Добро пожаловать в Хогвартс
В тот день я несколько часов сидела и просто смотрела в стену, и Геллрет даже не изъявлял никаких возражений, предпочтя просто оставить меня наедине со своей болью.
Рауль, подонок, когда я до тебя доберусь, поверь, Круциатусом пытать буду долго. Нахрена я только согласилась с ним пить?! Подсыпал мне что-то и даже глазом не моргнул, а ведь мне ещё тогда показалось, что что-то нечисто! Вот же дура! Ещё и это возвращение в возраст, когда я совершила главную ошибку своей жизни! Да какую хоть ошибку я могла совершить в пятнадцать лет-то?!
Мозг настолько не справлялся, что, казалось, еще чуть-чуть и я сойду с ума, но одно я знала точно — никто кроме меня мои проблемы решать не станет и по частям собирать себя буду я сама.
***
Не знаю каким чудом, но никто из нашего маленького коллектива не заподозрил чего-то странного в моём поведении, а если даже заподозрил, то делекатно молчал, чему я была бесконечно благодарна.
После всех потрясений я с непередаваемой радостью 31-го числа проспала весь день на кровати без всяких там зелий, а в душе пусть и призрачная, но появилась надежда на светлое будущее. Детали обряда мне предстояло выяснить позже, а сейчас я запихнула в дальний угол все сомнения и с предвкушением ждала завтрашнего дня.
Проснувшись под вечер, я после плотного завтрака (или ужина) завалилась читать в свою комнату об интеграции политический структур волшебного мира на пересечении X — XI веков. Но только я вошла во вкус и сделала пометку в специально купленном дневнике, как в окно прилетел увесистый камень.
Я недовольно нахмурилась и отложила книгу, мельком взглянув на будильник, показавший начало десятого. А потом стала с кровати и твёрдо прошагала к окну, уже намереваясь поставить на место обнаглевшую шпану, как в свете волшебного уличного фонаря показалась знакомая каштановая макушка, а за ней — светлая.
Кевин по-идиотски улыбнулся и интенсивно замахал рукой, будто я без посторонней помощи не могла заметить двух парней по середине полупустой улицы. А я, сменив гнев на милость, вручную открыла окно и высунулась на улицу, вдохнув порыв приятного августского ветра.
— Пошли, Ив, собирайся! — крикнул Кевин, взмахнув палочкой, от чего ко мне подлетел чёрный сверток какой-то ткани. — Через десять минут, ждём!
Я поймала ткань и удивлённо уставилась на парней, в ответ на что они синхронно пожали плечами, а я резко вернула себе полностью вертикальное положение.
Нет, ну а что, последний раз когда я была на тусовках? Лет в двадцать пять? А сейчас у меня есть пусть и недолгая, но вторая молодость. Терять уже нечего, так чего ждать? Я быстро развернула свёрток, а на свет предстало красивое, облегающее чёрное платье. Держалось оно лишь на бретельках, но ни декольте, ни длинна не были вульгарными... Для наших дней. А каким образом они смогли достать такое платье сейчас, я совершенно не представляла. Да ещё и размер был точь-в-точь моим. Хороший глазомер?
Что ж. Смоки, бордовые губы, кудри, чёрные чулки и туфли... Вуаля! Пятнадцать минут, и я уже через то же окно на первом этаже в подсобке пробираюсь навстречу долгой ночи.
— Ахринеть, Ив! — воскликнул Кевин, едва завидев меня в сумраке вечера, а Эндрю взглядом прошёлся по всему моему телу и состроил неподдельно удивлённое лицо.
— Я... Эм, — прохрипел он и рукой указал на мои оголённые плечи. — Дать куртку накинуть?
— Валяй, — хмыкнула я, и Эндрю тут же снял кожаную лёгкую куртку и помог мне её надеть. — Бухаем?
— Ну ты даешь, Ив, а с виду приличная девушка! — рассмеялся Кевин, хлопнув меня по плечу.
— А что, приличным девушкам нельзя пить?! — наигранно удивлённо воскликнула я, а мы медленно двинулись по дороге. — Да и тем более, не это ли делают в последний день лета перед учёбой?
— Это, это, — безмятежно улыбнулся Эндрю, подмигнув Кевину и приобняв меня за плечи.
Кевин в ответ прыснул и так же, только с другой стороны обнял меня одной рукой, и мы, сплетённые, неповоротливо вписались в проход, свернув с основной улицы.
— Куда мы идём? — озадаченно спросила я, едва мы повернули в ещё один квартал, а презентабельность домов резко ухудшилась.
— Тёмная аллея... — зловеще прошептал Кевин и пошевелил пальцами, как бы наводя ужаса, на что Эндрю закатил глаза и пояснил:
— Та же Косая Аллея, только там в основном люди... другие. Рынки всякие с тёмными штучками, пабы с сомнительным контингентом, прирежут за углом и поминай как звали... В общем, от нас ни на шаг, а так там бухло чёткое и наркотой торгуют. Ты видела у нас, наверное...
— Видела, — кивнула я, в красках представив шарм улочки, а Кевин тем временем потянул нас налево, заводная в какое-то здание.
«Интересно, а у них здесь все переходы через постройки осуществляются?..» — подумала я, но прежде чем вопрос был оглашён вслух, мы вывалились из пыльной лавки и тут же очутились в самом центре тёмной улицы.
От нас с чертыханием отшатнулся какой-то мужчина, а мы расцепились, и на секунду я оказалась совершенно одна в потоке людей, но уже через миг цепкая ладонь Кевина ухватила меня за руку и потянула в самую гущу событий.
— Давай, давай, Ив, не отставай! — крикнул он, пока я с открытым ртом оглядывалась по сторонам, и потянул меня ещ6е сильнее, отчего я резко двинула плечом прохожего белокурого парня, что он аж скривился.
— Смотри куда прёшь! — рявкнул он, на что я уже обернулась и приготовилась съязвить что-нибудь в ответ, но толпа быстро заполнила пространство, едва я мельком увидела черты лица парня.
Улочка была забита до отказа, как Косая Аллея в тот день, когда я первый раз туда попала. Повсюду шли толпы молодёжи, а из окон и дверей пабов лился шум и пьяное веселье.
— А где Эндрю?! — прокричала я, силясь дотянуться до Кевина, на что тот неопределённо мотнул плечом, а я снова оглянулась по сторонам, но неожиданно белобрысой макушки среди черноты толпы не было.
— Придёт скоро, — безразлично крикнул Кевин и потянул меня в узкий закоулок. — Сюда.
В конце своеобразного тоннеля из кирпича виднелась то открывающаяся, то закрывающаяся дверь и человек семь курящих с наружи. Кевин пожал руку вышибале у входа, и, сжав мою покрепче, шагнул внутрь паба. А я вдруг подумала, что кое-кто не очень-то скрывался, а с виду обычный подпольщик!
В пабе было очень людно и шумно, в уголке зала на маленькой сцене играло джаз четверо парней в лиловых костюмах, а вокруг на небольшом танцполе танцевали девушки и парни. В другом углу была большая барная стойка и касса, а всё остальное пространство занимали многочисленные столики, ломящиеся от количества кружек с алкоголем. Всё-таки у волшебников всё было совершенно по-другому, и пока маглы-англичане не имели возможности достать алкоголь по целому ряду причин помимо войны, волшебная молодёжь каталась как сыр в масле.
— Займи столик, — шепнул мне на ухо Кевин, указав рукой на единственный пустой в метрах пятнадцати. — А я пока возьму выпить. Что будешь?
— Всё что угодно, только не пиво и не шампанское, — я пожала плечами и шагнула в сторону, а за спиной уже материализовался Эндрю и тоже ушёл вслед за Кевином.
Столик был самым обычным деревянным и круглым, стулья — то же самое. Я плюхнулась на тот, что был правее, и меланхолично окинула взглядом зал, оценив контингент заведения и общую трезвость посетителей. В основном все пока что только танцевали и как следует опьянеть не успели, а все — это по большей части молодёжь. Была ещё компания более зрелых граждан у окна, правда они уже уходили.
— Вуаля! — поставив деревянный поднос, до отказа забитый бокалами и фужерами с разными жидкостями, воскликнул Эндрю и уселся на соседний стул.
Кевин сел следом и плюхнул на стол увесистую пачку салфеток.
— Зачем нам столько? — удивилась я, поочерёдно посмотрев на них обоих, на что парни в обычной своей манере переглянулись и с лисьими улыбками принялись расставлять бокалы на стол.
— Ликёр, виски, коньяк, вино, бренди? — протараторил Кевин, проведя рукой над всем имеющимся алкоголем.
— Градус понижать нельзя, а вот повышать ещё как, так что... Вино, Кевин.
— Шикарный выбор, мадмуазель, — улыбнулся он и протянул мне бокал с бордовой жидкостью.
— Полусладкое? — принюхалась я, и Кевин довольно улыбнулся, утвердительно кивнув.
Мальчики разобрали себе бренди и поочерёдно достали из-под салфеток маленькие пакетики с белым порошком и, высыпав каждый в свой бокал, подняли их, и Кевин громко сказал:
— Будем!
Мы звонко чокнулись, залпом выпив каждый свой алкоголь, а я уже в красках представила, как же их накроет от такой смеси. Через десять минут парни умудрились выдуть половину подноса, и едва я допила свой ликёр, как Кевин резко наклонился и ещё вполне трезвым голосом спросил:
— Потанцуем?
В ответ я сбросила с плеч куртку Эндрю и кокетливо протянула руку Кевину, и как только я поднялась с хлипкого стульчика его руки молниеносно закружили меня в своеобразном танце и утащили на танцпол.
— Ты ещё трезв? — рассмеялась я, на что Кевин состроил максимально насупленное выражение лица и очевидным тоном произнёс:
— Конечно, трезв, что ещё за глупыше вопросы? Сальса? Танго?
— Это не танго! — прыснула я, а Кевин уже закружил меня в своеобразном подобии рок-н-ролла, который появится в Англии только через лет пятнадцать.
Спустя пару минут Эндрю тоже появился на танцполе с красивой брюнеткой лет двадцати, а музыка зазвучала с новой силой, набирая темп. И едва такой каламбурный танец кончился спустя десять минут непрекращающихся плясок, как я резко почувствовала чей-то взгляд на спине.
«Да ну, пароноичка хренова — подумала я и, вернувшись к столику, хорошенько глотнула бренди, уже прилично ударившего в голову».
— Будешь? — раздался запыхавшийся голос Эндрю слева, а я повернула голову и увидела тот самый маленький пакетик с белым порошком. — Просто пыль...
— Гашиш, — перебила его я, выразительно намекнув, что любой наркотик нельзя назвать «просто пылью». — Нет, спасибо.
Эндрю хмыкнул и насыпал ещё уже в вискарь, чокнувшись с Кевином. Я проследила за тем, как очередная порция ушла в парней и сама допила свою стопку, но противное липкое чувство слежения никуда не делось.
«Да что за фигня»?! — выругалась я про себя и резко развернулась на 180.
И тут до меня дошло. В противоположном углу, за самым дальним столиком сидел Том в компании парней и с наглой улыбкой, не глядя на бутылку, наливал себе джина в бокал.
Я тут же скопировала его выражение лица, на что он ещё более самодовольно прищурился, а я поднялась со стула и направилась через пьяную толпу.
— Не знала, что ты посещаешь такие заведения, — первой хмыкнула я, уверенно подойдя к столику и оперевшись одной рукой о край.
— Взаимно, новая официантка «Гриффиндора», — съязвил Том, снизу вверх на меня посмотрев. — Честно, я думал, что ты научишься колдовать и станешь приворовывать..
Остальные парни за столом замолчали и заинтересованно на нас уставились, но я, намеренно проигнорировав их взгляды, напускно безразлично хмыкнула:
— Не-а, это была одноразовая акция... А вообще, Томми, не рановато ли тебе по таким местам ходить?
— К твоему сведению, по закону употреблять алкоголь можно с шестнадцати лет, а мне столько исполнится уже через полгода, чего не скажешь о тебе...
Том снова самодовольно улыбнулся, а я растянула губы в довольной улыбке и, наклонившись поближе, слащаво пропела:
— 0:1, молодец.
А затем резко развернулась и направилась в сторону выхода, достав из невидимого кармана пачку сигарет.
Прохладный ветер обдал тело лёгким порывом, а я спустилась по ступенькам и присела на последнюю из них, достав палочку и сигарету из пачки. Перед носом мелькнул огонёк, а едкий дым заполнил рот и стремительно побежал по горлу в лёгкие, обжигая каждый сантиметр нутра.
— Курильщица, — послышалась слегка запутанная речь сзади.
— Наркоман, — безразлично хмыкнула я, едва Эндрю устроился рядом со мной и тоже достал сигарету.
— Знакомый?
— Знакомый, — с заминкой ответила я, не сразу поняв о ком речь, а потом развернулась и выдохнула плотный дым так, что им обдало бледное лицо Эндрю.
— Зачем?
— Что «зачем»?
— Наркотики, — сощурилась я, снова затянувшись успокаивающим никотином, а Эндрю затуманенными глазами всмотрелся в мои и совершенно неподдельно выдохнул:
— Не знаю.
«Так я и думала...» — мелькнуло в сознании, а мы одновременно выдохнули горечь на друг друга.
— Знаешь, Ивонет, с твоим появлением... Мы как будто снова запестрели новыми красками.
— «Мы» — это кто? — выдохнув через нос, спросила я, проследив за одиноко пробегающей тенью кошки в начале закоулка.
— «Мы» — это я с Кевином, Олдсон и наше кафе... Мы тебе не рассказывали, но тогда нас почти закрыли. Я уже даже начал искать новую работу, уверенный, что мы здесь отрабатываем последние деньки, как вдруг из ниоткуда появилась ты...
Эндрю шумно выдохнул, а я бросила истлевшую сигарету в сторону. Повисло молчание, и, дабы проявить хоть какую-то реакцию, я повернулась и всмотрелась в голубые глаза Эндрю, вложив во взгляд благодарность за всё, через что мы прошли за этот пусть и недолгий, но красочный путь.
Не знаю, сколько минут, часов или дней прошло, прежде чем холодные, с первого взгляда безразличные глаза Эндрю, а на самом деле такие добрые, разорвали контакт, и мы одновременно поднялись и вернулись в паб, откуда на нас резко пахнуло теплом и запахом огромной смеси спиртного. А все сказанные слова мигом вылетели из головы, тем более даже месяц назад я не заметила ничего необычного, а над причинами несостоявшегося закрытия думать не хотелось вообще.
— Где... Где вы вообще... Были? — заплетающимся языком проговорил Кевин, едва мы подошли к столику. — Совсем что ли... Ивонет?..
— Что?.. — я непонимающе вскинула брови, а Кевин вдруг загадочно улыбнулся и аккуратно вытянул из-под стола целую бутылку самогона.
— Откуда? — так и выпучил глаза Эндрю, еле удержавшись на стуле, а я пристальнее вгляделась в бутылку и выдохнула:
— Это не здешний...
— Да какая разница?!.. Ив, смотри, как можно сделать... Берешь и оппа — ничего нету, пить можно!
Кевин взмахнул палочкой, отчего внутри довольно большой бутылки прошёл как бы сканер, подсветив всю жидкость, а я со скепсисом посмотрела на Эндрю, ещё более трезвого.
— Не смотри на меня так, Ив. Заклинание действительно чёткое... Все таким пользуются, да и вы проходить будете. Оно... проверяет любые вещи, например, озеро можно проверить на опасных гадов или ещё что-то.
Я снова подозрительно уставилась на бутыль, а Кевин, видимо, устав ждать, махнул рукой и воскликнул:
— Ну, как хотите, а я выпью!
Он с помощью палочки достал пробку и принялся пить прямо из горла, а Эндрю, только завидев, с какой скоростью исчезает спиртное, заверещал:
— Э, э! Нам-то оставь!!!
— Ну так вы же трусите!
— Да кто сказал, что мы трусим, да, Ив?! — тут же возмущённо воскликнул Эндрю, а я рассмеялась в голос от такого каламбура.
— Конечно, не трусим, дай сюда, Кевин, Бог велел делится!
Кевин попытался возмутиться, но горечь уже так обожгла мне всё нутро, что его слов я не услышала.
Бутылка опустела на удивление быстро, как и голова, а спустя минут десять на столе появилась ещё одна такая, и чей-то радостный голос сбоку воскликнул:
— Эй, Ив, а у тебя уже есть чемодан для школы?!
***
Поезд с вокзала Кингс-Кросс отправлялся в одиннадцать утра, а проснулась я за сорок три минуты до этого. А когда затуманенное сознание прояснилось, я в ужасе вскочила с кровати, больно шибанув ногой что-то металлическое. Предмет зазвенел, а что-то внутри истошно затрепыхалось, и я с расширенными глазами уставилась на миниатюрную белую сипуху, что так настырно пыталась выбраться из клетки.
— Блять, Кевин, вы что, вчера сову спиздили?! — заорала я, ворвавшись в первую открытую комнату, где друг на друге валялись два ужратых в сопли тела.
— А... Что?! — закричал он, когда я довольно сильно метнула в него первую попавшуюся под руку подушку, и я тут же разъярённо ответила:
— То! Куда ехать-то?! Вы же говорили, что покажете!
— Куда ехать?! — с выпученными глазами также громко прокричал Кевин, по неосторожности двинув спящего Эндрю в челюсть.
— Что за?.. — разлепив глаза, пробурчал он, но я быстрее воскликнула:
— В Хогвартс! Время пол-одиннадцатого, блять!
— Е-мае, Эндрю, вставай! — двинув последнего под рёбра, Кевин попытался неуклюже подняться. — Не ссы, Ив, успеем!..
Я, не дослушав, стремглав вылетела из комнаты и забежала в свою, теперь полностью разглядев картину: открытый чемодан валялся около тумбы, клетка с потрёпанной совой лежала на боку, сверху на чемодане валялась моя скомканная чёрная мантия, а в зеркале отражалось моё опухшее лицо, что украшали ещё и наполовину стёршиеся смоки, теперь больше похожие на синяки.
Я залетела в ванну и принялась стирать водой остатки помады, осознавая, что привести в порядок глаза уже не успею. Бегом вернувшись, я, не найдя палочку под завалами, вручную принялась складывать пожитки в чемодан, а когда все вещи из шкафа оказались на полу, наконец увидела палочку, лежащую а самом дальнем углу, и один Бог или Дьявол знал, как она там оказалась. Уже с помощью магии упаковав одежду и учебники, я схватила из тумбы пачку сигарет, где таковых осталось две штуки, хотя вчера ещё была добрая половина.
— Собралась? — послышался запыхавшийся голос Кевина в проёме, а я, судорожно осмотрев комнату, заметила на столе какую-то подозрительную коробку и ответила:
— Нет ещё!
— На, выпей быстрее. Это от похмелья.
Он сунул мне в руку склянку с зельем слегка розоватого оттенка и сказал, тоже задержались на красивой коробочке удивлённым взглядом:
— Перекусишь сэндвичами, сову не забудь только!..
Я что-то промычала, а когда топот на лестнице стих и я осталась одна, подошла к чёрной квадратной коробке, обвязанной серебряной лентой, как новогодний подарок.
«Это мы тоже вчера раздобыли?» — мелькнуло в голове, но больно уж презентабельный внешний вид был у коробки, так что в голову начинали закрадываться абсолютно неправдоподобные вещи.
Я аккуратно распустила бант и приподняла крышку, а внутри оказалось четыре вещи: письмо, ещё две маленькие коробочки и... чек?! Я первым делом вцепилась в письмо, а догадки о его отправителе уже переставали таковыми быть.
Моя маленькая помощница как-то жаловалась на неспособность определить чёткое количество времени ввиду отсутствии часов...«Breitling Galactic» отличный вариант для тебя, а если мне вдруг понадобиться твоё срочное присутствие, то бриллианты по безелю загорятся ярко-алым. Поздравляю с началом учебного года! От меня маленький подарок во второй коробке. Деньги — на карманные расходы, включая возможные траты на задания. Если понадобятся ещё, пиши.Геллерт
«Его маленькая помощница?!» — я так и поперхнулась, раздражённо откинув письмо в сторону. Следом была открыта такая же чёрная коробочка поменьше, где и оказались те самые серебряные часы с россыпью бриллиантов по оправе, из которых были сделаны ещё и стрелки. Поражённо уставившись на дорогущий подарок, я негнущимися пальцами подняла часы с подушечки, а холод металла мурашками отозвался на коже. Но тут взгляд упал на стрелки часов, уже переваливших за отметку 10:40 и я, ещё больше расширив глаза от ужаса, быстро нацепила часы на левое запястье и вскрыла следующую коробку, в которой оказался флакон духов.
Стоять в шоке времени не было, поэтому я наспех пшикнула вишнёвый аромат на одежду, дабы хоть чуть-чуть перебить запах алкоголя и, открыв склянку принесённую Кевином, выпила солёное содержимое. В коробке оставался чек, сумму на котором я смотреть не стала, и мешочек с монетами, видимо, на те самые карманные расходы. Кинув это всё в чемодан, я спешно застегнула его и надела мантию, запихнув в её карман открытое письмо. Оглядевшись, я убедилась, что ничего не забыла, и, насколько позволяло состояние быстро, побежала по лестнице, не забыв несчастную сову.
— Ну наконец-то!.. — с набитым ртом воскликнул Кевин, едва завидев меня на лестнице. — Жуй, пять минут, и выдвигаемся.
Я быстро схватила сэндвич с индейкой и отпила горячий чай, обжигающий горло похлеще коньяка. А пока все безмолвно и быстро жевали, я вдруг запоздало осознала отсутствие одного члена нашей «команды».
— А где Олдсон?! — воскликнула я, обведя взглядом зал и барную стойку, за которой не было привычного шума пересчёта монет и недовольного ворчания.
— Оказалось, он ещё вчера вечером уехал по делам в Ирландию, — хмыкнул Эндрю. — Вроде как к сестре.
— Неожиданно, — напряжённо протянула я, ещё раз задумчиво оглядев зал, словно Олдсон мог где-то прятаться, а потом проглотила очередной кусок сэндвича. — Получается, отпуск у вас?
— Ну вроде того, да, — ответил Кевин и допил остатки чая из чашки, взмахнув палочкой, отчего вся свободная грязная посуда улетела на мойку и принялась сама себя мыть. — Недельку порасслабляемся, пока кафе закрыто. На нас он точно бы его не оставил. Готова?
— Угу, — нехотя хныкнула я и, также допив свой чай, отправила посуду в мойку и встала из-за столика в зале. — Вы хоть помните, что вчера было? И откуда у меня это недоразумение?
Я мотнула головой в сторону совы, задремавшей в клетке, а парни синхронно покачали головами.
— Помню только, как ты куда-то свалила, а следом за ней и ты, зараза, ушёл, — обращаясь к Эндрю, Кевин состроил обиженную рожицу, устало проведя ладонью по всему осунувшемуся лицу.
— Ну ты-то времени зря не терял, откуда те две бутылки самогона взялись? — парировал Эндрю, на что Кевин так и распахнул глаза. — Вот, вот...
— Всё, хорош! Двигаем, — отрезала я и отошла к чемодану, взяв его за ручку. — Девять минут осталось, займут всё, я чё на крыше поеду?
Мы вышли на улицу, где на удивление царила хорошая в меру жаркая погода, и когда Эндрю наложил запирающее заклинание на кафе, трансгрессировали в туалет на магловский вокзал.
— Ну и где здесь платформа девять и три четверти? — недовольно воскликнула я, подойдя к стене с обозначениями девятой и десятой платформ на перроне. — Что за шуточки?!
— Да успокойся ты, и так голова болит, — отмахнулся Кевин, и только я хотела ещё больше возмутиться, как Эндрю щёлкнул пальцами, привлекая к себе моё внимание, и спокойно прошёл прямо через стену.
— Ив, поезд через три минуты уйдёт, не делай такое лицо, давай вперёд. Это и есть проход на волшебную платформу, ты же не думала, что она прямо посередине магловского вокзала? — устало улыбнулся Кевин и подталкивал меня рукой вперёд. — Давай, давай, маглы увидят — плохо будет!
Я ещё с выпученными глазами посмотрела перед собой, не веря, как это так можно просто взять и пройти через камень, но Эндрю же смог? Да и доводы Кевина были вполне себе убедительными, а циферблат часов тревожно показывал, что через две минуты будет уже поздно, поэтому я зажмурила глаза и с чуть ли ни визгом шагнула прямо в стену. И, о чудо! Открыв глаза, я увидела перед собой кучу таких же подростков, как я, с чемоданами и клетками для сов, а не разбила себе голову о гранит. Эндрю стоял поблизости, а через секунду за спиной материализовался и Кевин со всей моей поклажей.
— Охринеть! — воскликнула я, но мой возглас заглушил громкий сигнал паровоза, отчего мои глаза ещё сильнее распахнулись. — Мне туда?!
— Ага. Давай колдографию на память! — Кевин неведомо откуда достал фотоаппарат и, оставив его висеть в воздухе, подошёл ко мне и Эндрю. Мальчики приобняли меня с двух сторон, и в ту же секунду показалась яркая вспышка, а следом из фотоаппарата вылез белый лист.
— Отлично, пришлю в письме завтра, Ив. Быстрее, уходит уже!
Я резво развернулась и побежала ко входу вагона, а чемодан и клетка полетели следом. Кое-как в туфлях запрыгнув на ступеньку, я неуклюже поднялась в тамбур, и поезд в тот же миг тронулся, оглушительно загудев.
— Спасибо за чемодан и сову! — закричала я мальчикам, побежавшим следом за поездом. — И вообще за всё спасибо, до следующего лета, ребят!
Кевин и Эндрю активно замахали руками, а поезд уже набрал скорость, что мне пришлось выворачивать голову, чтобы ещё видеть бегущих парней. Вскоре платформа настолько отдалилась, что увидеть людей уже было невозможно, а я со спокойной душой выдохнула и только сейчас в полной мере осознала, сколько же вчера в себя влила.
«Ох, какой сейчас отходняк будет», — устало подумала я, прислонившись к прохладной стене вагона, и на секундочку прикрыла глаза. Но долго так стоять было нельзя, и я, собрав последние силы в кулак, протёрла тыльной стороной ладони под глазами и открыла дверь в вагон.
Как я и предполагала, все места в купе уже были заняты, и только пройдя три вагона, я смогла найти одно со свободным местом.
— Я подсяду? — замерев в дверях, спросила я, а на меня обернулось трое парней, быстро спрятавших раздражение за фальшивыми улыбками.
— Проходи, — ответил длинноносый шатен в очках, но я быстрее шагнула внутрь и закатила чемодан с клеткой следом.
— Я Итан, — вдруг представился белокурый парень у окна, уже одетый в форму Гриффиндора.
— Ивонет, — сухо ответила я, не особо горя желанием разговаривать, но судя по всему дорога предстояла долгая, поэтому стоило всё-таки попробовать познакомиться. В любом случае связи — это хорошо.
— Диего. А ты новенькая что ли? — заговорил паренёк рядом со мной, и я уже чуть охотнее ответила:
— Ага, на пятый курс иду. А вы?
— Маленькая какая... Мы на седьмой все. Я и Итан с Гриффиндора, а Люк с Когтеврана.
На меня чуть холодно посмотрел шатен в очках, до этого принципиально глядевший в окно, как бы сообщая, что он и есть Люк. Я также без какого-либо выражения на лице посмотрела в ответ, а сбоку снова послышался вопрос.
— А ты откуда вообще?
— М-м... Из Германии, — напрягая мозги изо всей силы, ответила я, а Диего так и распахнул глаза.
— Так это же родина Грин-де-Вальда!
«Да ты что, родной!» — съязвила я, и голова ещё неприятнее загудела, а товарищи болтливого Диего мигом на него зашипели.
— А скажи что-нибудь по-немецки,— перевёл тему Итан, на что я хмыкнула и совершенно будничным тоном проговорила:
— Gefühle in die Faust, der Wille in die Fresse! Arbeiter, an die Arbeit! Oh, hör nicht auf! Nicht ahai!
Ich habe den Plan erfüllt — schick alle in deine Muschi! Und nicht ausgeführt — Fick dich selbst! Стих Маяковского «Силу в кулак, волю в узду» Пер.: Чувства в кулак, волю в узду! Рабочий, работай! Не охай! Не ахай! Выполнил план — посылай всех в пизду! А не выполнил — Сам иди нахуй!
— Ого! А это что? — удивился Диего, на что я чуть ли не рассмеялась в голос и ответила:
— Русские стихи на немецком.
— Так ты ещё и русский знаешь?— вдруг подал голос Люк, и от него этого я совершенно не ожидала и аж шире открыла глаза почти до обычного состояния.
— Ну да, — я кивнула и демонстративно уставилась в окно, решив больше не выбалтывать информации. А пейзаж стремительно менялся, и вместо обшарпанных стен Лондона уже виднелись бескрайние зелёные холмы и маленькие каменные домики.
— Расскажите что-нибудь о Хогвартсе, а то... ехать туда, ничего не зная, как-то не очень, — соврала я, снова использовав старую добрую схему «Предложи тему, чтобы сами говорили побольше, а тебя не трогали», и вернула внимание мальчикам, а те, по крайней мере двое из них, так и расцвели и принялись оживлённо рассказывать о жизни в закрытой школе и местных устоях и традициях.
За бесконечными историями, что я слушала в пол-уха, незаметно пролетело два часа, а мы уже ехали среди степей с однотипным пейзажем. Голова меньше болеть не стала, а масла в огонь подливали ещё и крайне громко стучащие колеса поезда, шум от которых был слышен даже через заглушку на купе.
— Веселая ночка? — вдруг намеренно медленно протянул Люк, оторвавшись от книги, и выразительно обвёл глазами мой разбитый образ.
«А тебя ебать не должно», — так и хотелось выплюнуть на надменный взгляд серых глаз, но вместо этого я устало резлепила глаза, достала из кармана мантии пачку сигарет и глухо хмыкнула: — Угу.
— Вообще-то ученикам до шестнадцати лет запрещено курить, — сразу недовольно сощурился Люк, на что я выразительно изогнула бровь и хмыкнула:
— Ну так я ещё и не ученица, вот... Даже факультета нет, — я демонстративно приподняла часть мантии, где должен был находиться герб факультета, на который меня никто пока что не распределял, и довольно подожгла сигарету палочкой под недовольный взгляд Когтевранца.
— Сядешь к окну? — предложил Диего, на что я согласно кивнула, и мы принялись неуклюже меняться местами, а когда великое переселение народов завершилось, я с усилием открыла верхнюю часть окна, поскольку магией пользоваться не было ни малейшего желания, и выдохнула струйку дыма наружу.
Едва я вошла во вкус, как где-то вдалеке послышался дребезжащий стук колёс от тележки и монотонные возгласы: «Конфеты Берти Боттс, сдобные котелки, шоколадные лягушки... Жевательные резинки «Друбблс»! Желейные слизни, лакричные палочки и тыквенное печенье!...»
— О, «Сладкое королевство-экспресс»! — тут же воскликнул Диего и радостно заулыбался. — Парни, вы будете?! Лично я, да.
Он принялся рыться а сумке, видимо, в поисках монет, а спустя пару минут двери нашего купе распахнулись, и в проёме появилась полноватая разрумяненная торговка.
Диего, сидевший ближе всех, тут же активно принялся набирать сладостей, судя по объёмам не только на себя, а запыхавшаяся женщина, пока была возможность отдохнуть, осуждающе прищурилась, только увидев меня, и недовольно цыкнула языком.
Я равнодушно посмотрела ей в глаза, мол, и что ты мне сделаешь, и снова отвернулась к окну, выдохнув очередное облачко дыма, а Диего, уже набрав целую гору вкусностей, принялся рассчитываться за них, поэтому больше недовольных взглядов в сторону моей персоны не поступало.
— Разбирайте, — выдохнул он, переложив сладости на стол, и Итан тут же выхватил себе пару каких-то конфет.
— А ты чего? — хмыкнул Диего, обратившись ко мне, не притронувшейся к вкусностям, а я оторвала взгляд от бесконечно мелькавших стогов сена, и выдохнула:
— Ничего, — и вцепила из общей кучи морковный котелок, для вида откусив приличный кусок.
— Я схожу за чаем. Будут пожелания?
— Мне чёрный, — с набитым ртом проговорил Диего, и Итан солидарно кивнул.
— Какао ,если есть, — так же невнятно ответила я, еле пережёвывая сухое тесто, и щекой прислонилась к холодному окну.
Не болтливый Люк быстро ушёл, а мальчики разобрали по кучкам оставшуюся еду и тоже взялись за котелки, быстро скривившись от сухости изделий. А когда на столе уже стояли напитки, еда пошла лучше и на пару минут даже закрутилась непринуждённая беседа, которая, впрочем, быстро стихла, а я, наевшись сладостей на год вперёд, задремала, так и оставшись у окна.
Поспать получилось очень даже хорошо и то ли мальчики вовсе не разговаривали, то ли я просто так крепко уснула, что не слышала, но голова уже почти не болела, а за окном смеркалось, и ехали мы через мост в горах, а не в степях.
— Через двадцать минут приедем, — сообщил Диего, как только я приняла вертикальное положение и стала озираться по сторонам. — Советую переодеться.
«Угу, делать мне нечего, — промелькнуло в сознании, и я со вздохом откинулась на спинку кресла и уставилась в одну точку. — Как же я хочу нормально поесть».
Поезд действительно прибыл ровно через двадцать минут, что я теперь могла наблюдать по моим прекрасным часам, злилась за которые или нет — ещё не могла определиться, но факт оставался фактом.
Я выкарабкалась на перрон, находившийся где-то в густом хвойном лесу, а вокруг так и шныряли десятки чёрных мантий.
— Та-а-к! Первокурсники, все ко мне, — закричал низенький старичок, заметный в толпе только благодаря своей длинной остроконечной шляпе. — По четыре человека в одну лодку, не больше!
Мимо меня вдруг пронёсся рой гудящих детей, а когда вся процессия собралась, они двинулись в отдельную ото всех сторону к огромному озеру, уходившему далеко в горы.
Я так и застыла с распахнутым ртом, всё больше ахреневая с происходящего, а лодочки с маленькими чёрными мантиями медленно двинулись по озеру вдаль.
Я огляделась и заметила, что остальная масса школьников вереницей тянется куда-то за поворот, и, пораскинув мозгами, двинулась в том же направлении. За поворотом была большая расчищенная площадь, на которой в очереди стояли кареты, запряжённые ужасно уродливыми костлявыми лошадьми с крыльями, а школьники по несколько человек забирались в повозки, и те тут же отчаливали.
«Чудеса! — подумала, подойдя поближе к абсолютно равнодушным и спокойным лошадям, а карета чуть поодаль меня как раз освободилась, и туда сразу же забралась очередная компания из шести человек».
Спустя пять минут народ немного рассосался, и я в числе последних села в карету вместе с Пуффендуйками, на вид третьекурсницами. Миловидные девочки сразу попытались наладить контакт, но я быстро прикинулась очень уставшей, хотя это таковым и было, и прикрыла глаза, прислонившись к стеклу окна. По счёту наша карета была третьей с конца, и доехали мы за десять минут, только вот все быстро повыскакивали и двинулись ко входу в замок, а я так и застыла на месте с распахнутыми глазами.
Огромный каменный замок с семью башнями, выстроенный в скале, возвышался над, казалось, бесконечным озером. Во всех окнах горел тёплый свет, и вся эта картина походила больше на сказочную историю, нежели на реальность. Видимо, я настолько замечталась, что не заметила, как весь двор опустел, и я осталась одна под покровом луны. Главный вход с массивными дубовыми воротами и каменной лестницей оставался открытым, поэтому, постаравшись как можно чётче запомнить пейзаж вокруг, я двинулась в сторону открытой двери, откуда лились тёплый свет свечей и радостный шум.
— Ивонет!.. — послышался знакомый радостный голос, и я обернулась на звук. Сбоку от общей массы, толпившейся у входа, стоял добродушно улыбающийся Дамблдор в компании одного крайне заносчивого типа, чей силуэт уже въелся мне в мозг до такой степени, что даже не глядя на него, не узнать его было уже просто невозможно. Боже, и обязательно портить мне первое впечатление?!
— Ты как раз вовремя — скоро начнётся распределение первокурсников на факультеты, — продолжил Дамблдор, как только я подошла и натянула на лицо кривую улыбку.
— Здравствуйте, сэр, Том, — кивнула я им обоим и поставила чемодан с клеткой рядом с собой. — Мне тоже следует пройти распределение?
— Конечно, Ивонет, — подтвердил Дамблдор и чуть удивлённо приподнял брови. — Тебе не показали, куда нужно отнести багаж?
— Эм, нет... — растерянно ответила, поскольку это не мне, скорее всего, не показали, а я благополучно проворонила все указания.
— Грини!.. — щёлкнул пальцами Дамблдор, и в ту же секунду рядом с нами появилась домовая эльфийка. — Отнеси вещи мисс в её комнату, пожалуйста.
Грини тут же пропищала что-то невнятное и исчезла вместе с моими вещами. Но едва я успела начать переживать об их сохранности, как Дамблдор улыбнулся и плавно пропел:
— Том, Ивонет сейчас нужно адаптироваться к новому месту, ты поможешь ей, неправда ли?
— Конечно, сэр, — отчеканил тот, улыбнувшись своей самой добродушной улыбкой, что была не более чем одной из масок в арсенале этого засранца. — Мы очень сдружились за этот месяц.
Едва на меня посмотрели, я тут же убрала скепсис с лица и премиленько кивнула, еле сдерживаясь, чтобы не кинуть что-нибудь едкое в ответ на такую наглую ложь и, посмотрев в сторону уже открывшихся дверей в большой зал, как бы невзначай сказала:
— Может, нам уже стоит идти?
— Конечно, конечно, — вздохнул Дамблдор, направившись в сторону зала. — Как же быстро летит время!..
Я пристально уставилась ему в спину, поражаясь про себя, как этот с виду простоватый дедушка мог плести такие интриги и козни на мировой арене, а между тем мы уже прошли сквозь дубовые двери и оказались в огромном зале, заполненном кучей парящих свечей под потолком.
— Ивонет, постой пока что рядом со мной. Пройдёшь распределение последней, после всех первокурсников, — сказал мне Дамблдор, активно жестикулируя руками, чтобы новоиспечённые школьники понимали, куда нужно идти.
— Хорошо, сэр, — кивнула я и отошла на полшага в сторону, не мешая детям занимать свои места.
Оказывается, Тома ещё на входе как ветром сдуло, что я заметила только сейчас. И что-то мне подсказывало, что он вовсе не горел желанием помогать мне адаптироваться. Но и нужно мне это было не особо, я и так уже была должна ему нехило. Так что, всё что не делается — всё к лучшему, пусть гуляет.
Вскоре все расселись по своим местам, первокурсники столпились в одну кучу в центре, а Дамблдор вынес старый табурет и не менее старую остроконечную шляпу. Недовольное лицо обвело взглядом весь зал и что-то заворчало себе под нос, пока Дамблдор развернул длинный свиток и всмотрелся в текст через очки-полумесяцы.
— Внимание, первокурсники! — громогласно начал он, а все в зале так и затаили дыхание, прислушавшись к звучному голосу. — Сегодня вы официально стали учениками школы «Чародейства и Волшебства Хогвартс», поэтому сейчас вам предстоит пройти распределение на факультеты: Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. Я буду называть имя и фамилию ученика, а тот, чьё имя будет названо, выйдет в центр и пройдёт распределение. Всем всё ясно?
Раздалось согласное гудение, и все приготовились услышать фамилию первопроходца, а я внимательно всмотрелась в шляпу, что лежала на табурете и надменно рассматривала толпу перед собой. Какая же всё-таки жуткая штука, да ещё и грязная пиздец!
— Чарли Хорлин! — воскликнул Дамблдор, прочитав первое имя из списка, повисшего в воздухе, а в центр к табурету радостно выбежал кудрявый мальчишка. Едва он уселся, большая шляпа, закрывавшая ему лицо по нос, хриплым брюзжащим голосом выкрикнула:
— Ну, тут всё понятно — Гриффиндор!
Стол под красными флагами с изображением льва взорвался овациями, и мальчик вприпрыжку ускакал к столу теперь своего факультета, а Дамблдор вновь воскликнул:
— Мэри Шарлот!
Распределение повторилось, и миловидная брюнетка под гвалт оваций направилась к столу Когтеврана, а следом за ней вышел рыжеволосый задорный мальчишка, через пару мгновений ставший Пуффендуйцем.
Через десять минут толпа почти из пятидесяти человек закончилась, и Дамблдор с лисьей улыбкой скатал свиток, сунув его в карман лилово-голубой мантии, и, сверкнув глазами, посмотрел на меня, на что я глубоко вдохнула и выдохнула, а потом с гордо поднятой головой решительно выпрямилась, оглядев всех собравшихся.
— В этом году к нам присоединится новая ученица, уже распределённая на пятый курс — Ивонет Иммортали-игнис, поприветствуем!
Все пять столов, включая преподавательский, более-менее радостно похлопали и затихли, а я шагнула к хлипкому табурету, едва Дамблдор пригласительно указал на него рукой.
— Хм-м... — заскрипела шляпа, оказавшись у меня на голове, а я так и замерла не дыша, в ожидании как будто приговора. — Ум... Хитрость... Гордость...
«...и предубеждение», — хмыкнула я про себя, а над головой вдруг послышалось резкое и оглушающее:
— Слизерин!
Стол под зелёным флагом приветственно загудел, а я как будто в трансе поднялась и сделала первый шаг вбок. На душе было какое-то странное чувство... Всё же я тщетно надеялась попасть на другой факультет, ведь столько гадостей уже было о нём услышано, но старая скряга распорядилась так, как захотелось ей, потому теперь осталось только забить. Вообще, ещё в поезде парни в красках рассказали о репутации этого крайне тёмного факультета, да и Олдсон наговорил порядком за месяц нашей совместной работы, и пусть, да, моя натура подходила по большинству «критериев», кем-то установленных, но такой уж меня сделала профессия, и во взрослой жизни меня это мало трогало, значит и сейчас не стоило это никакого внимания.
За столом все вроде как сидели по возрастам, по крайней мере в начале была новоиспечённая малышня, а в самом конце ребята постарше одной большой компанией, начиная где-то с пятого курса. Но сил после монотонной поездки уже не осталось, чтобы тащиться к другому концу зала, поэтому я плюхнулась на ближайшее свободное место, а из-за центрального стола поднялся грузный дедушка и кашлянул пару раз.
Как оказалось грузный дедушка — это директор Армандо Диппет, поднявшийся лишь для того, чтобы произнести монотонную речь о том, как все рады новым ученикам, и о правилах школы, которые были весьма скучны и заурядны до крайней степени. Поэтому я решила, что вся вот эта лабудень про запрет на посещение леса и последующие отмывания котлов за непослушание — капля в море по сравнению с моим новым родом деятельности и наказанием, которое последует, если кто-то об этом узнает. Так что можно сказать, приехала я на курорт, и вот уж чего-чего, а воспринимать это всё всерьёз я уж точно не собиралась. Едва Диппет уселся обратно, на длинных столах появились целые горы еды(!). Нормальной, бляха, еды, и жизнь зацвела новыми красками. В меня без остановки вливалось жаркое, моя любименькая картошечка отварная круглая с маслом и укропом! Салаты, пудинги, тыквенный сок (лучше бы чай), пряники, кексы... Через час набивания живота я уже даже не могла пошевелить пальцами, не то что извилинами мозга, и было уже абсолютно всё равно, на какой факультет меня распределили, кто был вокруг меня и какая же дрянь ждала меня дальше. Этот чёртов день уже не испортит ничто!
В один момент, когда вчерашняя ночь снова дала о себе знать, меня безудержно начало клонить в сон, а вся еда вместе с посудой испарилась со стола, и десятки чёрных мантий принялись друг за другом подниматься. Недолго думая, я тоже поднялась и двинулась на выход, а проворная малышня ручейком потянулась куда-то в сторону. Глянув, куда же так радостно бежали дети, я заметила Тома в компании белокурой девушки и оба, судя по гербам школы, нашитых на их мантиях, старосты собирали вокруг себя первокурсников.
Решив вместо самостоятельных поисков гостиной доверится экскурсоводам, я прибилась к стайке где-то из пятнадцати учеников и вместе с ними вышла из зала. Помимо нас было ещё три таких группы от каждого факультета, и все расходились кто куда. Старосты повели своих подопечных вбок от лестниц, где по итогу оказался проход, ведущий в подземелья. Чем дальше мы спускались, тем сильнее чувствовалась сырость, и я уже сто раз успела проклясть эту чёртову шляпу. Неужели я весь год буду дышать этой влагой?.. Как здесь вообще дети живут?!
Поочерёдно оба старосты останавливались и рассказывали интересные факты о факультете или о замке, и так незаметно мы и дошли до входа в гостиную, где Том остановился и чётко произнёс:
— Хитрость и интеллект!
Каменная дверь со скрежетом принялась открываться, и основная масса детей хлынула в проёме, не дождавшись полного открытия, а я шагнула следом. Но не успела я войти, как сильная рука перехватила мою и оттащила обратно в сырой коридор.
— Как я рад, что моя должница попала на Слизерин, ты даже не представляешь, — прошипел Том, улыбнувшись в своей привычной наглой манере. А я, переборов желание свалится в сон прямо здесь, скопировала его нахальную улыбку и пропела:
— Ты даже не представляешь, как рада я. Аж прыгать от счастья хочется, вот только сил нет...
Том усмехнулся моей иронии и, убедившись, что в коридоре кроме нас никого не осталось, зашипел:
— Я уже согласился помочь тебе адаптироваться, и я это сделаю, причем за просто так, — я тут же громко вздохнула, а глаза сами по себе закатились к потолку. — Главное — не высовывайся, и проблем не будет, ах да, и ещё...
Но я, в последнюю свободную ночь перед учёбой совершенно не горела желанием общаться с этим человеком, так что не дослушала и, вырвав из цепкой хватки руку, процедила наглецу в лицо:
— Извини, но твоя помощь мне, как мёртвому минеты, так что, Томми, будь добр, не высовывайся, пока не придумаешь, как я могу с тобой расплатиться за долг.
Идеальное личико Тома тут же исказилось, но я быстрее развернулась и быстрым шагом зашла в гостиную, в которой, впрочем, покоя мне тоже не дали.
— Так-так-так... А ты у нас, значит, новенькая? — послышался едкий голос, а я оглянулась, увидев на диване вальяжно рассевшегося блондина с лисьей ухмылкой, и, чёрт возьми, почему-то он казался мне подозрительно знакомым!
— Да, — твёрдо ответила я, развернувшись, и уставилась прямо в глаза пареньку. — Ивонет Иммортали-игнис.
Я шагнула к дивану и показушно вежливо протянула руку для знакомства, но прелестное личико блондина тут же скривилось, и он, смерив меня оценивающим взглядом, усмехнулся потрёпанному виду, и презрительно бросил:
— Абракас Малфой. Не знаю, как ты попала на наш факультет, но тебе здесь не рады.
— А ты самый смелый здесь что ли? — тут же выпалила я, не сводя глаз с наглеца, а он тут же развернулся, намереваясь ответить, но я быстрее предложила: — Сыграешь со мной, раз такой бойкий?
Абракас высокомерно глянул на шахматную доску с ещё не расставленными фигурами и фыркнул, оглядев рядом сидящих дружков:
— Сыграю. Только не убегай потом в слезах, не люблю нытиков.
Я еле удержалась, чтобы не хохотнуть в голос, ведь шкед явно не знал, с кем связался, да и кого-то явно было пора спустить с небес на землю.
Парни, занимавшие остальное пространство на диване, раздвинулись в разные стороны, и я плюхнулась на свободное место, сразу взяв в руку несколько чёрных фигур.
— Я всегда играю чёрными — это мой принцип, — тут же заявил Малфой, на что я насмешливо изогнула бровь и поставила по местам ещё три фигуры.
— Я тоже всегда играю чёрными, а с тебя ничего не убудет. Разве в твоём обществе аристократов тебя не учили, что дамам нужно уступать?
— В моём обществе аристократов дамы не играют в шахматы, — язвительно протянул он, на что я снисходительно улыбнулась, расставила последним фигуры на доску и хмыкнула:
— Значит я буду первой.
Блондин закатил глаза и махнул рукой, отчего все белые фигуры сами встали по местам, а пешка с седьмого ряда шагнула вперёд.
Моя пешка тут же сделал ровно то же самое, только с ферзевого фланга, а Малфой переставил ладью с h1 на несколько клеток вперёд. Через минуту игра обрела совершенно новый оборот, и парни вокруг стали заинтересованно поглядывать на доску, а потом и вовсе собрались кругом вокруг нас и начали делать ставки, надо сказать, очень опрометчивые.
Абракас не был слабым соперником, но и я была в этой игре далеко не промах, так что итог был заранее предопределён, правда кто-то до последнего не хотел в это верить.
— Я требую реванш! Сыграем ещё раз, — воскликнул Малфой, едва я откинулась на спинку дивана после двадцатиминутной борьбы интеллектов, а парни вокруг, которых собралось уже как минимум десять, так и загудели, не мало удивлённые таким поворотом событий и сокрушительным проигрышем их закадычного друга.
Но только я хотела победоносно подняться и окончательно показать, что больше со мной так разговаривать нельзя, как из толпы вдруг материализовался задорно улыбающийся кудрявый брюнет и протянул мне широкую лапищу.
— Нет, теперь она сыграет со мной. Антоха Долохов.
Я вдруг удивлённо распахнула глаза знакомо звучащей фамилии и радостно, на чистейшем русском, воскликнула:
— Так ты русский?!
— Нихрена себе! — тут же взревел тот и окончательно растолкал собравшуюся толпу, которая так и пораззевала рты, услышав мою речь, а я не менее поражённо уставилась на Антоху, никак не ожидая, что в этом сборище английской аристократии откопаю земляка, да ещё и такого удалого. — А ты откуда такая?
— Ну-у... Из Саратова, но считай из Москвы, — ответила я, мельком увидев в толпе недовольное лицо Тома, наблюдавшего за нашей разгоряченной игрой в шахматы, который по идее не должен был знать русского, но всё же по его лицу было видно, что он хотя бы догадывался, о чём я сейчас рассказываю. Я одним взглядом дала понять, что всё под контролем и невзначай добавила: — А так я в Германии жила...
— Ну вот это охренеть так охренеть... — проведя пятернёй по спутанным волосам, протянул Антоха и засунул руку в карман. — А я из Севастополя, кстати... Только вот мы с семьей в тридцать восьмом сюда переехали, мне лет десять было, почти ничего не помню уже. Как там живется-то хоть?
— М-м-м... Я же говорю, в Германии жила, а в Рос... Союз к бабуле летом ездила. Потом семья переезжать собралась, с родными связи потеряли, когда... Когда маглы воевать начали. Ну и... Вот как-то так.
— Понятно всё, ну так у меня тоже там бабка жила! И сейчас живёт, только не знаю, когда к ней ещё поедем. А ещё дед по папиной линии в Грузинской республике живёт. Ну кру-у-уть вообще!.. Сыграем же? — он взглядом указал на колоду карт в левой руке, а я, слегка помедлив, кивнула и уселась обратно на диван. Антонин быстро согнал недовольного Малфоя с насиженного места и принялся оживлённо тасовать колоду, а я старалась не особо пялиться на окружающих нас Слизеринцев, которых с приходом Долохова стало в два раза больше.
— Готова? — спустя минуту шуршания карт коварно улыбнулся Антоха, и я, оканчательно абстрагировавшись от любопытных взглядов, уверенно ответила «Да», и игра началась.
Вот ирония, но будучи русской, в карты я играла не особо хорошо, да и всю жизнь меня жутко бесил этот стереотип. Только вот Антоха явно в себе не сомневался и раз за разом пытался шулерить, что я сразу же пресекала, будучи хотя бы не слепой, но не сказать, чтобы это мне сильно помогало. Для своего уровня я держалась даже уверенно, но за всю игру мне попалось лишь два не особо больших козыря, что я уже начала подозревать Антоху в использовании маскирующих чар, с помощью которых можно было нехило мухлевать . Но как оказалось, я просто сильно не дотягивала, так что через пять минут я осталась с тремя картами в руках, а Антонин победоносно воскликнул:
— Ха! — и кинул на стол козырной туз. — Ну, в шахматах ты явно больше шаришь...
— М-да... — согласно протянула я, про себя радуясь, что из всех собравшихся лишь два человека понимали суть игры. — Но ничего, Антоха, подучишь меня за год, окей?
— Как скажешь, подруга! — рассмеялся тот, и мы одновременно встали со стула, не обращая внимания на остальных.
Но едва мой новый товарищ начал снова говорить, как за нашими спинами послышался прозревший голос.
— Так я тебя помню! Это же... Это же! Том, это она подходила к нам в пабе, почему ты не сказал, что вы знакомы?!
Все, включая Тома, удивлённо повернулись в сторону диванов, где на ноги вскочил Абракас, и в гостиной повисла тишина, а на меня поочерёдно уставились ещё пара мальчишек.
— Точно! — взревел Антоха рядом и поражённо уставился на меня, будто только что увидел. — Ты ещё тогда так быстро ушла... И у тебя ещё платье такое было... Да оно и сейчас на тебе!
Он обеими руками показал на моё короткое чёрное платье до середины бедра, благо мантия сверху закрывала голые руки, и образ не выглядел так вульгарно. А я, не зная, что ответить, обернулась на Тома, который так и испепелял всех глазами.
— Эм... Впрочем, ладно, Ивонет, пошли покажу, где комнаты, — спустя минуту гробовой тишины ожил Антоха и потянул меня за рукав в сторону. — Занятия завтра в десять начнутся, далеко идти не надо, у нас пара зелий будет.
Он слегка натянуто улыбнулся и приобнял меня за плечи, уводя из гостиной, пока никто снова не вспомнил подробности вчерашнего вечера. А мы торопливо вышли через дверь, за которой оказалась площадка с двум лестницами, ведущими в мужские и женские спальни.
— Завтрак начинается... — уже веселее начал он, но я быстро его перебила и вздохнула:
— Нет, Антоха... Если бы ты знал, сколько я спала за этот гребаный месяц, ты бы расплакался, так что за завтраком меня даже не ждите. Мне туда, да?..
— Ага, — кивнул он, когда я показала на проём, что был левее. — Завтра лекции будут, можешь ничего не брать, я тебе своё дам. Тогда, как я понял, завтра встречаемся на задней парте крайнего ряда, да?
— Да-а, — протянула я и помахала рукой на прощанье. А Антонин сам свернул в свой блок, видимо, не горя желанием возвращаться в гостиную, где только что вскрылось знакомство одного напыщенного павлина и таинственной незнакомки.