Алло! Ведьма слушает
— Крыльцо вдребезги, весь двор как перепаханный, а еще поперек, вон, ледяной забор торчит… — Богдан ткнул пальцем за окно, где в свете луны переливалась голубизной решетка из замерзших водных струй. У сломанного крыльца, где ночной убийца вспыхнул огнем, она обрывалась бесформенными ледяными наростами, сползающими к уже замерзшей луже.
— А ты просто исчезла!
— И чутье не берет — все почему-то водой залито! — дернул носом Ментовский Вовкулака.
— Ну так позвонили бы… — смущенно отводя глаза, пробормотала Ирка.
— Мы тебе сто раз звонили!
— Я не слышала! — почти в истерике вскричала она, вытащила из кармана куртки телефон и полезла в «пропущенные звонки». Сама не зная толком зачем, она ведь не сомневалась, что они и правда звонили — сходили с ума от страха за нее и трезвонили один за другим, слушая в ответ равнодушные длинные гудки. Пока она скакала на танцполе, и ничего не слышала, кроме музыки, и никого не видела — кроме него. Айта.
— Ты знаешь, сколько у меня в отделении заявлений от дурочек вроде тебя лежит? — у Ментовского Вовкулаки от злости шевелились усы. И заострившиеся уши. — Сперва вот точно так же в ночной клуб зовут, а потом затаскивают в какую-нибудь подворотню… А дальше мальчик-красавчик и большая любовь оборачиваются совсем незнакомой стороной… нижней передней! — рявкнул оборотень. — И это еще, между прочим, не самый худший исход, бывают варианты и пострашнее! Или ты не понимаешь, что этот твой парень, скорее всего, и есть убийца?
— Я догадываюсь, — мрачно буркнула Ирка.
— Но он тебя на мотоцикле покатал, на танцы сводил, и купил… «черевички, которые сама царица носит», — ровным насмешливым голосом сказала Оксана Тарасовна. — И ты забыла обо всем на свете.
Ирка уставилась на свои новые ботинки, а потом исподлобья зыркнула на Оксану Тарасовну. А ведь права, проклятая ведьма, и от этой ее правоты, от Богдановых укоряющих взглядов, от вида надувшегося от возмущения Вовкулаки и даже кота, сидящего к Ирке исключительно задом, на душе стало мерзко! Словно недавняя ее радость была… ворованной. И безумный их танец, и Айтов мотоцикл, с ревом несущийся по пустынным ночным улицам, и старый бульвар, где все деревья увиты новогодними гирляндами, мерцающими в темноте, отчего казалось, что ты мчишься через набитую сокровищами пещеру дракона…
— Не думаю, чтоб царица носила скинхедовские ботинки, — стараясь говорить так же ровно, отрезала Ирка. — И ни о чем я не забыла! Я просто хотела выяснить… разобраться…
— А-га! — скептически протянул Богдан, а Вовкулака только фыркнул.
— Да оставьте вы ее в покое, чего привязались! — вдруг взорвалась Танька. — Вы сейчас на моего папу похожи, причем все! Он тоже обожает рассказывать нравоучительные истории про «одну девочку», которая встречалась с мальчиком, а потом ее в подворотне задушили, в парке зарезали и на пляже утопили! Разрубили топором, упаковали в мусорные пакеты и распихали по всем урнам города! Поэтому с мальчиками встречаться опасно, надо сидеть дома — лет до семидесяти!
Ирка поглядела на Таньку изумленно. Она скорей предполагала, что подруга первая накинется с поучениями в стиле «не ходи, девчонка, в клуб, не то сразу станешь труп»!
— В семьдесят встречаться с мальчиками еще опаснее. Во-первых, ревматизм замучает, во-вторых, мальчики могут не понять, — слегка смущенно пробормотал Вовкулака.
— Вот именно! — энергично подтвердила Танька. — Ирка вам не бобик цепной, всю жизнь на привязи сидеть!
Ирка кивнула — сто процентов не бобик!
— Может у нее быть личная жизнь? — продолжала выступать Танька.
— Ей что, нас мало для личной жизни? — гневно заорал в ответ Богдан. — Хочешь, хоть завтра в кино сходим!
Точно как в подвале у Стеллы, когда рассказывали историю Спиридона, и он никак не мог понять, зачем влюбленная ведьма залезла к парню в хату, на него уставились все.
— Я же говорил, малой он, — сочувственно вздохнул подполковник.
— А я говорила, что дурной! — отчеканила Танька. — Видишь ли, Богданчик, кино — это еще не личная жизнь…
— То есть ты со мной завтра в кино не идешь? — деловито уточнил Богдан.
Танька так и замерла — с открытым ртом. Старый оборотень захохотал:
— А уел! Уел ведьму!
— Я не из ваших, чтоб кого попало есть, — с достоинством возразил Богдан. — Просто с этим Иркиным парнем что-то не так — я же вижу! — он снова потер между бровями.
Ирка с Танькой переглянулись, а Ментовский Вовкулака враз посерьезнел.
— А… как ты видишь? — напряженно спросила Ирка.
Богдан раздраженно передернул плечами:
— Если бы я мог объяснить! Иногда все как обычно, а иногда… Как будто багровый свет вокруг, а сквозь него тени проступают… Только я не могу толком рассмотреть, на что они похожи. У Таньки тень есть, и у тебя, и у вас, и у вас тоже… — он поочередно ткнул пальцем в Оксану Тарасовну и Ментовского Вовкулаку.
— И давно это у тебя? — тихо спросила Танька.
— Больше месяца, — рассеянно обронил мальчишка.
Девчонки и оборотень переглянулись еще раз — Богдан тер и тер лоб. Именно в том месте, куда спасавшая оторвавшегося от тела здухача Танька вживила багровый глаз повелителя пожаров и засухи хова?ло[Как это случилось, говорится в книге «Воин сновидений» (издательство «Эксмо»).].
— Ну, если он просто видит, еще ничего, — успокаивая не только девчонок, но и себя, пробормотал оборотень. — Мог ведь и огнем начать плеваться.
Ирка представила себе Богдана со столбом багрового пламени между бровей — и ей стало нехорошо.
— Просто у него башка чугунная, вот огонь наружу и не выходит — зато мозги находятся в непрерывном кипении, — высказалась Танька. Раз снова начала издеваться над Богданом, значит, успокоилась.
Ирке стало по-настоящему завидно — Танька просто не понимает, как ей в жизни повезло!
— Богдан, значит, у этого… на мотоцикле… тоже тень? — тихонько спросила она.
— Ого, еще какая! — вскинулся Богдан. Судя по выразительным взмахам рук, тень Айта получалась с хороший небоскреб.
— Поиск через зеркало тебя тоже не взял. Как будто экранировало что-то. Или кто-то, — веско добавила Оксана Тарасовна.
Ирка опустила голову. Обманывать себя больше не имело смысла, все сходилось: и то, что прошлой ночью Айт валялся без сознания на больничной каталке, а на следующее утро уже встречал ее у школы, полностью здоровый, и невероятное исчезновение из больничной палаты, и что он постоянно крутился рядом. Айт и есть Спиридон! Наездник на черно-хромовом мотоцикле — убийца! Он уничтожил две сотни ведьм! Молодых и старых — чьих-то бабушек, мам, подруг и любимых девчонок! Она подозревала с самого начала, да что там подозревала, знала почти наверняка — и все равно… целовалась! Пока ее друзья — и даже бывшие враги! — искали ее по всем сторонам света, погибали от страха, думая, что она уже мертвая в подворотне валяется! Стыд какой! И у Таньки еще остались силы после такого защищать Иркино право на личную жизнь! Сквозь застилающие глаза слезы Ирка поглядела на экран зажатой в кулаке мобилки — Танька набирала ее номер пять раз, Богдан — четыре, три звонка от оборотня, одна надпись «неизвестный номер». Похоже, даже Оксана Тарасовна звонила ей, прежде чем взяться за зеркало.
Телефон зазвонил — по экрану побежала надпись: «неизвестный номер», «неизвестный номер»…
— Чего сейчас-то звонить, я уже тут, — косясь на Оксану Тарасовну и украдкой смаргивая слезу, проворчала Ирка.
Оксана Тарасовна поглядела на Ирку с высокомерным удивлением:
— Я тебе не звоню. Ни сейчас, ни раньше. Твои друзья названивали тебе столько раз, что я была явно лишней.
— А кто тогда? — Ирка озадаченно уставилась на экран, потом перевела взгляд на часы — кто это трезвонит в полдвенадцатого ночи?
— Есть очень простой способ выяснить, — насмешливо приподняла бровь Оксана Тарасовна. — Кнопочку нажми…
Ирка злобно стиснула зубы… но кнопку и впрямь нажала.
— Да?
Ответом была пустота. Огромная, беспредельная пустота шуршала и ворочалась в ухе, отделенная от Ирки только тоненькой цветной панелькой мобилки. Она дышала страхом и ледяным холодом широкого стального ножа… Она подбиралась все ближе, ближе… Ирка обреченно закрыла глаза — она слишком хорошо знала, чей голос сейчас услышит…
— Ведьма Ирка Хортица? — спросил голос. Женский. Очень-очень официальный.
Ирка в изумлении распахнула глаза. Рот глупо приоткрылся уже сам, по собственному почину.
— Да, — подчиняясь этому официальному тону, выпалила она и тут же опомнилась. — То есть какая еще ведьма…
— У меня нет желания с вами препираться, — голос стал еще суше и строже — почти как у их школьной директрисы. — Нам нужно срочно встретиться в связи с известным вам делом. Ждите меня завтра, не позже двенадцати. И учтите, мое время ограничено! — в трубке раздались сухие короткие гудки.
Ирка отняла телефон от уха и ошалело поглядела на него.
— Кого ждать? Где ждать? По какому делу? Мне завтра в школу надо!
— Вот сейчас я склонна согласиться с мужчинами, — Оксана Тарасовна кивнула на оборотня и Богдана. — Ты, безусловно, ненормальная! Неуязвимое и неуловимое мистическое существо собирается тебя убить, а ты думаешь о школе!
— Спиридон раз в год убивает, а в школе нам еще почти пять лет учиться, — рассудительно сказала Танька. — Ирка, родителей мы предупредили, ночуем у тебя! Где постельное белье?
— В шкафу, — ответила Ирка, отлично понимая, что и Оксана Тарасовна с Ментовским Вовкулакой тоже никуда не пойдут на ночь глядя. Это сколько же ей после праздников стирать, а главное — гладить! Даже перспектива быть убитой уже не так пугала!
Ирка распахнула скрипучий шкаф… Танька вдруг торопливо нырнула вместе с ней под прикрытие дверцы.
— Ирка! — страшным шепотом спросила подруга, и ее широко распахнутые глаза оказались близко-близко. — Я правда во дворе крылатого змея видела, или у меня глюки?
— Я думаю, глюки у меня, — также шепотом ответила Ирка. — Он меня от Спиридона спас!
— Че-го? — забыв про конспирацию, во весь голос гаркнула Танька.
— Чего кричите? — за прикрывающую их дверцу заглянула Оксана Тарасовна. — Утюг на ногу уронили?
— Вроде того, — пробормотала Танька, забирая у Ирки стопку белья. Ужасно хотелось обсудить неожиданное явление змея, но она только покосилась на Оксану Тарасовну и поволокла белье в пустующую бабкину комнату.
Остатки Ирка свалила на стол перед Оксаной Тарасовной. Элегантная ро?жденная окинула стопку простыней и наволочек презрительно-вопросительным взглядом. Ирка негромко, но выразительно фыркнула — если гостья надеется, что она ей еще и стелить будет, то сильно ошибается!
Оксана Тарасовна сладенько улыбнулась… и добреньким голосом предвкушающей обед людоедки пропела:
— Ты волка меньше слушай! Ну целовалась ты с убийцей, и что с того? Всем девушкам плохие парни почему-то нравятся больше хороших. Особенно если они красивые и загадочные.
Ирка невольно провела ладонью по губам, точно на них остался след от поцелуя. Она, наверное, с ума сошла… потому что… Она как наяву представила высокую худую фигуру, черные волосы, глаза, то серые, то синие, улыбку… и чуть не взвыла!
— И ботинки действительно отличные, — ехидно щурясь, продолжала светскую беседу Оксана Тарасовна.
Ирка нагнулась, так что волосы промели по полу, рванула «молнию» на сапожках и… со всей силы зафитилила их в угол. Картинка в любимой бабкиной рамочке — золотой с завитушками — с грохотом свалилась сверху.
Захлопали двери в ванной и туалете — Таньку и Богдана вихрем вынесло в комнату. Богдан одной рукой держал штаны, а в другой сжимал меч.
— Мне не нравятся плохие парни. Мне не нравятся убийцы, — исподлобья глядя на Оксану Тарасовну, процедила Ирка. — А вы чего уставились? — разворачиваясь, рявкнула она на друзей.
— Я… Я только хотела спросить, где лежат свежие зубные щетки? — перепуганно глядя на Ирку, пролепетала Танька.
— В особняке твоего папы, — ровным тоном сообщила Ирка. — В специально оборудованных гостевых спальнях, — и со всех ног кинулась мимо друзей вверх по лестнице.
Влетела к себе в комнату, с грохотом захлопнула дверь… старая колченогая тумбочка у кровати покачнулась. Стоящая у края пластиковая вазочка кувыркнулась на крашеные доски пола. Вода растеклась темным пятном, до отвращения похожим на кровь. Посреди лужи, нежный и беззащитный, лежал букетик незабудок. Всхлипывая, Ирка бережно, как ребенка, подняла его в ладонях… и рухнула лицом в подушку, заходясь плачем. Она не имела никакого права рычать на Таньку! Она… Она сама виновата — она, а не Танька и даже не Оксана Тарасовна! Она просто дура, как Людка или сестрички Яновские! Готова бежать за первым же парнем, стоит только пальчиком поманить! Глупая, тупая дура!
«Танька бы сказала, что умных дур не бывает!» — подумала она. Перед глазами все плыло, кровать раскачивалась, как лодка на реке. Рядом с кроватью появился Айт — почти как в больнице. Полуголый, только джинсы в обтяжку, гибкие мускулы перетекают под гладкой, слишком светлой кожей, а на губах издевательская хищная усмешка — самая мерзкая усмешка, какую Ирке приходилось видеть! Вкрадчивым, будто текучим, шагом он двинулся к лежащей на кровати Ирке. Девочка попыталась рвануться и поняла, что не может. Его танцующие, как у кобры, движения гипнотизировали, не позволяя шевельнутся. Ирка могла только беспомощно ждать, когда между длинных изящных пальцев появится широкий, точно кухонный нож.
Воздух задрожал, и между ней и убийцей соткалось еще две фигуры. Андрей из школы, почему-то обряженный в похожий на луковицу старорусский шлем и кольчугу мелкого плетения. И Леша из супермаркета — с пакетом Иркиных продуктов. Мальчишки неторопливо двинулись навстречу убийце, отсекая его от Ирки.
— Дзинь-трынь, дзинь-трынь, — кольчуга Андрея мелодично позванивала. Или это банки в пакете у Леши звенели?
Айт настороженно замер, а потом между ними тремя вдруг вспыхнуло сверкающее серебро! Сперва Ирке показалось, что это месяц свалился с зимнего неба, и тут же она поняла — это клинок! Похожий на серп изогнутый меч — лезвие его трепетало, как отражение молодого месяца в воде. Лунная сталь засияла нестерпимым блеском, нацеливаясь в закрывшегося пакетом Лешу…
— Дзинь-трынь, дзинь-трынь… — звенели банки. — Дзинь-трынь…
Ирка резко села на постели. Тишина и темнота, лишь мерцали на полу серебристые пятна лунного света, да недовольно возился на подушке кот. Никаких мальчишек с мечами и пакетами! Дом спал. Только в кармане Иркиных джинсов — проклятье, она даже не переоделась! — скакал мобильник.
Дрожащими руками Ирка выдернула его наружу. Ну если это опять та тетка с официальным голосом… Будем надеяться, что паспорт и деньги у нее сейчас с собой! Потому что, когда Ирка ее пошлет — ближе Африки она не окажется!
— Так я и знала! — раздался в трубке торжествующий бабкин голос. — Два часа ночи, а она швендяет!
Ирка отняла трубку от уха — «Бабушка» светилось в окошке мобильного. Она ж сама после утреннего звонка поменяла рингтон!
— Бабушка, я не швендяю, я сплю! — едва не всхлипывая, простонала Ирка. И мне снятся кошмары. Мальчики!
— Тю! — искренне обиделась в трубке бабка. — Ты шо думаешь, бабка в тэбэ зовсим дурна? Якщо б ты спала — як бы на мой звонок ответила, га? А ну марш в кровать, полуношница!