Мы невозможны

Спустя еще одну долгую неделю жизни в Валенсии Ева наконец смогла с облегчением выдохнуть. Она сегодня спала в постели Маркоса даже без ночных кошмаров, от которых стыла кровь после пробуждения. Потянувшись в мягкой постели, Ева уставилась на пустующее место Маркоса. Он уже находился на работе, где как раз в этот день должен был отдать заявление об увольнении. Ева никогда не ощущала такое спокойствие, как в это утро.

Она повернулась к тумбочке рядом со своей кроватью и увидела на ней стакан с апельсиновым соком и круассан. Лядом лежала маленькая бумажка и Ева потянула к ней руку.

«Доброе утро, принцесса. Я надеюсь, что ты сейчас улыбаешься. Люблю тебя бесконечно сильно».

Ева заулыбалась и перечитала текст еще несколько раз, а после потянулась уже за соком и круассаном. В ее животе вновь порхали бабочки, которые бились о стенки, пытаясь вырваться наружу. Она даже позабыла о страхе, который в нее поселил Хавьер.

После душа Ева вышла в белоснежном махровом халате, вытирая при этом мокрые волосы. Она решила приготовить себе кофе, но обнаружила, что в кофе-машине закончились зерна. Ева начала искать их, открывая шкафчики. Достала огромную банку и внезапно резко сбросила что-то на пол. Это оказалась маленькая коробочка синего цвета. Ева подняла ее, вертя в руках и все же открыла.

Она обомлела. В ней лежало помолвочное кольцо. Ева резко закрыла коробочку и бросила испуганно на стол. Отпрянув от нее, девушка врезалась спиной в кухонную тумбочку. Закрыла от удивления рот руками. Она смотрела на коробочку, почти не моргая.

— Не может быть... — прошептала она, медленно потянув к ней руку.

Коснувшись пальцами коробочки, Ева снова ее открыла и отпрянула. Кольцо, явно с маленьким бриллиантом, скромно лежало в этой миниатюрной коробочке и шептало Еве о том, что ей стоило бояться своих желаний. Потому что они имели свойство сбываться.

— Этого просто не может быть...

Ева аккуратно достала кольцо, крепко держа пальцами. Рассматривала со всех сторон, как завороженная. Вытянув правую руку, она надела его на безымянный палец и замерла, как статуя.

— Он правда купил его...

Ева не верила своим глазам. Маркос собирался сделать ей предложение, просто явно выбирал подходящий момент. Вокруг ее глаз скопились слезы. Страх, который был до этого, куда-то испарился. Он стал не важным в ее жизни. Сейчас, когда перед ней было кольцо, весь мир казался иным.

Ева сняла его, быстро убирая в коробочку и поставила обратно на полку. Судорожно засыпав кофе в кофе-машину, Ева искоса глянула на закрытый шкафчик. В какой момент Маркос откроет его, чтобы достать кольцо?

Ева любила его еще сильнее, чем раньше, хотя считала, что это невозможно. Что достигла их лимита чувств, но все заиграло иными красками.

* * *

Маркос смотрел на свое заявление об увольнении наверное в сотый раз за последние пару часов. Перечитывал его с болью в груди, ведь это место работы для него всегда было особенным. До момента, когда стало настолько опасно. Он не решался встать со стула и пойти к начальству. Закончить все раз и навсегда. Он услышал стук в дверь и разрешил войти.

В кабинет вошли двое. Одного Маркос узнал сразу же — это был Серхио, а второй оказалась незнакомая молодая девушка с очень милой кукольной внешностью.

— Привет, — поздоровался Серхио.

— Привет, не ожидал тебя еще раз здесь увидеть.

Он отодвинул от себя бумагу об увольнении. Серхио подвинул стул для девушки и она осторожно села на него.

— Кто эта девушка? — спросил Маркос.

— Ее зовут Моника и мы пришли не просто так. Помнишь, ты сказал, что поможешь мне, если это понадобится.

— Конечно помню.

— Так вот — нам нужна помощь. Дело в том, что Моника дочь Себастьяна.

Глаза Маркоса округлились.

— Дочь Себастьяна?

Моника вся сжалась, испуганно смотря в пол. Взгляд Маркоса был прикован к ней, он рассматривал ее еще детские черты лица, темные волосы, собранные в пучок, огромные глаза и не мог описать своих эмоций. Он был буквально загнан в угол.

— Да, мы... уже давно вместе, но тайно от ее отца. Он был бы против любых моих контактов с Моникой, но мы устали. Мы устали прятаться и хотим сбежать. Нам нужна твоя помощь, — сказал Серхио.

— Сбежать? Куда?

— Куда угодно, — сказала наконец Моника. Ее голос был нежным и немного дрожал. — Мы хотим просто быть свободными от всего, что связано с моим отцом.

— И ты знаешь, что твой отец делает?

Моника молчала. Серхио взял ее за руку, сжимая холодную ладонь.

— Знаю.

— Тогда понимаю прекрасно, почему ты так хочешь от него убежать, — сказал Маркос и встал из за стола. — Мне нужно поговорить со своей коллегой, подождите меня здесь.

Маркос вышел, быстро ища взглядом Розу. Она сидела за рабочим столом и увидела обеспокоенного Маркоса, у которого лицо заметно побледнело.

— Прямо сейчас в моем кабинете сидят Серхио и его девушка Моника, которая по совместительству дочь Себастьяна.

— Что? Ты серьезно?

— Я сам не могу поверить. Они просят помощи, а в моей голове лишь одна мысль — воспользуйся этим шансом и поймай Себастьяна.

— И как ты себе это представляешь? — спросила заинтересованно Роза.

— Мне кажется, мы должны сделать то же самое с Моникой, что и они с Евой.

Роза замерла.

— То же самое?

Ее голос дрогнул.

— Не буквально, я не изверг какой-то. Мы ее похитим.

— Маркос, это преступление. Не думаешь, что проще поговорить с ними и попросить о сотрудничестве...

— Ты думаешь, что дочь может добровольно заложить своего отца? Вряд ли, — возразил решительно Маркос.

— Ты смог чудом избежать проблем, связанных с Хавьером, считаешь, тебе повезет еще раз?

Он задумался. Ему вправду просто повезло (если так можно сказать) с Хавьером. Он мог разгребать сейчас ужасные последствия. Маркос не знал, как поступить. На столе лежала бумага об увольнении. Параллельно в его кабинете сидели те, кто могли поставить точку в работе картеля. Он разрывался между выбором, но внутри кричал голос о том, что если Маркос сейчас не дожмет Себастьяна, тот дожмет в итоге его.

— Мне повезет, потому что я должен разобраться с этими ублюдками раз и навсегда. Я обещал защитить Еву. У меня нет выбора.

* * *

В заброшенном трехэтажном здании было сыро и холодно. Стены обрисованы граффити, вокруг валялся мусор и свет, пробивающийся сквозь разбитые окна, освещал девушку, сидящую связанной на стуле. Моника была без сознания, ее голова повисла на шее, а Маркос, ходящий туда-сюда, не мог совладать со своим волнением. Что он творил? Сделав пару шагов в сторону Моники, он потрепал ее за плечо. Осторожно, чтобы не напугать, но когда ее глаза открылись и начали осматривать все вокруг, она резко закричала. Маркос, дернувшись, машинально зажал ей рот рукой, заглушая крик, но Моника укусила его, от чего он отшатнулся назад.

— Замолчи, прошу замолчи! — закричал ей Маркос.

— Что здесь происходит? Где Серхио? Что ты со мной сделал? — кричала в ответ она, пытаясь развязать руки.

— Успокойся, я тебе ничего не сделаю плохого, мне нужно только найти твоего отца.

Глаза Моники с ужасом посмотрели на Маркоса.

— А я говорила Серхио не связываться с полицией! Правду говорил отец — вы ублюдки сраные!

Она брыкалась, пока не грохнулась вместе со стулом на бетонный пол и закричала от боли в левой руке. Маркос быстро бросился ее поднимать.

— Рука, мне кажется я ее сломала!

— Пожалуйста, не кричи, я тебя прошу. Я проверю твою руку.

Маркос коснулся ее руки и девушка вскрикнула от боли.

— Развяжи меня! — попросила требовательно она.

— Ты убежишь.

— Не убегу, ¡imbécil de mierda! (с исп. «Тупой идиот!») У меня рука сломана!

Маркос ощущал, как чувство паники накрывало его и он все же развязал руки девушки. Она не могла пошевелить левой рукой из-за боли, в уголках ее глаз выступили слезы и Маркосу стало мерзко от самого себя.

Он достал телефон Моники, который забрал у нее заранее и разблокировал с помощью ее лица. Девушка не сопротивлялась, только плакала и проклинала Маркоса. Он сделал ее фото и нашел диалог с отцом. Прикрепив снимок, Маркос добавил сообщение:

«Если ты не сдашься полиции, я сломаю ей вторую руку».

Это было не в его стиле. Это был не он. Не он заставлял Монику плакать от боли, не он угрожал молодой девушке. Желание мести затмило его разум. Маркос дернулся, когда услышал звонок своего телефона. Глянув на экран, увидел имя Ева. Сердце ухнуло в пятки. Он нерешительно ответил, отходя от Моники.

— Привет, принцесса, как ты там? — спросил Маркос. Его голос был настолько тревожным, что Ева сразу же это заметила.

— Привет, все хорошо, звоню узнать когда ты будешь дома и что приготовить на ужин.

— Давай что-то закажем. Суши, например?

Моника громко шмыгала носом. Она начала осматривать все вокруг, находя взглядом выход из комнаты.

— Хорошо, я не против. Что с твоим голосом?

— Ничего, просто устал. Скоро буду дома.

Он услышал падение стула и резко повернулся, видя, как Моника побежала в сторону выхода.

— Принцесса, я перезвоню, — быстро сказал Маркос и сбросил вызов, бросаясь за Моникой.

Он схватил ее на пол пути от выхода. Она закричала, брыкаясь в его крепких руках.

— Отпусти меня, loco de mierda (с исп. «Чекнутый идиот»)! Я тебя ненавижу! Отпусти меня!

Моника не была достаточно сильной, чтобы вырваться из рук Маркоса, но продолжала отчаянно сопротивляться, постоянно выкрикивая при этом ругательства. Он пытался ее усадить на стул, но она настолько резко дернулась, что Маркос разжал руки и девушка, не удержавшись на ногах, упала на бетон. Из-за глухого удара головы о кирпич у Маркоса остановилось сердце. Под головой у Моники сразу появилось пятно крови, которое разрасталось. Девушка не шевелилась.

— Моника... — позвал в ужасе Маркос.

Она по-прежнему не двигалась. Он упал перед ней на колени, дотронулся пальцами до шеи, чтобы нащупать пульс. Его не было. От ужаса Маркос впал в ступор. Его окатило холодом. Он вскочил на ноги.

— ¡Tu puta madre! (с исп. «Твою мать!») — закричал Маркос, схватившись за голову.

Он не понимал, что произошло. Он не верил, что она была мертва. Он не хотел этого. От шока в его голове все перемешалось. Маркос снова услышал звонок. Ева. Опять Ева. Он не ответил. В комнате было слишком мало воздуха. Он задыхался. Тело Моники лежало неподвижно, ее глаза были открыты. На вид ей было примерно столько же лет, сколько и Еве.

Маркос сжал руки в кулаки, сделал пару глубоких вдохов и подошел к ней. Он легко поднял на руки ее тело. Она была небольшой, худой, хрупкой, как и его принцесса. Маркос не помнил, как донес ее до своей машины и уложил в багажник. Не помнил, как ехал по дороге к морю. Не помнил, как доставал ее, как привязывал к ногам груз, как сбрасывал с горы в воду. Как смотрел на волны, бьющиеся о скалы. Как понимал, что его жизнь на этом закончена.

Теперь он навсегда останется убийцей. И чем он лучше того же Хавьера?

Маркос ехал домой без мыслей в голове. Была пустота, от которой подташнивало. Он влетел в свою квартиру, где сидела Ева. Его любовь всей жизни, самая важная часть. Она вздрогнула, услышав с какой силой открылась входная дверь. Маркос бросился к ней и прижал так крепко к себе, будто это последние секунды вместе.

— Что случилось? — спросила она, но Маркос молчал.

Его душа разрывалась на части. Его тело дрожало.

— Маркос... — прошептала вновь Ева.

Прошла минута. Следом другая. Он молчал, уткнувшись лицом в волосы, сжимая так, словно пытаясь раствориться в ее теле и спрятаться от чего-то страшного.

— Прости меня за все, — наконец сказал он и, взяв Еву за подбородок, поцеловал.

Этот поцелуй был отчаянным, слишком откровенным и особенным. Маркос двигался медленно, словно боясь, что Ева исчезнет. Раздевал ее осторожно, как самую хрупкую куклу. Она ощущала его боль, страх и желание спрятаться. Но ничего не говорила. Он скользнул ладонями по ее голому телу, она не отстранилась ни на сантиметр, тоже снимая с него одежду.

Она навеки будет рядом.

Маркос сел на диван, Ева забралась на него, ощущая какое-то особенное чувство от переплетения их тел. Движения были в ритме, который был лишь их. Это было нечто невероятное, не просто физическое единение, а будто попытка удержать все в целости и не дать миру разрушить это.

Маркос не сводил взгляда от ее лица. От закрытых глаз, полуоткрытого рта, из которого вырывался стон наслаждения. Он хотел запомнить каждую деталь, каждый вздох, каждое дрожание ее ресниц. Касался горячей кожи спины, ускорее это безумие, чтобы наконец увидеть, как ее тело блаженно обмякло на нем и она упала на его грудь, касаясь своей.

— Я люблю тебя больше, чем когда-либо мечтал, — сказал Маркос.

— Что случилось, ты меня пугаешь...

Ева уже сидела на диване, прикрывшись пледом. Маркос не знал, что сказать. Потерялся моментально.

— Ко мне приходил Серхио со своей девушкой, она дочь Себастьяна, — сказал с трудом Маркос.

Глаза Евы округлились.

— Зачем они приходили?

— Просили помочь сбежать.

— А ты что?

Маркос отвернулся. Сейчас будет этот момент, когда Ева сможет встать и уйти. Уйти навсегда.

— Я совершил огромную ошибку. Я решил похитить Монику и сделать так, чтобы Себастьян захотел сдаться полиции, но я... я сделал ужасное.

Ева напряглась.

— Что ты сделал?

— Я убил ее. Случайно. Она упала, ударилась головой...

Ева зажала рот рукой. Она просидела так пару секунд, пока резко не встала, начиная собирать свою одежду и одеваться.

— Я тебе противен? — спросил Маркос, следя за ней.

Ева повернулась к нему, сжала в руках носки.

— Мы должны бежать. Я позвоню Мано и Карле. Они поедут с нами.

— Ева, я убил человека. Девушку твоего возраста...

Она подошла к нему, положила ладони на щеки, посмотрела глубоко в глаза.

— Это был несчастный случай. Ты не виноват.

— Но...

— Хватит, собирай вещи. Я тебя люблю.

Маркос не мог поверить в ее слова. Она не отвернулась от него, хотя могла сделать это. Не сбежала, хотя дверь была не заперта. Ева молча собирала свои вещи и понимала — теперь игра перешла на новый уровень.