Блоссом

Под громоподобные аплодисменты и заедающий первые секунды гимн (хотя диджей убеждал, что такова задумка композитора) на поле влетела команда Блоссомского университета «Молния». Игроки в бело-голубой форме с изображением молнии на груди выстроились полукругом в своей половине поля. За ними на противоположной стороне взмыли «Дикие ястребы» из Высшей школы Рейгенеста, в сине-красном одеянии. Судья в центре поля жестом подозвал капитанов команд, чтобы бросить жребий. Когда их взгляды встретились, ястребиный капитан Кассиан Беллатор бросил Коулу:

— Мы уделаем вас, как и в прошлый раз! Да и в позапрошлый. Ха-ха-ха!

Гогот его был далек от естественного. Уважающий себя кинокритик ему бы не поверил. И удача сейчас, видимо, тоже. Возможность выбить мяч из центра поля досталась молниеносному Коулу Костнеру.

Игроки обеих команд, а вместе с ними и все зрители сосредоточились и напряженно следили за тем, как судья передает мяч капитану, удаляется в наблюдательную кабину и на поле образуется защитная электромагнитная сфера. Эти секунды всегда кажутся самыми долгими за весь матч. Не менее внимательно из нижнего яруса одна зрительница следила за ложей преподавателей: Бэтти ждала, когда же завхоз усядется на свое место (он опаздывал) и врастет в него на ближайшие сорок минут.

Коул остался с битой и мячом в центре поля. Он замахнулся. Мяч с запредельной скоростью полетел на северо-запад. Трибуны загудели. Ярые болельщики подняли флаги команд. Бело-голубых расцветок было на порядок больше, как и всегда бывает у принимающей стороны. Это подбадривало игроков «Молнии» и еще больше заводило «Диких ястребов». Единственным недовольным человеком на всем стадионе была Бэтти Друммонд. Оно и понятно: бесчисленные флажки, гуделки, подпрыгивающие болельщики — в общем, постоянное мельтешение создавало помехи ее наблюдению за объектом, который никак не появлялся.

— Итак, понеслось! — заорал во все горло комментатор. — Игра обещает быть интересной, друзья! Мяч только отскочил от стенок поля — и уже оказался в руках силача «Молнии» Алона Гефестиона. Остановить мяч на такой скорости... Хотя для него это привычное дело. Но на пути к кольцам соперников его окружают трое ястребов, справа появляется Ален Герместион, Алон делает точную передачу, и мяч... Нет, Алена толкает капитан ястребов Беллатор, и мяч попадает в крылья Крикестора, тот летит к кольцу «Молнии», замахивается, и... мяч перехватывает Орсо! В одно касание! Четвертый номер «Молнии» горазд на сюрпризы, сможет ли он долететь до ястребиного гнезда?

На трибунах замелькала фигура Новака, и он приземлился на свободное место, обмотанный своим любимым бело-голубым шарфом.

— Ну наконец-то! — сказала Бэтти и встала, возмущенно взмахнув руками.

Сидевший рядом первокурсник решил ее поддержать:

— Да! Давай, Орсо!

Бэтти обернулась к нему.

— Шарфик? — предложил растерявшийся кучерявый брюнет, абсолютно весь покрытый веснушками.

— ...Ястребы вводят в действие свой основной прием — потихоньку окружают противника. Орсо, выгадав момент, передает мяч Парису Хёрсту, и тот уводит Крикестора, Беллатора и Максимора все дальше в нижний ярус. Они у кольца. Наверху Орсо с Уайтом ждут ответной передачи.

А Бэтти уже покинула стадион и направилась в кабинет Новака, прямиком через сад. В его кабинет (по сути, склад садово-уборочной техники) можно было попасть не входя в основное здание, у него отдельный вход с улицы. Говорят, это бывшие конюшни. Но, может, и выдумывают — сейчас эта часть дворца выглядит довольно прилично. В саду было совершенно пусто, будто всех людей срочно эвакуировали. Он остался в распоряжении птиц и беспечных бабочек.

— ...Хёрст продолжает обводить ястребов, он решает передать... Бросает мяч в кольцо! Но вратарская бита ястреба отправляет мяч далеко на юго-восток...

Вдруг на садовой дорожке появилась прима Вишневецкая, молодая преподавательница кафедры биологии, в сопровождении надоедливой Эммы.

«Только не она!» — подумала Бэтти и поздоровалась.

— Все же на игру пошли, а ты куда? — спросила Эмма.

— Не всем же спортом увлекаться, — ответила Бэтти и подумала: «Опять меня подставить хочешь?! Мне хватило той лабораторной...»

— Конечно, Элизабет Друммонд у нас вся в науке, — одобрительно высказалась Вишневецкая. — Я тоже не разбираюсь в спорте. Ты, наверное, в лабораторию? — спросила она.

— Да, точно. Забыла кое-какие важные черновики, — ответила Бэтти.

Эмма навострила уши и пожалела, что не может перехватить бумаги Бэтти раньше нее.

— Хорошо, что мы встретились. Все лаборатории уже закрыты. Возьми мои ключи, — предложила преподаватель.

— Огромное спасибо! — поблагодарила Бэтти. — Завтра верну. До свидания.

— ...Впрочем, не так далеко! Капитанская бита «Молнии» наносит ответный удар... Мяч летит обратно! У кольца ястребов столпилось еще больше игроков. Теперь пять на пять. Похоже, молнии решают воспользоваться тактикой ястребов. Мяч и двух секунд не задерживается в одних перчатках. Какой-то замкнутый круг! Трое игроков устроили толкотню у колец. Вратарь еще больше насторожился. Плохо видно. Где мяч? Первое очко в пользу «Молнии»! От первой девушки, играющей во флайбол! Дория оказалась козырем в рукаве Костнера. Маленьким и юрким! Как неприметно выхватила мяч. Вот это ход конем! — обрадовался комментатор.

Тем временем не меньше болельщиков Бэтти радовалась появившейся идее внести поправку в план захвата ключа из кабинета Новака и тому, что на пути к нему препятствий вроде Эммы больше не встретилось. Бэтти смелым шагом подошла к двери кабинета, дернула за ручку и чуть не оторвала ее. «Заперто... ох!» — расстроилась Бэтти и заговорила со стеной:

— Уважаемый прим Пузырь, вы боялись, что у вас фикус украдут?! Ах да. Техника. Авточистка. Кому она сдалась?!

Бэтти перевела взгляд к окну с цветами на подоконнике: «Неужели так трудно, чтоб все всегда шло по плану?»

— ...Ястребы перехватили мяч! Видно, они не намерены сдаваться. Восьмой и десятый номер, энергично перебрасывая друг другу мяч, движутся к кольцам «Молнии». За ними потянулись все ястребы. Встречают их четверо игроков «Молнии» во главе с Костнером. Герместион и Гефестион пытаются отобрать мяч на пути к кольцам. Ястребы передают мяч своему капитану, Беллатору. Бросок!.. Костнер отбивает раньше вратаря! Битва капитанов! Но... Крикестор возвращает Беллатору мяч. Он бьет снова! Вратарь тут как тут! Фабио де Росси не проведешь. Кто-то сильно разозлился. Беллатор взмывает вверх за мячом, еще удар! Какое упорство, мимо кольца... Очко в пользу «Диких ястребов»! Невероятно! Мяч отскочил от стенок поля и влетел в кольцо «Молнии». Это обдуманный ход или случай? Удивительно!

Бэтти решилась на крайне дерзкий для нее поступок — влезть в кабинет через открытое окно. С мыслью: «Все бывает первый раз», — она бережно начала снимать цветочные горшки с подоконника и раскладывать их на земле. Последним спускался фикус. И в этот момент Бэтти осенило: «У меня же целая связка ключей от лабораторий!» В надежде, что какой-нибудь ключ подойдет, она принялась перебирать их один за другим. С каждым ключом надежда все больше угасала, но Бэтти не сдавалась, она повернула последний — и он подошел!

— ...Мне кажется или на этом команды собрались успокоиться и довольствоваться неуверенной ничьей? Ну же, где кульминация? — подстрекал комментатор игроков. — Ястребы, видно, выжидают. Первый и второй номер «Молнии» продолжают жонглировать мячом. Молниеносцы хотят ввести зрителей в гипнотический сон? Так, Гефестион передает мяч Морье. Комбинация меняется? Морье в нижнем ярусе летит к кольцам противника. Ястребы во главе с Крикестором устраивают за ними погоню. Мяч снова у Гефестиона. Крикестор переключился на него. Гефестион бросает вниз. Третий ястреб перехва... Герместион толкает его — и мяч у Орсо. Передача на Уайта, очко в пользу «Молнии»! Меткий бросок снизу! Сверху бьет Костнер... и еще очко «Молнии»! Наши молнии бьют в одно и то же место по нескольку раз!

Под кабинет завхоза отвели помещение средних размеров, нагоняющее тоску, вытянутое, без особых прикрас, в тонах от бежевого до коричневого: бежевые стены, темно-коричневый стол в одном углу, в пару к нему шкаф в другом углу и светло-коричневые картонные коробки, хаотично разбросанные по периметру. Окна обходились без занавесок.

Окинув взглядом сие великолепие, Бэтти сразу приступила к обыску письменного стола. На поверхности не было ничего, кроме оберток от конфет. В первом же ящике стола нашлись стопка электронных пропусков и тяжелая связка пронумерованных именных ключей, среди которых выделялась потемневшая железка с номером «333» и надписью «стр. клдв.» не на куске пластика, а на кожаном лоскутке.

Бэтти без промедлений отсканировала нужный объект с помощью своих часов, разложила вещи по местам, даже упавшие со стола обертки от конфет, закрыла за собой дверь и принялась расставлять цветы на подоконнике. Последним поднимался фикус.

За этим занятием ее застал Новак.

— Что вы делаете? — спросил он.

— О, прим... пан Новак, у вас такие красивые цветы! — восторженно отвечала Бэтти. — Я загляделась, особенно на фикус, и взяла его, чтобы поближе рассмотреть. Хочу завести такой же.

Недовольство слетело с лица прима Новака, а щеки раскраснелись еще гуще. Новак явно засмущался и загордился:

— Да, это особый сорт, его непросто найти. Я понимаю ваше восхищение, — сказал он, хотя цветок был самый обыкновенный и у него дома было еще три таких же.

— Жаль, на игру не успеваю, срочно нужно в лабораторию, — попыталась уйти от темы, да и просто уйти, Бэтти.

— Перерыв целых пятнадцать минут, успейте обязательно! Теперь-то мы им покажем... — с чувством сказал Новак, грозя кулаком воздуху.

Конечно, он ждал победы: они с тренером опять поставили на «Молнию».

— Постараюсь. До свидания, — сказала Бэтти.

Дальше все шло как по маслу. Бэтти добежала до лаборатории технарей, за три минуты распечатала отсканированный ключ на 3D-принтере и поспешила к друзьям на игру.

Команды уже сыграли десять минут второго периода, оставалось полчаса до конца игры. Бэтти долго пришлось извиняться на пути к своему месту. В итоге она отдавила ногу тому кучерявому с шарфом, который, собственно, не сильно расстроился и сам начал рассказывать, что произошло, пока ее не было:

— Первый мяч забросила девчонка из «Молнии», потом капитан «Диких ястребов», потом наши еще два мяча, потом ястребы еще один. Первый период закончился 3:2, за десять минут второго периода еще по одному очку, из наших Орсо забросил...

— И-и... еще очко в пользу ястребов! — неистовое торжествовал комментатор, будто его пристрастия ко второму периоду поменялись. — Мяч в левом кольце куба! Фабио отправляет мяч своей битой далеко в нижний ярус, подальше от колец «Молнии»... А пока за ним охотятся игроки, счет сравнялся — 4:4, друзья!

Услышав счет, даже Бэтти заерзала на стуле, а болельщики стали вдвое чаще махать флажками, посылая любимой команде волну поддержки. Что уж говорить о тренере и Новаке. Казалось, удача вот-вот ускользнет из рук молниеносцев. Владение мячом у «Диких ястребов» стремительно увеличивалось.

— ...И вот до конца игры всего пятнадцать минут. Возможно решающие. Всего одно очко может решить исход игры. Ястребы удерживают мяч, но и оборона молний не подводит. Дэвид Орсо и Жан Морье удерживают нижний ярус, Алон Гефестион и Ален Герместион — верхний.

Капитаны оставались в центре сферы и координировали свои команды через наушники. Коул расставлял своих игроков на поле, как фигуры на шахматной доске:

— Ален, Алон, не выпускайте Крикестора. Стэн, следи за Максимором на случай, если он потеряет мяч.

— А мне куда? — спросила Ирина, пролетая в противоположной стороне, у колец ястребов.

— Стой где стоишь. Тебе нельзя в прямую атаку. Выгадаешь момент. Как говорит мой брат, главное — все рассчитать.

— ...И вот Максимор пытается пробить оборону Алена — Алона... и-и-и... Мяч падает вниз, к Уайту! Стэн Уайт вылетает из опасной зоны на такой скорости! Передает Орсо... Мяч у Костнера. На поле молнии летают — не уследишь! Дория с мячом летит к кольцу! Ястребы не успевают окружить разом всех игроков «Молнии»! Передача на девятый номер. Хёрст, давай! Очко в пользу «Молнии»! Осталось полминуты до конца. Вратарь ястребов выстреливает мяч в другой конец поля. Фабио де Росси отбивает его обратно, вылетев за пределы вратарской зоны молний. Это уже теннис! Всё! Конец игры! Парис Хёрст взял победное очко для своей команды! Молнии сегодня рвали и метали! Ястребы вели игру, как всегда, на высоком уровне. Давно у нас не было таких схваток! Поздравляю всех болельщиков!

Трибуны ликовали, гудели так громко, будто к ним подключили усилители. Первая победа за два года! Пределов не знало и счастье игроков. Они выделывали невероятные кульбиты в воздухе, теперь уже соревнуясь между собой, кто ловчее: Ален и Алон напоминали самолеты-истребители, а Парис и Дэв — воздушных гимнастов цирка с мировым именем. Фабио сидел на своем кубе из колец с чувством выполненного вратарского долга. Ирина смотрела на происходящее, хлопая в ладоши, как ребенок.

— Ирина, я с первого дня знал, что ты пришла нас спасти! — закричал от радости подлетевший Коул. — Будешь нашим талисманом!

— Шутишь! — рассмеялась Ирина.

— Нет, видео, где ты впервые переступила порог университета, еще у меня в часах! — сказал Коул.

— Скинь его мне! Спасибо, — сказала Ирина и незамедлительно отправила файл сестренке, вместе с панорамой ликующего стадиона Кринон.

***

Вечером «Молния» в полном составе, с компанией преданных болельщиков праздновала победу в кофейне примы Пончо. Там было шумно, весело и при этом, как всегда, уютно. В этот раз по кофейне витал и сам прим Пончо, ярый болельщик нашей «Молнии». Команда заняла два больших центральных стола. За одним сидели Коул, Жан, неразлучный со своей тонкой черной шапкой на отросших светлых волосах, который пришел с младшей сестрой Софи, лет пятнадцати, а также Дэв, Бэтти, Ирина и Стэн; за другим — Парис с девушкой Дорой (черноволосой красавицей с презрительной ухмылкой, которая делала ее не очень привлекательной), а также Ален, Алон, Марк и Фабио со своей горячо любимой милашкой Лили, которая хлопала предлинными ресницами, овевая, как опахалами, загорелое лицо Фабио, обрамленное кудрями до плеч. Остальное пространство кофейни залили волны бело-голубых шарфов. Кучерявый болельщик Дэва был тут же, за соседним столиком, прямо за Бэтти.

Все чествовали команду. Игроки поднимали стаканы с напитками за Коула: «За самого мощного капитана!» А спустя пять минут болельщицы подошли с поздравлениями к Парису. Эта традиция никогда не нарушалась. При любом раскладе — будь то победа, проигрыш команды, вне зависимости от того, какой вклад внес Парис, забросил мяч в кольцо или нет — он всегда становился звездой игры в их глазах.

Вскоре изголодавшимся студентам принесли несколько огромных пицц, горячих, только что из печи, благоухающих расплавленным сыром, салями и овощами, а также пару с грибами и рыбой. С рыбой была заказана специально для Дэва, его любимая! Хотя в итоге он попробовал все. Поразительно, как он столько в себя вмещал и при этом оставался таким худощавым и жилистым! Пили все спортсмены минералку, Ирина по привычке выбрала апельсиновый сок, а Бэтти потягивала латте.

— Коул, — обратилась к нему Ирина. — Я хотела спросить... У тебя разве есть брат?

— Да, старший, — с некоторым смущением ответил Коул.

— Ты раньше о нем не говорил, только сегодня сказал, на игре.

— Только сегодня? — чуть не поперхнувшись грибочком, вмешался Дэв.

— Он же постоянно только о брате и говорит, — добавил Жан с любимым многими девушками акцентом.

— И на игре, и на тренировках... — продолжал, дожевывая, Дэв.

— Разве? — удивилась Ирина. — Он все тренировки только и делает, что твердит о Большом Бэне, цитирует постоянно.

— Так это он и есть, — рассмеялся Жан, поправляя свою шапку.

— Самый... двукратный? Он? — переспросила Ирина.

— Да-а, — довольно протянул Коул. — Пф-ф... А ты думала? Большой Бэн мой старший брат! И когда-нибудь я стану таким, как он!

От этих слов Коул засиял. Каждое слово о брате он произносил с особой теплотой и любовью, граничащей с восхищением. Старший брат был для него идеалом, примером для подражания.

Были времена, когда их семья едва сводила концы с концами. Большой Бэн начал работать еще в старших классах и параллельно занимался флайболом. Упорные тренировки и работа над собой привели его к большим успехам, славе и вытащили семью Костнеров из бедности. Спортивные СМИ часто повторяли эту историю, так что ее знали все многочисленные поклонники Большого Бэна, в том числе и команда Коула. Однако радуга после дождя покрывает не все небо. Карьера поглощала львиную долю времени спортсмена, и он почти не бывал с семьей. Коул чаще видел его по телевизору, чем в жизни, и это обстоятельство огорчало их обоих. Вспомнив эту деталь, Коул помрачнел, его глаза потухли.

— Я к Мике в бар, за водичкой, — сказал он.

— Ага, точнее, к той блондинке у бара, — попытался пошутить Жан, но Коул пропустил его слова мимо ушей и поплелся к цели.

У стойки и вправду сидела без преувеличения прекрасная голубоглазая девушка с белокурыми волосами, собранными в пучок, в обычных джинсах и черной кожаной курточке. Непримечательный наряд не умалял очарования ее лица, будто сошедшего с полотна Уотерхауса . На нее нельзя было не заглядеться, но Коул смог, потупив на ходу взгляд, и, сев рядом с Парисом, который его тоже мало заботил, уставился на бокалы, стаканы и чашки.

Парис со скуки в очередной раз решил сыграть в свою любимую игру «раскопай сердце». При всей своей ветрености и поверхностном отношении к чувствам окружающих он легко раскапывал глубоко запрятанные переживания людей, зачастую причиняя им боль.

— Жаль, что Большой Бэн не приехал на игру, — начал Парис.

— Да, но он просто не смог, — сказал Коул.

— Он бы увидел, как новенькая задала жару в начале! А она ничего, да? — спросил Парис.

— Ты о чем? — не понял Коул.

— Какая из Стэна помеха? — пренебрежительно продолжал Парис. — Мне интересно, правда ли тебе нравится Ирина, если...

— Хочешь, чтобы было интересно, — книжку почитай, — сказал Коул.

Парис понял, что продолжать не стоит, и ушел восвояси. Коул, облегченно выдохнув, повернулся на правый локоть. На него смотрели бездонные синие глаза. Они безмолвно вглядывались в него, пока их хозяйка не сказала с полуулыбкой на губах:

— Не хмурься, когда судьба дарит такой чудесный день. А то в следующий раз она может передумать.

Коул не успел сообразить, что бы ей ответить, — она уже встала и пошла к свободной сцене.

Микрофон здесь всегда был наготове, а старая гитара ждала в углу. Девушка по-хозяйски взяла инструмент в руки и запела популярную рок-балладу обволакивающим нежным контральто . Посетители не могли остаться равнодушными к ее исполнению и пустились танцевать. Жан незамедлительно пригласил сестренку на танец, чтобы избежать настойчивых поклонниц. Дэв набрался смелости и пригласил Бэтти. Фабио (не любитель танцевать) остался сидеть за столиком с Лили, которая таяла от взгляда предмета своего обожания, наматывая его объемные локоны себе на палец.

— Еще немного — и она расплавится так, что хоть в пиццу добавляй, — съязвила Дора.

Парис ухмыльнулся и промолчал, подумав: «Тебе это не грозит», — а Дора уже стрельнула глазами Стэну, в который раз за вечер, и спросила:

— Пригласишь меня на танец?

— Я бы с удовольствием, но песня сейчас кончится, — уклончиво ответил Стэн.

— Такой девушке, как я, не отказывают. Нам споют еще, — настояла Дора.

— Конечно, прошу, — ответил Стэн и галантно подал ей руку.

От Париса сквозило безразличием, он даже не оглянулся.

«Стэн сделал это из вежливости», — думала Ирина, но это было ясно кому угодно, кроме ее чувств, которые вдруг спутались в комок и застряли в горле, посылая в голову сигнал с сообщением: «Я бы с удовольствием. С удовольствием... Удовольствие? Конечно...» Ирина встала и непринужденно пошла к барной стойке — составить Коулу компанию.

— У нее чудесный голос, — сказала Ирина.

— Отличный музыкальный вкус, — согласился Коул. — Эта песня крутилась в моей голове весь день.

— Твои мысли быстро материализуются.

— У всех свои таланты. У тебя, например, суперманевренность! Я очень удивился тому, как скоро ты адаптировалась к игре.

— Ты удивишься еще больше, но в детстве у меня была плохая координация и маневренность медведя, — засмеялась Ирина. — А потом несколько лет занятий гимнастикой — и вот результат.

— Мне ты про медвежье прошлое не рассказывала, — произнес бархатный голос за правым ухом.

— Стэн! Так нельзя. Испугал меня! — поучающим тоном сказала Ирина, пригрозив изящным пальчиком.

— А так можно? — спросил Стэн и, не дожидаясь ответа, крепко обнял ее за плечи. — Ты молодец! Превосходно сегодня сыграла! — похвалил он и стиснул еще сильней.

На этом Стэн не остановился. Белокурая певица уже исчезла со сцены, и он занял ее место, взял гитару и запел никому не известную песню в стиле фолк. Публике песня пришлась по вкусу. Особенно громко захлопала родная команда, узнав о тайном таланте своего товарища. В конце Стэн объявил, что посвятил песню Ирине. Спустившись со сцены, он взял ее за руку, и они побежали к выходу. Ирина покраснела от смущения. По лицу Стэна было трудно что-то прочитать, но он сам раскрыл, что творилось внутри:

— Извини, что не предупредил, смутил тебя. Мне так стыдно.

— Ни в коем случае! Главное правило сюрпризов — секретность, — многозначительно сказала Ирина. — А ты не рассказывал, что умеешь петь.

— Значит, мы квиты, — улыбнулся Стэн.

— Ты мог бы петь в хоре, а не играть в команде, — улыбнулась Ирина в ответ.

— Солист бы перекричал меня, и ты бы никогда не узнала обо мне, — сказал Стэн.

Тут зазвонили наручные часы Ирины. Это была Ирма. Ирина, отойдя от Стэна на безопасное для сердца тетушки расстояние, устроилась под живописными сиреневыми ветвями глицинии — идеальный фон для видеозвонка.

— Дорогая, где ты? — спросила Ирма.

— Вышла из кофейни. Всего-то девять вечера, — ответила Ирина.

— Я посмотрела прогноз — должен быть дождь, а ты легко одета.

— Не переживай, я скоро буду дома, и пока нет никакого дождя... Сомневаюсь, что будет вообще. С тех пор как я приехала, ни разу не было, — с досадой сказала Ирина.

— Хорошо, дорогая. Жду, — заботливо попрощалась Ирма, а Ирина, улыбаясь, помахала ей рукой.

— Ирина, улыбнись и мне, — попросил Стэн.

Она посмотрела на него недоумевающим взглядом. «Так даже лучше!» — подумал Стэн и сфотографировал ее. Ирина жестом показала, чтобы он не двигался, и сделала его фото. Так они запечатлели, как выглядит один общий момент их жизни, глазами обоих: он видел ее в цветах, а она его — на пустой освещенной дороге.