Дети из Гостевого Дома

Оливер лежал на кровати в своей комнате и тихо плакал. Он бы хотел сдержать слезы, но у него не осталось на это сил и глаза сильно щипало. Грудь сдавило и всё тело ныло от напряжения, а голова была словно набита ватой. Он ощущал такое бессилие и отчаяние, которое, кажется, последний раз ощущал в восемь лет, в тот злополучный день, когда его жизнь разделилась на до и после. До - он был любимым сыном, надеждой родителей, все вокруг дарили ему улыбки и баловали, а после - он стал чёрным пятном на безупречном фамильном древе Майлдмей, проклятием, которого стыдятся и опасностью для рода. И, хотя родители никогда не говорили этого в открытую, он видел на их лицах гнев и разочарование, а также страх в глазах матери.

Сейчас причиной его слёз был Гай. Они поссорились. По-настоящему, не так, как раньше. И Оливер был уверен, что они больше никогда не станут друзьями опять. На лице Гайя он читал тот же гнев и разочарование, который помнил у родителей. Оливер ненавидел себя и ему просто хотелось зарыться в одеяло, стать с ним единым целым и исчезнуть. Ничто так сильно не приносило мальчику боли, как тот факт, что он может кого-то расстроить, обидеть, сделать кому-то плохо, пусть и не специально. А самое ужасное, это когда само его естество кому-то приносит неудобства.

Всё случилось накануне вечером во время ужина, когда Оливер решил быть честным и рассказать друзьям о встречах с Кевином. Причиной его откровения стал страх, что они всё узнают так же, как об этом узнала Оливия. Он не хотел больше скрывать своего нового друга, хотя тот, кажется, был не против и наоборот радовался их секретным встречам. Но Оливер не видел причин, по которым ему нужно скрывать эту дружбу, потому что ему очень нравилось общение с Кином, с ним было интересно и легко, а ещё он общался с Оливером на равных. С Кевином он не чувствовал себя странным или не таким как все и это бесконечно радовало мальчика. Он очень хотел поделиться своей радостью с другими дорогими ему людьми. Оливер долго размышлял о конфликте между Гайем и Кевином и пришёл к выводу, что их можно помирить, ведь в конце концов Кевин, кажется, был готов наладить отношения с Гайем. Чтобы не случилось в прошлом, какое бы недопонимание не возникло, это можно было бы решить через разговор всем вместе. Оливер не сомневался, что в этом ему поможет Сэм, в конце концов он всегда был связующим звеном между ними и мог найти подход к каждому.

После того, как Оливия поймала их с поличным, он пол дня размышлял о том, как ему поступить и в конце концов смог успокоиться и убедить себя в том, что всё будет нормально. Он решил, что расскажет обо всём во время ужина и это время наконец-то настало.

Когда он спустился на кухню, внутри уже был Сэм и резал лук, глаза его слезились и это вызвало улыбку на лице Оливера. Они оба посмеялись и Майлдмей предложил помощь. Самюэль планировал сделать куриные котлеты, а для этого нужно было подготовить фарш, но мясорубка была громоздкой, тяжёлой и почему-то лежала на верхней полке кухонного шкафа. Поэтому Сэм ждал Гайя и настоятельно попросил Оливера подождать его вместе с ним. Пока они ждали друга, решили подготовить всё остальное.

Сэм дорезал лук и принялся за чеснок, а Оливер взял остатки подсохшего хлеба и начал их рвать и мельчить, чтобы сделать своеобразную панировку. У них не было сухарей, и, чтобы сэкономить время, они решили использовать вчерашний залежавшийся хлеб. Потом оба принялись за чистку картошки, чтобы сварить её к котлетам, а к этому времени на кухне объявился Гай. Он потерял счёт времени, читая какой-то очередной научный труд на тему элементов, который ему дала миссис Чейн. Оливер всегда поражался тому, какие сложные книги и тексты читает Янг. Честно говоря, Майлдмей не любил заумные книги, ему ближе были сказки или иллюстрированные истории, в крайнем случае лёгкие романы, поэтому он восхищался способностью Гайя так увлечённо читать научную литературу.

Гай извинился, достал мясорубку и пустил её в ход. Спустя некоторое время, картошка варилась на плите, а мальчики дружно лепили котлеты. Оливер не любил лук, но Сэм говорил, что если добавить его к фаршу, то котлеты будут особенно мягкими и сочным, поэтому он был не против. Настроение у всех было приподнятое, все предвкушали ужин и Оливер решил, что пришло время рассказать им о его встречах с Кевином.

- Я хочу кое в чём признаться... - начал Майлдмей издалека сдавленным голосом, это заставило его сильно покраснеть, потому что он представлял себе, что будет звучать иначе, но страх всё равно настиг его и говорил он неуверенно, - вы, наверное, заметили, что я стал часто ходить стирать...

Оливер сильно занервничал, когда заметил, что взгляды обращены в его сторону. Гай смотрел спокойно, а Сэм с усмешкой, но мальчик буквально обливался холодным потом. Он долго репетировал, что сказать у себя в голове, но забыл все слова.

- О, да... прямо мистер енот-полоскун завёлся у нас на заднем дворе, - Сэм разрядил атмосферу шуткой и это помогло, а Оливер мысленно благодарил друга за его способность находить правильные слова в нужный момент.

- Да... - Майлдмей нервно хихикнул и продолжил более уверенно, - скажу сразу... я не хотел никого обидеть, скрывая правду. Мне было немного страшно говорить об этом, но молчать тоже довольно несправедливо... Однако, я не считаю, что делал что-то плохое, просто обстоятельства так сложились... Я надеюсь, что вы поймёте и не будете злиться...

Он говорил беспорядочно, голос его звучал строго, но всё равно неуверенно. Мальчики внимательно смотрели на него, Гай начал неконтролируемо хмуриться и это напрягло Оливера. А Сэм смотрел спокойным серьезным взглядом и молча ждал, давая возможность высказаться. Все трое медленно лепили котлеты практически не глядя, и у всех получалось по-разному, котлеты Оливера выглядели слишком большими, но он не замечал, что перебарщивал с фаршем.

- На самом деле стирка была поводом... - он замялся и сильно сжал комочек фарша в руке, тот расплюснулся и размазался по пальцам, - там я виделся с Кевином, мы подружились...

Тяжёлая тишина обрушилась на их котлетную идиллию. При имени Кина взгляд Гайя мгновенно изменился. Его синие глаза словно потемнели и превратились в бездонные озёра. Он молча смотрел на Оливера, держа в руках аккуратно сформированный комочек. Сэм ощутил перемену в атмосфера и среагировал мгновенно.

- Я, конечно, подозревал, что стиркой дело не ограничивалось, но ждал, когда ты сам расскажешь о своих делах... Не думал, что после случившегося вы продолжите общаться, - голос Сэма звучал насмешливо, но вместе с тем тревожно.

Оливера охватил страх неизвестности. Реакции его друзей сильно отличались от того, что он себе представлял. Он думал, что Гай начнёт ругаться на Кевина, а Сэм поймет, посмеётся и уговорит Гайя выслушать и поговорить об этом спокойно, но его молчание затягивалось и давило на Майлдмейя, а выражение лица пугало всё сильнее.

- Я не хочу, чтобы ты с ним виделся, прекрати, - сказал Гай монотонным резким голосом, а потом перевёл взгляд на котлету в руке, обвалял её в панировке и, положив в остальным, взял новую порцию фарша.

В голове Оливера от чего-то стало пусто, а страх улетучился. На смену ему в груди зародилось странное клокочущее чувство, ему вдруг стало обидно, что с его мнением не считаются, даже не спрашивают. Оливер хотел общаться с Кевином, Гай его не любил, может даже ненавидел, но почему Оливер не должен был с ним общаться? Почему Гай просто не мог принять их общение, как данность? Даже если он сам не хотел и не собирался налаживать отношения с Кином, то почему Оливер должен был их рушить? Ему нравилось общаться с Кевином, он не сделал Оливеру ничего плохого. Он относился с пониманием и с ним было интересно, так почему Гай этого не понимал?

- Кевин мой друг, почему я должен перестать с ним видеться? - голос Оливера звучал сердито, последнюю котлету он слепил крайне неаккуратно и просто закинул её в общую кучу без всякой панировки.

Взгляд Сэма метался от одного к другому. Он понимал - что-то назревает и возможно в этот раз он не сможет предотвратить конфликт, даже не сможет его сгладить. Он заметил, что маленький наивный Оливер научился быть упрямым. Он всегда был немного упрям, точнее настойчив, но раньше он также был послушен, особенно по отношению к ним, живущим под одной крышей. Почему же в этот раз он так упрямился и не доверял суждениям Гайя, которым всегда так сильно восхищался?

- Если честно, я тоже считаю, что с этим парнем лучше не связываться... есть в нём что-то странное... - Сэм неуверенно озвучил своё мнение. В том, что касалось Кина, он поддерживал Гайя. Кевин был подозрительным, Крой нутром чувствовал, что парень что-то скрывает, его интуиция подсказывала ему, что Кину нельзя доверять.

- И что же в нём странного? - Оливер окончательно разозлился и резко встал из-за стола, ударив по нему кулаками, - Он не сделал ничего плохого! Или так сложно поверить, что кому-то со мной может быть интересно просто так? Да... со странным Оливером Майлдмейем никто дружить не будет! Он чудак и плакса, так что ли? Почему так сложно поверить, что кто-то просто хочет дружить со мной?

Оливер впал в истерику. Он словно выплескивал свою обиду на друзей, сдерживая слёзы. Но рыдать он не собирался, он был слишком зол от несправедливости, чтобы плакать.

- Нет... всё не так! - запаниковал Сэм, он первый раз видел Оливера таким, - Мне с тобой интересно! И Гайю тоже... мы же друзья, даже семья! И ты не странный! Просто в этом парне есть что-то подозрительное... я просто это чувствую, понимаешь?...

- Семья? Знаешь, что сделала моя семья? Она отказалась от меня, потому что я странный! Не такой, как нужно... бракованный! А я чувствую, что Кевин хороший и не навредит мне! Он принимает меня таким, какой я есть и это не из-за жалости! Мои чувства не важны? - Оливер перешёл на крик, а разговор свернул в какое-то не то русло.

- Он опасен! - резко и громко рявкнул Гай и грубо положил последнюю котлету к остальным, она возвышалась на вершине весьма неаккуратной пирамиды, а фарш кончился. Он отчаянно сдерживался, это видел Сэм, но не Оливер, эмоции которого окончательно вышли из-под контроля.

- Он не сделал ничего опасного по отношению ко мне! Это всё недопонимание, если бы ты с ним поговорил, то понял бы! Прошлое осталось в прошлом, он готов забыть обиды и двигаться дальше! - Майлдмей крайне воинственно отстаивал честь своего нового друга, но выражение лица Гайя становилось всё мрачнее, а ярость начинала застилать глаза.

- Ты идиот? Почему ты такой наивный? Он манипулирует тобой!! - Янг окончательно потерял самообладание, ему хотелось связать Майлдмейя, заклеить ему рот и запереть где-нибудь, лишь бы тот не стал мотыльком, летящим на огонь. - Питер остался в прошлом, его не вернуть! Но ты здесь и сейчас, и я хочу увидеть твоё будущее!!

Крик Гайя эхом разнесся по дому и возможно был слышан даже на улице. В кухне вновь стало тихо, взгляд Сэма метался по помещению, пытаясь придумать, как быстро спрятать все легко бьющиеся предметы. Если эти двое решат подраться, то уж лучше пусть закидают друг друга котлетами, чем что-то разобьют и ненароком порежутся. В ту же минуту раздалось шипение, картошка закипела в кастрюле и стремилась залить плиту кипятком. Белая пенка стекала по краям и Крой ринулся к ней, чтобы сделать огонь потише. Когда он разобрался с этим, попутно выругавшись на то, что придется отмывать нагар, и обернулся к друзьям, то увидел в дверях кухни Оливию, волком смотрящую на брата.

В следующую секунда девочка накинулась на него. Она принялась бить Оливера по лицу и тянуть за волосы. В её действиях читался немой крик отчаяния, который смог различить только Сэм и у него кольнуло в груди. Он бросился разнимать их, но его опередил Гай. Он крепко схватил Оливию сзади и стал оттаскивать. Она металась в его руках, брыкалась, пытаясь вырваться, но он крепко сжал её за талию, жмурясь и принимая удары на себя. Сэм оказался возле Оливера и осмотрел его. Щёки мальчика светились красным от ударов, но царапин не было, Оливер просто прибывал в состоянии шока и сидел на полу.

- Уведи её! - призывно крикнул Сэм, прикрывая Оливера своим телом на случай, если их подруга-дикарка вырвется и снова нападёт.

Гай сжал Оливию сильнее и, приподняв, поволок прочь из кухни в коридор, а потом, пнув входную дверь ногой, выволок из дома. Она продолжала сопротивляться и пинать его. Она громко мычала и издавала звуки, похожие на сдавленный крик, пока он волок её по тропинке в сторону озера. Гай тащил её на адреналине от случившегося, не замечая боли и через десять минут бесконечного брыкания, последним рывком зашвырнул в воду.

Оказавшись в озере, девочка не перестала беситься. Она выплюнула воду, которая попала ей в рот, когда она погрузилась в неё с головой. Они находились у берега и там было неглубоко, поэтому она быстро встала и злобно уставилась на Гайя, стоя в воде по пояс. Он, запыхавшись, с вызовом смотрел на неё в ответ, и она пошла ему навстречу. Потоки воды стекали с неё, когда она оказалась рядом и принялась бить его кулаками в грудь, но что-то было не так. Удары были безболезненные, она выглядела обессиленной. Гай не умел читать эмоции так же хорошо, как Сэм, а особенно эмоции Оливии, которая казалась ему вечно всем недовольной, но сейчас он ощутил её страх. Одной рукой он поймал её кулаки и прижал к своей груди, а другой обхватил за плечи, прижав её всю к себе. Он был готов словить удар её головы о свой подбородок, но этого не случилось, Оливия обмякла и задрожала. Это была крайне неприятная близость, она была мокрой, и его одежда тоже пропиталась водой, но почему-то ему показалось, что сейчас они чувствуют себя одинаково. Он понимал её страх, а она понимала его. От этого единения рука Гайя сама потянулась к её макушке, и он погладил девочку по волосам. В голове промелькнула мысль, что, наверное, если бы он погладил по голове Оливера, это ощущалось бы так же, и страх начал нарастать в прогрессии.

Спустя пару минут их немых объятий Оливия вырвалась и, резко развернувшись, улетела в направлении старого дуба, не оглядываясь. Гай стоял мокрый и смотрел ей в след, ему не хотелось возвращаться, но от дуновения ветра по коже побежали мурашки и ему стало холодно. Ему было некомфортно взаимодействовать с водой и быть мокрым он очень не любил, поэтому медленно поплёлся в сторону гостевого дома.

На кухне всё так же горел свет, но было тихо. Когда он вошёл в помещение, там был только Сэм, которой стоял у плиты и жарил котлеты. Он обернулся на Янга, хмуро осмотрев его с ног до головы.

- Только не говори, что вы пытались утопить друг друга, - скептично сказал Сэм, а потом отошёл от плиты и сел на скамью, жестом приглашая друга. Гайю не нужно было ничего объяснять, он сменил Кройя и перевернул котлеты, у огня было гораздо теплее. В голове был такой бардак, что он не сразу вспомнил, что может высушить себя, используя силу, но этого уже и не требовалось.

- Как он? - тихо спросил Гай, никак не отреагировав на явный сарказм Кройя и глядя на шипящие на сковороде котлеты.

- Физически - нормально, морально - сложно сказать... - выдохнул Сэм, сперва он напряжённо смотрел на спину Янга, а потом расслабился и раздражённо продолжил, - Может всё-таки расскажешь, что у вас случилось с тем парнем? Я, конечно, тоже от него не в восторге... но хотелось бы понять твою причину.

Гай повернулся и некоторое время смотрел в глаза друга, а потом перевёл взгляд и его зрачки расширились. На пороге, опёршись о косяк и сложив руки на груди, стояла миссис Чейн. Сэм среагировал на взгляд и перемену эмоций Янга и обернулся, никто не знал когда она появилась на кухне, где вообще была всё это время и что слышала. Дети устроили такой крик, позабыв обо всём, но учительница появилась только сейчас.

- Кто-нибудь мне объяснит, почему один Майлдмей плачет навзрыд в своей комнате, а вторая Майлдмей крушит деревья у меня под окнами?

***

Поздним утром следующего дня Амелия лежала на кровати выжатая, как лимон. Вчера, после встречи с Зеллем, она вернулась в дом, но не придала значения странной атмосфере, исходящей с кухни. Она поднялась к себе, переоделась в одежду поудобнее и услышала грохот под окнами. Выглянув в окно, она увидела Оливию, которая махала руками, срывая с деревьев верёвки, на которых сушились вещи. Она делала это с такой силой, используя ветер, что деревья шатались, а вещи летали вокруг. Кричать из окна явно было бесполезно, поэтому женщина быстро вышла из комнаты, но, оказавшись на лестнице второго этажа, услышала всхлипывания. Она сразу поняла, что это Оливер и что случилось что-то серьёзное. Поэтому Амелия, отправив Лили к Оливии, пошла к комнате мальчика и постучала. На другой стороне сразу стало тихо и дверь ей не открыли. Наплевав на приличия, она хотела войти сама, но дверь оказалась заперта, а потом за ней раздался голос мальчика. Он, всхлипывая, извинился за причинённые неудобства и попросил оставить его одного. Амелия решила отложить их разговор на потом и пойти к Оливии. Раз мальчик не идёт навстречу, то точно случилось что-то из ряда вон.

Неужели он узнал о рождении брата?

Спустившись на первый этаж, она передумала. Если всё так и есть, то говорить с Оливией тоже было бессмысленно. Лили должна была справиться с девочкой сама, а Амелии следовало узнать, что случилось у остальных. Она уверенным шагом направилась на кухню, размышляя о том, как её дети могли узнать то, о чём она сама узнала только пол часа назад. В голове всплыл Кевин Кин с его лукавой улыбкой.

Сэма и Гайя она застала на кухне в странном настроении, и без Кевина Кина, как оказалось, не обошлось. Только всё было не так, как она думала. Они не знали о новом наследнике Майлдмейев, но знали о тайных встречах Оливера.

- То есть, вы знали и ничего не делали? - Амелия, лёжа в кровати, вспоминала крик Янга. Наверное, в его глазах она провалилась, как взрослая, которой можно доверять, но она правда считала, что Оливеру стоит учиться на своих собственных ошибках. Убедить Гайя в том, что всё было более-менее под контролем и Оливер точно был в безопасности, ей не удалось. Утешало то, что Сэм оставался при своем нейтральном мнении, не хотел ни с кем ссориться и считал, что лучше сосредоточиться на том, чтобы всё исправить.

Она лежала на кровати, уставшая и обессиленная. Она чувствовала, как за это время её решимость пошатнулась. У Амелии не было детей и быть не могло, такова была её плата за обладание силой, но быть «мамой» четырём почти подросткам было сложнее, чем руководить солдатами в элемент-отряде. О чём только она думала, соглашаясь на эту работу? Ввязаться во всё это её заставило сочувствие к детям, таким же, как она. Она помнила, каково это быть особенным ребёнком, не таким, как все. Но она точно не ожидала, что ввяжется в нечто большее.

Юджин уже наверняка встретился с Уве и должен вернуться в гостевой дом завтра или, в худшем случае, послезавтра.

Размышляла она, рассматривая потолок. Она надеялась, что он привезёт с собой расширенную версию всей необходимой ей информации, они всё обсудят и смогут придумать, как обезопасить детей. Ещё она думала о том, что нужно рассказать Майлдмеям новости о наследнике, но в свете сложившейся ситуации не знала, как это сделать, и боялась всё только усугубить.

Мистер Филлс будет в шоке, когда увидит беспорядок на заднем дворе...

Мысли Амелии крутились вокруг всех проблем разом, в том числе она не забывала о том погроме, который устроила Оливия. Пока Лили не успокоила девочку, та успела выкорчевать парочку деревьев. Амелия поражалась уровню её силы и очень хотела бы направить её в более мирное русло. Страшно представить, что она сделает, когда узнает о новом ребёнке. Впрочем, Амелия не до конца понимала как Оливия и Оливер относятся к своей семье и чего от них ждут.

Благодаря герцогу Гринфилду семья Майлдмей была очень уважаема и имела влияние в аристократических кругах. Все знали, что Агата Майлдмей, дочь герцога, весьма амбициозная особа и выбрала себе супруга под стать. Для них всегда имела значение преемственность, а также безупречность в глазах окружающих. Не удивительно, что в скором времени они обзавелись новым наследником, это было важно для сохранения статуса. Амелия понятия не имела, как герцог относился к своим первым внукам. В газетах писали, что он присутствовал на всех семейных праздниках и пикниках, чтобы повидать детей. Наверняка Оливер с Оливией хорошо помнят своего дедушку, но каково его мнение о них сейчас?

Что-то происходило. Там, за кулисами игр аристократов и короля, в этом были замешаны семья Вехтер и, возможно, другие министерства. Амелия терпеть не могла политику, но, будучи военной, поняла, что не может от неё оградиться и просто выполнять приказы. Она не хотела, чтобы её дети были втянуты во всё это, она хотела, чтобы они дольше оставались детьми.

***

Путешествие Юджина продлилось почти шесть дней. За это время он успел проводить сестёр Крой в Штадфельд и съездить к брату в Астер. Он все дни провёл в дороге и на ногах, пытаясь скорее вернуться в Святого Люминэ с полученной информацией. А ещё Юджин просто не любил столицу и не хотел там задерживаться. Однако, Уве всё-таки удалось затащить его в медицинскую палату короля, которую Юджин очень не любил из-за того, что они проводили эксперименты над элементами. Это тщательно скрывалось, но Юджин знал об этом от Уве, который неоднократно звал его поработать вместе. Уве ценил таланты и мышление Юджина и считал, что он мог бы принести гораздо больше пользы в более перспективном и передовом месте, чем будучи просто хилером на побегушках у жены.

Уве был единственным из семьи Бернхарт, кто относился к Юджину хорошо и поддерживал общение. Отец Эдгар всё еще был оскорблён тем, что Юджин взял фамилию матери и сбежал в армию, а Теодор был слишком гордым и высокомерным, чтобы обращать внимание на младшего брата, который, по его мнению, отбился от рук. В сложившейся ситуации Юджин был рад, что Уве относится к нему хорошо и готов помочь. Но ради этого пришлось провести время с людьми, которые ему в больше степени были отвратительны. Однако, Юджин отлично умел приспосабливаться и делать вид, что ему интересно.

- Ты ведь на самом деле не намерен думать над моим предложением, да? - усмехнулся Уве, когда вечером они отправились ужинать в весьма дорогой ресторан в центре, естественно за счёт Уве.

- М? - Юджин заморгал, попивая белое вино и делая вид, что не понимает, о чем тот.

- Ладно-ладно! Я знаю... у тебя свой путь, эх... но ты бы так мне помог! - Уве был огорчен, но, кажется, уже давно смирился с отказами брата, - Так что ты там хотел узнать? Помогу, чем смогу. Я знаю все сплетни, что тебя интересует? А вернее, твою жену...

Уве подмигнул, а Юджин наигранно сдвинул брови в возмущении, а затем достал из портфеля вырезку из газеты, на которой был Филипп Вехтер вместе с загадочной блондинкой.

- Ты её знаешь? - он пододвинул снимок брату и тот удивленно вскинул брови.

- Ого! Эта мадам сейчас у всех на устах. Элиза Сорель вышла из тени в свет аристократии и буквально за полгода стала очень популярна. - Уве взял вырезку и начал внимательно разглядывать. - Ты же знаешь, кто такой Амадео Сарагат?

- Знаю, министр по вопросам религии... - Юджин напрягся, предвкушая худшее.

- Так вот. Это его дочь. У него там целый выводок детей, одиннадцать, если быть точнее, она пятая. - Уве тоже нахмурился и они с Юджином стали больше похожи на братьев, чем раньше, - В восемнадцать отец выдал её замуж за посла Увив, уже после войны. Сорель - фамилия мужа. Через два года она внезапно овдовела, а ещё через два года вернулась во Фламар с его деньгами и начала на них активно строить храмы и заниматься благотворительностью.

- Звучит совсем не подозрительно, - усмехнулся Юджин и потянулся к бутылке вина, чтобы вновь наполнить бокалы.

- Подозрительно или нет, но невидящие религиозные фанатики её буквально боготворят. А ещё она очень нравится аристократам, лёгкая на подъем, интересная, к тому же одинока и весьма красива... - Уве обмахивался вырезкой из газеты и задумчиво смотрел куда-то вдаль.

- И при деньгах, - подытожил Юджин, оба одновременно усмехнулись и, чокнувшись бокалами, выпили.

- Филипп Вехтер активно подбивает к ней клинья, об этом вся аристократия гудит. Они любят такие сплетни, однако мне кажется это странным... - Уве вновь звучал задумчиво, но он явно наслаждался разговором, а Юджин знал, что его брат был одним из тех самых аристократов, которые любят сплетни.

- Что именно? - спросил Юджин и осушил свой бокал. Ему хотелось ещё вина, в столице было жарко, и оно действовало на него освежающе.

- Семью Вехтер, конечно, интересуют деньги, они всегда в поисках финансирования, но куда важнее им связи и власть, которую эти связи могут предоставить. - Уве заговорщицки заулыбался и подался немного вперед к брату, - Какую пользу им может принести Элиза Сорель, она лишь религиозный деятель, а религия не имеет реальной власти во Фламар? К тому же она невидящая. Военное министерство всегда использовало силу и мощь элементов, они инструмент для достижения целей, зачем им поклоняющиеся им фанатики?

Уве явно всё это веселило, в то время как Юджин осознавал, что реальная причина скрывается за ширмой добродетели. Война между Фламар и Увив, семья Вехтер, религиозный деятель Элиза Сорель и особенные дети из Гостевого Дома, а также легенда о четырёх святых, всё это определенно было связано, но кто именно за этим стоял ещё оставалось выяснить.

После встречи с братом Юджин направился в гостиницу, в которой остановился, он собирался выписаться и сесть на ночной поезд, чтобы наконец-то вернуться в Святого Люминэ. Однако на ресепшене отеля его ждала записка с приглашением на завтрак от Агаты Майлдмей.

Их встреча прошла в небольшом кафе у вокзала. Похоже, женщина намеренно выбрала удобное для него место, он был благодарен за её внимательность, но чувствовал подвох. От ощущения нарастающей тревоги Юджин не мог заснуть всю ночь и ранним утром отрубился лишь на пару часов. Сонный и растрёпанный он прибыл в кафе раньше времени, чтобы залить в себя кофе и собраться с мыслями, но она уже ждала его там. Голубые глаза светились доброжелательностью, она была одета по последней моде, волосы цвета пепельный блонд были собраны в высокий пышный пучок. Всё в ней кричало о безупречности, от внешнего вида до манер, но это лишь усиливало дурное предчувствие, томящееся в груди Юджина.

И оно его не подвело. Новости, которые обрушились на него волной цунами предвещали куда больше проблем, чем у них было до этого. И самым худшим было то, что Агата Майлдмей собиралась сообщить их своим детям лично в ближайшее время.

- Согласитесь, хорошими новостями нужно делиться при встрече, а не через письма, - она мягко улыбалась, но Юджину было не до улыбок, он наигранно скалился в ответ, пытаясь судорожно придумать, как подготовить близнецов к приезду их матери в сжатые сроки, - поэтому я особенно рада, что случайно узнала о вашем визите в столицу и мы смогли вот так поговорить.

Юджину же показалось, что всё это было не случайно, будто за его передвижениями следили с самого начала, стоило ему переступить порог столицы. Он надеялся, что у Уве хватит ума никому не говорить об их разговоре про Элизу Сорель и даже немного был благодарен тому, что его потащили в медицинские палаты — это было неплохим прикрытием.

Юджин стоял у входа в гостевой дом и думал, что последние недели были перенасыщены событиями, и что это только начало. Это было похоже на эффект брошенного огрызка. Забавная теория, которую он сам придумал во времена учёбы, когда проблемы валились одна за другой. Она была о том, как случайный прохожий доел яблоко и бросил огрызок у подножья горы. Огрызок попал в кучу камней и на него прилетела ворона. Ворона начала клевать огрызок и один из камней, выбившись из кучи, полетел вниз с горы. Он задел более крупный расшатанный камень, тот отвалился и покатился вниз, вызвав лавину. Лавина обрушилась в реку и создала огромную волну, которая понеслась к берегу, где стоял дом с огородом. Вода затопила огород и смыла урожай, оставив людей голодными.

Юджин смотрел на витраж с розами и готовился бросить огрызок. Или это был уже камень?