Мы невозможны

Небо окрасилось яркими красками рассвета. Маркос, Ева, Мано и Карла сидели в совершенно новом автомобиле, арендованном на несколько дней. Маркос нервно стучал пальцами по рулю. Повисшая тишина в салоне убивала. Ева смотрела на проносящиеся мимо пейзажи и ощущала, как ее тошнило от всего вокруг. Как тошнило от одной лишь мысли о том, что их жизнь превратилась в нечто непонятное.

— Почему Челва? — спросила Карла, нарушая тишину своим голосом.

— Потому что я там нашел старый дом в глуши. Будем всего две ночи, потом поедем дальше, — ответил максимально спокойно Маркос.

— И долго это будет длиться?

— Не знаю.

— Я не собираюсь вечно прятаться.

— Мы разберемся со всем.

Ева прикусила нижнюю губу. Она обняла себя руками, будто пытаясь успокоить. Они заехали в маленький городок Челва, где Маркос, миновав узкие улочки, припарковался у домика на окраине.

Дом из песчаного камня спрятался среди раскидистых крон платанов. Он сливался с окружающими холмами. Идеальное место. Ева вышла на улицу, вдыхая прохладный воздух. Маркос и Мано достали чемоданы.

Двор вокруг них был просторным, огражденным низкой каменной стеной. В углу старый фонтан уже давно перестал исполнять свое предназначение. Вокруг царила тишина и покой.

Внутри здания все хранило отпечатки прошлого: деревянные балки на потолке, каменный пол, потертый временем и камины в каждой комнате. В воздухе витал запах старого дерева и лаванды. Поднявшись по винтовой лестнице на второй этаж, все разбрелись по спальням.

Маркос прикрыл тяжелую деревянную дверь и положил чемодан на кровать. Ева осматривала комнату, касаясь пальцами старой мебели.

— Если мы не сойдем с ума от такой жизни, то меня уже невозможно будет чем-то напугать, — сказала Ева.

— Прости, что мы столкнулись с этим.

— Я не злюсь.

— Но тебе страшно и больно.

Она подошла к нему. В глазах увидела печаль и беспокойство. Коснулась рукой его щеки, нежно проводя.

— С тобой мне не страшно. Мне больше страшно, что я безумно голодна и поэтому меня тошнило всю дорогу.

— Мы сейчас пойдем в ресторан, принцесса, — сказал Маркос и чмокнул ее в губы.

Когда Ева влюблялась в Маркоса, у нее не было даже секундной мысли о том, что ей придется бежать. Куда-то далеко, не оглядываясь и рискуя каждое мгновение. Она жалела лишь об одном — что втянула в это друзей. Что им приходилось страдать не меньше.

Ужин прошел в такой же напряженной атмосфере, как и поездка. Карла и Мано были совсем без настроения и лениво ковырялись в паэлье. Вернувшись в дом, каждый молча разошелся по комнатам.

— Знаешь, я думаю, что они меня не простят никогда, — сказала Ева, переодеваясь в пижаму.

— Простят, вот увидишь. Они тебя любят.

— Но не когда я вынуждаю их страдать. Маркос, мы сойдем с ума.

Он позвал ее сесть рядом на кровать. Матрас провалился под их весом. Ева легла на его коленки, ощущая, как он нежно гладил волосы.

— Скорее всего сойду с ума я, потому что никогда не перестану винить себя за то, что случилось. Она так внезапно упала... просто секунда и все, — сказал Маркос.

— Ей не повезло, хотя я согласна с тем, что не стоило ее вообще похищать. Ты не поговорил со мной.

— Потому что хотел максимально оградить от проблем.

Ева перевернулась и уставилась на его лицо.

— Можно я сама решу от чего мне себя ограждать?

Маркос замер. Он и не думал, что Ева ответит так резко.

— Я... понял. Прости.

— Поможешь мне расслабиться? — следом уже более по-доброму спросила Ева и Маркос увидел в ее глазах знакомый блеск.

Он коснулся ее груди. Футболка скрывала тело, внизу были только синие трусы. Рука медленно спустилась к животу и пальцами Маркос осторожно поднял ткань. Живот горячий и мягкий, он ощущал, как она дышала. Рука нашла нижнее белье. Глаза Евы были закрыты, губы сжаты.

Пальцы проникли под ткань. Тело Евы напряглось. Она немного выгнула спину. Как же Маркос любил наблюдать за ее лицом в такие моменты... как же он любил ее...

Обожал, когда ее тело содрогалось от спазма удовольствия и она расслаблялась. Он ее боготворил...

— Ты самая красивая девушка на этой планете, — сказал Маркос, получая в ответ ее блаженную улыбку.

Вечности с ней ему будет мало. Она его зависимость, его любовь, его надежда и его вечный риск.

— Ты тоже безумно красивый и самый родной...

Он чувствовал, что эти вечера с ней могли быть последними. Эти мгновения нежности и любви могли быть прерваны в любой момент. В переломную секунду. Они оба дернулись, когда зазвонил телефон Маркоса. На экране был незнакомый номер. Он, конечно же ответил и услышал по ту сторону мужской голос:

— Ты, pedazo de mierda (с исп. :Кусок дерьма»), думаешь, что можешь угрожать мне или моей дочери? Маркос, ты ошибаешься, очень глубоко, сука, ошибаешься. Где Моника?

Это был Себастьян. Ева слышала его голос даже сейчас, потому что он буквально орал в трубку. Ее сердце сжалось и она отодвинулась от Маркоса, хватаясь руками за одеяло.

— Сдайся полиции и твоя Моника вернется живой и невредимой.

Лгать Маркосу не хотелось. Он знал, что по его дрожащему голосу все было понятно. Только вот другого пути не было — им не спастись.

— Te jodes (с исп. «Хрен тебе»), Маркос. Если я завтра же не увижу Монику рядом с собой, я твою Еву пущу не то, что по кругу, я ее собакам скормлю.

Себастьян сбросил вызов и Маркос глянул на девушку. Она уже сидела в слезах, задыхалась от страха и мыслей, что картель дышал им в затылок. Маркос подвинулся к ней, попытался коснуться, но Ева резко отпрянула. Перед ее глазами все плыло, от тошноты становилось ужасно плохо. Она вскочила с кровати и побежала в туалет, падая у унитаза и освобождая желудок от ужина.

Маркос сидел весь бледный. Ему было настолько стыдно перед Евой, что он желал убиться о стенку. Ева промыла рот, почистила зубы и молча вышла из комнаты, даже не глянув на Маркоса. Она прошла в гостиную, где сидела Карла. Она зажгла камин и разместилась напротив него, смотря на языки пламени. Она услышала, как кто-то пришел и глянула в ту сторону.

Ева присела с ней рядом. Тоже уставилась на огонь, который приятно согревал кожу.

— Прости меня за все, Карла, — сказала она.

— За что ты извиняешься?

— Из-за нас у вас с Мано ужасная жизнь. Прости, я бы сделала все, чтобы это не коснулось вас...

— Успокойся, ты не виновата. Так вышло и я прекрасно это понимаю. И знаю, что ты не желала мне зла, — сказала Карла.

— Мы не рассказали всю правду о нашем побеге. Картель будет хотеть нас убить, потому что Маркос похитил дочь Себастьяна и случайно убил.

Карла опешила.

— Как понимать «случайно убил»?

— Она упала и ударилась головой. Себастьян поставил условие вернуть ее до завтра, но мы все понимаем, что это невозможно.

У Карлы был шок на лице. Она даже не могла расплакаться нормально. Ком застрял в горле.

— Я... не знаю, что сказать, не знаю... как реагировать. Это так... боже...

— Я понимаю твои эмоции и мне очень жаль, что вы часть этого ужаса.

Ева ощущала, как тревожность возросла до предела. Как все расплывалось вокруг нее, а живот постоянно скручивало в спазмах. В какой-то момент ее кожа побледнела и земля поплыла под ногами. Мгновение и она рухнула на пол.

* * *

Кровать была мягкой, одеяло согревало, а тяжелая голова лежала на подушке. Ева прекрасно помнила, как Маркос привел ее в чувства, как заботливо унес на кровать отдохнуть. Она была слабой. Уже проиграла эту битву, которая даже не началась.

Она сжала руками края одеяла. Никого не было рядом. Она попросила побыть наедине с собой. Потолки были старыми, с деревяными балками. Тревожность никуда не уходила. Только новые мысли заполонили разум, вытесняя все, что было до этого.

Ева хранила в себе огромную тайну, которую создала себе сама. Сама решила перевернуть свою жизнь с ног на голову и чувствовала, что это получилось. Она позвала Маркоса и села на кровати, подкладывая под спину подушку. Он вернулся. Такой же растерянный, родной, красивый, нежный... незаменимый. Ева пригласила его сесть на край кровати.

— Я хочу тебя попросить кое-что сделать, — сказала Ева, боясь смотреть ему в глаза.

— Чего ты хочешь?

Маркос взял ее за руку. Привычный жест успокоения. Только вот успокоения им больше не видать. Она ощущала, что что-то происходило, что что-то менялось. Внутренний голос кричал об этом так громко, что заглушал сейчас любые другие мысли. Даже самые страшные.

— Купи мне... то что я попрошу.

— Ева, ты меня пугаешь. Не говори загадками.

— Ладно, прости. Мне нужен тест на беременность.

Маркос замер. Он даже перестал моргать и наверное дышать. Прошла минута. Самая долгая.

— Ты сейчас серьезно? Ты же на таблетках опять.

Она отвернулась.

— Я соврала.

— Зачем? — недоумевающе спросил Маркос.

— Когда мы все вернули, я подумала, что единственный способ удержать тебя — это ребенок. Я до сих пор думаю, что противна тебе. И знаю, что поступила не то, что эгоистично, я поступила мерзко.

— Хорошо, я понял тебя.

Он встал и просто вышел. Ева прикрыла глаза. Она не знала, что творила. Тогда, еще в Австрии, во время поездки в Бад Гастайн, она осознала эту истину и ее разум был затуманен паранойей. Ева даже не думала, что ей восемнадцать, что ребенок сейчас для нее что-то совершенно ненужное. Она просто хотела быть с Маркосом, хотела иметь семью.

И, видимо, Ева этого добилась.

Маркоса не было полчаса. Она уже успела себе придумать, что он уехал, убежал от нее, испугавшись. Но нет, он вернулся с тремя коробочками тестов. Протянул все Еве. Она хотела провалиться сквозь землю.

— Прости меня, — прошептала девушка, уходя в ванную.

Эти минуты в ожидании, когда Ева сидела на крышке унитаза, а тесты лежали перед ней, были самыми тяжелыми. Даже страх по поводу картеля не был таким пожирающим все. Таким разъедающим.

Что она натворила?

Зачем она это сделала?

Маркосу не нужен этот ребенок.

Ева хотела исчезнуть.

Она опустила глаза на тесты и обомлела. Мир перестал существовать.

— Маркос! — закричала Ева и он влетел в ванную, будто здесь происходило нечто ужасное.

Он посмотрел на тесты. Опустился к ним, беря в руку все три. На всех трех тестах была отчетливая вторая полоска. Ева захлебывалась слезами.

— Ева... — прошептал Маркос.

— Я знаю, что ты не хотел этого ребенка, что ты не хотел семью со мной, я понимаю, если откажешься, я все понимаю...

Он сел напротив нее на корточки. Положил руки на коленки.

— Не говори такое. Я беспокоюсь за тебя. Я-то готов к ребенку в любое время, но тебе восемнадцать. Ты еще совсем молодая и мы обсуждали эту тему раньше.

— Раньше я верила, что мы вечность будем вместе.

— Но мы и так будем. Ева, я не собираюсь тебя бросать. Ни сейчас, ни потом. Если уже так вышло, то я приму то, что происходит. Я люблю тебя, люблю нашего ребенка.

Ева плакала. Заливалась горькими слезами.

— Я совершила огромную ошибку...

Маркос обнял ее, прижимая к себе. Она содрогалась от плача, от отчаяния и собственной глупости. Неизвестность, вставшая на их пути, казалась ужасающей. Маркос отстранился от нее и прислонил руку к животу. Еве сразу стало тепло.

— Когда была беременна Антония, меня не оказалось рядом и я не чувствовал то, что уже ощущаю. В тебе наша любовь, Ева. Ты даже не представляешь, как я тебя люблю. Я сделаю все для вас... если ты захочешь оставить этого ребенка. 

— Маркос, я хочу этого ребенка.

Она положила свою руку на его. Этот момент был чем-то особенным для обоих. Маркос улыбнулся. Он готов был принять это. Только вот картель по-прежнему дышал им в спину, а сейчас стало больше того, что можно потерять. Он хотел оградить Еву от всего. Максимально. Спрятать где-то, где они просто смогут наслаждаться друг другом и создавать семью.

— Мама и папа нас убьют, — сказала Ева и они с Маркосом нервно рассмеялись.

Больше всего Элина боялась ее беременности и не уследила, когда этот страх стал реальностью. Ева взяла один тест, чтобы показать его Карле и Мано. Наверное, в тот момент она была счастлива, как никогда.

 * * *

За завтраком наступила тишина после того, как Ева положила тест на стол перед друзьями. Мано и Карла не могли оторвать от него взгляда. Это состояние ступора даже начинало пугать Еву.

— Вы что-то скажете на этот счет? — спросила она.

— Лично я скажу, что это жесть, — ответила Карла. — Тебе же всего восемнадцать...

Она глянула на Маркоса. Тот нервно попивал кофе, грея о кружку руки.

— Так вышло. И я сама это решила.

— И ты добровольно решилась стать мамой в восемнадцать? — спросил Мано.

— Ну, мне будет девятнадцать когда родится ребенок. Но да, добровольно.

Они с Карлой переглянулись и тяжело вздохнули.

— Если уже вы так решили, то хорошо. Главное, чтобы это не мешало нормальной жизни.

Ева усмехнулась.

— Наша нормальная жизнь уже давно не нормальная.

— Она скоро станет такой, — сказал Маркос. — Я не собираюсь потерять все из-за картеля.

И в тот же момент раздался очередной звонок. Снова Себастьян. У Евы все внутри сжалось в маленький комочек. Она подсела ближе к Карле, будто прося защиты.

— Ну что, hija de puta (с исп. «Сука»), где моя дочь? — спросил Себастьян.

— Твоя дочь не вернется.

— Что ты сказал?

— Моника мертва.

Все видели побледневшее лицо Маркоса. Он сжал телефон в руке, готовясь к потоку ругательств. Они, конечно же, последовали в огромном количестве. Маркос немного отодвинул трубку от уха.

— Что ты сделал с ней? Где Моника? Хватит врать! Где она?

— Это вышло случайно. Я не хотел ее убивать, она ударилась головой...

— Я тебя убью! Слышишь, я тебя прикончу! И твою шлюху тоже. Пущу по кругу перед тобой, чтобы ты видел это. А потом убью вас вместе!

Маркос сбросил вызов. Этот поток дерьма он слушать не хотел. Он глянул на Еву, а на той лица не было.

— Он нас убьет... — прошептала она. — Убьет нашего ребенка...

— Никогда, слышишь, никогда. Я сам его убью. И глазом не моргну. Мы уедем дальше, а когда они появятся — я буду готов.

И почему-то Карла и Мано не верили в его слова. Им было теперь страшно за Еву еще сильнее. На кону оказалось слишком многое...