда взашей. Именно поэтому и нужно было подключать весь свой дар ораторского искусства, я же ведь не разучилась за две недели общаться с такими типами? В общем, не смотря на весь мой опыт и решительность, план был буквально на коленке сложенный, но больше времени на раздумья у меня не было.
Сняв вешалку с твидовым чёрным приталенным пиджаком и узкой юбкой ниже колена с небольшим разрезом до первой четверти бедра, я зашла в примерочную и плотно задёрнула штору. До этого костюма я перемерила ещё кучу платьев, только вот все смотрелись на мне как на скелете, а под моё телосложение были только жизнерадостные летние лёгкие платья, которые ну никак не подходили. Поэтому этот костюм был моим спасением, пусть и стоил он аж 5 галеонов. Для сравнения, обычная рабочая мантия стоила 8 сиклей, что составляло половину 1 галеона.
Не считая мелких расходов на чулки и шпильки для причёски, на презентабельные мантию, сумку, украшения и косметику ушло 16 галеонов. В сухом остатке оставалось чуть больше 18, что меня даже радовало, пока я не увидела цену на сраный оловянный котел. Целых 15, мять вашу, галеонов! Благо, его наличие лично у каждого ученика было необязательным, поэтому можно было выдохнуть со спокойной душой.
Итак, поскольку я шла на 5 курс, помимо основных учебников, мне нужно было купить ещё два по выбранным дополнительным предметам, которые все выбирали после 3 курса. Они были напрямую связанны с направлением твоей будущей профессии, но ввиду того, что задерживаться здесь я не собиралась и проф. образование получать уж точно, из:
• Древние руны
• Магловедение
• Нумерология
• Прорицания
• Уход за магическими существами
я выбрала первое и третье, решив, что про обычный мир и так знаю больше, чем хотелось бы;
знать свое будущее мне не нужно и за животными ухаживать уж тем более. Нумерология тоже была так себе, но здесь действовал принцип выбрать из двух зол меньшее, в моем случае из пяти. А древние руны — штука прикольная, во всяком случае уж получше остальных четырёх.
На новые учебники даже смотреть не приходилось. Как же ошибался Кевин, сказав, что к началу года я смогу презентабельно выглядеть, ведь до «ребёнок как из обеспеченной семьи» мне было ещё ой как далеко. Видимо, кто-то очень давно не видел цены в магазинах. Но и на сиротку я уже не походила, поскольку на принадлежности с учебниками ушло 4 галеона, а на остальные деньги я купила две пары школьной формы с уродскими юбками, бедные девушки(!). В том числе и лакированные чёрные туфли на низеньком каблуке, которые подходили под регламент и которые можно было надеть сегодня. Всё остальное по типу зелий для волос, шампуней и прочих штучек для красоты, окончательно добило мои запасы, и вернулась я домой с пустыми карманами и без тёплой одежды, покупку которой решила оставить на потом.
Времени оставалось три часа, час из которых я буду добираться до назначенного места, так что я, сославшись на усталость, закрылась в своей комнате и принялась готовиться, несмотря на дикую боль в ногах спустя семь часов хождения по магазинам.
Подростком я сегодня прикидываться не собиралась уж точно, поэтому макияж и специально купленная вата, уже засунутая в лифчик, должны были сделать своё дело. Только вот жуткая худощавость осталась, что в целом не мешало, но сильно раздражало, поэтому я твёрдо решила набирать вес и мышечную массу, как только всё немного поуляжется.
Спустя два часа стараний я вполне выглядела лет на восемнадцать, а тоненький голосочек компенсируют логические доводы, по крайней мере я на это надеялась. Время уже было почти девять, только вот кафе закроется через час, а выходить нужно было уже сейчас. Прокрасться незаметно бы точно не получилось, поэтому оставался один единственный вариант: лезть через окно. В узкой юбке, ещё и на каблуках это сделать было практически нереально, но даже если оставался самый минимальный шанс, то и его нужно было использовать.
С горем пополам спустившись через окно, благо оно было на первом этаже, поскольку мне хватило благоразумия на него спуститься и незаметненько залезть в пустующую комнату, выделенную под хранение швабр, я уже виляла по грязным закоулочкам, чтобы сократить путь до волшебной стены, а потом по жутко непонятной карте искала ближайшую станцию метро.
Часов у меня не было, так что точное время, когда я добралась до нужного места, я не знала. Кстати здание было вроде как заброшено, по крайней мере выглядело он именно так. Пыльные окна, некоторые даже заколочены, посеревший фасад...Только вот даже весь его антураж не умалял грандиозности постройки, которая хоть и была построена на окраине города, далеко не походила на остальные дома. У, казалось, ничем не примечательного входа по бокам находились резные статуи огненных саламандр, как бы выдыхающих пламя, что косвенно подтверждало, в постройке дома участвовали волшебники. Пять этажей, барельефы, арочные тёмные окна без света, на фресках которых были изображены разные существа, рассматривать которых я не стала. Весь его облик говорил о том, что стояло оно здесь не одно столетие, только вот было ли оно в действительности заброшено, или Грин-де-Вальд использовал его? А возможно оно и вовсе было случайно выбранной локацией.
Подойдя к главному входу, я дёрнула ручку тяжёлой дубовой двери с металлическими вставками и шагнула внутрь. А в нос сразу ударил запах смеси огромного количества одеколона и дорогого табака, подтверждая недавнее присутствие здесь большого количества людей.
Внутри особняк выглядел не так плохо: дорогая мебель из чёрного дерева, зелёный балдахин, который закрывал окна и покрывал часть мебели, как будто кто-то когда-то собирался отсюда переехать, но по каким-то причинам оставил всё, так и не взяв с собой.
Но только я успела опомниться, как в углу вспыхнул свет в проходе, а небольшая деревянная дверь с тягучим скрипом приоткрылась. Я шагнула в сторону открытой двери, а она в свою очередь ещё шире приоткрылась, словно от дуновения ветра, только вот в духоте, какая здесь стояла, и намека на сквозняк не было и быть не могло... Едва я переступила через порог, как сразу стало понятно, что дверь скрывала за собой маленькую площадку, от которой сразу начиналась лестница, ведущая в подвал. Свечи на стенах одна за другой стали вспыхивать, а моему взору предстала огромной длинны винтовая лестница, уходящая далеко вниз под землю.
Чем дальше я шла, тем отчётливее ощущался промозглый холод, пробирающий до самых маленьких костей. Подвалами, судя по всему, лестница не заканчивалась, и как только я вышла в небольшое помещение, тоннелем уходившее куда-то ещё дальше в толщу земли, в душе разом закрепилось отчетливое чувство страха. Страха неизвестности.
Я, на секунду замерев на месте, поплотнее запахнула лёгкую мантию и накинула на голову капюшон, а потом, переборов волну страха, уверенно шагнула в длинный коридор катакомб. С каждым шагом сердце всё громче и чаще стучало в ушах, а свечи всё загорались и загорались, как нескончаемый поток огней ночной Москвы. Я уже всерьёз начинала задумываться повернуть обратно, поскольку коридор казался просто бесконечным, только вот не успела я об этом подумать, как вдалеке послышались шаги.
Я выжидающе затаила дыхание и перешла на максимально бесшумный и медленный шаг, но звук чужих шагов не прекращался, а только приближался. Решив, что всё-таки людей здесь поблизости много, и кто-то вполне мог просто захотеть выйти на свежий воздух, я сильнее стиснула палочку в руке и двинулась навстречу шагам.
Один пролёт, три вдоха, капюшон, удачно упавший и закрывший лицо, а мимо меня, уверенно шагая, прошёл рослый и крепкий мужчина в чёрной мантии и с также тщательно скрываемым капюшоном лицом. Наши взгляды на секунду встретились, а из-под объёмной накидки вдруг выпало пару прядей светлых волос. В ту же секунду мы уже находились на достаточном расстоянии, чтобы страх отступил, а в голове резко всплыл образ главы отдела магических происшествий и катастроф. Неужели Лестрейндж? Только вот у Корвуса глаза были вроде как зелёными, а у таинственного незнакомца пронзительного синего цвета, что даже в тусклом свете факелов они блестели как драгоценные камни. Да и причёска была другой: волосы явно были длиннее, а Лестрейндж был подстрижен ровно так же, как и Грин-де-Вальд. Любопытно.
Я сама не заметила, как за раздумьями коридор закончился, а я вышла в огромный круглый зал, как Колизей, уходивший вниз бесконечными рядами трибун, переполненных огромным множеством чёрных мантий. От шока я застыла на месте с распахнутым ртом, а проход за мной бесшумно растворился, на корню пересекая все шансы на отступление. Народу было настолько много, что, только протиснувшись к лестницам, я смогла оценить реальный масштаб помещения.
В самом низу было подобие сцены, а от неё по всему периметру начинались своеобразные ступени, на которых толпились волшебники, пришедшие на встречу. Смысла спускаться дальше не было, поскольку лестницы тоже были забиты под завязку, так что отойдя в сторону от прохода, я, старясь не привлекать к себе внимания, встала рядом с двумя женщинами, ожидающими начала «шоу».
Благо капюшон мантии хорошо скрывал моё лицо, так что узнать меня никто не сможет, пока я сама этого не захочу. А я была уверена, что хотя бы парочку волшебников, когда-то заходивших к нам в кафе, присутствовали и здесь, а возможно здесь были и наши постоянные гости.
Прошло минут пять, прежде чем, перебив шум толпы, стена в самом низу «Колизея» с грохотом начала подниматься вверх, открывая проход. Удивительно, но такое количество народу разом замолчало, а из кромешной тьмы прохода вышло трое. Лица было разглядеть нереально, но зато была отчётливо видна шевелюра белых волос, обладатель которой шёл в центре. По правую руку от него шла, судя по одежде и телосложению, женщина, а по левую — мужчина в чёрном костюме. И силуэт его казался мне смутно знакомым, словно мы виделись раньше, а возможно он был просто гостем «Гриффиндора».
Толпа взорвалась авиациями и радостными воскликами, а Грин-де-Вальд приветственно раскинул руки в стороны, словно встретился с давними друзьями.
— Братья мои, — громогласно воскликнул он, и толпа тут же затихла, а его ничем не усиленный голос эхом пронёсся до самых верхних рядов трибун, что по коже побежали мурашки. — Сёстры, друзья мои! Сегодня вы дарите свои аплодисменты не мне, нет... Они предназначены вам самим! Вы уже столько лет боретесь за правое дело, столько лет делаете всё, чтобы мир изменился. Вы определённо заслуживаете похвалы, и скоро вы её получите! Вы будете отомщены в полном объёме...
Со всех сторон снова посыпался гвалт аплодисментов, а Грин-де-Вальд поднял указательный палец вверх, призывая к тишине, и вкрадчиво заговорил:
— Говорят я презираю non-magique... Маглов! Не волшебников, не магов! Я их не презираю, это не так... Я не сражаюсь из ненависти, я считаю, что маглы не хуже нас! Они другие, но они не бесполезны. Их польза в другом... Они не лишние, у них просто другое предназначение!
Громкие обзывательства маглорождённых в толпе сразу затихли, а я так и открыла рот от изумления, как быстро его слова повлияли на людей, чьё мнение о маглорождённых выстраивалось обществом с пелёнок. Причём и сам реформатор приложил к этому львиную долю усилий, так что происходит?
— Магия зарождается только в избранных... Душах. Ею владеют только те, кто живёт для высших целей. И мы построим идеальный мир, мы — те, кто живет ради свободы, правды... и ради любви! Среди нас есть и мракоборцы...
Поднялся взволнованный шум, люди заозирались вокруг, словно моакоборца было возможно вычислить по внешним признакам, и обстановка начала накаляться. А Грин-де-Вальд, мастерски задав нужное настроение толпе, заговорчески зашептал, правда, его шёпот всё равно было можно услышать даже в самых дальних углах зала.
— Люди, прикрывающиеся благом общества, которые без зазрений совести могут убить своего же... Эти люди уничтожили сотни наших с вами собратьев, они держали меня в тюрьме Нью-Йорка... Даже пытали!..
На последних словах толпа всколыхнулась, а Грин-де-Вальд громко подытожил:
— Пришло время поставить окончательную точку! Маглы, чьи ненавистные войны сказываются и на нашем мире, падут, иначе и быть не может, а мы с вами станем жить в новом и правильном мире! А наши дети... внуки и правнуки больше никогда не будут знать горя и унижений! Больше никогда не будут трястись от страха перед войнами маглов!
Он, закончив ходить из стороны в сторону, остановился и оглядел всех собравшихся, а толпа согласно загудела, начав скандировать его имя.
— Трансгрессируете! Улетайте! Расскажите всему миру, что война скоро закончится! Маглы падут, а волшебники займут место во главе, по праву, принадлежащему им!
От изумления, как этот змей всё вывернул и обставил так, что теперь он был чуть ли не героем, сражающимся за свободу, а не нацистом, решившим устроить самый настоящий геноцид, у меня распахнулись глаза, а пока я стояла и ошарашенно вертела головой по сторонам, чёрные тени, в которые превращались люди, взмывали в потолок и исчезали. Только вот я так не умела, и, судя по всему, проходы обратно не откроются, поэтому выбора не оставалось. Через минуту огромный зал полностью опустел, а троица в центре, словно заранее зная все исходы событий, осталась неподвижно стоять, глядя прямо в мою сторону.
Ну, с Богом! Деваться всё равно уже было некуда, так что я сделала один шаг к ступеням. В звенящей тишине эхом раздавались мои мерные шаги по каменной лестнице, а я, находясь в неком подобие транса, совершенно позабыла о чувстве самосохранения. В какой-то момент ступени закончились, и я шагнула на такую же каменную площадку, всё ближе и ближе приближаясь к цели.
Наконец лица людей стало видно, и я с трудом сдержалась, чтобы не сбросить капюшон и окончательно не убедиться, что второй мужчина — чёртов Лестрейндж! Вот откуда он казался мне знакомым, а ведь громче всех кричал, что я шпионка, а сам!..
В горле застрял ком, с которым я, на удивление, ничего не могла поделать, а когда между нами четверыми осталось не больше трёх шагов, во мне вдруг из неоткуда вспыхнула решимость и я, прочистив горло, твёрдо сказала:
— Я бы хотела переговорить с... Вами с глазу на глаз.
Капюшон всё ещё скрывал моё лицо, но видимо тонкий голос и низкий рост сделали своё дело, и Грин-де-Вальд, не почуяв угрозы, легко махнул рукой. Женщина и Корвус тут же спешно ушли в тоннель, который с трением предпочёл закрыться, а я резко скинула накидку с головы, про себя молясь, чтобы глава отдела магических происшествий и катастроф не решил резко развернуться и меня не узнал.
— Возможно, это покажется странным, но у меня к вам предложение, — решив, что сейчас не заносчивый блондин должен быть центром волнения, я проговорила реплику на немецком, чем вызвала немалый интерес в глазах волшебника.
Локоны каштановых волос были аккуратно уложены в элегантный пучок, а поскольку передние пряди лежали волнами и уходили в бок, лицо осталось полностью открытым. Грин-де-Вальд тут же внимательно скользнул глазами по моим, а потом, еле заметно хмыкнув, также на немецком ответил:
— И что же мне хочет предложить замечательное дитя?
Я усмехнулась такой формулировке и, решив, что сразу вываливать абсолютно всё не стоит, принялась медленно обходить его по кругу, пока нужная мысль не сформировалась в голове.
— Дитя... По правде говоря, мне нужна ваша помощь, — призналась я, а человек напротив удивлённо вскинул брови.
— И какого же рода помощь вам нужна? Да и с чего вы взяли...
— Сейчас я всё объясню, — примирительно подняв руки, я спокойно посмотрела в ответ, и, поскольку возражений не последовало, заговорила:
— Я готова предложить вам очень выгодную сделку, только сначала вы должны дать мне обещание... Обещаете мне поверить?
Лицо Грин-де-Вальда ещё сильнее вытянулось, но несмотря на это, он уклончиво прошептал:
— Я много чему могу поверить...
У меня вдруг мурашки пошли по коже от явного чувства дежавю, но навождение быстро прошло, сменившись осознанием того, что если уж эксперименты со временем — правда, то безумством мои слова для него точно не прозвучат.
— Я думаю, вы... сможете меня понять. Ваши удачные эксперименты со временем — мой единственный шанс вернуться обратно в своё время, за что я готова предложить выгодную, я бы даже сказала, необходимую помощь...
Он молниеносно переменился в лице, совершенно по-новому меня осмотрев, а я внезапно осознала, что всё-таки кое-кто разболтал мне действительно очень важную информацию, страшно важную. А знание порою стоит жизни.
Словно прочитав мои мысли, Грин-де-Вальд вкрадчиво прошипел:
— Кто ещё знает?
Не удивившись такому вопросу, я, сохраняя самообладание, спокойно ответила:
— Лишь я... Может, кто-то ещё?.. Не знаю.
Я уверенно ухмыльнулась, всё больше и больше обретая уверенность. Грин-де-Вальд, поняв, что послушать действительно стоило, внимательно прищурился и с лёгкой долей напускного снисхождения отозвался:
— Да, вы правы, я добился определённых успехов в экспериментах со временем... Надо признать, я не мало поражён таким поворотом событий, но... Могу ли я вам верить?
— Можете, — кивнула я, наконец остановившись напротив. — Я... Работала адвокатом в России... Для вас в Советском Союзе. Не смотря на внешность, я взрослый человек, и попала сюда по роковому стечению обстоятельств. Вы спросите, зачем же вам мне помогать и что за сделку я хочу вам предложить?
Он неотрывно глядя мне в глаза, улыбнулся и слегка кивнул, подтверждая правильность хода моих рассуждений, а у меня вдруг слегка заболела голова. Волнение? Но пришло время для первого козыря...
— Что ж. Шпионаж. Я хорошо образованный человек, имею два высших образования: юридическое и экономическое. Разбираюсь в политике, экономике... Жила в 30-х годах двадцать первого века, следовательно осведомлена о всех событиях истории на сто лет вперед, и!.. В результате специфической отрасли профессии, обладаю отличными ораторскими навыками. Только вот я работала в подпольной организации, а там методы ведения дел немного отличаются от установленных. Вы же понимаете, о чём я?.. И знаете, что подразумевает под собой моя профессия?
Я выжидающе на него уставилась, а он, переварив информацию, не теряя некой нотки безразличия, заявил:
— Неплохо. Но за кем, позвольте спросить, вы собрались шпионить? Для этого у меня людей хватает...
— За Дамблдором, конечно же, — ваш главный враг, не так ли?
Он снова хищно улыбнулся, правда, снисхождение в его глазах сменилось заинтересованностью, а для меня встреча начинала играть новыми красками.
— Вы спросите, зачем же? У вас и так много людей, что следят и за ним. Но... много ли у вас людей, которые могут постоянно и законно находиться в тылу врага? При этом я — это буду я, а не агент под действием оборотного зелья, которое можно легко распознать, если хорошо разбираться. А Дамблдор, я уверена, разбирается превосходно... А еще Дамблдор большое количество времени проводит в стенах школы — неприступной крепости, куда вы и никто другой из ваших ни за что не сунетесь, а я вскоре смогу беспрепятственно там находиться под лучшей маскировкой, как ученица пятого курса... Чтобы лучше всех прятаться, нужно всегда быть на виду. Тем более в случае чего сыворотку правды применять на мне запрещено, и я смогу доказать, что была, скажем, под действием Империуса, значит избегу наказания. Разве не заманчивое предложение?
Грин-де-Вальд посмотрел вдаль, словно монолитная колонна его интересовала куда больше меня, а спустя минуту в звенящей тишине послышался серьёзный ответ, в котором теперь не сквозила елейность.
— Предложение заманчивое, да. Но с чего вы взяли, что мне нужна пусть и такая щедрая, помощь?
Я, уже не стараясь скрыть усмешку, обвела глазами зал и вытянула последний свой козырь:
— Если бы вам не была нужна помощь, вы бы завершили войну ещё несколько лет назад.
Уголок его губ еле заметно дёрнулся, однако выражение лица осталось невозмутимым, но даже такой незначительный знак говорил о многом.
— Чтобы вы там не говорили другим: маглы падут, справедливость восторжествует... Ничего этого не будет, если вы не уберёте Дамблдлра. Только вот о такой «маленькой» загвоздке, вы, конечно же, не собираетесь сообщать вашим сторонникам. Отчего же вы не вызовете его на дуэль? На вряд ли боитесь, что он равный вам по силе маг, здесь ведь что-то другое, я права?
Грин-де-Вальд уже утратил азарт, теперь излучая лишь напряжение, которое можно было почувствовать кожей, и ходил по кругу, явно стараясь подобрать нужные слова.
— Крайне заманчивое предложение, — медленно начал он. — Надо же, какой интересный сюрприз подкинула мне судьба. Теперь я вижу, что вы из себя представляете. И я уже почти согласился... Взамен Вы хотите, чтобы я нашёл способ отправить вас обратно в своё время, верно?
— Да, — следя за его метаниями, твёрдо ответила, а Грин-де-Вальд вдруг остановился, резко развернулся через левое плечо и отчеканил:
— Сколько вам сейчас лет?
— Пятнадцать, — также без единой запинки ответила я, а на губах человека напротив появилась довольная зловещая ухмылка.
— Совершеннолетие. Два года до вашего совершеннолетия, вы будете шпионить для меня, а потом я отпущу вас на все четыре стороны. Способ перемещения я расскажу вам до вашего отъезда в Хогвартс, как вступит в действие наш Неприложный Обет, но согласно ему вы воспользуйтесь обретенной информацией ровно в день вашего совершеннолетия — семнадцать лет, не раньше. Вы согласны?
Теперь пришла моя очередь терять хватку и контроль над ситуацией, поскольку я уж никак не рассчитывала оставаться на такой длительный срок, а как же?! Но делать было нечего, поэтому я поджала тонкие губы и скупо кивнула в ответ, а Грин-де-Вальд заявил:
— Завтра в одиннадцать вечера вы придёте по адресу West End Redbridge Lane. Вы, как и я, должны тщательно продумать все пункты в нашем Обете, а после мы согласуем их и, если придём к соглашению, заключим сделку. Учтите, на адрес распространяется заклятие Фиделиус, и вы не можете сообщить его кому-то другому.
Не дав разочарованию вперемешку с унынием вырваться наружу и обдумав все риски, я снова кивнула, а Грин-де-Вальд вдруг протянул мне руку.
— Геллерт.
— Ивонет.