Мы невозможны

Маркос курил уже вторую сигарету, сидя на балконе в квартире Джонаса. Ева собирала судорожно вещи в чемодан. Она хотела забрать с собой хоть часть пожитков, задумываясь при этом, что могла вскоре вернется сюда, когда Маркос больше будет не в силах выслушивать ее истерики.

Маркос услышал, как на балкон вышел Джонас. Села на стул рядом с ним и загадочно уставился на здание напротив. Повисшая тишина была громче, чем любые слова, которые могли быть сказаны в тот момент.

— Я не мог не рассказать Элине. Думаю, ты это понимаешь, — наконец сказал Джонас.

— Понимаю и сам не хотел ей врать. Мне хотелось подарить Еве спокойные три дня.

— Чтобы потом снова окунуть в свои страсти с картелем?

Маркос потушил сигарету. С Джонасом ему было легче всего говорить. Такая легкость была еще, разве что, с Матео.

— Никаких страстей не будет. Я скоро уволюсь, — сказал он.

— И чем планируешь заниматься?

— Путешествовать с Евой. Это наша мечта.

Джонас усмехнулся. В этой мечте он увидел себя и Петру молодыми.

— Она не справится, если что-то случится еще.

— Джонас, как давно она себя режет?

Джонас тяжело вздохнул.

— Я заметил только месяц назад.

— Это так страшно.

— Это ожидаемо, — сказал Джонас. — Пережитая ею травма не исчезнет так просто. И если ты готов быть с ней, то должен понимать, что не будет просто. Она кричит по ночам от кошмаров, я это слышал, плачет много, сидит сутками в своей комнате, когда нет работы.

— Я готов на что угодно.

— Надеюсь, ты так будешь думать и дальше. Иначе... Элина права — вам не стоит быть вместе.

Дверь на балкон открылась и Ева, съежившись от холода, шагнула туда.

— Вы совсем ненормальные? Тут же холодно! — пожаловалась она.

— Свежий воздух приводит мысли в порядок, — сказал Маркос и встал.

Он вернулся в квартиру, куда вскоре тоже зашел Джонас. Чемодан уже стоял на пороге, а Ева, надев джинсы и синий свитер, показывала всем видом, что готова идти.

— Спасибо за то, что принесла в мой клуб свою красоту, — сказал Джонас и поцеловал Еву в лоб, следом обнимая.

— Я вернусь еще и задам жару!

Они рассмеялись.

По дороге в аэропорт и на всевозможных контролях Ева молчала, да и Маркос не знал, что сказать. Ее слова загнали его в угол. Он считал, что брак для Евы был чем-то неважным, что она в свои восемнадцать даже не думала о нем.

А вот Ева и не думала до момента, как ее психика распалась на мелкие частицы. После этого ей хотелось стабильности и домашнего тепла. Это все она видела в браке, а своим мужем только Маркоса. И она заметила, как он испугался.

В самолете Ева воткнула в уши наушники и уставилась в иллюминатор. Маркос лишь устало прикрыл глаза и сразу же уснул.

Два с половиной часа пролетели незаметно и они оказались в теплой Валенсии. Маркос вызвал такси. Их путь лежал, конечно же, в дом Евы, хотя Маркос хотел схватить ее в свои объятия и навсегда увести к себе.

— Пожалуйста, только не думай, что я не хочу на тебе жениться, — наконец выдал Маркос, когда они проезжали центр города.

— Ты испугался.

— Это было внезапно. Дай мне время.

— Ладно.

— Не бери на свой счет.

— Ладно.

— Ева, посмотри на меня.

Она повернула голову.

— Я люблю тебя.

— Я тебя сильнее. И прости за истерику, — сказала Ева.

— Все нормально.

Она сама взяла его за руку. Они оба знали, что их ждал впереди самый тяжелый разговор с Элиной и Арне. Маркос надеялся, что сегодня обойдется все же без разбитых носов.

— Кстати, в предыдущий раз Арне мне нос разбил, когда говорил о том, что нам не стоит быть вместе, — сказал Маркос.

Ева удивилась.

— Нос разбил? Охренеть... вот это сцену я пропустила.

Маркос рассмеялся. Только вот это не сняло тревогу.

В гостиной комнате дома Элины и Арне был приглушен свет. Стояла тишина, нарушаемая лишь громкими биениями двух перепуганных сердец. Маркос не смотрел на своих друзей. Не знал, как им смотреть в глаза. Да и Ева сжалась вся, став еще меньше.

— И с чего вы решили, что снова быть вместе — это хорошая идея? — спросила Элина.

— Потому что это то, чего я хочу на самом деле, — сказала Ева.

— После всего, что случилось?

Ева нервно сглотнула. Она теребила пальцами края рукавов на красном свитере.

— Оказавшись рядом с ним, я снова ощутила себя собой.

Арне молчал. Он поглядывал на Маркоса, держа себя в руках. Кулаки никогда не решат проблемы, хотя Арне и хотел убедить себя в обратном. Присутствие Евы в доме останавливало его.

— Ты уехала в Вену, чтобы восстановиться и готова все пустить коту под хвост? — спросила Элина.

— Я уехала, чтобы однажды вернуться и я готова к этому. Мне надоело прятаться.

Элина перевела взгляд на Маркоса.

— А ты что молчишь? Думаешь, что сможешь ее в этот раз защитить? Что изменилось?

— Я уволюсь с работы. Я готов на этот шаг.

— И что дальше?

— А дальше мы будем жить. Не думаю, что ты знала свое будущее, когда выбрала ждать Арне.

Арне напрягся.

— Не надо сейчас ставить в пример нас, — сказал он.

— А кого? Вы всегда были для меня примером вечной любви, самопожертвования и искренности. Вы научили меня быть такой же, — сказала Ева.

Элина знала, что Ева права. Они всем своим видом показывали ей силу их любви и она видела — сила любви Маркоса и Евы не меньше. Против таких чувств сложно идти. Даже если здравый смысл кричал бежать.

— Пообещай мне, что ты будешь защищать ее, как никогда раньше, — с трудом сказала Элина и на нее удивленно посмотрел Арне.

— Ты сейчас ей позволяешь быть с ним?

Арне не понимал ее, ведь буквально недавно обсуждал с ней, как уберечь дочь от очередной ошибки. Сейчас Элина смотрела на них иначе и он отчетливо видел в ее взгляде грусть.

— Я не смею стоять на ее пути и ты сам знаешь, что это правильно. Любовь побеждает.

Ева заулыбалась. Она встала с дивана и бросилась в благодарность обнимать мать.

— Я никогда не дам ее в обиду, — сказал Маркос.

— Ты знаешь исход, если не сдержишь свое обещание, — напомнил Арне, скрещивая руки на груди.

От его взгляда у всех в комнате пробежал холодок по коже.

* * *

Квартира Маркоса была и родной, и чужой одновременно. Ева считала, что никогда больше в нее не зайдет, но прямо сейчас стояла в гостиной и смотрела на полку с книгами. Маркос ничего не изменил в интерьере. Ева пробежалась по углам глазами, даже зашла в ванную, проверяя наличие второй зубной щетки. Ее не оказалось.

Маркос позвал ее в спальню, где стоял с аптечкой в руках. Ева села на мягкую кровать, на которой еще четыре месяца назад беззаботно просыпалась.

— Нужно сменить повязку на ноге, — сказал ласково Маркос.

Ева встала, расстегнула джинсы, медленно снимая их и оголяя ноги. Стояла в свитере и черных трусах. Маркос сел перед ней на колени, развязывая аккуратно повязку. Ева следила за его движениями. Он был таким осторожным, что смешил. Она коснулась его волос.

— Рана заживает хорошо. Больше не делай так, ладно?

Ева пожала плечами.

— Постараюсь, но ничего не могу обещать.

Маркос взял чистый бинт и начал заматывать им ногу девушки. Наконец закончив, он поднялся с пола, унося аптечку. Ева встала с кровати, подходя к зеркалу в полный рост. Повязка будто напоминала ей о прошлом. О больнице.

Маркос вернулся и встал позади нее, как тень. Она смотрела на него через зеркало, особенно когда его руки нежно легли к ней на руки. Он скользнул ими вниз, следом поднялся обратно наверх, касаясь шеи и медленно проводя пальцами по ткани до груди. Ева немного отступила назад, упираясь в него спиной.

Мужчина наклонился, касаясь губами ее шеи. Ева смотрела на все в зеркале. Его рука сжала грудь, переместилась вниз. Ева спиной ощутила его желание. Он резко взял свитер за края и снял, оставляя девушку в нижнем белье. Снова касание к груди, вторая рука уже блуждала по голому животу, дотронулась невзначай до трусов.

Ева правой рукой потянулась к джинсам Маркоса. Теперь она точно чувствовала его желание даже через ткань. Ева ощутила его участившееся дыхание на шее. Пальцы Маркоса проникли под ткань трусов.

— Посмотри, какая ты идеальная, — прерывисто сказал он. — Самая идеальная девушка.

Она смотрела на себя. На него. На его руку, которая касалась там, внизу. Ева ахнула. Она сильнее сжала рукой его джинсы. От возбуждения ей сносило крышу. Она готова была сама развернуть Маркоса, раздеть и бросить на кровать. Его пальцы сводили ее с ума и она уже не могла смотреть на себя, закрывая глаза и прося еще.

На грани получения удовольствия Маркос резко остановился и, повернув ее к кровати лицом, наклонил вперед. Руки Евы уперлись в кровать, Маркос снял с нее нижнее белье, даже лифчик. Снял следом с себя джинсы. Проводя пальцами вдоль позвоночника, Маркос сжал рукой ее ягодицы.

Она ахнула от его резкого движения. Это было так же грубо, как и в отеле, так же желанно, как и всегда. Лицо Евы завесили волосы, она была на грани. Ева обессиленно упала на локти, тяжело дыша. Маркос приходил в себя пару секунд, следом поворачивая ее лицом к себе. Их глаза встретились.

— Даже не смей думать, что ты мне не важна. Ты для меня все. Я ради тебя переверну эту реальность, — сказал он, положив руки ей на щеки.

Поцеловал. Унес все сомнения. Уничтожил тревогу. Убил страх. В его руках ей было хорошо. Она жила в них, растворялась в них. Ее тело умоляло, требовало его рядом, а душа молила о бесконечности с ним. Секс сводил ее с ума, хотя она думала, что не сможет его воспринимать нормально после Хавьера.

Ева начала его любить иначе. В другой форме. Грубой, немного извращенной, ненасытной и требовательной.

— Это настоящие безумие... — прошептала она.

— Что-то не так?

— Наоборот — я хочу тебя еще больше. Хочу тебя вот так — безумно, грубо.

— Ты всегда была с таким огоньком, но сейчас... — сказал Маркос.

— Сейчас я одержима.

И Ева опустилась на колени.

* * *

Ева сидела в доме Карлы вместе со своими друзьями. Мано курил травку, закинув ноги на стол напротив, а Карла открыла для них с Евой бутылку белого полусладкого вина.

— Как же я рада, что ты здесь, в Валенсии, — сказала Карла и положила голову ей на плечо.

— Я постараюсь почаще быть рядом с вами. Я так скучала.

— Уже с Маркосом разнесли его дом? Представляю, как вы соскучились за эти четыре месяца... — сказал Мано, смотря в потолок.

— Именно это я и хотела с вами обсудить. Но сначала подарю кое-что.

Ева достала из сумки бумаги с напечатанным текстом. Друзья сразу заинтересованно начали смотреть на то, что Ева держала в руках.

— Это моя книга. Правда, не отредактированная, со своими недочетами... но я хочу, чтобы вы оценили.

Карла взяла ее в руки.

— Офигеть... надеюсь, я не буду сильно краснеть, читая все подробности?

— Попробуй абстрагироваться.

Мано рассмеялся.

— Она сможет это сделать только под одеялом наедине с собой.

Карла бросила на него злой взгляд и уже рассмеялась Ева.

— Так что ты хотела обсудить? — спросила Карла.

Ева взяла в руки бокал, делая пару глотков, чтобы успокоиться. Нервно облизала потрескавшиеся губы.

— У меня в голове поменялись некоторые моменты, связанные с интимной жизнью. Я думала, что после всего, что произошло, меня подобное перестанет интересовать. На самом деле наоборот.

— Что, готова сожрать Маркоса? — спросил Мано, хватая в это время книгу Евы и рассматривая буквы.

— Мануэль, не начинай, — строго сказала Карла.

— Вообще, он прав — желание спать с ним выросло настолько, что иногда я кажусь озабоченной. Но его внимание будто дает мне подтверждение, что мы будем вместе и ему не противно трогать меня, — сказала Ева.

Она не смотрела на друзей. Прятала взгляд по углам комнаты и ждала осуждения. Но Карла взяла ее за руку, привычно гладя, чтобы успокоить.

— Я не думаю, что Маркос может доказывать свою любовь к тебе только через секс. Знаешь, когда тебя не было, он очень заботился о нас с Мано. Он делал все, чтобы мы тоже пережили этот ужас. Это показывает, как ему важны друзья той, кого он любит. Для меня это настоящий показатель серьезности намерений.

— Я сказала ему о предложении, хотя сама до ужаса его боюсь.

Мано присвистнул и протянул Еве косяк, но она отказала.

— Мне кажется, он воспримет это серьезно и уже завтра же побежит покупать кольцо, — сказал парень.

Ева закрыла лицо руками.

— Что я наделала? Ляпнула на эмоциях, потому что думала, что это может доказать что-то... сделать наши отношения важными.

— Хочешь, я обсужу все с ним? — предложила Карла.

Ева с надеждой посмотрела на подругу.

— Ты бы меня спасла.

— Подруги для этого и нужны.

Она обняла Еву.

— Флешбеков неприятных нет во время... всего?

— На самом деле удивлена, что нет. Был один момент, когда я испугалась его в ванной. Но это было лишь единожды. Думаю, со временем и это пройдет, — сказала Ева.

— А что насчет суда над Хавьером? — поинтересовался Мано.

Ева громко сглотнула. Она снова потянулась за вином и следом за шоколадными конфетами.

— Маркос говорит, что он скоро будет. И я пойду на него. Мне нужно закрыть эту тему рад и навсегда. Похоронить в своего голове Хавьера.

— Нам пойти с тобой? — спросила Карла.

Ева пожала плечами.

— Если вы хотите... но вы не обязаны.

— Брось, мы хотим тоже посмотреть в глаза того ублюдка, который тронул тебя, — сказал уверенно Мано.

Увидеть в лицо чистое зло волнительно, но никто не дал заднюю. Ева, которая волновалась до ужаса сильно, надеялась на то, что Маркос успеет ее вовремя подхватить, прежде чем она упадет.

На самом деле Ева очень хотела увидеть страдающие лицо Хавьера. Чтобы справедливость хоть немного восторжествовала. Это чувство заживит ее раны и поставит точку в тяжелой истории. По крайней мере, Ева на это надеялась.