Дети из Гостевого Дома

В гостевом доме царила напряженная атмосфера и это сразу бросалось в глаза. Когда Юджин вернулся, его даже не встретили, а Амелию он обнаружил в свой комнате на третьем этаже лежащую в позе звезды. Казалось женщина притворилась беспозвоночным иглокожим, прилипшим к камню на дне океана. Но стоило ей услышать, что Агата Майлдмей через пару дней приедет в гостевой дом, она подскочила, как ошпаренная.

Пока Юджин пытался привести свою жену в чувства, он узнал, что Зелль уже рассказал о новом наследнике и о Элизе Сорель в общих чертах. Они вдвоём сложили полученную информацию вместе и пришли к весьма неприятным выводам.

Семья Вехтер вновь начала активную борьбу за власть. Использовать поддержку религиозных организаций, чтобы подорвать авторитет королевской семьи было неплохой новой стратегией. В прошлом они пытались силой перетянуть Увив на свою сторону. Но в этот раз с помощью Элизы Сорель, которая была женой посла Увив, они могли создать иллюзию готовности сотрудничать. Сделать вид, что уважают идеалы Увив. Оба королевства имели сильные разногласия по поводу элементов и видящих, но особенные дети из гостевого дома могли склонить чашу весов в сторону семьи Вехтер. Узнай Увив, что армию Фламар поддерживают четверо элементалей, они могли загореться мыслью о возвращении четверых святых.

- Мне это не нравится... - тяжело выдохнув, сказала Амелия.

Теперь они сидели в комнате Юджина. Она пила кофе пока он разбирал чемодан и они обсуждали дальнейший план действий.

- Я знаю, что это всё нелегко, но ты должна была лучше за ними присматривать... - внезапно осуждающе сказал Юджин, убирая рубашки в шкаф, - Самое худшее, что может произойти сейчас - это разобщение группы, дети должны держаться вместе. Если их разделить, то будет проще затащить во все эти политические игрища...

- Ты думаешь я это не понимаю? - разозлилась Амелия и отставила чашку на стол. - Я вообще-то не планировала воевать с семьёй Вехтер, а тут ещё и религиозные фанатики на фоне маячат... Я должна научить их справляться со своими способностями; объяснить, что они должны защищать друг друга; отбиваться от манипулятивных нападок со всех сторон; а ещё, в самом худшем случае, предотвратить появление новых святых; не дать детям стать новыми мучениками... Я и так делаю всё, что могу! По твоему я прикладываю недостаточно усилий?

- Я не это имел ввиду, - Юджин тоже явно сердился, но старался звучать спокойно.

Он развернулся в сторону Амелии и поймал её гневный взгляд. Она выглядела уставшей и истощенной. Не такой сильной и уверенной в себе, не такой яркой, не такой, какой она была, когда они встретились. Тогда она шла вперёд не оглядываясь и тащила всё и всех на себе, а Юджин просто хотел быть рядом, опасаясь, что она не выдержит и сломается. Но тогда этого не случилось, хотя на их плечах была судьба целого королевства. А сейчас всё ощущалось иначе. Проблемы этих детей - были её личными проблемами.

- Ты долго думала и выбрала этот путь сама, не зная, что тебя ждёт. Мы до сих пор этого не знаем... - он присел рядом с ней и взял её за руки, - Но мы знаем, что ты нужна им. Ты выбрала этот путь, потому что ты понимала это с самого начала. Возможно станет только хуже, но у нас всегда есть выбор... мы можем остаться и пройти через это вместе... а можем бросить всё и уйти. Ты хочешь уйти?

В комнате стало тихо. Юджин держал её руки и поглаживал большим пальцем и, спустя время, она сжала его руку в ответ.

 - Я не уйду. - спокойно и твёрдо ответила она и он невольно заулыбался.

 - Тогда нам нужно подготовить всё к приезду миссис Майлдмей и предупредить близнецов. - он отпустил её руку и потянулся за кофе, - Только кто кому расскажет?

- Поговори с Оливером, Оливию я возьму на себя, ты с ней не справишься... - устало вздохнув, сказала Амелия и приняла чашку кофе, которую ей протягивал муж.

- Это точно... что за ужас она устроила позади дома? - с усмешкой спросил он.

Не смотря на все трудности, Юджин старался улыбаться. Он не мог позволить Амелии расклеиться, он должен быть уверенным в том, что она справится со всем, что они это преодолеют. Его вера в неё, всегда предавала Амелии сил, а ещё он был единственным, с кем она могла проявлять свои слабости. И если весь мир был океаном, где она была вынуждена дрейфовать, в надежде не сбиться с курса и не утонуть. То Юджин был тем самым камнем на самом дне, к которому она могла прилипнуть, раскинувшись в виде морской звезды и просто отдохнуть, даже будучи поглощенной толщей воды.

***

Для Оливера дни сливались в серую массу. И хотя погода была хорошая, он редко выходил из своей комнаты, опасаясь столкнуть с Гайем. Он всё ещё сердился, вспоминая их разговор на кухне, но на самом деле быстро перестал злиться на Янга, но ему очень не хватало общения с другом. Только теперь ему было страшно. Сэм убеждал Оливера, что Гай вовсе не обижен и они всё ещё друзья, но Майлдмей очень боялся узнать, что на самом деле это не так. Все эти дни они не общались и избегали друг друга, в то время, как Кевин посылал Оливеру маленькие подбадривающе записочки и мальчику понемногу становилось легче. Благодаря поддержке Кевина, Оливер не ощущал себя одиноким и чаще выползал из своей комнаты.

Вскоре вернулся мистер Берри и кажется даже миссис Чейн стала выглядеть веселее. Общее настроение дома постепенно возвращалось в норму. Оливер набирался смелости и даже пытался поговорить с Гайем, но тот лишь нахмурился и ушёл прочь.

И вот Майлдмей вновь сидел в своей комнате и ворчал себе под нос:

- Что сложного было просто поздороваться? Что я должен сделать, чтобы всё было, как прежде?

Его разговор с самим собой прервал очень бодрый стук и мистер Берри с позволения вошёл в комнату мальчику.

- Что же вы делали во время моего отъезда, что стали все так бодры и веселы? - с явной иронией спросил мистер Берри, когда его встретил хмурый взгляд Оливера, но мальчик кажется не понял шутки.

- Что? - переспросил он, будто с ним говорили на иностранном языке.

- Ничего-ничего! - заулыбался мистер Берри, а затем указал на стул, - Я присяду?

Мальчик кивнул, а мужчина сел на стул и повернулся в сторону Оливера, который сидел на кровати.

- Вообще-то я к тебе с новостями. Очень надеюсь, что они тебя приободрят! - мистер Берри улыбался, но голос его звучал немного неуверенно и из-за этого улыбка получилась какой-то вымученной.

Оливер молча кивнул и внимательно смотрел на мужчину, но кажется тому было по какой-то причине тяжело озвучить мысль. Неловкая пауза наполнила помещение и мальчик внезапно взял инициативу на себя.

- Я, кстати, не спросил... но как ваша поездка? Вы, наверное, устали с дороги, а мы даже не встретили вас должным образом... Извините... - мальчик вяло улыбнулся и потупил взгляд.

И Юджину стало легче. Ну, что я за размазня, если позволяю ребёнку о себе переживать?

- Моя поездка прошла хорошо, - начал мистер Берри, голос которого вновь звучал бодро и непринужденно, - Я проводил сестёр Сэма до Штадфэльда, а потом заехал по делам в Астер.

- Астер? И как там? В это время, наверное очень жарко и душно... - ностальгировал Оливер и кажется его улыбка стала более искренней и воодушевленной.

- Да! Просто невозможно находиться в центре! Элементы вынуждены работать во всю силу! - рассмеялся Юджин и атмосфера в комнате изменилась, но ему ещё предстояло сообщить мальчику важную новость.

- Вообще-то, - мужчина начал издалека, - В Астер я встретил твою маму, миссис Майлдмей.

- Маму? - голос мальчика прозвучал испуганно.

- Да! Она интересовалась тем, как у вас с сестрой дела, расспрашивала меня о вас, - зачем-то соврал Юджин, но от этих слов ребёнок заметно расслабился, - А ещё... она сказала, что хочет приехать навестить вас...

В комнате снова стало очень тихо, воздух будто уплотнился, а лицо Оливера выглядело озадаченно. Юджин не знал о том какие отношения у близнецов с родителям. Точнее он знал об отношении родителей, но что думали о них близнецы, он был не уверен.

После разговора с Агатой, ему было жаль детей. Возможно они росли в безопасности и достатке, но от них явно слишком много требовали, а когда они не оправдали ожиданий, просто отправили с глаз долой. По мнению Юджина это было очень жестоко. Но что думали об этом близнецы? Как они видели эту ситуацию? В конце концов он и сам когда-то не оправдал ожиданий отца и понимал эти чувства, однако его ситуация сильно отличалась.

- Это замечательно... - тихонечко произнес Оливер, на его лице была улыбка, но взгляд всё равно был какой-то потерянный.

Это выглядело так, будто он не понимал радоваться ему или быть напуганным. Он не смотрел на мистера Берри и нервно мял руками собственные шорты.

- Я правда рад! - неожиданно слишком высоким голосом сказал мальчик, - Мы так давно не виделись! Я правда рад!

Юджин не был уверен. Ему казалось будто мальчик пытается убедить сам себя. Ведь Оливер всегда был открытым и он правда искренне радовался встречам и людям, но сейчас это выглядело не похожим на него.

- А когда она приедет? - вдруг резким серьезным тоном спросил мальчик и это вытянуло мистера Берри из размышлений.

- А! Послезавтра, - мужчина мягко улыбнулся, но мальчик выпучил на него глаза.

- Послезавтра?! - переспросил он будто пытаясь осознать происходящее, но за окном раздался сильный грохот.

Оба, мальчик и мужчина, резко подпрыгнули и ринулись к окну, чуть не столкнувшись в процессе. Миссис Чейн сидела на куче листьев прямо перед свежеобразовавшейся просекой, вглубь которой летел маленький гневный силуэт.

- Кажется Оливия теперь тоже в курсе... - немного обречённо сказал мистер Берри, на что Оливер хмуро кивнул.

***

И этот день настал. День приезда Агаты Майлдмей. Оливер плохо спал накануне ночью и рано встал. Небо только начинало светлеть от восходящего солнца, но мальчик оделся, умылся и спустился вниз в пустую безмолвную кухню. Он заварил себе мятного чая и смотрел в окно.

Утро было необычайно тихим, безветренным. Вдалеке раздавалось редкое пение птиц и совсем не было слышно разнообразного гула насекомых. Оливер наблюдал, как мир лениво просыпается, а ему очень сильно хотелось спать. Мальчик чувствовал усталость, бесконечная тревога и переживая истощили его, дни ожидания матери дались ему невероятно тяжело. За время проживая в гостевом доме он почти не думал о родителях, лишь изредка вспоминал о них. Он пытался понять их поступок, но ему было больно вспоминать о том дне, поэтому он всячески избегал мыслей об этом.

В прошлом он был уверен, что их семья дружная и любящая, он был ребёнком со счастливым детством. Ярко и искренне радовался каждому дню. А ещё он чувствовал благодарность за то, что он не был один. У него была сестра и они были вместе как единое целое, кусочки пазла. Они всё делали вместе, играли, учились, изучали мир. Он очень любил свою сестру, а ещё маму и папу, но сестру, кажется, немного больше. Они оба были особенными друг для друга, они хранили общие тайны от родителей. Это были маленькие шалости, а ещё они присматривали друг за другом. Но однажды все от него отказались, даже она.

Оливер мог бы злиться на них. Мог начать их ненавидеть и закрыться в себе, обвинить их в предательстве. Но по какой-то причине он пришёл к выводу, что это всё его вина. С ним было что-то не так. Он просто не мог начать ненавидеть их, поэтому возненавидел себя. Это оказалось так просто, смириться с тем, что ты недостаточно хорош, что ты просто не заслуживаешь этой любви.

Время лечило его раны постепенно. Сэм и Гай окрасили его мир в новые цвета. Ему не было так одиноко, как раньше, но привычка винить себя во всём осталась. Однако он чувствовал, что меняется. Становится более упрямым, более уверенным в своем мнении, ему хотелось бороться за самого себя. Встреча с новыми людьми - с миссис Чейн и мистером Берри, а особенно с Кевином, показала ему, что всё может быть иначе. Раньше он не задумывался насколько этот мир большой и что в нём может найтись место для такого, как он. Он не думал, что его чувства и мысли могут иметь значение.

Сейчас он прислушивался к самому себе и пытался понять, что он испытывает от того, что скоро вновь увидит маму. Ему казалось, время тянется бесконечно долго и он не видел её целую вечность. Что он хочет ей сказать, а главное, чего он хочет услышать от неё? Радостное волнение и тревога смешались воедино и он осознал, что очень сильно ждёт этой встречи. Он понял, что на самом деле скучал по ней. От этой мысли он невольно заулыбался. Ему было страшно, но так же он был счастлив.

Когда солнце выглянуло из-за горизонта и первые лучи ворвались в окна гостевого дома, на кухню с привычным стуком костыля вошёл Сэм. Он поддерживал Оливера эти дни и всегда старался быть где-то неподалёку. Гай казалось тоже смягчился. Они всё ещё не разговорили, но больше не избегали друг друга и вместе кушали, как раньше. Оливии же нигде не было видно. Девочка буквально растворила в воздухе, но оставленная еда иногда исчезала с кухни и так, по крайней мере, можно было понять, что она прячется где-то рядом. Миссис Чейн и мистер Берри подготовили гостиную к приезду гостьи, а так же им сильно помогала миссис Дэвис. Она договорилась о десертах и закусках с поварихой Рози. Взрослые единогласно решили доверить это профессионалу и велели детям не вмешиваться в процесс. Амелии нравилось всё, что дети готовили сами, но она хотела дать им отдохнуть и не была уверена, как миссис Майлдмей воспримет тот факт, что её сын приготовил для свои фирменные сэндвичи.

Миссис Чейн пыталась абстрагироваться от тревожного чувства, которое не давало женщине расслабиться все эти дни, но беспокойство не покидало её. Проблема была в том, что при желании миссис Майлдмей имела право забрать детей из гостевого дома. Если ей вдруг что-то не понравится, она может потребовать вернуть детей и отправить их в другое учебное заведение. Школа святого Люминэ считалась лучшей в королевстве, старейшей и была эталоном, к тому же королевская семья оказывала ей большую поддержку, но было множество и других достойных учебных заведений.

Амелии предстояло танцевать под дудку этой женщины и это сильно раздражало, но она не могла себе позволить сделать что-то, что навредит детям. А ещё она очень сильно боялась реакции самих детей. Оливер был тихим и замкнутым, нетипично молчаливым и задумчивым для себя самого. Но миссис Чейн решила, что это хороший знак, она верила, что мальчик просто пытается настроиться на приезд матери и понять собственные чувства. Но с Оливией всё было плохо.

Сперва девочка разнесла часть леса за гостевым домом. Эта часть уже успела пострадать от неё ранее. Не успел мистер Филлс привести её в порядок, как Оливия уничтожила ещё больше деревьев, чем раньше. Чем сильнее были её эмоции, тем сильнее становилась она сама и её сила. Это было опасным для всех, но в первую очередь для неё самой. Неконтролируемые эмоции и всплески силы вели за собой серьезные последствия для её здоровья. Миссис Чейн знала это лично и сама проходила через это. Это была причина по которой она не могла иметь детей. Энергия влияла на их тела индивидуально, сложно было предсказать во что это выльется. Девочка не говорила уже много лет и отказывалась от осмотров. Никто не знал что происходит с её горлом или голосовыми связками, а возможно проблема могла углубиться и укорениться в её теле, в худшем случае уйти в лёгкие.

Оливия активно пряталась от всех эти дни, но миссис Чейн все равно нашла её. Женщине пришлось забраться на верхушку старого дуба лишь бы поговорить с девочкой.

- Я правда понимаю твои чувства... ты можешь мне не верить, но это так. - Сидя на ветке сомнительной толщины говорила миссис Чейн, пока Оливия шокированная такой наглостью, таращилась на учительницу, - И мне очень нужно, чтобы ты поняла меня и всю эту ситуацию. Поэтому я скажу тебе причину, но лишь тебе... я хочу чтобы ты была готова, хорошенько подумай об этом...

Оливия ещё долго сидела на дереве после ухода миссис Чейн. Она всё ещё чувствовала злость и гнев, но они трансформировались. Учительница раскрыла ей причину приезда матери, только ей, и девочке стало спокойнее. Ощущение собственной правоты окрылило её, он знала, что в итоге так и будет. Всё о чём она думала это то, что теперь они оба свободны. Это всё, чего она хотела.

К обеду все собрались в гостиной, кроме мистера Берри, который взял в конюшне повозку и отправился в город встретить миссис Майлдмей. Когда они прибыли, стол уже был накрыт, а Амелия и дети полным составом ждали их.

Агата Майлдмей была безупречно красивой женщиной. Она совсем не изменилась за пару лет и Оливеру хотелось заплакать, стоило её увидеть, но он смог сдержаться. Она представилась, дети хором поздоровались с ней, а Юджин проводил её и посадил за стол напротив близнецов, чтобы она могла видеть своих детей. Всё это больше было похоже на приезд какой-то делегации или проверку, чем долгожданную семейную встречу.

- Вы так выросли! - на одном дыхании произнесла Агата, её голос был нежным и взволнованным и она очень внимательно смотрела на Оливера и Оливию, - Оба такие красивые!

Женщина улыбалась и от её улыбки на сердце Оливера становилось теплее. Он скромно улыбался в ответ матери и постоянно отводил взгляд в сторону, словно он смотрел на солнце. Оливия напротив не улыбалась, она спокойно смотрела на Агату, не выражая особых эмоций. Миссис Чейн, которая боялась этого момента, была удовлетворена такой реакцией, а ещё благодарна девочке за внезапно обретённое спокойствие.

- Оливер рассказал, что вы любите шарлотку с персиками и грушами, поэтому наша повариха миссис Роуз испекла её для вас. Но сперва, не хотите чего-то нибудь выпить и перекусить? - с лёгкой улыбкой поинтересовалась миссис Чейн.

- Ох, мой мальчик... - голос Агаты был наполнен теплотой и любовью, - Не смотря на два года разлуки, ты всё ещё помнишь любимый десерт свой мамы! Правда он невероятно милый?

Вопрос был явно риторическим и женщина ярко рассмеялась. Её смех был чем-то похож на смех Оливера, у которого от смущения покраснели щёки и уши.

- Я бы не отказалась от белого вина и закусок, благодарю. - Агата одобрительно кивнула и Юджин, встав из-за стола, ушёл на кухню за вином. - Ну, расскажите, как вы тут поживали? Чему научились за это время?

Вопрос был адресован обоим близнецам, но отвечать вызвался естественно Оливер.

- Всё хорошо, все очень добры к нам и мы стараемся... - он замялся, все взгляды были обращены в его сторону, лишь Оливия скучающе смотрела куда-то в окно.

- Оливер значительно подтянул свои знания в точных науках за последнее время, а так же Оливия выдаёт хорошие результаты, если сосредоточится, - в разговор вмешалась миссис Чейн, так как Оливер явно занервничал.

От этого миссис Майлдмей едва заметно сощурилась. Эта женщина хорошо умела скрывать свои эмоции и притворяться, но сейчас не сдержалась намеренно, показывая таким образом своё недовольство. Кажется она хотела обозначить, кто в этом разговоре главный и хотела лично услышать об успехах детей от них самих. Амелия чувствовала, что за её дружелюбием скрывается большее. Она оценивала собственных детей, так же как и всех присутствующих за столом.

В этот момент в гостиную вернулся Юджин с бокалами и бутылкой вина. Он налил его миссис Майлдмей и себе, но Амелия отказалась, внезапно отдав предпочтение соку. С его приходом былое напряжение мгновенно улетучилось и за столом завязался непринуждённый разговор.

Агата успевала разговаривать со всеми, в том числе она задавала вопросы Сэму и Гаю, спрашивала их про них самих, но в основном про близнецов. Атмосфера за столом сложилась весьма приятная и казалось, что все расслабились, лишь Оливия молчала и не показывала особых эмоций. Было сложно понять, что девочка думает об их посиделках, казалось, что ей просто всё равно. И несмотря на хорошую атмосферу, миссис Чейн всегда была начеку. Она прекрасно понимала, что Агата намеренно располагает всех присутствующих к себе. Старается произвести хорошее впечатление, втереться в доверие, чтобы грядущие новости не оставили детям никакого выбора.

- Вообще-то я приехала к вам с хорошим новостями! Они несомненно вам понравятся! - женщина буквально давила своим мнением, а момент истины настал, - Вы смело можете поздравить меня и самих себя, в нашей семье пополнение! Теперь у вас есть младший братик!

Первым почти сразу отреагировал Гай. Он внезапно испуганно дёрнулся в сторону Оливера, но быстро осёкся и просто обеспокоено смотрел на друга. Сэму тоже не удалось скрыть свои эмоции и он нервно переводил взгляд с Оливера на Оливию, а потом на миссис Чейн, будто пытаясь прочитать в лицах каждого из них ответ на то, как ему стоит реагировать на озвученную новость.

На какое-то время в гостиной стало тихо. С улицы раздавалось пение птиц и шелест листвы от резких порывов ветра. На лице Оливера резко сменились сразу несколько эмоций. Сперва его глаза широко распахнулись от удивления, затем брови нахмурились, но почти сразу распрямились и на лице постепенно начала расцветать лёгкая улыбка. Под конец она стала слишком широкой.

- Матушка, я искренне поздравляю вас с отцом! - он усиленно улыбался и это казалось естественным, но глаза его предательски блестели и было непонятно до конца какая эмоция за этим скрывается, - Я очень рад, что у нас появился брат! Как его зовут?

Никто из присутствующих не знал, что ожидать. Оливия молча смотрела на мать очень глубоким взглядом. Сэм заметил, что девочка будто чуть ближе придвинулась к брату, но тот не отпрянул. Он даже не заметил, когда их локти соприкоснулись. Миссис Чейн была готова к истерике, слезам, к любым самым ужасным последствиям. Она даже была готова, если Оливия в очередной раз взорвётся. Их разговор подготовил девочку и кажется та очень старалась следовать просьбе учительницы, но случится могло абсолютно всё, что угодно. Чего миссис Чейн не ожидала, а это такого взрослого понимающего отношения Оливера. Что он на самом деле чувствовал? Амелия была готова поддержать его в любой момент.

- Спасибо, мой милый! - Агата искренне радовалась поздравлениям сына и кажется, ощутив себя главной за этим столом, стала вести себя более непринужденно и расслабленно, - Мы назвали его Аякс в честь дедушки, это ваш отец предложил.

Нового ребёнка назвали в честь герцога Гринфилда, его судьба и их планы на это дитя были очевидны. Не смотря на то, что Агата была младшей дочерью и имела старшего брата, который сейчас официально считался наследником герцогского титула, ему невезло с детьми. Три дочери подряд и четвёртая беременность его жены долгожданным мальчиком оборвалась раньше срока. Ребёнок не выжил. Сейчас в цепочке наследования находился новый ребёнок Агаты. Когда-то это место занимал Оливер, но его вычеркнули из официального реестра.

- Это очень подходящее имя, - резко сказал Оливер, опустив взгляд в тарелку, лёгкая немного задумчивая улыбка не покидала его лица.

- Юджин, налей мне вина. - внезапно раздался голос миссис Чейн и фокус внимания всех приступающих сместился, - За такие новости я не могу не выпить! Поздравляю вас, миссис Майлдмей!

Взрослые подняли бокалы и раздался звон. Оставшееся время дети молчали пока мистер Берри развлекал Агату разными разговорами. В основном они обсуждали сплетни и последние новости в среде аристократии. Иногда к разговору подключалась миссис Чейн, но эти темы ей были явно не интересны. Имя Элизы Сорель так же всплывало в разговоре. Амелию успокаивал тот факт, что Агата относится к этой женщине скептично и не разделяет шумиху вокруг неё.

За разговорами они не заметили, как за окнами начало темнеть. Миссис Чейн и мистер Берри предложили Агате остаться на ночь, но та отказалась, сославшись на то, что ей нужно спешить к сыну. Она успевала сесть на ночной поезд и перед отъездом хотела заглянуть к директору Зоммеру, поэтому так же отказалась от того, чтобы Юджин проводил её в город до станции.

- Благодарю за ваше гостеприимство! Я была рада со всеми познакомиться и наконец-то увидеть моих милых детей! - расплывалась в улыбках Агата, уже стоя на пороге дома.

Напоследок она обняла Оливера и нежно погладила мальчика по голове. Гай и Сэм всегда были наготове. Казалось в подобной ситуации Оливер должен наконец-то показать свою эмоциональность, но он даже не заплакал. Послушно отпустил мать и с лёгкой улыбкой махал ей вслед.

Оливии нигде не было видно. Когда Агата встала из-за стола и начала собираться, девочка просто испарилась. Всё это время она вела себя спокойно и равнодушно. Это было лучшим исходом для всех. Миссис Чейн про себя отметила, что Агата никак не реагирует на такое поведение дочери. Она всегда обращалась к обоим близнецам, когда говорила, но не смотря на то, что отвечал ей только Оливер, она не требовала от Оливии ответов или хоть какой-то реакции. Амелия была уверена, что их отношения испортились задолго до переезда детей в гостевой дом и любящая играть на публику Агата не хотела устраивать сцен перед чужими людьми.

Оказавшись наедине с собой, Агата уверено прошла по тропинке до конюшни. Она знала эту местность как свои пять пальцев, потому что тоже когда-то училась в святого Люминэ.

Они с директором договорились встретиться и он ожидал её в школе в своём кабинете. Ей оставалось пройти через конюшню, чтобы оказаться в здании школы - это был самый короткий путь, но внезапно позади она услышала детский абсолютно незнакомый голос, который произнес её имя. Агата. Голос звучал сипло словно скрежет метала по стеклу.

Когда женщина обернулась, в темноте между деревьев она увидела девочку в платье. Девочка стояла босыми ногами на земле и смотрела на женщину из-под длинной чёлки, которая закрывала ей пол лица, из-за этого отчётливо был виден только один глаз. Этот глаз был наполовину карим и наполовину голубым. Голубой цвет ярким пятном сиял внизу радужки. Это не было мягким переходом градиента одного цвета к другому, а скорее неестественным пятном с острыми краями, которое кто-то намеренно нарисовал.

- Оливия? - неуверенно произнесла Агата, пытаясь с расстояния рассмотреть девочку, но подходить ближе не стала.

Тогда девочка тяжёлым шагом вышла вперед. Её ноги все были в грязи, как и подол платья внизу, но девочку это совсем не волновало. Однако, это и правда была Оливия. Буря смешанных чувств и разных мыслей обрушились на Агату, которая смотрела на дочь неверящим взглядом.

- Ты...? - воздух словно пропал из лёгких женщины, но она не успела завершить свой вопрос.

- Ты когда-нибудь любила нас по-настоящему? - Оливия перебила мать.

Её голос звучал слабо, но стал ровнее и был спокойным, а лицо не выражало совершенно никаких эмоций. Агата смотрела на дочь так, будто видит её первый раз или пытается убедить себя, что она не видит галлюцинацию, но затем её взгляд смягчился.

- Конечно, дорогая! Я очень сильно люблю вас! Вы мои драгоценные дети! - она звучала искренне, но так и не двинулась с места. Её шея тянулась вперед, будто она пыталась рассмотреть Оливию поближе и всё ещё не могла поверить, что та говорит.

- Похоже ты действительно в это веришь... - спокойная интонация окрасилась в отчетливый сарказм, а на лице Оливии появилась усмешка.

Девочка склонила голову набок и чёлка съехала, приоткрыв второй чисто карий глаз. Она ещё недолго рассматривала мать, а потом резко развернулась и, вспорхнув, улетела прочь.

Агата долго смотрела вслед отдаляющемуся силуэту. Она не могла определиться с тем было ли это на самом деле или это лишь плод её воображения. Через десять минут женщина вновь вернула себе самообладание, натянула излюбленную маску абсолютного совершенства и вошла вглубь конюшни, чтобы отправиться в школу на встречу с директором.