Мы невозможны

В больничной палате было тихо, чисто и безопасно. У двери стояли полицейские, которые впускали только заранее оговоренных людей. А Ева уже мечтала сбежать и из этой уютной тюрьмы. Она сжимала руками одеяло, укрывшись им по самый подбородок. Смотрела на цветы напротив, заботливо поставленные в вазу. Их принес Маркос.

Ева не готова была с ним говорить, поэтому первый день в больнице провела только с родителями. Она никогда не видела их настолько обеспокоенными и напуганными. Никогда не видела, чтобы мама так плакала. И перед ними ей тоже было стыдно.

Сегодня утром отец принес ей новый телефон, с помощью которого она списалась со всеми - и с Карлой, и с дедушкой, и с дядей, и с бабушкой. Ева была окружена людьми и одновременно ужасно одинока в своей боли. Хоть она не хотела видеть Маркоса, он был ей нужен, поэтому писала и ему, а в обед наконец позвала прийти.

Маркос стоял у палаты с новым букетом цветов. Он хотел ее задарить ими. Поздоровался со своими знакомыми полицейскими и те дали ему пространство, уходя на обед. Но только вот Маркос не знал, что говорить Еве. Слова Арне не выходили из его головы, а ненависть к себе только выросла за последние часы. Он наконец нерешительно толкнул дверь и увидел ее на кровати.

Она была другой - не бледной, с заметным румянцем на щеках, с чистыми волосами, заплетенными в две косички, в милой больничной одежде и без страха в глазах. Лишь с тревогой. Она смотрела то на него, то на букет. Спрыгнула с кровати и в одних серых носках подошла к нему. Замерла в полушаге, с настороженностью смотря на пальцы Маркоса. Все часы, что она провела без него, она представляла, что именно сделал Маркос. Что происходило в той комнате с Хавьером. Он отомстил этими руками, которые должны касаться ее. Ева осторожно дотронулась до них, гладя грубоватую кожу. Маркос протянул букет.

- Это для тебя. Надеюсь, у них будет еще одна ваза, - сказал он и Ева взяла букет в руки, вдыхая легкий аромат цветов.

- Спасибо.

Она положила букет на стол. Вернулась к Маркосу и усмехнулась краешком губ. Как же она хотела, чтобы он не смотрел на нее. Чтобы убежал.

- Я рад, что ты позволила мне прийти.

- Я тоже рада тебя видеть, хотя не думаю, что тебе это все приятно.

Его взгляд стал недоумевающим.

- Мне неприятно? С чего ты могла так подумать? - спросил он.

Ева стояла так близко и одновременно так далеко. Пропасть будто росла с каждой секундой, превращаясь в бесконечность.

- Я же тебе должна быть противна.

Маркос не понимал ее. Смотрел на самую милую, любимую, обожаемую девушку, ради которой был готов задушить Хавьера, если бы она только попросила.

- Ты мне не противна. Никогда не была. Ева... не говори так.

- То, что сделал со мной Хавьер... после этого ты никогда не посмотришь на меня так, как раньше и я тебя понимаю. Это нормально.

Как же он хотел схватить ее за руки, притянуть к себе и сжать в объятиях, забирая эти глупые мысли навсегда. Чтобы она даже на секунду не думала о таком. Маркос протянул к ней руки. Она посмотрела на них, медля пару секунд и все же вложила в них свои.

- Никогда и ничто не поменяет мое отношение к тебе. То, что сделал Хавьер - не твоя вина, а только его. Я тебя люблю так же сильно, как и раньше. Хотя, наверное, даже немного сильнее, - сказал решительно Маркос и ощутил, как руки Евы затрястись.

Он не сжимал их, показывая ей, что она могла отойти в любой момент.

- Разве тебе не мерзко от мысли, что он касался меня?

- Мне мерзко от мысли, что я не остановил его.

- Но мне мерзко от самой себя... как ты этого не ощущаешь? - спросила Ева, ощущая, как ком слез застрял в горле.

Она не верила, не могла верить, Маркосу.

- Я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты не ненавидела себя.

Ева разжала их ладони и сделала пару шагов назад. Она не могла сказать, что ее чувства исчезли. Нет, Маркос до сих пор являлся для нее всем. Ева скорее чувствовала, что исчезала она сама.

- Я тоже тебя люблю так же сильно, как и всегда. Мысль о тебе держала меня в живых, хотя я хотела умереть. Но сейчас ощущаю, как все рушится. Я не могу тебя касаться, как раньше, не могу позволить тебе касаться меня... пока что. Все ломается, Маркос. И я не могу это остановить.

Он буквально читал между ее слов подтекст о том, что она хотела убежать.

- Мне невозможно представить, насколько тебе тяжело. Я найду тебе психотерапевта, оплачу все...

Ева подняла руку вверх, заставив его замолчать.

- Я сама найду, сама оплачу, но спасибо. Ты безумно добр ко мне. Дай мне время, я надеюсь прийти в себя. А пока... Маркос, мы не можем быть вместе, - с огромным усилием сказала Ева, ведь эти слова противоречили ее желанию.

Внутри Маркоса что-то рухнуло и разбилось на маленькие осколки. Острые, настолько, что они сразу же впились болезненно в кожу. Он хотел сказать «нет», хотел убедить, что спасет, но знал, что это ложь. Любовь - не волшебная пилюля от таких травм. Она не залечит ее глубокие раны. У Евы затряслась нижняя губа и она не сдержалась, начиная плакать. Слезы текли по щекам, она уже нечетко видела Маркоса, но все же резко ринулась к нему, падая в объятия. В прощальные, в самые болезненные из всех возможных. Она уткнулась носом в его футболку, оставляя мокрые следы от слез. У Маркоса ком застрял в горле, он медленно умирал.

- Ты веришь, что сможешь справиться одна? - осторожно спросил Маркос.

- У меня есть семья, но если мне понадобится помощь, я смогу тебе позвонить?

- В любое время. Даже не думай, что будешь мешать мне или я не захочу тебе помогать. Я всегда для тебя рядом.

Она отстранилась, шмыгнула смешно носом и ушла на кровать, прячась под одеялом. Маркос не сдвинулся с места.

- Мне явно стоит уйти, - прошептал он, хотя не хотел этого делать.

Ева кивнула.

- Прощай.

- До встречи, принцесса.

Когда дверь за ним закрылась, Ева схватила подушку и, закрыв ею лицо, закричала. Внутри все умирало так стремительно, что ей хотелось выть от боли. Вскрыть кожу, чтобы достать эти чувства и выбросить. Она не нужна такая израненная Маркосу. Не нужна даже себе.

Ева знала, какой огромный путь у нее лежал впереди. Какой тяжелый, наполненный страхами и сомнениями. Ей придется жить без Маркоса. Справляться со всем своими силами. Она так много плакала, что даже не заметила, как дверь в палату открылась. На пороге стоял Мано с пакетом апельсинов с яблоками.

Он не знал, что делать и когда увидел заплаканные глаза подруги, ужаснулся.

- Боже, Ева... - сказал он, шагая к ней.

Он положил апельсины и яблоки на стол и сел на край кровати. Ева прижала колени к груди.

- Прости, что увидел меня в таком состоянии.

- Не извиняйся.

- Я плачу из-за Маркоса.

- Что-то случилось? Он что-то сделал не так?

Ева отрицательно помотала головой.

- Я его бросила. Вот просто взяла и... разрушила все своими руками.

- Мне кажется, он все понимает.

- Понимает, да. Но от этого не легче, Мано. У меня внутри будто лава, которая все прожигает. Хочется выйти в окно и не страдать, - сказала она.

- Не говори так. Все наладится со временем и тебе станет легче. Мне можно взять тебя за руку?

Она кивнула и протянула ему свою ладонь. Касания Мано отличались от Маркоса, но были такими же желанными и теплыми.

- То, что случилось в том особняке...

- Ты можешь не рассказывать, - сразу сказал Мано.

- Но я хочу. Карле я пока не могу рассказать, она и так травмирована, а родителям... мне не хочется видеть их жалеющие меня лица и услышать, как они ненавидят Маркоса. Это меня убьет. Я сломана, Мано. Этот человек, нет, он не человек, он монстр... Он разрушил все. Я была такой счастливой с Маркосом, мечтала о нашем будущем, а он...

Ева запнулась, ощущая, как паника накрывала ее. Мано с поддержкой сжал ее руку.

- Его зовут Хавьер. Он меня изнасиловал и снял все на видео, показывая Маркосу. Маркос видел это все, ты представь, что он чувствует на самом деле. Я грязная и мерзкая. Я не достойна его любви и тех слов, которые он мне здесь говорил. Он все понимает, но не может сказать мне правду.

- Ева, нет, в насилии виноват только насильник и он не делает тебя грязной. Единственная грязь и мерзость тут - это он. Кусок дерьма, не достойный жить.

- Как бы мне хотелось в это верить. Знаешь, что Маркос сделал с Хавьером?

- Что же? - спросил сразу же Мано.

- Он нанес ему увечья, чтобы он не смог больше никому навредить. Я догадываюсь, что он имел в виду.

Мано присвистнул и почесал затылок.

- Мощно и справедливо. За подобное только такое наказание.

- Ему пришлось из-за меня пойти на это! - сказала Ева и часто заморгала, чтобы снова не расплакаться.

Мано налил ей воды в стакан и протянул.

- Хватит винить себя во всем, черт побери. Хватит, ты не исправишь ничего. Ты здесь жертва, а Маркос защитил тебя. Он поступил так, как посчитал нужным. Я бы на его месте поступил так же.

Ева глянула на Мано, который всегда казался ей милым мальчиком, даже не умеющим драться. Она усмехнулась, но это был скорее нервный жест.

- Ты же даже никогда не дрался...

- Ради тебя и Карлы я бы набил ему морду, уж поверь. До сих пор жалею, что не врезал Мигелю. Он меня вырубил до этого.

- Какой смелый... прямо так и хочется тебя потискать за щечки.

Мано рассмеялся, следом доставая Еве и себе по яблоку. Заботливо помыл и бросил его ей. Она ловко его словила и сделала первый укус.

- Ты справишься со всем, - сказал Мано ободрительно.

- Очень надеюсь. Пока у меня есть одно желание - убежать.

- Уже знаешь, куда?

- У меня есть два варианта - в Австрию к дедушке или к дяде в Андорру, а еще я не пойду в университет. Я пока не готова.

Мано понимающе кивнул и чувствовал, что Ева выберет Австрию.

Маркос уехал к себе домой, заехав по пути в магазин и купив бутылку виски. Он знал, что так ситуацию не спасти, но хотел пострадать. Просто напиться, как свинья, накуриться и завалиться спать. На половине дороги домой Маркос резко затормозил. Напиться и накуриться... легкие пути и ненадежные. Не долгие. Он нервно закурил, думая о способе более действенном. О способе, в который ушел после смерти Мэрит.

Он достал себе пакетик кокаина без проблем, надеясь, что этот товар не принадлежал Себастьяну. Оказавшись наконец дома, Маркос поставил бутылку на стол и бросил рядом пакетик с белым порошком. Сел напротив, смотря на него. Он буквально слышал писклявый голос в голове, который говорил высыпать порошок на стол и выстроить аккуратную дорожку. Как он делал это уже десятки раз.

Достав кредитную карточку, Маркос выругался, ненавидя свою слабость. Он не принимал наркотики уже очень много лет. Даже травку избегал. Мужчина высыпал порошок на стол и начал формировать дорожку. А руки-то помнили... Помнили, как он так же формировал дорожки для Антонии и себя, как громко смеялся, получая долгожданный кайф. Как же Маркос хотел его сейчас...

Он зажал одну ноздрю и резко вдохнул первую дорожку. Ощутил знакомую боль в слизистой. Откупорив крышку виски, начал пить прямо из горла. Пафосно, в подростковом безрассудном стиле. Какая мерзость...

Он - мерзость, а никак не Ева.

Она прекрасная, лучшая девушка в его жизни, с которой он собирался сдувать пылинки и носить ее на руках. Объездить с ней пол мира, покоряя горы и пробуя экстремальные виды спорта. Она была для него всем.

Вторая дорожка. Ждать минут двадцать, может больше. Маркос откинулся на стуле, снова выпивая виски. Ему впервые не хватало смеха и голоса Антонии. Обдолбанного, чтобы она смотрела на него своими расширенными зрачками, а после танцевала, как ненормальная, слыша свою музыку.

Правильно, что его бросила Ева. Он не тот кто ей нужен. А он наивный дурак, который поверил в то, что в этот раз у него появится настоящая семья. Слишком глупый.

Он все рушил на своем пути. Антония стала наркоманкой, Мэрит умерла, когда он появился в ее жизни, Еву изнасиловали... Каждая женщина в его жизни либо страдала, либо умирала.

Маркос достал телефон и набрал номер Антонии. Она ответила спустя пару гудков.

- Скажи мне, я отвратительный человек? - спросил сразу же Маркос.

- Что? Это что за вопросы, Маркос? Как там Ева?

- С ней все... уже хорошо. Мы расстались.

- Ты сейчас серьезно? Почему? - спросила удивленно Антония.

- Она меня бросила. Я понимаю, как ей сложно, она захотела справляться со всем сама. Антония, я ужасный человек?

Она тяжело вздохнула.

- Ты что, выпил?

Маркос тихо хихикнул.

- Немного. Ты ненавидела меня за то, что я подсадил тебя на наркотики?

Антония молчала. Явно обдумывала, что сказать.

- Нет, я тебя никогда не ненавидела. Я сама выбрала этот путь.

- Я делаю всем своим любимым девушкам больно...

- Маркос, успокойся, ты не виноват ни в чем.

- Ты и наркотики, смерть Мэрит, теперь Ева, - стоял на своем Маркос.

- Я же сказала, что наркотики сама выбрала, а Мэрит убил Арне, ты вообще тут ни при чем.

Маркос молчал, он увидел, как стол начал уезжать от него, а мысли потерялись.

- Лучше бы я сдох...

- Так, стоп, ты что-то принял? - испугалась Антония, вспоминая этот тон голоса.

- Вспомнил молодость. Там тоже было херово.

- Твою мать! Маркос, я не рядом и не могу прибежать к тебе из Бельгии! Какого черта ты творишь?

Маркос отодвинул телефон от уха, потому что Антония начала казаться ему слишком громкой.

- Мне не нужна нянька, я взрослый и самостоятельный мужчина.

- Ага, который обдолбался, как малолетка. Я звоню Элине.

- Не надо, ей плевать на меня. Она была бы рада, если бы я умер.

Антония, выругавшись пару раз, сбросила вызов, решая позвонить Элине. Маркос сделал пару больших глотков виски, от чего чуть не блеванул и с особым энтузиазмом вдохнул третью дорожку и улетел в нирвану. Маркос не слышал, как Элина забежала к нему в квартиру, найдя ключи в сумке Евы. Она увидела мужчину лежащим на столе лицом вниз. Рядом валялся пакетик с кокаином и стояла бутылка.

- Маркос, ты точно идиот, - сказала Элина, переворачивая его.

Он смотрел на нее притупленным взглядом, а после заулыбался, коснувшись ее щеки.

- Ева...

- Ты дебил! - вскрикнула Элина и ударила его по щеке.

Тот немного пришел в себя.

- Элина?

Она попыталась потащить его в ванную. Он не сопротивлялся, даже немного помогал. Элина затащила его в ванную, врубила холодную воду и направила на него струю.

- Эй, эй, она холодная! - сразу начал возмущаться Маркос.

- Молчи, ей богу.

Элина сидела на краю ванной, смотря на то, как Маркос немного приходил в себя.

- Что ты творишь?

- Мне стало слишком больно.

- Я думала, что ты поумнел, но ошиблась. Ты такой же тупой, каким и был на Ибице. Хватит это делать!

- Ева знает?

- Нет, и надеюсь, что никогда не узнает. Не смей обдалбываться и звонить ей потом. Даже не думай, а то я удалю у нее твой номер, занесу тебя в черный список...

- Я понял, - сказал Маркос. - Я все понял. Не звонить Еве.

Она кивнула.

- Но если серьезно - возьми себя в руки. Я переживаю и за тебя, и за Еву. Исправь все, пока есть возможность. Не закапывай надежду еще глубже.

Маркос посмотрел на нее совсем отчаянным взглядом и схватил ее за руки. Он прислонил их к своему лбу и заплакал. Элина погладила его по мокрым волосам, тяжело вздохнув. В какой момент все настолько изменилось?