Я Была Здесь

Когда я в следующий раз прихожу в библиотеку, дверь заперта. Что странно. Я знаю график наизусть. Воскресенье и понедельник выходной. Во вторник открыто с часу до шести. Я смотрю на телефон. Вторник, полчетвертого. Я трясу дверь, потом, разозлившись, пинаю ее.

Я возвращаюсь снова на следующий день, библиотека должна быть открыта с утра до вечера, но все то же самое. Хотя миссис Бэнкс в здании. И я стучу в дверь.

- Что происходит? - спрашиваю я, когда она открывает.

- У нас на выходных было небольшое возгорание, - рассказывает она. - Теперь надо менять проводку, и пока все не доделают, в здании не будет света. Причем мы их годами предупреждали, что это может произойти, - она вздыхает и качает головой. - Но они экономили.

- И что же мне делать? - восклицаю я. Я завишу от библиотеки, в ней вся моя связь с All_BS. Мы не разговаривали уже четыре дня, у меня ломка.

Миссис Бэнкс улыбается.

- Не переживай. Я об этом уже подумала, - она уходит, а затем возвращается с пакетом книг. - Можешь взять до тех пор, пока мы снова не откроемся. Вряд ли это затянется больше чем на неделю-другую. - Эти книги, так сказать, не под запись, - говорит миссис Бэнкс и подмигивает. - А под честное слово. Но я тебе доверяю.

Возможность вылезти в Интернет появляется только в пятницу у миссис Чендлер. Но она сама дома, так что сделать это тайком возможности нет. Мне ужасно не терпится узнать, не написал ли мне All_BS, настолько ужасно, что я даже рассказываю миссис Чендлер о пожаре в библиотеке и прошу разрешения проверить почту у нее. Она сначала долго смотрит на меня.

- А дома у вас Интернета нет? - спрашивает она.

Я смущенно качаю головой.

- Тогда разумеется, - говорит она, - пользуйся, когда надо.

Когда я взволнованно запускаю комп, у меня буквально руки чешутся. А что, если All_BS мной уже не интересуется? Но я вижу кучу непрочитанных сообщений от него. Молчание даже сыграло мне на руку. Он же привык, что я пишу каждый день за исключением выходных, так что он явно обеспокоился, когда я пропала почти на целую неделю. Сообщения становятся все более и более взволнованными, хотя я не знаю, чего он боится - что я покончила с собой, ему не сказав, или что передумала.

Триша всегда говорит, что, если мужчина боится, что не сможет тебя получить, ему хочется лишь сильнее.

Я уверяю его, что просто Интернета не было. Тут я вспоминаю, как заволновалась миссис Чендлер, и мне в голову приходит мысль.

«Боюсь, я какое-то время не смогу регулярно выходить в Сеть, - пишу я, решив воспользоваться ситуацией. - Но не знаю, справлюсь ли я без твоей помощи. Я маршрут уже выбрала, но, если мне в ближайшее время не удастся сесть на автобус, я вообще могу на него опоздать. Можем ли как-то еще разговаривать? По телефону, например?»

По моим ощущениям, ответа приходится ждать целый час, хотя на самом деле он приходит всего через пять минут.

«Это неразумно», - говорит All_BS.

Я заставляю себя выждать десять минут.

«Другого выхода я не вижу, - и оставляю номер своего мобильника. - Если будет возможность, позвони».

Но он не звонит, и без Интернета переписываться мы тоже не можем. Мне даже самой себе в этом признаваться противно, но я скучаю по этим разговорам. А это означает, что, по сути, я скучаю по нему.

Работа очень утомляет. Сколько бы я ни терла, дома все равно кажутся грязными. Однажды утром, придя к Педью, я вижу перед домом его машину, и мне хочется сбежать - но куда? Я собираюсь с духом и открываю дверь ключом, который он оставляет мне под искусственным камнем.

Он влетает в кухню, когда я достаю чистящие средства из-под раковины.

- Я взял больничный, - отвечает он, хотя я вслух не спрашивала.

- Надеюсь, вам уже лучше.

- Да все нормально. Это ради сохранения психического здоровья.

Я молча направляюсь в ванную и закрываю за собой дверь, хотя в таком случае вонять будет сильнее. Я стою нагнувшись над ванной с «Хлороксом» и тут слышу, как у меня за спиной открывается дверь. У них в доме две ванные комнаты, так что ему незачем заходить именно в эту. Я жду, когда он уйдет, но он не уходит. Наоборот, подходит. Он босиком, и я слышу, как ноги шлепают по полу.

Я встаю, разворачиваюсь, «Хлорокс» все еще у меня в руках, палец на распылителе. Он делает шаг в мою сторону. Расстояние между нами и так уже неприлично маленькое, но он делает еще один шаг.

Я подношу бутылку к его лицу и чуть брызгаю, предупреждая.

- Только дайте повод, - говорю я. - Хоть малейший. - Я хочу, чтобы это прозвучало пожестче, но мне самой кажется, что я буквально умоляю.

Он поднимает руки и пятится из ванной. К тому моменту, как доносится взвизг его отъезжающей от дома машины, моя ярость уже проходит. Но, в отличие от нашей прошлой стычки, я не чувствую себя победителем, не ощущаю себя Баффи. Одно предупреждение я уже сделала, он увеличил оплату и продолжил в том же духе.

Вечер унылый. Триша с Рэймондом, у соседей вечеринка. От меня все еще пахнет хлоркой, даже после душа, и такое чувство, что на самом деле это не она не смылась, а похотливость мистера Педью.

Сил пересматривать свои записи по «Последнему решению» у меня нет, так что я пытаюсь вынудить себя заняться чем-то еще. Перелистываю пару библиотечных книг, но слова расплываются перед глазами. Затем я запускаю комп Мэг, чтобы разложить пасьянс, но в итоге снова принимаюсь читать ее почту. Уже в сотый раз пялюсь на дыру в ее почте, словно все стертое может чудесным образом восстановиться и я получу ответы на свои вопросы. Набравшись мужества, я читаю ее письма Бэну. И его ответ.

«Отстань от меня». Как он меня тогда разозлил. Но сейчас почувствовать ту же злость трудно. Ведь разве я не сказала ей то же самое, только без слов?

Злилась ли Мэг на меня? За то, что мы были слишком близки? А потом я отстранилась? За то, что не поехала в Орегон на Рождество? Я открываю письмо, которое она мне написала, когда я, нарушив молчание, рассказала ей о том, как мистер Педью в первый раз схватил меня за жопу. «Ха! Мерзкий старикан. Как жаль, что я этого не видела! Не сомневаюсь, что ты всегда будешь такой сильной и ты всегда будешь моей Баффи».

Я достаю телефон. Эсэмэски Бэна, которые резко прекратились после того, как я велела ему держаться подальше, я все еще храню. Палец зависает над кнопкой звонка. Я воображаю себе, как поговорю с ним, расскажу о сегодняшнем инциденте с мистером Педью и все, что творилось за последние недели.

И только услышав первый гудок, понимаю, что и в самом деле нажала на кнопку. После второго я вспоминаю, как часто звонил его телефон в тот день, когда мы смотрели телик. И воображаю, что он сегодня с другой девчонкой и это я теперь мешаю, - и мне резко становится противно от мысли, что и я стала одной из тех. Не дожидаясь третьего гудка, я вешаю трубку.

А еще у меня есть СМС от Элис с номером Дерева. «Позвони ей», - настаивала Элис. Я не стала этого делать, потому что тот таинственный друг был нужен лишь для того, чтобы выйти на All_BS. Но сегодня мне кажется, что едкость Дерева будет как раз в тему.

Самая раздражительная, пропагандирующая мир-и-любовь хиппушка берет трубку.

- Чего?

- Это Дерево? - начинаю я, хотя и так ясно, что да.

- Кто спрашивает?

- Это Коди, - и добавляю после паузы, - подруга Мэг.

Повисает недружелюбная пауза. Говорить она не собирается, так что я продолжаю сама.

- Я это, несколько недель назад видела Элис.

- Поздравляю.

Старое доброе Дерево. Ну, она хотя бы верна сама себе.

- Она сказала, что, возможно, Мэг обсуждала с тобой по секрету антидепрессанты или типа того.

- По секрету? - она то ли смеется, то ли гавкает. - С чего бы ей со мной секретничать? Мы с ней даже не настолько дружили, чтобы ногти друг другу красить.

Образ такой странный, что я едва не улыбаюсь.

- Мне это тоже показалось маловероятным, но Элис сказала, что ты говорила что-то такое. Но она не помнит что.

- Мне Мэг своих секретов не доверяла. Но кому-нибудь следовало бы споить ей целый пузырь антидепрессантов, они бы ей явно не помешали.

Моя начавшая зарождаться улыбка умирает.

- Ты о чем?

- Я не видела, чтобы хоть кто-то столько времени проводил в постели. Разве что моя мать во время приступа депрессии.

- Твоя мать?

- У нее МДП. Не знаю, может, у Мэг тоже это самое было. Хотя признаков мании я у нее не видела, только депрессию. Уж поверь мне, я знаю, как этовыглядит.

Я собираюсь рассказать ей о мононуклеозе, о том, что Мэг после него иногда бывала очень уставшей и что если она и спала за пятерых, то лишь потому, что энергии тратила за десятерых. «Ей нужно время восстановить силы», - иногда говорила Сью, закрывая дверь и отправляя меня домой.

Но тут Дерево добавляет кое-что еще:

- К тому же здоровые люди так о самоубийствах не рассуждают.

У меня волосы на загривке встают дыбом.

- Что?

- Мы с ней вместе ходили на литературу феминизма, и однажды в кафе я, она и еще несколько девчонок сели заниматься за один стол, и Мэг вдруг начала расспрашивать всех, как бы они предпочли покончить с собой. Мы тогда читали Вирджинию Вулф, я сначала подумала, что она из-за этого. Все ответили первое, что в голову пришло. Типа застрелиться, проглотить таблетки, прыгнуть с моста. Но Мэг была крайне конкретна: «Я бы приняла яд, сняв номер в отеле, и оставила бы горничной большие чаевые».

Мы обе молчим. Ведь именно так Мэг и сделала.

- Ну, тут я ей сказала, что ей бы пора прекратить нытье, пойти к врачу и попросить уже выписать «Прозак».

Один друг посоветовал мне пойти в медцентр в кампусе и попросить что-нибудь назначить.

- Значит, это была ты, - шепотом говорю я.

Линия потрескивает от ее удивления.

- Я?

- Мэг говорила, что друг посоветовал ей пойти в медцентр, я уже с кучей народа пообщалась, и никто ничего подобного ей не рекомендовал, никому в голову не приходило. Кроме тебя.

- Но подругами мы с ней не были.

- Ну, а мы были. Лучшими подругами, и я не только ей такого не советовала, но ничего и не подозревала.

- Значит, мы обе ничего не смогли для нее сделать, - говорит Дерево. В ее голосе звучит злость. И тут я понимаю. Причину ее враждебности. Это из-за Мэг. Ее смерть словно отрастила щупальца и вцепилась ими в людей, которые ее едва знали.

- Мне очень жаль, - едва слышно произносит Дерево.

- Она тебя послушала. И сходила к врачу.

- И что? Препараты не помогли?

- Насколько я понимаю, чтобы они помогали, их надо было принимать.

- А она не стала?

- Кто-то ее отговорил.

- Почему? Лекарства моей маме жизнь спасли.

Я вспоминаю, что писали на форуме о том, что препараты омертвляют душу. Но не это сыграло ключевую роль. Главная проблема в том, что кто-то убедил Мэг, что ее жизнь - не нужна. Что смерть будет лучше. И в том, что в самый важный момент, когда я должна была шептать ей на ухо, какая она классная, как прекрасна ее жизнь была и еще будет, на моем месте оказался All_BS.

Дерево права, мы ничего для Мэг не сделали. Хотя это не она ее подвела. А я. Я оставила ее в жизни. Но я не оставлю ее в смерти.