Глава 8
Я проснулась от тревожного собачьего лая. Наш огонь все еще горел, но я не увидела ни Олега, ни Турки, ни Домки в пещере. Снаружи, в полной темноте что-то происходило и, судя по звукам, что-то нехорошее. Глаза после света костра отказывались видеть за пределами пещеры. Похоже — драка, но почему же Домка там, а не здесь, со мной? Вдруг Домкин лай сменился глухим ворчанием. Только сейчас до конца проснувшись, я вскочила на ноги. Олеся перепуганным комочком сидела у стены явно в истерике, не зная, что делать. Я тоже испугалась, но мне нужно было спасать Домку, а возможно, и чем-то помочь Олегу с Туркой... Но как? Ни оружия самого завалящего, даже фонарика нет, чтобы хоть понять — что происходит?
Страх противной вязкой массой сковывал ноги. Выходить из пещеры было жутко.
— Домка, Домка, ко мне! — я решила хоть с Домкой достичь какой-то определенности.
— Нет! Назад! Турка, давай! — голос Олега, непривычно отчаянный и жесткий, прорвал общий гул драки.
В тот же момент над моей головой раздался какой-то скрежет — и буквально в метре от меня из потолка пещеры выпали толстые металлические стержни. Обдав меня ветром, они вонзились в пол. Олеся пронзительно закричала, а я просто стояла в ступоре, так и не поняв — а что же, собственно, произошло?
Теперь выход из пещеры оказался перегорожен забором из толстых железных прутьев. И вовремя, потому что в этот момент я увидела мужские руки, пытающиеся этот забор раздвинуть. Мужчина тряс прутья и старался их разжать, но они не поддавались. Тогда он подошел поближе и стал виден целиком.
Неприятное лицо, щупленькая фигурка — как-то не так я представляла противника, с которым дерутся и никак не могут справиться Олег с Туркой.
— Здравствуй, Лесенька, вот и свиделись! — губы «а ля Памела» расплылись в неприятной сальной ухмылке — А что, теперь не за кого прятаться, да? А помнишь, как вы меня в прошлый раз отваживали?
Олеся не отвечала и молча смотрела на мужчину заплаканными глазенками. Тогда он заметил и меня:
— О, у нас новенькая! Открывай!
Я опешила:
— Это еще зачем?!
Он явно не ожидал такого вопроса:
— Ну ты же не разделяешь их мещанские взгляды? Пойдем с нами, комсомолка, и мы организуем молодую свободную коммуну! Долой буржуазные предрассудки — свобода и равенство во всем! Ты знаешь о стакане воды?
Какое-то время я просто стояла в недоумении, а потом зашлась в истерическом хохоте.
Незнакомец же в это время перешел от разговоров к более активным действиям — пытался протиснуться между прутьев. Несмотря на щуплое телосложение, ему это не удавалось — он не смог даже просунуть голову. Я приободрилась и начала приходить в себя. Подняв из костра полусгоревшую палку, я замахнулась на незнакомца:
— А ну пошел отсюда, урод губатый! Я не комсомолка!
Услышав мой голос, Домка отчаянно залаял, но я его так и не увидела.
— Ну ладно, красавицы, посидите здесь, у нас пока и так сети полны — ощерился губатый и отошел в темноту — Завтра свидимся и обязательно поближе познакомимся!
Шум постепенно начал отдаляться — рычание и периодическое повизгивание Домки, ругань незнакомых голосов. Вдруг наступившую тишину прорвал голос Олега:
— Таня, зюйд-зюйд-вест! Зюйд-зюйд-вест! Бобры!
Ничего не понимая, я опустилась на пол. События этой безумной ночи совсем выбили меня из колеи. На мгновение разум ухватился за спасительную мысль, что мне все это снится — но потом я с отвратительной четкостью поняла, что нет, это не сон и я не смогу проснуться и увидеть охраняющего нас Олега рядом с костром, услышать Домкино сопение над ухом...
Я не раз замечала, что выйти из амебного состояния и перестать себя жалеть проще всего в том случае, если рядом есть еще более беспомощное и испуганное существо — это мобилизует душевные силы, прибивает истерику на корню и мысли становятся более конструктивными. В моем случае это была Олеся. Глядя на нее, я постепенно перешла от «Ой, что же теперь будет?! Где же Домка и ребята?» к «Так, и что мы теперь будем делать?»
Последняя фраза Олега не поддавалась никаким объяснениям. В памяти всплывали только прочитанные в детстве книги о морских капитанах с их «зюйдами» и «вестами». Но я-то тут причем? Если Олег посчитал нужным сообщить мне это в такой момент — наверное, это важно! И не сказал же прямо, чтоб сохранить в тайне от врагов... Причем он обращался именно ко мне, а не к Олесе. Так, будем рассуждать логически — какая между нами принципиальная разница? Олеся давно живет в этом мире, она знает, как здесь прожить и что для этого нужно делать. А я... Да, точно, Олег же как-то упоминал, что Турка с Олесей совсем безграмотные! Я решила проверить свою догадку:
— Лесь, ты знаешь, что такое «зюйд-зюйд-вест»?
А в ответ — полный непонимания взгляд детских наивных глаз.
Да, все понятно... И что мне это дает? На картах всегда какие-нибудь ориентиры, недостаточно просто знать направление! Да и как я его узнаю — ночью-то я умею только по Полярной Звезде, а ее из пещеры не видно. Значит, ждем рассвета...
***
Заснуть нам уже не удалось. Костер окончательно потух и предрассветную прохладу мы с Олесей пережидали, завернувшись в одеяла и прижавшись друг к другу.
Вскоре небо зазеленело, и начался потрясающей красоты рассвет. Ярко-малиновое солнце выкатывалось из-за горизонта прямо напротив входа в нашу пещеру. Как много теряют люди моего мира, не видя каждый день такого чуда! Как будто вся природа встрепенулась и, обновленная, проснулась. Оглушительный щебет птиц и необыкновенная свежесть воздуха развеяли остатки дурной и страшной ночи.
Итак, приступим. Для начала, наверное, нужно выйти из пещеры. Я подошла к нашим ночным спасителям, железным прутьям и попыталась их поднять. Абсолютно безрезультатно. По-видимому, в полу пещеры для них сделаны пазы, потому что они стояли крепко и даже не шатались. Я вспомнила ночные крики — все было как в тумане, но все же память услужливо подсказала: «Нет! Назад! Турка, давай!» — и потом сразу упали эти прутья. Так что же — получается, это наши друзья здесь нас закрыли? С одной стороны, наверное, хорошо — ведь благодаря этому мы остались целы, а с другой — как же мы отсюда выйдем? Тем более, губатый обещал вернуться... Значит, искомый «зюйд-зюйд-вест» здесь, внутри пещеры?
Я разбила палкой угли потухшего костра и начала рисовать на золе. Восток — строго перед входом в пещеру. Значит, вест — противоположная сторона. И еще дважды к югу... Ну и? Стены пещеры представляли собой не гладкий камень, а состояли из отдельных глыб. Обойдя одну из них в нужном направлении, я увидела что-то типа колодца — углубление в полу и воду в глубине. На одной из стен колодца, тоже в направлении «зюйд-зюйд-вест» я заметила странный рисунок. Небольшой, размером с ладонь. Если бы специально там не искала, то и не заметила бы. Долго пыталась разобрать, что же это может быть — но так и не поняла.
— Лесь, подойди сюда. Может, ты поймешь - что это значит?
Олеся подошла, посмотрела, но лишь покачала головой. Что же это может быть? Какой-то ступенчатый полукруг, а от одного его уголка идет эллипс... Похоже на какое-то сгорбленное животное с большим хвостом... Точно, Олег ведь кричал: «Бобры!» — значит, я на верном пути! И что же дальше — нырять в колодец? Как-то страшновато... И холодно, наверное...
— Олеся, а что ты знаешь о бобрах?
— Ну, не знаю... Красивые воротники, блестящие...
Да уж, очень ценная информация! Попробую вспомнить, что я знаю о бобрах. Олеся, судя по всему, особенных знаний не имеет, будем вспоминать общеизвестные. Кстати, никогда не слышала, чтобы бобры водились в Крыму — возможно, их здесь и нет. А вот у нас, в более северных местах — бобров пруд-пруди. Итак: милые зубастые пушистые зверьки, едят кору и веточки... Это вряд ли нам пригодится. Так, что еще — строят домики из веток или норы под землей. И вход в них из-под воды, так что хищник не может отследить. Вот, уже ближе к делу! То есть Олег хотел сказать, что из этой пещеры можно попасть в бобриный домик через воду? Или мы сейчас в домике и сможем из него выйти? Вопросы, вопросы... Хоть бы один ответ! И как же сюда нырять? На какую глубину? В какой стороне колодца выход? Как же это узнать? И тут меня осенило:
— Олеся, а у нас случайно молока не осталось?
Олеся быстренько принесла кувшин и уставилась на меня с недоумением.
Я знаю два пути, чтобы обнаружить течь в бассейне или искусственном водоеме — мел и молоко. В данной ситуации молоко доступнее. Как же сделать капельницу? Я взяла подходящую палочку, обмакнула ее в остатки молока и принялась «обкапывать» наш колодец. Олеся наблюдала за мной со страхом — наверное, решила, что я сошла с ума от пережитых волнений... Капли падали вертикально по всей окружности колодца и только в одном месте, под тем самым рисунком, в направлении того же «зюйд-зюйд-веста» вода уносила молоко в сторону.
То есть там действительно есть выход! И можно было просто довериться Олегу и не изводить молоко... Но вот лезть туда жутковато, еще и обеим.
— Олеся, а ты вообще плавать-то умеешь?
Кивок. Интересно, она теперь навсегда такой перепуганной останется?
— А нырять?
Энергичное «нет» с расширенными в ужасе глазами. Ну вот еще! И что мне — тащить ее или здесь оставить? В раздумье я прошлась по пещере. На глаза попался Домкин длинный поводок, который так и таскали в баулах как часть «добра». Можно использовать... Там, правда, всего три метра, но все же...
Я вдруг ощутила, насколько мои мысли быстрее, чем обычно. Мозг отчетливо отсчитывал варианты — холодно, механически, без эмоций. Интересно, это последствия стрессовой ситуации или здесь действительно мозг работает более полноценно, как и рассказывал Олегу старик? Ведь в моей прошлой, такой мирной и размеренной жизни не было таких потрясений, как эта ночь!
Итак, скорее всего, мне нужно будет самой отправляться на разведку...
Я подумала, что слабость человека напрямую зависит от того, насколько он себе это позволяет. Интересная мысль, ведь у меня так и было — сначала надеешься на родителей, потом немного на себя, но все же в основном на большого, сильного и надежного Сашку, «как за каменной стеной», здесь вот — на Олега, Турку и Домку... И только сейчас - надеешься на саму себя плюс беспомощный балласт в виде Олеси. В такой ситуации появляется и сообразительность, и решительность!
Подогрев себя такими мыслями, я сделала петлю на поводке, затянула на своей щиколотке и вручила другой конец поводка Олесе:
— На вот, держи. Если буду дергать вот так: «раз, два, три» — тяни изо всех сил. Все понятно?
Олеся быстро закивала, уже без страха в глазах. Видимо, ей тоже так легче и привычней — когда четко говорят, что и как делать. Н-да уж, идеальный солдат...
Я села на край колодца и спустила ноги в воду. Меня ждало два неприятных сюрприза. Во-первых - вода была холодной, а во-вторых - моя новая юбка надулась, не сразу выпуская из себя воздух. И как в таком плыть? Она же отяжелеет в мокром виде и будет сковывать ноги! Ну ладно, на разведку-то можно и так сплавать.
Я постепенно сползла вниз, холодная вода просто обжигала! Но зато колодец на поверку оказался неглубоким, и очень скоро я коснулась ногами дна. То есть общая глубина около двух метров. Более того, от дна и до пояса я нащупала ногами отверстие, пустоту. То есть это действительно проход куда-то и явно рукотворный. Приободренная, я заглянула туда, хотя чувствовала, что запасы воздуха на пределе. Тоннель был не очень длинным, недалеко явно светлее. Но светлое пятно в его конце виднелось ниже меня — то есть, нужно будет плыть под небольшим углом вниз. Надо возвращаться — и воздух заканчивается, и поводок на ноге не даст далеко уплыть.
Я выплыла на поверхность, шумно отфыркиваясь, и вылезла из колодца. Олеся помогала мне, как могла. Тело окоченело, мокрая одежда казалась неподъемной, в воде это было не так тяжело. Я замоталась в шкуру мехом вовнутрь, с тоской вспоминая, как недавно Олег растирал меня у озера в этом же одеяле...
— Там есть выход. То есть нужно нырнуть, залезть в тоннель, проплыть по нему — и там светлее, значит, можно всплыть на поверхность. Ну что, рискнем?
Олеся стала белее снега. Я и сама, признаться, тоже боялась. Но я, по крайней мере, вполне хорошо умела нырять и задерживать дыхание...
Интересно, а что - Олег настолько уверен в нас обеих и во мне в частности? Ведь он без сомнений направил меня в такое опасное путешествие под воду! Это вводило меня в недоумение, как-то нелогично с его стороны...
Но делать нечего, пора выбираться — уже давно рассвело, и скоро стоило ожидать ночных гостей. Что же делать, как подстраховаться? Мой взгляд упал на кучу нашего хлама, а именно на горшок, который я заметила здесь еще вчера вечером. Да, действительно, мозги здесь ворочаются значительно быстрее. Скинув одеяло, я подхватила горшок и сполоснула его. Так, сейчас проверим. Я опять набрала воды в теперь уже относительно чистый горшок и внимательно осмотрела его на предмет протекания. Все в порядке, нигде не течет, можно предположить, что и воздух не пропустит.
— Значит так, Олеся, слушай меня внимательно — сейчас мы с тобой погружаемся и ничего не боимся, так? Там неглубоко — если встать на дно, можно пальцами рук дотянуться до поверхности. Потом мы должны заплыть в тоннель, он примерно от пола и почти до пояса, если все так же стоять на дне. Если почувствуешь, что заканчивается воздух — дергаешь меня, аккуратно засовываешь губы и подбородок в горшок и медленно вдыхаешь порцию воздуха. Удобнее это делать, плывя на спине. Вот, посмотри — мы возьмем с собой чуть-чуть воздуха...
Я поставила горшок кверху дном и аккуратно вдавила его в воду — внутри, конечно, собрался воздух. Ох, и нелегко будет с ним плыть, сжатый воздух будет тянуть нас наверх!
Олеся слушала меня, но я не была уверена, что она вообще понимает, о чем речь.
Солнце уже светило вовсю и я вдруг увидела под рисунком бобра впадину, довольно глубокую ямку в стене колодца... На рассвете я не увидела ее из-за скудного освещения в пещере — она была ниже рисунка и терялась в темноте. Но сейчас она хорошо просматривалась. Я засунула туда руку и нащупала какой-то рычаг! Железный рычаг, явно сделанный человеком! Наверно, это механизм для открывания решетки! Ура, и не придется никуда плыть!!! Похоже, именно это имел в виду Олег, когда кричал: «Зюйд-зюйд-вест, бобры»!
— Ну что, Лесенька, могу тебя поздравить — никуда плыть не будем! Сейчас поднимем решетку, соберем самые необходимые вещички и в путь!
Олеся расцвела и бросилась к нашим вещам, выбирать самое нужное...
И тут я услышала у входа в пещеру голоса. Сюда шли ночные гости, нельзя открывать решетку ни в коем случае! В утренней тишине звуки разносятся на большие расстояния, люди еще далеко, но в нашем распоряжении считанные минуты! Вариант открывать решетку и бежать от них через поле никуда не годится, я помню, как мы шли сюда по открытой местности, там абсолютно негде спрятаться!
— Олеся, быстро сюда, все-таки «вариант А»! — испуганно прошептала я.
Олеся тоже слышала голоса, так как без разговоров подбежала ко мне. Я поставила горшок у края колодца и спустилась, стараясь делать это бесшумно.
Олеся полезла ко мне в воду. По крайней мере, у нее хватило ума не шуметь и не визжать от холода и ужаса. Мы висели в колодце, держась руками за бортик. Мелькнула мысль так и переждать наших посетителей, но я сразу же ее отмела. Во-первых - в таком холоде долго не провисишь, а во-вторых - если они каким-то образом войдут в пещеру — легко нас найдут! Голоса уже слышались возле самого входа:
— Не сможем разогнуть — так выдолбим камень. Как-нибудь достанем, не сомневайся!
Вот так вот! Так что нужно действовать.
— Значит так, Олеся, мы сейчас ныряем. Я буду руками держать горшок, да и ноги мне для плавания не помешают. Так что если тебе нужно держаться — вот за юбку. Если почувствуешь, что совсем невмоготу без воздуха — подергай меня, я дам вдохнуть из горшка. Вдыхай поглубже... Все, поехали. За мной!
Я максимально осторожно опустилась под воду, стараясь держать перевернутый горшок вертикально, ведь если он пойдет наперекос - воздух вырвется и пузырем уйдет на поверхность. Плыть так было ужасно неудобно. Я залезла в тоннель, чувствуя, как Олеся, держась за юбку, тяжело тащится за мной. Ну, для человека, не умеющего нырять — это и так подвиг!
Вдруг она судорожно меня задергала — похоже, воздух у нее уже закончился. Обидно — до конца тоннеля буквально пару метров! Хорошо, что горшок здесь упирался в потолок тоннеля и я смогла на время высвободить одну руку. Я пропустила Олесину голову сбоку от себя, перевернула лицом вверх и бесцеремонно подтолкнула ее кверху так, что нижняя часть лица - подбородок и губы - оказались в горшке. Ну, дыши же быстрей, бестолковая девчонка! Олеся не подавала никаких признаков жизни. Я подергала ее за косу, давая понять, что хватит уже прохлаждаться, у меня тоже воздух заканчивается! Никакой реакции! Я сняла горшок с лица Олеси и обмерла — ее глаза были закрыты и она не подавала никаких признаков жизни... Нет, только не это!
Я быстро засунула подбородок в горшок, сильно закинув голову назад. Психологически оказалось очень трудно открыть рот под водой, хотя и знаешь, что там воздух. Я все-таки вдохнула его, отбросила, насколько это возможно под водой, горшок подальше, ухватила Олесю за косичку и поползла к выходу из тоннеля, отталкиваясь от его стен второй рукой. Вот он, свет — вот он, все ближе!
Наконец тоннель закончился и я увидела небо над головой, над толщей воды. Ну а теперь вверх, еще вверх, может быть — еще успею! Я гнала от себя мысли о том, что Олеся уже мертва и я зря тащу ее... Нет, нет! Сколько там клиническая смерть? Две минуты? Я успею!
Сердце бешено колотилось, казалось - оно грохочет снаружи, в воде, а не внутри меня. В глазах появились черные мошки и круги. Ну же, еще чуть-чуть! Вот он, блаженный воздух, вот оно — настоящее счастье! Высунув Лесину голову на поверхность, я улеглась на спину и поплыла к берегу — он был совсем недалеко, в нескольких метрах от нас. Каменистый и угрюмый, но все-таки берег какого-то горного озера.
Я вытащила Олесю на камни и начала делать все то, чему меня когда-то учили на занятиях гражданской обороны. Память подсовывала все новые и новые воспоминания, даже иллюстрации из книжек и стендов. Пульс у Олеси прощупывался — и вот, после всех моих стараний я услышала, как она плачет. То ли я ее так сильно надавила, то ли от счастья, что выжила — и не разберешь.
Я тоже разрыдалась, повалившись рядом с ней на твердые камни. Так мы и рыдали, две мокрые девицы с косами и в почти одинаковой одежде...