Блоссом

Здесь не бывает зимы, а осень наступает раз в четыре года. И тогда со второй половины ноября Блоссом начинает покрываться осенним золотом, в декабре окончательно отцветает и замирает, а затем постепенно возрождается вновь, чтобы к весне, как всегда, заиграть всеми красками и оправдать звание вечноцветущего острова.

Сказочное путешествие по Блоссомскому лесу в начале ноября оставило послевкусие волшебного сна, который не хотелось забывать, но и признавать его за явь удавалось все меньше с каждым днем. В старом Флауербеде ожила своя сказка: цветущие улицы преобразились в золотые. Теплый зефир сменился легкой прохладой. В воздухе запахло горячим шоколадом, сладким какао и согревающим кофе. Для кого-то плюс 15–18 градусов не критично, но для флауербедцев достаточно холодно, чтобы укутаться потеплее, закрыться на время от мира и погрузиться в себя. Что уж говорить о студентах, поглощенных учебными заботами! Экзамены близко, а межвузовский чемпионат по флайболу в самом разгаре. На какой еще предмет для размышлений можно выделить время?

Ирина сидела в своем любимом кресле, набросив на колени плед, и пыталась дозвониться до сестренки.

— Привет, Ирина! — наконец откликнулась малышка Катрин.

— Привет, Катрин! Как занятия в кружке робототехники? — спросила Ирина.

— Отлично! Я бы все уроки в школе поменяла на них, — ответила Катрин.

— Все-все? — переспросила Ирина.

— Хм... Кроме физики, наверно... Точно!

— Ты большая молодец, горжусь тобой.

— Я готовлю для тебя сюрприз, — смущенно сказала Катрин.

— Какой?

— Секрет. Это ж сюрприз. Главное правило.

— Хорошо, буду его с нетерпением ждать, — пообещала Ирина. — А у меня для тебя новости! Помнишь, я говорила, что «Великаны» с Большой земли попали в одну группу с двумя командами с Летучих островов: «Соколами» и «Северными ветрами»? Так вот, они не прошли. Это предсказуемый результат, у них не было шансов. Жаль их... А у нас в группе «Драконы» слопали «Ястребов», и наша команда могла пойти на десерт, но Коул спас нас! Теперь мы в финале! Осталось узнать с кем: «Соколами» или «Северными ветрами».

— И когда финал?

— Третьего декабря! — торжествовала Ирина. — Представляешь, выпадает как раз на твои зимние каникулы, приедешь, посмотришь.

— Ура!!! — обрадовалась Катрин. — Я так хочу сама посмотреть! Буду за вас болеть очень-очень сильно!

***

Не столько из-за снижения температуры, сколько из-за усилившихся ветров, целыми ворохами разносивших осеннюю листву, стадион Кринон сложил свои трибуны-лепестки в своеобразный бутон, сделав флайбольное поле закрытым. Солнечный свет заменили прожекторы, ослепляющие игроков в некоторых точках поля, поэтому играли в шлемах с затемненным стеклом лицевых щитков.

Тренер задержался у ректора, и команда бесцельно болталась в воздухе. Даже Коул никого не подгонял: он кружил с Парисом над входом в тренерский «бункер» и обсуждал с ним возможную стратегию на финал; Фабио сидел на кубе вратарских колец; Марк и Дэв летали вверх ногами на спор «кто продержится дольше», Алон и Ален выступили их секундантами, а Жан — беспристрастным судьей. Стэн с Ириной расположились на самой высокой трибуне в верхней секции и наблюдали за всеми.

Тут они заметили, как в проходе между трибунами идет тренер Бронкос с двумя щуплыми первокурсниками, легкие тельца которых могло сдуть ветром, не будь они утяжелены горой прямоугольных коробок. Стэн, подлетая к обычному месту построения, дал знак Алону и Алену, те живенько перевернули Дэва, державшегося до последнего, и поспешили к остальным.

Команда уложилась как раз в то время, которое понадобилось тренеру, чтобы спуститься на газон. Бедные первокурсники вконец раскраснелись и, тяжело дыша, опустили свою ношу на землю.

— Можете идти, — сказал им тренер Бронкос, и они с просветленными трудом лицами побрели назад, зарекшись больше не болтаться без дела в коридорах после занятий — мало ли что еще придется таскать!

— Здравствуйте, тренер! — хором поздоровалась команда.

— В этом году нам повезло: мы принимающая сторона, все игры проходят на нашем стадионе, — обратился к ним тренер. — Надеюсь, вы не позволили себе на вчерашней игре моргнуть хоть раз. Нужно было следить за обеими командами и как минимум понять, в чем сила победителей, а в чем слабость проигравших, чтобы не повторить их ошибок. Однако если вам также удалось найти слабость у победителей прошлого матча, то вы не только порадуете меня, но и сравняете с ними свои шансы на победу в чемпионате, ведь «Северные ветры» вряд ли моргали, когда играли вы, — завершил вступительную речь тренер. Он произнес больше слов, чем за все тренировки, вместе взятые, и вложил в них больше стали, чем когда-либо.

Ребят как кувалдой придавило и отпустило, когда тренер продолжил:

— А теперь пряник...

— Мы столько коробок не съедим, — выдал Дэв.

— Мы, может, нет, а ты за раз! — расхохотался Парис, и по команде прошел сдавленный смешок.

— А вот и наше слабое звено в нижнем ярусе, — строго сказал тренер. — Если вы двое не поладите в ближайшие три дня, на четвертый наша «Молния» вылетит в трубу. Кхм... кхм... а теперь насчет печенья...

— Пряников, — робко уточнила Ирина.

— Проще говоря, здесь нет никаких хлебобулочных изделий, — отчеканил тренер, а дальше заговорил с добродушной улыбкой: — Поздравляю, мои скоростные! В честь уже заслуженных побед и ради будущей в финале администрация Флауербеда подарила вам новые скайскейты последней модели! Разбирайте, ребятки!

Распаковывая коробки со спортинвентарем, студенты радовались, как малые дети подаркам на Новый год. А когда тренер сказал, что по распоряжению ректора старые скайскейты, продолжающие быть недешевым удовольствием, передаются в личное пользование членам команды, спортсмены вообще забыли, где находятся пределы счастья. Тренировка прошла с энтузиазмом в квадрате.

На радостях Ирина не пешком добралась до дома, а влетела на кухню Ирмы через дверь, выходящую в сад. Если бы тетушка была не директором музея с железными нервами, а, скажем, почтенной дамой из XIX века, то грохнулась бы в обморок незамедлительно. Но она отделалась легким испугом и жутким удивлением. Ее выражение лица впервые вышло за рамки идеального, а брови в смятении не знали, сердиться им, опускаясь вниз, или в недоумении подниматься вверх. От этой картины Ирина невольно громко рассмеялась и, вылетев обратно в сад, воскликнула:

— Ирма, извини, я так рада! — а затем, поняв, что, спасая занавески на кухне, подвергает опасности последние еще не увядшие тетины клумбы, выключила скайскейт и встала на бренную землю.

Ирма, смягчившись, вышла за племянницей в сад и сказала лишь:

— Не на моей же кухне...

С тех пор она называла скайскейт не иначе как «это» или «эта штука». Поэтому идея Ирины слетать за сестрой в порт, вместо того чтобы «по-человечески» забрать ее на такси, была воспринята Ирмой с большим скепсисом.

— А как же твой защитный костюм? — причитала Ирма.

— Форма? Она для поля, я не хочу в ней появляться на улице. Не беспокойся, я не буду подниматься выше метра, это безопасная высота, — успокаивала Ирина взволнованную тетушку. — И потом, обратно-то все равно на такси. Куда я сестру усажу? Скайскейт — одноместная карета.

— Ладно, дорогая. Береги Катрин. Она же ребенок, первый раз в одиночку путешествует...

— Все под контролем, шеф! — постаралась убедительно сыграть роль спецагента Ирина.

Ирма не стала больше возражать, отправила племянницу в порт и со свойственным ей тотальным спокойствием пошла на кухню — готовить ужин к приходу девочек. Малышка Катрин, так же как и ее старшая сестра три с лишним месяца назад, прилетела на частном вертолете компании «Орлов» и, чтобы не заблудиться, ждала Ирину прямо на вертолетной площадке. Долго ждать не пришлось. Ирина летела невысоко, но очень быстро.

Прибыв в порт, она не пожалела о выбранном виде транспорта. В конце пятницы здесь всегда много людей, через портостанцию не протолкнуться, а она стоит прямо на пути к вертолетной площадке. Ирина поднялась чуть выше обещанного — до пяти метров и в считанные секунды оказалась у вертолета со знакомым до боли логотипом «Орлов». Рядом с ним стояла Катрин с розовым рюкзачком за плечами и мотала во все стороны своей золотой головкой, украшенной парой задорных косичек.

— Катрин, я наверху! — окликнула ее Ирина.

— Что? — не вполне понимая происходящее, спросила Катрин, продолжая оглядываться.

Тогда Ирина подлетела к ней, спрыгнула со скайскейта и обняла сестренку с силой, почти равной удушающему приему.

— Ну все, мне уже десять... — сказала Катрин, краснея, то ли от крепких объятий, то ли из смущения.

— Знаю, что ты уже большая, поэтому я люблю тебя еще больше, — ответила Ирина.

— Я тоже по тебе очень соскучилась, — призналась девочка. — Классно летаешь!

— Спасибо. А теперь надо придумать, как отсюда выбраться.

Люди с портостанции никуда не делись. Ирине показалось, что их даже больше стало. И все же благодаря маневренности Ирины и миниатюрности Катрин сестры успели к ужину. Катрин оценила безупречную стряпню тети Ирмы и подметила, что яичница Ирины ни в какое сравнение с ней не идет.

Когда трапеза завершилась, Катрин попросила внимания, торжественно достала из своего рюкзачка коробку в оранжевой подарочной обертке с изображением медвежат и протянула сестре.

— Сюрприз, про который я говорила, — уточнила Катрин. — Я подумала, ты же больше любишь писать от руки, чем печатать. Вот...

— Какая прелесть! — обрадовалась Ирина, обнаружив серебристую ручку на дне коробочки. — Солнце, спасибо тебе! — поблагодарила она за подарок и потянулась обниматься.

— Стой! Рано, — остановила ее Катрин. — Она с секретом.

— Каким?

— Догадайся.

— Она... робот? — полушутя спросила Ирина.

— Да, — серьезно ответила Катрин. — Ручка умная: она запоминает твой почерк, пока пишешь, а когда устанешь, она может продолжать писать за тебя под диктовку.

— Это же самый лучший подарок! Ты мой маленький изобретатель! Карл обязан ее запатентовать, — сказала Ирина.

— Спасибо, но это еще не все. У меня и для тети Ирмы есть подарок.

— Для меня? — приятно удивилась Ирма.

— Конечно, — убедила ее Катрин, бросив на стол, словно туза, маленькую микросхему.

— Чудесно, дорогая, — сказала Ирма.

— Новый чип для твоего пылесоса, чтобы на людей не кидался, — с гордостью пояснила Катрин, уловив замешательство во взгляде Ирмы.

— О, спасибо, дорогая! Такая полезная вещь! — поняла Ирма. — А я уж не знала, что с ним делать.

— Теперь можно обнимать, — застеснявшись, объявила Катрин.

Ирма и Ирина не стали мешкать с исполнением указаний. А затем девочки отпустили тетушку отдыхать и убрали со стола.

После сытного вкусного ужина клонило спать, поэтому они сразу поднялись в комнату Ирины (бывшую гостевую), где по-прежнему пустовала вторая кровать, которую для Катрин приготовили еще вчера. Девочка с разбега прыгнула в постель, не переодеваясь. Подушка пахла лавандой и звала в объятия Морфея, но Ирина тут же вернула Катрин в реальность, настоятельно рекомендовав надеть пижаму и посетить ванную комнату.

Выполнив все правила подготовки ко сну, Катрин вернулась к своей мягкой подушке и уснула сладким, как вишневые кексы, сном. Она видела добрые сны, тихонечко посапывая. Ирина поняла это по ее умиляющемуся личику. К Ирине сон не шел, она ворочалась уже полтора часа, мысли в голове переполошились, не давая забыться. В итоге она села на кровати в позе лотоса и смотрела в окно. Все мысли разлетелись, осталось только небо, глухое от туч.

— Ты грустишь? — послышался сонный голосок Катрин.

— Нет. Ничего... Просто игра выпадает на третье... Я волнуюсь... — ответила Ирина.

— Родители бы гордились тобой и болели за тебя всей душой, как я... — поддержала ее Катрин, сообразив, в чем дело.

— Ты моя хорошая, спасибо, — сказала Ирина и, подойдя к сестренке, поцеловала ее в лоб. — Спокойной ночи.

— Да, и тебе спокойной ночи, — сказала Катрин.

Следующей ночью все повторилось. Даже после утренней тренировки и прогулки с сестрой по всему городу сна у Ирины не было ни в одном глазу. Зато Катрин свежий воздух вкупе с сытным ужином заставили спать крепче прежнего. В этот раз ее не разбудили ни шорохи, ни скрежет вытаскиваемого из-под кровати верного коня Ирины, сделанного из термостойкого пластика, ни скрип открывающейся створки окна.

Ирина набросила куртку прямо на пижаму и осторожно выбралась на крышу. Ей захотелось просто полетать. Не на тренировке, не по делу, а просто так. Проветрить душу. «Как это раньше мне не приходило в голову?» — думала Ирина, пролетая над крышами невысоких домов на Цветочной улице. По ночам в старом Флауербеде тишь да гладь, город засыпает вместе со своими жителями, в редких окнах виден свет, а на улицах парят фонари, словно звезды, спустившиеся с небес.

На площади Дория Ирину встретили только немые здания и журчащий фонтан. Отбросив неприятные воспоминания, она полетела к центральному мосту, под которым от декабрьской прохлады даже шумная Горянка притихла и укрыла свои воды легким туманом. Незыблемое каменное изваяние, увенчанное статуями самых знаменитых правителей, соединяло две части Флауербеда, две эпохи. Самые древние встали у подножия моста, со стороны старого города, от них цепочка вела до самых молодых, на другой конец моста, к новому району.

На том берегу в небо вздымались бесчисленные высотки, одна внушительней другой, обвешанные сотнями неоновых вывесок. Там было светло как днем. Город из стекла и металла светился, будто гигантская хрустальная люстра. Однако и она была украшена своеобразными цветочными кашпо — садами на крышах. Куда же без цветов на Блоссоме! Пусть их и не так много зимой, но этот остров должен цвести всегда. Новый район напоминал один большой сгусток светошумовой энергии, отголоски которой доносились до Ирины, застывшей у моста на противоположном берегу. Обрывки музыки, всяческие звуки, людской гомон в два часа ночи, будто в разгар рабочего дня.

Откуда-то доносились голоса, слова было трудно разобрать, рядом ни души, один промозглый туман подобрался к ногам и обдал их холодком. «Наверное, эхо доносит с той стороны. Брр...» — подумала Ирина. Заряда на скайскейте осталось совсем ничего, и она решила дойти пешком до ближайшей заправки в новом районе.

Сделав несколько шагов по мосту, Ирина расслышала обрывок диалога на повышенных тонах. Судя по басам, это были мужчины.

— Кот, постарайся отсрочить!

— У нас есть дела поважнее!

— Сначала закончим это! Все! Пого...

Чем закончился спор, Ирина так и не услышала, видно, они снизили его накал, а вместе с ним и децибелы.

Современная заправка со всеми видами топлива для всех видов транспорта находилась как раз на окраине нового района, у центрального моста, а при ней была старая ремонтная мастерская, которую еще не поглотил хай-тек. «Может, мастера не поладили, — решила Ирина. — Надеюсь, к моему приходу они будут в добром расположении духа. Так, спокойно, в этом городе уровень преступности 0,1%».

Как ни странно, проходя мимо мастерской, Ирина не услышала оттуда ни звука, в окнах темно, а на двери табличка «закрыто». Что касается заправки, она была рада клиентам в любое время: ярко светили кучи мелких лампочек у каждого автомата, как с топливом для техники, так и с «горючим» для людей — фастфудом, минералкой и вездесущим кофе. «Волшебная канистра» (так уж назвали заправку) в эту ночь пустовала. Где-то с краю похрапывал на своем посту охранник.

«Так безлюдно... И откуда этот гам?» — удивилась Ирина. Она поставила скайскейт заряжаться на полную, благо в кармане куртки обнаружилась нужная сумма. Оставалось только подождать минут двадцать. У тротуара стояли пара свободных красных столиков и автомат с фруктовыми чипсами. Ирина села за один из столиков, подперев подбородок ладонью.

Минуты тянулись удручающе долго. По ощущениям прошла целая вечность, а часы утверждали, что пятнадцать минут. Мелочь в левом кармане куртки так и просилась в автомат, навевая мысли о том, что с яблочными чипсами дело пойдет быстрее. Ирина все-таки поддалась этой идее, а вот автомат — нет. Железяку заклинило. Уговоры на нее не действовали, и Ирина применила силу. Довод в виде удара кулаком по металлической пластине решил все проблемы: пачка со сладостями выпрыгнула прямо в руки. Охранник зашевелился.

— Так-то... — шепнула машине Ирина, чтобы не тревожить сон человека, и бесшумно скользнула к своему скайскейту.

Над скайскейтом горела красная лампочка: он уже пять минут заряжался без необходимости. Ирина ругнулась про себя. Она тотчас освободила свой скайскейт из лап чересчур щедрого автомата, но было поздно. Скейт сломался. Попытки взлететь провалились. «Ох, придется идти пешком! Отсюда домой не так близко, как от северного моста...» — окончательно расклеилась Ирина и смиренно побрела к центральному мосту, раздумывая, где бы срезать путь.

Мысль о том, что сегодня удача вышла в отпуск без предупреждения, зазвенела в ушах, когда за углом мастерской влажный воздух превратился в легкую морось. Ирине пришлось повернуть обратно, чтобы переждать дождь под крышей «Волшебной канистры», иначе бы она промокла до нитки по дороге домой, а простужаться перед ответственной игрой никто из команды «Молния» себе позволить не мог.

Но был еще один человек, рискнувший прогуляться в эту непогоду.

Ставший привычным за последние полчаса пейзаж заправки изменился: знакомая высокая фигура в коротком сером пальто прислонилась к стальной опоре крыши и пила кофе.

— Стэн! — окликнула его Ирина, будто завидев спасательный круг от всех неурядиц, и тут же прикрыла губы ладонью, услышав, как охранник всхрапнул громче.

— Привет, Ирина, — отозвался Стэн. — Не бойся, он не проснется раньше утра. И какой в нем толк при местном уровне преступности в одну десятую процента?

— Что ты тут делаешь? — спросила Ирина.

— У меня тот же вопрос, — ответил Стэн.

— Мне не спалось, и я решила полетать. Твоя очередь отвечать, — сказала Ирина.

— Оригинально. Я вышел в магазин за минералкой, — объяснил Стэн.

— Через весь город?! — недоумевала Ирина, а за ее спиной уже вовсю лил дождь.

— Да нет... Спустился с четырнадцатого этажа, — простодушно уточнил Стэн, отхлебнув кофе. — Прости, что соврал. Я живу не на Весенней. Мне нужен был предлог, чтобы провожать тебя до дома, а выдать себя за твоего соседа представлялось лучшим оружием в борьбе с Дэвом за это право.

— Что ж, наверное, это мило, — растерялась Ирина. — А почему ты поселился на окраине?

— Я простой студент. У меня нет денег, чтобы снимать здесь жилье поприличней. О старом районе промолчу, фамилии прежних хозяев влетают в копеечку, — пояснил Стэн. — Хочешь горячего кофе?

— Спасибо, ты читаешь мысли, — поблагодарила теперь некстати сонная Ирина. — Я потратила последнюю мелочь на фруктовые чипсы, которые сгубили мой скайскейт.

— Полагаю, занятная история, — ласково улыбнулся Стэн, в его серых глазах мелькнуло умиление.

— Забудь, скучнее некуда, — отмахнулась Ирина и, взяв у Стэна кофе, потянула его за рукав. — Давай присядем, а то я сейчас упаду. Где ты промочил свое пальто?

— Не высохло еще... после стирки... — смутился Стэн.

— Ты такой смешной, — не удержалась от улыбки Ирина. — Не обязательно выходить за минералкой как на светский раут. Неужели ты и дома так ходишь?

— Не всем дано летать по улицам в пижаме с медвежатами, — подметил Стэн, с иронией разглядывая ее наряд.

В ответ Ирина застегнула куртку до самого подбородка.

— Согласен, дурацкая шутка, — поспешил исправиться Стэн. — Послезавтра финал, точнее, уже завтра, а ты в такой поздний час носишься по всему городу, тебе бы стоило отдыхать. Еще этот дождь... Не простудись. Тебе холодно?

— Нет, тепло. Там, где я раньше жила, бывает гораздо холоднее. Я даже соскучилась по дождю.

— А я люблю солнце и иногда думаю: хоть бы оно светило и ночью, — признался Стэн, растирая большим пальцем пятнышко, которое было лишь отражением одной из ламп на глянцевом столе.

— Моя сестра сказала бы что-то вроде: «Теоретически это возможно, если Земля перестанет вращаться или у нас появится второе солнце...», — добавила Ирина, мысленно представив реакцию Катрин, будь она с ними.

— У тебя есть сестра? — удивился Стэн и даже отвлекся от стола. — Ты о ней не рассказывала. Где ты ее прятала?

— Да, младшая, Катрин — наш маленький ученый. Я не прятала ее, она просто осталась в Москве, там ее школа, друзья, дом... Кстати, в пятницу она приехала ко мне на каникулы и придет смотреть нашу игру. Тогда все с ней и познакомитесь, — рассказала Ирина, наполняя теплом каждое слово. — Пока никому не говори, пусть будет сюрприз.

— Хорошо, — пообещал Стэн.

— Для меня это будет особенно важный день.

— Не знал, что флайбол стал для тебя так важен. Неужели хочешь попасть в старшую лигу?

— Что ты, нет. Настолько далеко идущих планов я не строю. Для меня важна наша команда, и мне хочется, чтобы мы победили, но даты совпали... — со вздохом сказала Ирина. — Третье декабря и так всегда было важным днем в моей жизни. Мои родители... в 69-м году изобрели порталы... а в этот день исчезли в одном из них. Мне было восемь, а Катрин всего год. И каждый раз я верю, что они вернутся.

Ее зеленые глаза наполнились слезами. Сглотнув застрявший в горле ком, она добавила:

— Это день их памяти, и я не могу проиграть. Я верю...

Стэн ответил ей понимающим взглядом и взял ее за руку.

Чуть погодя Ирина спросила:

— Ты тоже никогда не рассказывал о своих родителях. Где они сейчас?

— Скажем так, они тоже остались в плену своей работы, поэтому у нас нет возможности видеться. Но у меня от них всегда с собой одна вещица. — Стэн достал из внутреннего кармана пальто маленькую золотую брошку. Это была роза. — Мама говорит, она приносит спокойствие, а ее шипы защищают от невзгод. Держи. И не волнуйся ни о чем.

— Что ты, я не могу ее взять. Она ведь дорога тебе.

— Как и ты. — Он осторожно приколол брошь ей на воротничок. — Пусть пока будет у тебя. Вернешь когда захочешь. Дождь поутих, и скоро светает. Думаю, тебе пора домой. Давай свой скейт, от него сейчас нет пользы, оставлю его в мастерской. Завтра можешь забрать после обеда. Не волнуйся, я подвезу тебя.

Ирина не стала ни о чем больше спрашивать и отдала Стэну неисправный скайскейт. Он отнес его в старую мастерскую у заправки и спустя минуту вернулся на байке.

— А вот и шлем от дождя. Когда летаешь, тоже не забывай о нем, — сказал Стэн.

***

Наутро, пока Ирина крепко спала в своей кровати, не думая вставать до полудня, Бэтти объясняла своей пятилетней соседке нежелание лезть на дерево за ее кошкой:

— У меня, в отличие от твоей кошки, только одна жизнь, а у нее целых девять.

— С чего ты взяла? — не унимался ребенок.

— Это со всеми кошками так. У них запас жизней, — ответила Бэтти.

— А вдруг это девятая? Мы же не знаем, — сказала девочка.

Последний аргумент оказался весомым.

— Ты права. Сейчас позову супергероя. Он ничего не боится и спасет твое животное, — сказала Бэтти, позвонила Дэву, который жил через два дома от нее, на углу улиц Лилий и Тюльпанов, и попросила его прилететь на помощь.

Он тут же прибыл на скайскейте — босой и без шлема, в домашних футболке и шортах. Маленькая девочка узнала своего соседа и с недовольным видом смотрела, как он снимает ее рыжую кошку с дерева, а та визжит и царапается.

— Держи свою красавицу, — сказал Дэв.

— Нравится? — спросила девочка.

— Да, мне нравится все рыжее, — ответил Дэв.

— Ты сказала, что позовешь супергероя, а это Дэвид, — с укором обратилась девочка к Бэтти.

— Что поделаешь, на нашей улице работает только он, — развела руками Бэтти.

Девочка разочарованно посмотрела на них и, прижав к себе свою кошку, пошла домой.

— Спасибо, Дэв. Я уже не знала, что делать, — поблагодарила его Бэтти.

— Да не за что. Мне не трудно, — сказал Дэв.

— Как настрой на игру? Готовишься?

— Сегодня тренировки нет... Сказано найти непоколебимое эмоциональное равновесие. Я даже Парису руку пожал.

— Шаг достойный уважения.

— Да, мы договорились забыть о разногласиях, пока не выиграем.

— Это похоже на вас с Парисом. Весь остров верит в победу вашей команды.

— Такая вера и поддерживает, и давит. Новые скайскейты это, конечно, круто, но на Летучих островах летают с рождения. К тому же «Северные ветры» чемпионы уже три года подряд. Игра обещает быть напряженной.

— Хэй, Дэвид! Дэв! — закричали мальчишки, завидев его из окна своего дома, и выбежали на улицу. Младшие братья Бэтти — Оливер и Платон, десяти и одиннадцати лет от роду — просто обожали Дэва.

— Ты на скайскейте! Дашь покататься? — попросил Оливер.

— Обязательно, когда еще подучитесь и приобретете защиту, — ответил Дэв.

По правде, он немного слукавил, ведь он уже пару раз их учил, но с условием, что они его не выдадут Бэтти.

Встреча с мальчишками Друммонд напомнила Дэву, что скайскейт надо бы подзарядить. Вернувшись домой, он переоделся в более подходящую для выхода на улицу одежду и, что не менее важно, обулся. На полпути к заправке он чуть не свернул с дороги в сторону кофейни Пончо: пешая прогулка и ароматы из пекарни Пончо разбудили в нем аппетит, но Дэв твердо решил прежде подкормить своего «коня», а уже потом себя.

На заправке было людно. Возле одного из автоматов с топливом стоял Парис, весь заляпанный какой-то болотной тиной.

— Доброе утро, Парис! — поздоровался Дэв.

— Если так можно сказать, — отозвался Парис, потирая шею и неосознанно размазывая по ней зеленую жижу.

— Следуешь тренду слияния с природой?

— Да, слияние полное, — улыбнулся Парис, разглядывая свои руки и футболку.

— Сегодня идете к Пончо?

— Я пас. Мне бы отмыться... И вообще, поднадоело туда ходить: всю неделю нас Коул зовет, а сам сидит и молчит. Чего он ждет, не пойму.

— А разве он должен чего-то ждать? — усмехнулся Дэв.

— А разве Коул когда-то был любителем посиделок? — ответил Парис.

***

Знаменательный день начался с короткого проливного дождя, после которого небо все еще хмурилось, как и малышка Катрин.

— В такую погоду я всегда хочу спать. Вечноцветущий остров, вечноцветущий... Я ожидала другого! — не желая вставать с постели, жаловалась она.

— Зато игра тебя не разочарует! Говорят, дождь к удаче, — сказала Ирина.

— Верить в приметы ненаучно.

— А если мы выиграем, то ты поверишь?

— Надеюсь, — ответила Катрин. — Но все-таки дождь к мокрым ботинкам.

Если бы стадион Кринон мог вместить не 20,3 тыс. человек, а все 311 тыс. населения Флауербеда, мест для желающих попасть на финал межвузовского чемпионата пяти островов (средней лиги) все равно не хватило бы. Целый сектор заняли болельщики «Северных ветров» и команда «Соколов», которые со своими болельщиками ждали вручения бронзы.

Ирма и Катрин пришли на игру впервые, в сопровождении Бэтти. В том же секторе сидели родители Дэва, которые приходили на каждую игру. Смотря на их пару, сразу было видно, в кого пошел Дэв. Дэвид Орсо — типичный эктоморф, больше похожий на утонченную мать, чем на отца, у которого, как у всех мужчин в его роду, внешность медведей гризли, под стать фамилии.

Места несколькими рядами выше заняла мать Коула вместе с младшим и старшим сыновьями, которые болели за среднего. Большой Бэн пришел! В глубине души, за каменным лицом, Коул ликовал и обещал себе сыграть лучше, чем когда-либо мог. Семья Париса сидела еще выше, как можно дальше от четы Орсо. Родственные связи не могли разрешить извечного соперничества Хёрстов и Орсо, а двум кузинам было не дано помирить мужей.

В сектор, отведенный для близких «Молнии», попала и нимфа Ария в образе обычной девушки, которым она пользовалась, посещая город. Билет ей подарил Коул. Он каждый вечер приходил в кофейню примы Пончо в надежде, что она снова будет там петь. Вчера его надежды оправдались. Коул и не подозревал, что будет так нервничать, приглашая нимфу на матч. Когда Ария посмотрела на него своими глубокими синими глазами, ему показалось, что она видит его душу насквозь.

— Ты только верь в себя. Не усомнись в своих силах — и все будет так, как ты того желаешь, — сказала ему Ария, и тихий огонек зажегся в его сердце.

Сегодня Коул надеялся, что его команда выстоит против «Северных ветров», влетевших на поле в необычной чисто-белой форме, без отличительного рисунка или эмблемы, каждому игроку полагался только его номер. Для тех, кто видел их впервые, они были трудноотличимы друг от друга, все на одно лицо: белые волосы и светлая кожа без тени румянца, ровные черты лица, будто расчерченные линейкой, и голубые либо сиреневые глаза, различающиеся лишь глубиной оттенков. Рядом с ними «Молния» выглядела пестро, как цветы на улицах Флауербеда весной.

Когда судья влетел на поле с мячом, игроки надели свои шлемы, и разница эта исчезла. Все приготовились. Комментатор назвал составы команд:

«Северные ветры»                                                                                        «Молния»

1. Арвид Улль, капитан                                                                     1. Ален Герместион

2. Биргер Хеймдалль, вратарь                                                     2. Алон Гефестион

3. Вальтер Форсети, второй кап                                                 3. Марк Фасулаки

4. Хаддинг Бор                                                                                     4. Дэвид Орсо

5. Густав Бальдр                                                                                  5. Жан Морье

6. Давен Ньёрд                                                                                     6. Стэн Уайт

7. Ленне Видар                                                                                    7. Фабио де Росси, вратарь

8. Инг Локи                                                                                            8. Коул Костнер, капитан

9. Вольсунг Тор                                                                                   9. Парис Хёрст, второй кап

10. Даг Фрейр                                                                                       10. Ирина Дория

Капитаны подлетели к судье в центр поля. Судья бросил жребий и объявил:

— «Северные ветры»!

Это был знак, что удача на их стороне, и болельщики с Летучих островов зааплодировали, однако не так эмоционально, как расстроились болельщики «Молнии».

Судья удалился. Защитная сфера закрылась, и игра началась.

— Улль отправляет... — затаил дыхание комментатор, — мяч на северо-восток! В свою половину поля! Мяч отражается от стенки сферы на юго-запад! Локи перехватывает, обманка для «близнецов», и мяч у Тора, Видара... Кольцо! Очко в пользу «Северных ветров»! И правда быстрые как ветер.

«Фабио не ожидал такой скорой атаки...» — сказала себе под нос Катрин, и та же мысль пронеслась в головах у всех зрителей.

— Мяч у Хёрста в нижнем ярусе, передача на Уайта. Бор пытается перехватить... Дория проскальзывает между ними и летит с мячом вверх... Герместион! Гефестион! Знакомая связка... Удастся ли ветрам ее разбить? Улль! Кэп «Северных ветров» бьет по мячу, пока тот завис в воздухе между первым и вторым номером «Молнии». Его перехватывает шестой ветер и передает восьмому. Локи бросает! Вратарская бита отбивает! Де Росси собрался. Герместион ловит... на Костнера... Очко в пользу «Молнии»!

Большой Бэн чуть заметно улыбнулся. Стадион разразился радостными возгласами, и не успел он успокоиться, как снова очко в пользу «Молнии». Морье попал в нижнее кольцо! Мяч тут же перешел к «Северным ветрам», в руки Видара, неистово мчавшегося к кольцам соперника. Видар и Бор несколько раз атаковали их, но де Росси удержался, пока не ударил Тор, который сравнял счет — 2:2.

Хеймдаллю тоже не давали передохнуть. Молнии били по кольцам несколько раз кряду, как только перехватывали мяч. У комментатора чуть язык узлом не завязался. Орсо забросил два мяча, Хёрст решил не отставать и заработал одно очко. Счет 5:2 засверкал на табло.

Но как только мяч снова попал к грозному Видару, управляемому Форсети, игра приняла другой оборот. Ньёрд забросил два мяча в пользу «Северных ветров». Де Росси долго отбивался от Бальдра и Фрейра, в итоге отбив мяч далеко в центр, но Улль был начеку, ударом своей биты он принес «Северным ветрам» еще одно очко.

В конце первого периода Бор и Локи принесли своей команде еще по очку, и команды ушли на перерыв при счете 5:7. Комментатор заключил, что «Северные ветры», как всегда, показали безупречную игру и хладнокровие, а «Молния» была достойным соперником.

Второй период проходил не менее зрелищно, но долго не приносил очков ни одной из команд.

— В первом периоде очки набирались так быстро, что я не успевал комментировать. Что же происходит во втором? — приуныл комментатор. — Сложные и непредсказуемые комбинации. Однако застывший счет. Да, игра обещала быть напряженной — и слово свое сдержала, ведь «Северные ветры» «сдувают» все на своем пути. И чтобы противостоять этой силе, «Молнии» нужно стать еще быстрее. В летний сезон, когда стадион открыт, бело-голубая форма «Молнии» и белая «Северных ветров» помогает им сливаться с небом, но сейчас оно закрыто, и... Очко! Очко! В этой нескончаемой череде перебросов Костнер одним ударом заработал два очка! Кольцо — стенка — кольцо! Но что с Уллем? Он держится за правое плечо. Когда Хеймдалль отбил мяч, Улль не успел увернуться, как видно на повторе... Если счет останется равным до финального свистка, то ему тяжко придется. А до конца игры еще семь минут.

Слова комментатора стали пророческими. Ни одной из команд не удалось склонить счет в свою сторону. Дополнительного времени во флайболе не дают, поэтому судья объявил о капитанских сериях. Все игроки покинули сферу, и теперь должны были остаться только по два капитана, сначала от «Северных ветров», а потом от «Молнии», чтобы забить дополнительные мячи из центра поля в кольца соперников.

Улль и Форсети долго обдумывали свою комбинацию. В итоге, когда Форсети подбросил мяч, Улль ударил вверх и отправил мяч зигзагом в тыльное боковое кольцо куба. Осталось еще два удара. Улль повторил первый удар и снова попал. В третий раз он решил не менять стратегии и ударить так же, но рука его дрогнула от боли в плече, и силы удара не хватило — мяч не долетел до колец.

Настала очередь Костнера и Хёрста. Они решили, что лучшего варианта, чем выбранный авторитетными соперниками, быть не может и тоже использовали комбинацию «зигзаг». Мяч ударился о край кольца. Промах. Перед вторым ударом Коул и Парис долго советовались, но снова использовали зигзаг. В этот раз Коул попал. Перед третьим ударом капитан молний несколько раз пролетел от центра вправо и обратно. Он выбрал сложную комбинацию — «треугольник», которая при точном исполнении давала два очка и победу, а при ошибке — ни одного очка и поражение. Коул ударил: мяч влетел в нижнее кольцо куба, вылетел через верхнее, ударился о стенку поля и упал обратно в верхнее кольцо.

— 3:2! 3:2 в пользу «Молнии» в капитанской серии. И со счетом 10:9 новым межвузовским чемпионом пяти островов становится команда Блоссома «Молния»! — прокричал комментатор.

Трибуны от восторга разбушевались, как морские волны в шторм. Болельщики «Молнии» были готовы высыпать на поле, чтобы лично обнять каждого игрока любимой команды. Их сдерживала только защитная сфера поля.

Даже тетю Ирму захватил спортивный азарт. Она радовалась больше, чем когда добивалась редкой коллекции картин для выставки в своем музее.

— Теперь верю, что дождь приносит удачу, — сказала Катрин.

Бэтти посчитала этот вывод неразумным, но Катрин отметила, что одно исключение из правила сделать можно.

Во время награждения отец Дэва кричал во все стороны, указывая на сына под четвертым номером: «Это мой мальчик, это мой мальчик!» — а родители Париса, продолжая сидеть в элегантной позе, горделиво аплодировали, воображая на пьедестале лишь своего сына в свете софитов. Большой Бэн обнял прослезившуюся мать и потрепал по плечу младшего брата, запрыгавшего от счастья.

Но на трибунах с жаром следили за игрой не только болельщики команд. Среди них притаился спортивный агент, представлявший интересы многих известных спортсменов. Он предложил Коулу место в старшей лиге сразу после того, как тот завершит обучение:

— Костнер, лучшие клубы будут драться за вас. Я могу это устроить, если согласитесь работать со мной. Вы ведь получите диплом в этом году?

— Да, — коротко ответил Коул.

— Я готов подождать. Вот моя визитка. Позвоните, как будете готовы, — сказал агент.

— Да, — повторил Коул. От волнения он не мог сказать ничего больше, но, несомненно, был как никогда счастлив.

После игры старшие Орсо и Хёрсты затеяли очередной спор, у кого из них лучше устроить торжественный ужин в честь долгожданного чемпионства. Но младшие представители семей дружно отказались от великосветского уныния и вместе с командой пошли отмечать победу в кофейне примы Пончо. Там Катрин и познакомилась со всеми друзьями сестры.

— Рады познакомиться, — первым отреагировал Коул, пожав ее маленькую ручку.

— Сообразительный. Ты, наверное, Коул? — тут же спросила Катрин.

— Да, как ты догадалась? Тебе сестра о нас рассказывала.

— Еще один балл за сообразительность, — оценила Катрин.

— Спасибо, — поблагодарил Коул.

— Заказ еще не принесли, но он ест фруктовые чипсы, которые взял с собой. Это однозначно Дэв, — продолжила девочка. — Ну и методом исключения остается Стэн. А с Бэтти я уже знакома.

— У твоей сестры задатки детектива, — подметил Дэв, дожевав чипсину.

— Я хочу стать ученым, — заявила Катрин.

— Похвально, — сказала Бэтти.

— А я-то думаю, кого она мне напоминает? Тебя в детстве! — осенило Дэва.

— Хочешь, открою секрет, как я вас узнала? — спросила Катрин.

— Конечно! Обожаю раскрывать секреты, — ответил Дэв.

— По фотографии, — улыбнулась Катрин.

— Но как?! Все приметы же совпали! — сказал Дэв.

— Это наша старая шутка. Нас дедушка научил, — рассмеялась Ирина, а с ней и все остальные.

Несмотря на детский возраст и природную застенчивость, Катрин легко нашла общий язык с радушно принявшей ее компанией. Ей было о чем поговорить с Бэтти, которая с неподдельным интересом слушала ее идеи и охотно отвечала на все вопросы. А с сестренкой Жана, Софи, у нее оказались абсолютно одинаковые гастрономические вкусы, что всегда сближает. Люди вокруг излучали столько радости, что, казалось, счастье это стало материальным, будто накрывшим солнечными лучами весь город. В итоге Флауербед оправдал ожидания Катрин, она уже не замечала, что обещанных цветов на улицах еще не было, а белокаменные стены потускнели без яркого солнца.

Выходные прошли на славу. Ирма тоже хотела подарить Катрин хорошие впечатления и провела для нее персональную экскурсию по выставке, посвященной изобретениям флауербедцев, а также рассказала о том, какой толчок науке здесь дала дружба с Летучими островами.

В последний вечер перед отъездом сестры сидели на кухне с тетей Ирмой и пили чай. Ирина сказала, что хотела бы показать сестре Блоссом цветущим, таким, каким его сама увидела в первый раз, но Катрин не разделяла ее досады по этому поводу.

— Мне и так очень понравилось, — сказала она.