Глава 16
В гостевом доме вновь стало тихо и спокойно. Ленивые облака медленно плыли по небу, солнце играло в капельках утренней росы, создавая иллюзию маленьких кристальных бусин, мерцающих на зелёном полотне.
Прошло уже два дня с отъезда сестёр Сэма и мистера Берри. Оливия сидела на крыше дома и думала, что жизнь вернулась в прежнее русло. Миссис Чейн опять поздно вставала по утрам и постоянно пила кофе, этот аромат полностью ассоциировался у девочки с учительницей и действовал успокаивающе. Гай стал чаще выходить из своей комнаты, читать книги на лавочке у крыльца и помогать Сэму на кухне. Оливия с удивлением осознала, что Янг её больше не раздражает так сильно, как это было раньше. Возможно, потому что в её окружении появились более раздражающие факторы, но она не сильно задумывалась о причинах. Единственное, что сильно выбивалось из общей картины мира — это её брат, который вёл себя по меркам Оливии странно. Раньше он постоянно торчал в огороде, а теперь поселился в постирочной.
Обычный нормальный Оливер по мнению девочки был нытиком, который любит ковыряться в земле и приставать к окружающим. Он был полной противоположностью Оливии, навязчивым, надоедливым и это его вечно заплаканное выражение лица, которое девочка просто ненавидела. Ей было неприятно смотреть на брата, зная, что они выглядят абсолютно одинаково. Им уже исполнилось по двенадцать, а перемен как будто не предвиделось. Она знала, что со временем различий между ними должно стать больше, их внешнее сходство должно начать пропадать, но этого пока не произошло.
У мужчин же должны усы расти, разве нет? Что с ним не так?
Она думала о брате и хмурилась. Вот уже несколько лет она не смотрела на себя в зеркало, боясь увидеть в нём его лицо. Она растила челку и не разрешала её стричь, даже когда мистер Рикон ругался на неё и пророчил потерю зрения. Учитель математики вечно был недоволен Оливией, на что она уже давно перестала обращать внимание. Она всё равно всегда могла улететь прочь и знала, что никто ей ничего не сделает. Это её жизнь, она свободна и будет жить, как хочет. Если бы миссис Чейн не появилась в доме, то, возможно, в будущем Оливия стала бы бродягой и воришкой, но женщина ей очень нравилась и вызывала уважение. В какой-то момент девочка поняла, что хочет быть похожей на неё, а для этого, к сожалению, нужно было учиться и соблюдать некоторые правила.
Так она стала, пока никто не видит, брать книги из библиотеки, чтобы наверстать пробелы в знаниях. Оливия не была глупой и, если было нужно, она хорошо запоминала и усваивала информацию. Ей всё ещё не нравилась математика, но она ничего не имела против географии. Она внимательно изучала карту Фламар, представляя, как сильно удивится этот напыщенный индюк мистер Рикон в начале следующего учебного года. Шли первые деньки июля, а она уже думала об учебе.
Разве я не молодец?
Оливия самодовольно улыбалась. Она лежала на крыше на спине и на вытянутых руках держала перед собой книжку. Ей нравилось рассматривать карту, раньше она не задумывалась, что столица Астер, где она родилась, находится так далеко от школы Святого Люминэ. А вот и Штадфельд откуда приехали сёстры Сэма. Браслет Поппи всё ещё висел на руке девочки, и она немного смутилась, вспоминая о той чепухе, которую говорила младшая из сестёр.
С радостью примут в свою семью? Глупость какая...
Оливия думала, что породниться с Сэмом она могла бы только в качестве сестры, но зачем ему ещё одна сестра, когда их и так много? Она перевернулась на живот и положила книжку перед собой, размышляя о том, что Сэм был бы хорошим братом в отличие от кое-кого другого, а потом вдруг услышала родной голос где-то снизу и даже вздрогнула, будто её поймали с поличным.
Раскрытая книга осталась лежать на крыше, пара страниц перелистнулись от случайного дуновения ветра, когда девочка вспорхнула и подлетела к краю крыши. Она тихонечко легла и аккуратно свесилась с края крыши, чтобы посмотреть, чем занят брат, но он был не один.
- Сирень? Даже не знаю... это можно принять за оскорбление, - сказал ненавистный насмешливый голос того черноволосого, он держал в руках платок с вышивкой сирени и рассматривал.
- Почему? Разве она не значит радость молодости, чистоту и невинность? В книге говорилось, что так звали нимфу, которая обратилась в цветочную ветвь, чтобы скрыться от Пана... - Оливер вешал рубашки на верёвку, натянутую между деревьев, чтобы они высохли на солнце.
- Ну, так-то оно так... если основываться на легендах других континентов, откуда, собственно, и пришёл к нам язык цветов и растений, - с умным видом вещал Кевин, поглаживая пальцами рельеф вышивки. - Но я читал о других вариациях и значениях... например, если ветвь сирени дарят юной деве, то это комплимент, подчёркивающий красоту её молодости, а также непорочность. Сирень — это детская невинность, искренность, чистота помыслов. Но дарить такое мужчине или мальчику означает глупость или даже идиотизм. В конце концов, ветвь сирени является символом святой Ильмы, которая по незнанию подарила своей матери Айле ядовитый цветок, и та умерла...
- Но сирень не ядовита, - резко возразил Оливер и развернулся к Кевину. - К тому же Рени вряд ли знает это значение и дарила платок с таким умыслом...
- Конечно, она не знает, - мягко улыбнулся Кин и протянул Оливеру платок. – Она же деревенская девушка, откуда ей знать? Но я лишь говорю, как это может выглядеть со стороны, понимаешь... В конце концов Ильма тоже не знала, что она дарит матери... А она сама с веткой сирени в руках означает невинность помыслов, но в то же время глупость от незнания.
Оливер взял платок и убрал его в карман своей рубашки, а Кевин развёл руками и, как ни в чём не бывало, взял из корзины с постиранными вещами чьи-то шорты и начал их вешать вместо Майлдмейя.
Оливия была в бешенстве. Ей даже не приходило в голову, что новое хобби её брата было прикрытием для встреч с этим черноволосым. Сперва она хотела тут же слететь вниз и наброситься на него, но взяла себя в руки, решив, что сперва лучше понаблюдать, оценить ситуацию и, возможно, что-нибудь прояснится. Например, почему её брат дружит с Кином или как до сих пор никто не прогнал его с территории гостевого дома. Неужели ни мистер Берри, ни миссис Чейн не заметили его присутствия? А двеллинги? А Гай в конце концов? Он же вроде ненавидит этого черноволосого. Неужели никто ничего не знает и ей одной поведение брата казалось странным? Но вот он ответ, прямо перед ней и от этого возникает ещё миллион вопросов. А главное...
Это же мои шорты!!
От этого терпение Оливии лопается, как мыльный пузырь и она тут же прыгает с крыши дома в режиме свободного парения. Чистые рубашки разлетаются от порывов ветра, а корзина с остальными вещами падает и всё содержимое оказывается на траве. Девочка же возникает между двумя мальчиками и зависает над землей на том расстоянии, которое позволяет ей быть выше Кина и нависать ним.
- Тайное всё-таки становится явным, - со смехом говорит Кевин и бросает шорты прямо Оливии в лицо, а затем очень быстро скрывается между деревьями. Что именно означала его фраза - их встречи с Оливером или то, что Оливия опять подслушивала, было непонятно.
Напуганный и белый, как мел, Оливер смотрел в затылок сестре, которая гневно сняла с себя шорты и швырнула их к остальной куче одежды. Она собиралась преследовать Кина, но брат резко схватил её за руку, и толпа мурашек пробежалась по коже девочки. Она медленно развернулась в его сторону, его руки были холодными, то ли от пота, то ли от мокрых вещей. Он смотрел на неё взглядом маленького зверька, готового сражаться за свою жизнь до конца. Она очень много лет не чувствовала его прикосновений на своей коже. Это было странно и инородно.
- Оставь его, —твёрдо сказал мальчик, но его голос дрожал, и она была поражена осознанием того, что он боится, но вовсе не её. Возможно того, что миссис Чейн узнает, что он видится с Кином, отругает и запретит им встречаться. А может того, что Гай на него обидится и вновь начнет избегать. Или что он разочарует Сэма тем, что всё это время врал и скрывал свои встречи с Кином. Но он совсем не боится Оливию, хотя она была уверена, что раньше это было не так. Он должен был бояться её и плакать, как это случалось раньше. Так было проще им обоим, но теперь что-то изменилось.
Они смотрели друг на друга ещё пару минут, а затем он все-таки отпустил её и начал собирать вещи, которые валялись вокруг и частично висели на деревьях. Некоторые из них были достаточно высоко и вряд ли он смог бы их снять сам, но он молча старался, а Оливия просто смотрела на брата, который больше не обращал на неё внимания. В груди внезапно кольнуло и её вновь охватило чувство гнева, но в этот раз вперемешку с обидой. Не понимая своих собственных чувств, девочка взлетела ввысь и скрылась в направлении своей комнаты на третьем этаже.
***
Позднее утро Амелии было прекрасным, пока на кухню не ворвалась Элеонора. Женщина явно бежала в гостевой дом. Когда она оказалась на пороге кухни, Амелия как раз налила себе кофе, перед этим плотно позавтракав омлетом, который для неё заботливо сделал Сэм. Омлет был с томатами и базиликом и день обещал быть прекрасным, солнце светило, птицы пели, винды за окном кидали друг в друга цветами, но миссис Дэвис принесла с собой ураган, который унёс хорошее настроение миссис Чейн в далекие дали.
Элеонора сделала шаг внутрь кухни, пытаясь отдышаться. Она нуждалась в воде, в горле будто застрял ком и Амелия встала, чтобы взять ей стакан и графин, но миссис Дэвис резким движением залпом выпила кофе, который мирно стоял на столе, а затем скривилась.
- Что не так с этим чаем?... - вопрос явно был риторическим.
Вспотевшая и взбодрившаяся после кофе, Элеонора выдохнула и села на скамью. Амелия смотрела на неё с глубоким осуждением, а затем забрала из рук женщины чашку, которую та, кажется, не собиралась возвращать.
- Что случилось? - пытаясь звучать не слишком раздраженно, спросила миссис Чейн и налила себе новую порцию кофе, а перед Элеонорой всё-таки поставила стакан и графин с водой.
- А можно дольку лимона? - виновато спросила миссис Дэвис, а затем добавила, — Я сама возьму.
Амелия хлюпнула кофе, чтобы показать свое негодование. Элеонора так спешила сюда, а теперь тянула с какими-то явно важными новостями, это раздражало миссис Чейн, весь этот нарочитый ореол загадочности. К чему он? Или вдруг это что-то, что тяжело рассказать?
Миссис Дэвис отрезала себе дольку лимона, положила её в стакан и залила водой. Немного помешав лимон и надавив на него ложкой, она наконец-то получила тот освежающий напиток, который удовлетворил её жажду, и она была готова говорить.
- Меня сегодня вызвал директор Зоммер. Он был какой-то нервный и сказал, что ему нужно что-то передать вам и что... чтобы смягчить последствия, - Элеонора попыталась сымитировать голос директора. - Короче, я не поняла, что он имел ввиду, но он дал мне конверт и когда я спросила, что это, он сказал, что это письмо от поклонника... для вас... и что будет лучше, если я его передам... как подруга...
Элеонора достала конверт из нагрудного кармана своего сарафана и двумя руками аккуратно протянула его Амелии. Женщине явно было любопытно узнать содержимое, и, кажется, она уже напридумывала себе невесть что. Амелия приняла конверт, на нем аккуратным знакомым почерком было написано для Амелии Чейн. Пока Элеонора буравила её взглядом, миссис Чейн быстрым движением вскрыла конверт, прочитала его и тут же смяла.
- Лили, - резким и строгим голосом она позвала свою винд, которая появилась из волос женщины, ко всему готовая, - Передай ему, что я приду. Сегодня вечером, пусть только попробует куда-то уйти, я пансион вверх дном переверну.
Она протянула Лили скомканное письмо, винд взяла его и быстро вылетела в открытое окно. Миссис Дэвис внимательно и удивлено смотрела на то, как Амелия вливает в себя кофе.
- Миссис Чейн, скажите хоть что-нибудь, а то я сойду с ума от любопытства! - не выдержала Элеонора, затем допила свою лимонную воду и, морщась, принялась жевать дольку лимона. Для сладкоежки это было странным поведением.
- Сегодня вечером я иду на встречу с бывшим, —притворно улыбаясь сказала Амелия, от чего глаза миссис Дэвис полезли на лоб.
- Бывшим? А кто ваш бывший? - чуть не выплюнув остатки лимона прямо в Амелию, спросила Элеонора.
- Аурик Зелль. К сожалению...
***
Вечер наступил слишком быстро. Мысли Амелии были так сильно заняты моральной подготовкой к предстоящей встрече, что она совсем забыла о своих детях, и даже не знала где они, и чем были заняты на протяжении всего дня. Но её дети были самостоятельными и до приезда Амелии в гостевой дом, они сами могли найти себе полезное занятие, к тому же у них каникулы, поэтому пусть отдыхают, - успокаивала себя Амелия, а ещё она злилась на дурацкое письмо.
Поверить не могу, что он просто хотел от меня отписаться. Строит из себя самого правильного, умник.
Амелия злилась, вспоминая написанное, а написано было следующее:
Дорогая миссис Чейн.
До меня дошла информация о конфликте, возникшем между вашими учениками и моим подопечным. Мы с вами люди взрослые и я не вижу смысла обращать внимание на то, как дети играют и самовыражаются, это процесс взросления и опыт. Однако, совершенно очевидно, что ваш ученик перешёл черту. Но по старой дружбе я решил не привлекать лишнего внимания и не поднимать шума по этому поводу. Я верю, что вы способны самостоятельно провести воспитательные работы с вашими учениками и наставить их на путь истинный. Эта тема в дальнейших обсуждения не нуждается.
С уважением, проф. Аурик Зелль.
Амелия буквально закипала, смакуя каждое слово в своей памяти. И Юджина, как назло, не было рядом. Кто утешит её, когда она вернется? Но ничего, раньше она справлялась сама. Всегда справлялась, но Юджин её сильно избаловал. Она ходила по комнате, по которой были раскиданы вещи, она долго выбирала, что ей надеть. Затем вдруг вспомнила, как Лили вернулась с ответной запиской с коротким «жду» и разозлилась вновь. Ей нужно было выглядеть хорошо, но не для него, а для самой себя, чтобы чувствовать уверенность и превосходство, ведь она планировала встретиться с бывшим женихом в первый раз спустя пять лет.
Когда-то их отношения можно было даже назвать хорошими, но Амелия не хотела вспоминать об этом. То, что случилось на войне, осталось на войне, и ей нравилась её нынешняя мирная жизнь. Её выбор остановился на платье из тёмно-синего бархата. В меру пышная юбка, приталенное, на пуговицах в тон, с мелким белым кружевом у воротника стойки и на манжетах. Под горло она прикрепила брошь из слоновой кости с вырезанными на ней лилиями. Амелия не стала собирать волосы и красить губы, осмотрев себя в зеркале, она решила, что пора идти.
Когда она спустилась на первый этаж, то услышала голоса детей, доносящиеся с кухни, кажется, они о чём-то спорили. Амелия не хотела привлекать внимание, поэтому решила выйти из дома через построчную, где располагался запасной выход. Там по тропинке она дошла до конюшни, а потом пошла по дороге вдоль галереи, чтобы попасть в пансион.
Сейчас в пансионе было тихо, должно быть дети, которые остались в школе на лето, были на ужине в столовой. Амелия поздоровалась со сторожем, назвала свое имя и спросила, где она может найти комнату профессора Зелля. Сторож осматривал её так, будто увидел эскортницу из района кабаре в Астарте, а затем сказал идти на четвертый этаж в конец коридора в комнату слева, она подписана фамилией владельца. Амелия вежливо улыбнулась и гордо пошла наверх, пока мужчина провожал её взглядом. Ей было всё равно на него, какой-то пошлый мужлан не мог задеть её чувств, ведь впереди её ждал человек похуже. Пожалуй, она бы даже предпочла ещё раз сгонять в Гнездо Кукушки и пообщаться с Вомбли, но выхода не было, эта встреча была ей необходима, чтобы закрыть серьезный пробел в информации. Она была уверена, что Зеллю есть что рассказать, но вот только как заставить его это сделать?
В конце коридора на четвёртом этаже слева и правда была комната с табличкой, на которой было написано «Проф. Аурик Зелль». Учителя и другой персонал пансиона жили на последнем этаже, а значит где-то здесь так же должна быть комната Элеоноры. Амелия решила поискать её на обратном пути, сейчас она была сосредоточена на другом, а именно на том, каким образом постучать в эту дверь. Но ей не пришлось этого делать, потому что дверь открылась сама и её бывший жених предстал перед нею во всей красе.
Он был коричнево-бежевый с головы до пят. Амелия никогда не понимала откуда у этого чопорного человека такая страсть к этому цвету. Он почти не изменился, седина не коснулась его волос, на лице почти не было морщин, лишь едва различимые ниточки и знаменитая родинка под глазом. Длина волос, высокий рост, тощее телосложении - ничего не изменилось. Опрятно одетый, хоть и не по столичной моде, но в весьма дорогую одежду, что можно было судить по ткани, из которой она была изготовлена, возможно даже на заказ у элемент-мастеров, так же, как и его монокль на цепочке, который покоился в кармане жилета. Это был не обычный монокль и отнюдь не для улучшения зрения. Он был подарен Зеллю самим королем, когда тот служил при совете. Монокль помогал видеть колебания энергии, являясь своего рода усилителем и работал, как детектор лжи, ведь малейшие эмоции влияли на энергию, и монокль позволял распознать это.
- Миссис Чейн, добрый вечер, - сказал Зелль спокойным глубоким голосом, который не выражал никаких эмоций, лишь формальное официальное приветствие. - Прошу, проходите.
Дверь открывалась вовнутрь, он отошел, придерживая её, чтобы пропустить Амелию, которая так ничего и не ответила. В комнате пахло кофе, на небольшом круглом столике у кресла стояли две чашки, большой чайник и песочные печенья, всё на коричневой салфетке. Комната была большой, но тесной. Заставленная книжными шкафами, которые доверху забиты бережно расставленными по алфавиту книгами, стул и письменный стол, на котором стопкой лежали тетради, чернильница с пером - всё на своих местах, без излишеств. И кровать, аккуратно заправленная и накрытая коричневым пледом, кажется где-то ещё был шкаф с одеждой, но он терялся на фоне книжных шкафов, из-за них вся мебель стояла буквально впритык друг к другу.
Амелия села в кресло, Зелль взял себе стул и сразу же налил гостье чашечку дымящегося кофе, подвинул печенье поближе и принялся ждать, когда та озвучит причину своего визита. Всё это время Амелия вела в своей голове бесконечный разговор. Она представляла себе вопросы, которые задает ему и тут же понимала, как он ответит. Они ещё не поговорили, а она уже смогла не на шутку разозлиться. Пол чашки кофе спустя она решила начать.
- Так у тебя теперь есть сын? Поздравляю, - с лёгкой улыбкой Амелия подняла чашку в воздух, будто делала тост, а потом вновь отпила кофе, при этом заметив еле заметное проявление эмоций на лице Зелля.
- Значит, ты ездила в Карку, чтобы узнать о моём ученике? - он не злился и был спокоен, но в его голосе сквозило разочарованием, а Амелия отметила, что Зелль нарочито не назвал Кина своим сыном.
- Интересный способ вести диалог, отвечать вопросом на вопрос, - Амелия взяла печенье и откусила, но тут же разозлилась на себя, ведь заедать стресс при проницательном свидетеле — это всё равно, что ходить по тонкому льду.
- Ну, ты же на мои вопросы и письма не отвечаешь вот уже пять лет, - его голос прозвучал внезапно обиженно и Амелии захотелось рассмеяться. Всё-таки где-то внутри себя он ещё остался человеком, неужели усыновить Кина его сподвигли сентиментальные чувства, - подумала она, но он внезапно добавил:
- Я был бы вам благодарен, миссис Чейн, если бы вы объяснили причину своего визита, потому что, как мне кажется, я уже всё изложил в письме и тема закрыта.
- О, да... это так типично для тебя, Аурик, последнее слово всегда за тобой. Ты самый умный, самый правый, самый важный, - в комнате стало ощущаться едва уловимое колебание энергии, оно было заметно даже без чудесного монокля, а Амелия продолжала накалять атмосферу. - Давай просто проигнорируем всё остальное, может оно само рассосется...
- Так говори! Чего ты хочешь от меня? Я мысли читать не умею, я уже согласился встретиться, хотя это ты игнорировала меня все эти годы, прячась под крылом своего ненаглядного мальчишки, - голос Зелля начал дрожать, а на лице Амелии расцветала жестокая улыбка.
- То есть ты дождался, когда Юджин уедет и только тогда показался? Как-то трусливо, не находишь?
- Чего ты хочешь, Ами? - Зелль сорвался на крик, а Амелия добилась того, чего хотела - она вывела его из себя. Всегда такой собранный, уравновешенный, правильный - эта маска буквально приросла к нему, и все видели его таким, но Амелия знала, что нужно сделать, чтобы он стал говорить честно и откровенно. Без этой напускной вежливости и церемоний, как они когда-то говорили друг с другом.
Она откинулась на спинку кресла и села более расслабленно, вальяжно закинув ногу на ногу под юбкой. Он же напротив сгорбился и смотрел на неё исподлобья, и где-то там на задворках сознания в голове Амелии возник образ многолетней давности, когда она ещё была молода и её волосы были прекрасного каштанового цвета, а на его лице были неловкие порезы от бритвы, которой он никак не мог научиться пользоваться.
- Ты знал, что Кевин Кин и Гай Янг жили в одном приюте и были даже вроде как друзьями? - она решила перейти к сути, смысла ругаться больше не было, она обезоружила его и перешла в наступление.
- Да, - коротко ответил он и она вскинула бровь.
- Откуда?
- Мистер Кин рассказал мне.
- Вот так просто? Прямо взял и рассказал? А про Питера Стюарта он что рассказывал? - к Амелии вернулось её прежнее раздражение, и она этого не скрывала.
- Мистер Кин ничего от меня не скрывает, он рассказал о мистере Стюарте, это был ужасный несчастный случай, и он сильно грустит о потере друга.
- И ты ему поверил?
- Ами, я что на допросе?
- И не стыдно тебе меня так называть, я вообще-то замужняя женщина!
- К чему это всё? Что ты вообще хочешь узнать? - Зелль вновь повысил голос, было непонятно злится он, или на самом деле смущён, затем он устало выдохнул и Амелия решила, что всё-таки первое.
- Я хочу узнать кто надоумил тебя усыновить Кина, - озвучила она самое важное, то, что интересовало её больше всего, чтобы уравнение вновь заработало.
- В смысле надоумил? - Удивленно переспросил Зелль и ей захотелось рассмеяться в голос. Конечно, он считал себя идеальным во всём, уверенным в себе и своих суждениях, а также проницательным и разбирающимся в людях. Он не сомневался, что видит всех насквозь всегда и везде. Отчасти так и было, поэтому его так ценили в совете короля и поэтому он вообще смог туда попасть, но было одно жирное «но». Самая большая ошибка, которую может совершить умный человек — это считать себя умнее всех и даже не задумываться о том, что где-то там, в мире, возможно есть кто-то умнее тебя. У мира нет предела и границ, люди бесконечно развиваются, поэтому этот мир всё еще остается таким интересным местечком. Знать всего нельзя, так же, как и нельзя знать, что в голове у другого человека.
- Я хочу понять, как ты вообще узнал про существование Кевина Кина, - спокойно и тягуче произнесла она, светясь от самодовольства, ведь его выражение лица прямо сейчас было невероятно глупым.
- Мне Филипп рассказал о том, что слышал о талантливом ребёнке от Вомбли, а я как раз искал ученика...
- Филипп Вехтер? - Амелия перебила его и добавила, - С каких пор ты дружишь с Филиппом Вехтером?
- Во-первых, мы не дружим, а просто общаемся, и я наставляю его младшего брата Лукаса, который, между прочим, тоже успел попасть под раздачу от твоих детей... - Зелль начинал злиться сильнее, Амелия хотела что-то возразить, но он перебил её в ответ:
- Во-вторых, к слову, я общаюсь почти со всеми аристократами, это крайне полезный социальный навык, тебе бы тоже не мешало им обзавестись.
- Ну, так блесни своим социальным навыком и поведай мне о том, что за блондинка крутится возле твоего не друга Филиппа Вехтера, - парировала Амелия. То, как он припомнил ей об инциденте с Оливером, который больше всех пострадал, будто это её дети были в этом виноваты, сильно взбесило женщину.
- Блондинка? А причем тут Элиза Сорель? - Зелль опешил, разговор повернул в какое-то непонятное ему русло, а Амелия мысленно похвалила себя за самообладание и за то, что она обвела этого дурачка вокруг пальца.
- Элиза Сорель? Это кто такая? - продолжала она гнуть свою линию, голос звучал всё так же раздражено от чего создавалось ощущение спонтанных вопросов, но на самом деле она с самого начала дёргала за ниточки.
- Религиозный деятель, блаженная, восстанавливает храмы святых на деньги покойного мужа. Её инициатива интересна Филиппу, он такое любит. Она вернулась во Фламар пять лет назад из Увив, а до этого... - Зелль внезапно осёкся, заметив, как внимательно и с легкой улыбкой Амелия его слушает, - сама узнавай.
Он обиженно замолчал и потянулся к чайнику с кофе, а затем показательно налил только себе. Кофе почти остыл, но это не было проблемой. Зелль не просто так был профессором и наставником многих талантливых видящих, он сам являлся талантливым уникумом, который смог заключить договоры с тремя разными элементами. Одним из них был элемент огня, который тут же выполз неизвестно откуда и начал греть кофе своего хозяина. Лили выглянула из волос хозяйки и показала ему язык.
- Большое спасибо за встречу, было очень познавательно, - Амелия довольно улыбалась и встала с кресла, собираясь покинуть комнату, но, когда она оказалась уже у двери, то услышала его голос за спиной.
- Мне всегда было сложно с тобой, ты вечно выводишь меня из равновесия, - он громко вздохнул, а потом его голос стал глубоким и спокойным, как прежде. - И, хотя я всё ещё разочарован твоим выбором, ты по-прежнему дорога мне, поэтому я скажу тебе кое-что важное в память о нашей дружбе. Четыре месяца назад Агата Майлдмей родила мальчика. Я уезжал в столицу не только из-за Лукаса, но и потому что был приглашён на официальное празднование семьи Майлдмей. На той неделе они объявили о новом наследнике королю и всей аристократии. Думаю, ты должна это знать. Хорошего вечера.
После этого Амелия быстро вышла из комнаты, совершенно забыв о том, что собиралась искать комнату Элеоноры. Когда она оказалась у гостевого дома, то поняла, что в какой-то момент перешла на бег и теперь тяжело дышит. С кухни всё ещё раздавались голоса детей. В окне она увидела Оливера и ей показалось, что он выглядит подозрительно грустным. Она не знала, как ей переварить всю эту информацию, нужно было дождаться Юджина. Он бы точно знал, как рассказать такие новости ни о чём не подозревающим детям. Немного отдышавшись, она поднялась на крыльцо и вошла в дом через главный вход, который украшал разноцветный витраж в виде двух роз с шипами.