Мы невозможны

Город Бад Гастайн был маленьким, но безумно уютным городком, спрятанным между горами на высоте тысячи метров. Этот дорогой горнолыжный курорт Ева и Маркос посещали оба впервые. Они приехали на арендованном автомобиле, предупредив не сильно довольного Джонаса о трехдневном отсутствии. Ева подозревала, что он обязательно проболтается маме.

На улицах и горах лежал белоснежный снег. В отличии от Вены, здесь была настоящая зима, с температурой минус пять градусов. Ева, уже успевшая забыть, каково путешествовать с Маркосом, была в предвкушении.

— Уже соскучилась по снегу... начинаю забывать, как он выглядит, — сказала Ева, когда вышла из автомобиля на парковке и услышала приятный хруст под ногами.

— Добро пожаловать в сказку.

Маркос выгрузил два больших рюкзака. Небольшой отель, построенный из темного дерева, манил в свои теплые стены. Ева уже ощутила мороз, увидев пар, выходящий изо рта при выдохе. Она, потерев руки между собой, последовала за Маркосом.

В лобби отеля их встретил мужчина, давая заполнить бумаги. Ева, руководя всем на немецком, быстро написала нужную информацию и усмехнулась Маркосу. Тот уже не мог дождаться момента, когда сможет увидеть вновь ее счастливой полностью. Он заранее купил им дневной билет в термальные бассейны, за несколько дней до этого изучил маршруты и узнал о фуникулере, поднимающем на вершину горы.

Ева готова была ради него на все. Она наконец оказалась на своем месте. Вдали от мыслей о картеле, о Хавьере и вечном ужасе. Ее тело забывало постепенно пережитое, только вот справлялась ли душа?

Первые дни Ева вовсе не могла смотреть на свое тело в зеркале. Видела не себя, а жалкую копию. Израненную, сломанную. Хавьер уничтожил ее тогда, но она постепенно возрождалась.

Маркос закрыл ладонями лицо Евы когда они поднялись на четвертый этаж. Он медленно завел ее в отельный номер. Она ощутила запах нового ремонта — так пахла мебель в Икее и усмехнулась, касаясь его горячих рук. Маркос остановился, медленно опуская ладони вниз. Перед глазами Евы открылся вид на заснеженные горы. Она ахнула и ринулась к огромному окну, по совместительству двери, ведущей на террасу.

— Это так красиво... я правда будто в сказке и вокруг все нереально. Ты даришь мне все это вот так просто... — сказала Ева, рассматривая идеально острые каменные вершины Альп.

Ели на склонах были в снегу, солнце освещало горы и казалось, что на улице не минусовая, а плюсовая температура. Маркос подошел к ней сзади, кладя осторожно руки на плечи. Ева прижалась к ней щекой.

— Этот вид только наш на три дня, принцесса.

Она обернулась к нему и, поднявшись на носочки, потянулась к губам. Маркос прижал ее к себе за тонкую талию. Ева начала расстегивать пуговицы его рубашки, будто смело намекая на продолжение. Сначала он даже не поверил в это, но не способен был оторваться от ее сладких губ. Она вновь была его, полностью. Даже не смотря на ужасные травмы, на боль, пережитую с таким трудом...

Маркос уже в тот момент знал, что мог владеть ею полностью. Поэтому он слегка толкнул Еву на мягкую двуспальную кровать, застеленную белыми одеялами. Она тяжело дышала, но Маркос к ней не приближался, наблюдая, будто маньяк, за каждой эмоцией. И одновременно спрашивая так тихо разрешения продолжить. На лице Евы промелькнула хитрая улыбка. В голове в ту же секунду появилась безумная идея.

Она расстегнула джинсы и медленно стянула их с себя, бросая небрежно на пол. Немного раздвинула ноги. Маркос смотрел на ее бежевое нижнее белье с маленькими кружевами. Рука Евы скользнула по кофте вниз, касаясь тонкой ткани. Она опустилась ниже и хитро прикусила губу. Касаясь кружева, Ева слегка гладила себя там, внизу, откуда не мог оторвать взгляда Маркос.

Ему сразу же стало жарко.

Дыхание Евы слегка ускорилось, когда движения немного стали более резкими. Она внезапно сняла с себя трусы, которые плавно проскользили по ногам вниз и коснулись пола. Ева раздвинула ноги шире, хитро смотря на Маркоса, который сдерживался, хотя выглядел, как собака, смотрящая на сочную кость. Он облизнул пересохшие губы. Его принцесса сводила с ума, но Маркос не смел сдвинуться с места, пока она не даст зеленый свет.

Для Евы эти действия были будто вызовом, брошенным так резко, что она даже не успевала испугаться.

Рука Евы вновь опустилась вниз. Оставшаяся одежда явно была лишней в этой соло сцене. Она коснулась своего уже возбужденного до предела клитора и шумно выдохнула, пока не желая ускорять темп. Ева смотрела на почти не моргающие глаза Маркоса. Он откровенно хотел ее. Хотел, но держался и это возбуждало еще сильнее. Возюуждала власть и контроль. Она ускорила темп, от чего все внутри пульсировало. Еще немного и зверь Маркоса вырвется наружу. И этот зверь был приручен.

Но Ева не останавливалась, запуская пальцы ниже, от чего услышала уже тихий стон со стороны Маркоса, который желал поскорее сорвать с себя одежду и наконец трахнуть ее. Пальцы проникали вглубь, принося забытое (спрятанное) удовольствие, которое не могло сравниться с его касаниями. Он — это иное. Он — это наркотик. А она — наркоманка.

Маркос не хотел дать ей кончить вот так, когда он просто наблюдал, поэтому его руки ловко расстегнули ремень на джинсах и он снял их, оставляя там же, где валялись вещи Евы. Она замерла, когда тело Маркоса нависло над ней. Он смотрел ей в глаза. Секунда и Маркос не оставит на ней ничего.

Он стянул кофту, оголяя ее грудь. Лицо мужчины спустилось вниз, захватывая губами соски и его рука скользнула по животу, доходя до самого возбужденного участка тела.

— Теперь моя очередь, сладкая, — прошептал он, оторвавшись от ее груди на мгновение. — Если что-то будет не так, сразу останови меня.

Ева не могла вздохнуть. Его пальцы были куда настойчивее, чем ее. Спина выгнулась, Ева сжала руками белоснежную ткань одеяла. Взглянув на нее вновь хищно, Маркос немного поднял ее на кровати и, взяв за манящие бедра, вошел, слушая приятный стон, который был усладой для его ушей. Он сам выбрал темп — безумный и резкий, сам держал ее за бедра, сжимая пальцами и оставляя приятные отметины. Хотел показать полностью — она точно снова его.

Безумие объединяло их, темп казался невозможным, стоны вырывались из губ обоих, пока Ева не обмякла. Маркос увидел, как фирменно закатились ее глаза и кончил сам от этого прекрасного вида. Он упал на мягкие одеяла рядом с Евой, которая не была в силах повернуть голову.

— Ты снова свела меня с ума, — с трудом сказал Маркос, сердце которого так и норовило вырваться из груди.

— Я хочу, чтобы это длилось вечность. Я так скучала по нашим моментам, когда думала, что все рухнуло навеки. У меня нет страха, даже мысль не появилась такая. Мне с тобой хорошо.

Он смотрел на ее худое голое тело. Невольно вспомнил, как увидел ее в том ужасном подвале. Как испугался. Как винил себя. Коснувшись ее щеки, Маркос принял для себя решение — теперь он не даст ей разочароваться в себе. Ни на секунду.

* * *

— Черт, вода не настолько горячая, чтобы в ней было комфортно находиться снаружи в такой мороз! — жаловалась Ева, когда спускалась по ступенькам в бассейн.

От воды шел пар, который закрывал прекрасный вид на горы. Ева обняла себя руками. Маркос шел медленно за ней.

— Если замерзнешь, то пойдем в сауну.

— Мне будет неловко глазеть на голых людей когда ты находишься рядом.

Маркос рассмеялся.

— А если я буду не рядом, то тебе понравится?

Ева закатила глаза и залезла на небольшой выступ, служащий сидением. Маркос разместился рядом, переплетая пальцы их рук под водой.

— Никогда не любила этот концепт быть полностью голым в сауне.

— Да, это странно, согласен. Если не захочешь — не пойдем, — легко согласился Маркос.

— Ты даже не поспоришь? Не надо со мной во всем соглашаться, будто мое слово единственное правильное.

— А вдруг это так и есть.

Ева брызнула в его лицо водой, от чего Маркос сощурился и резко отплыла в сторону, подплывая к бурлящему гейзеру. Она залезла в него и Маркос рассмеялся от того, как вода начала бить ее по лицу и выталкивать из гейзера.

Зачарованный ее беззаботностью, Маркос задумался о их совместном будущем. Она была счастлива в ту секунду, а что будет в Валенсии? Сможет ли Ева стать счастливой в местах, которые напоминали о боли? Маркос сразу же задумался о переезде в другое место.

Ева вернулась к нему, запыхавшаяся и с мокрыми волосами. Вновь села рядом, мотяляя ногами под водой.

— О чем задумался? — спросила Ева.

— Тобой любовался.

— Ага, смотрел на то, как меня вода избивает и ржал. Интересные у тебя развлечения!

— Вообще, я подумал о переезде. Не думаю, что ты хочешь жить в Валенсии.

Ева удивилась.

— А почему я не буду хотеть там жить?

— Воспоминания.

— Они не привязаны к месту. Они хранятся вот здесь, — сказала Ева и постучала себе пальцем по голове. — И я не смогу от них убежать. Но от путешествий не откажусь. Мы же хотели сбежать.

Ева коснулась его груди под водой, выводя линии.

— Ты все еще хочешь? Можем устроить безумный тур по Европе. Думаю, он даст нам переродиться.

— Уговори мою семью и я вся твоя.

Маркос поджал губы.

— А можешь попросить что-то попроще? Там, оплатить тебе все хотелки в одежде...

Ева ткнула шутливо его пальцем.

— Это я и сама могу себе купить. У меня же есть свои деньги. Работать, оказывается, неплохо.

Маркос поцеловал ее губы. Нежно, без капли пошлости, потому что вокруг были люди.

— Какая ты у меня независимая и взрослая, — прошептал Маркос.

— Да, могу даже тебя обеспечить...

Маркос начал смеяться.

— Ну, по крайней мере твои сигареты, — поправила себя сразу же Ева и тоже рассмеялась.

Оказавшись в помещении, Ева сразу же продрогла и Маркос укутал ее в полотенце. Прошмыгнув до своих мест, они оба быстро надели белые халаты. Ева дрожала и уже задумывалась, что сауна была хорошей идеей.

— Я бар прикольный нашла здесь, кстати, — сказала Ева, когда они уже лежали на не особо удобных лежаках.

— Бар? Решила споить меня?

— Маркос, ты сам без меня отлично справлялся.

Он сразу понял, что Элина рассказала Еве некоторые вещи. Маркос надеялся, что не о наркотиках.

— А ты, между прочим, на антидепрессантах, — подметил Маркос.

— От пары коктейлей ничего не случится. Я и так не пила три месяца. Считай, закодировалась на это время.

— Сочувствую. Карла бы удивилась.

Ева прижала к себе колени. Карла... от упоминания ее имени девушку сразу бросало в воспоминания. Они до сих пор были очень близки. Карла даже приезжала к ней в Австрию. В те моменты Ева отвлекалась по полной, только вот непривычно — без тусовок, алкоголя, лишь с огромным количеством разговоров, теплым чаем и слезами.

Карла до сих пор была с Мано. Жаловалась, как сложно строить отношения, особенно с ее характером. И постоянно хвалила Мано за терпение. Они дополняли друг друга, а Ева после этих рассказов плакала в подушку. Сразу же скучала по Маркосу.

— Я все хотела спросить у тебя о Хавьере, — внезапно сказала Ева и Маркос сразу повернулся к ней.

Он не думал, что когда-то ее губы произнесут это имя.

— Что именно?

— Я знаю, что суда еще не было, потому что собирают улики, все затянуто... ему хотят дать как можно больший срок. И поэтому я хотела спросить — мне придется быть на суде? И какой срок примерно ему грозит?

Маркос напрягся. Он опустил ноги на пол. Ему было тяжело даже думать об этом.

— Насчет твоего нахождения в суде я не знаю точно. Постараюсь сделать все, чтобы тебя не вызвали. А вот насчет срока... в худшем случае лет пятьдесят, в самом лучшем — пожизненное.

— Я хочу быть на суде, — сказала Ева с каменным лицом.

— Что? Зачем?

— Хочу увидеть его лицо, когда объявят приговор.

— Мне кажется, что это не лучшее решение для твоего состояния, — возразил Маркос.

— А мне кажется наоборот. Я хочу увидеть его в момент осознания, что он сдохнет за решеткой. Чтобы он так же был напуган, как я. Потому что я была уверена, что умру в том подвале.

У Маркоса сжалось сердце от боли. Он хотел взять Еву за руку, но она не шевелилась. Построила вновь стену.

— Хорошо. Если ты так хочешь, я не буду препятствовать.

— Почему ты его не убил?

Маркос, которого этот вопрос загнал в угол похлеще, чем предыдущий, застыл.

— Потому что для него это был бы самый легкий исход. Я хотел, чтобы он страдал.

— И он достаточно страдал?

Ева сжала руками подлокотники. Она освободила своего монстра, требующего ответы на подобные вопросы.

— Надеюсь. Как мне сказали потом — он прямо плакал в больнице, проклиная и меня, и тебя.

Ева слабо кивнула, смотря в пол.

— Спасибо.

— За что, принцесса?

— За то, что переступил линию ради меня. Я бы тоже это сделала.

* * *

В баре «Silver bullet» звучала живая музыка. Гитарист с длинными волосами, пел незнакомую песню на английском и все вокруг танцевали. Ева любовалась интерьером места — американский стиль, пропитанный их историей. Портреты индейцев, голова бизона, флаги, револьверы. Перед ней стоял коктейль. Обычный виски с колой.

Маркос сидел рядом, приобнимая ее за талию. В его руках был привычный апельсиновый сок с водкой. Музыка заглушала их мысли.

— Со мной часто пытались знакомиться в клубе дедушки, — сказала Ева, перекрикивая гитариста.

— Ты хочешь сделать так, чтобы я ревновал?

— А это возможно?

Глаза Евы хищно стрельнули.

— Если только немно-о-ого, — ответила Маркос и изобразил это немного пальцами.

— Хочу, чтобы ты меня ревновал.

Маркос опешил и эта реакция рассмешила Еву.

— Зачем тебе это неадекватное чувство?

— Чтобы потом в нашем уютном номере доказывать, что меня интересуешь только ты.

Маркос уже успел позабыть, какой бывала Ева. На вид милая, хрупкая, а на словах иногда вот такая — смелая, откровенная и вечно желающая чего-то большего. Он и не думал, что эта ее личность вернется так скоро.

Гитарист закончил свое соло выступление и борозды правления толпой на себя перенял симпатичный диджей. Ева сразу же уставилась на него, разыгрывая интерес, а Маркос только смеялся с такого.

— Тебе придется долго доказывать, что этот диджей не в твоем вкусе, — сказал он ей на ухо.

Ева захихикала, отпивая коктейль и протянула руку, зазывая Маркоса танцевать.

— Ты думаешь, что он сможет заинтересовать меня? — спросила Ева с вызовом.

Маркос присмотрелся — высокий, с татуировками, светлыми волосами и симпатичной улыбкой.

— Нет, слишком молодой.

Ева залилась смехом, а после потянулась целоваться с Маркосом. Музыка затягивала их в свой водоворот. В этой атмосфере они терялись, становясь кем-то другим. Чем-то другим. Ева танцевала, откровенно прижимаясь к Маркосу. Не скрывала своих эмоций и чувств.

Скрывала только тот вечер, когда начала работать в клубе Джонаса и осталась с Францем наедине. Они напились, врубили музыку только для них и танцевали. Много, безумно. В то мгновение Ева впервые забылась. Только ненадолго, ведь как только Франц приблизился к ней и коснулся талии, Еву сразу же отрезвило.

Она проплакала всю ночь и впервые в своей жизни оставила порез на ноге, заглушая этим внутреннюю боль.