Завтра, всё завтра.
Я неторопливо шла по торговому центру, разглядывая витрины. Хотелось найти что-то особенное, что-то, что Рита точно оценит. Она не из тех, кто любит просто дорогие вещи — ей важнее внимание, эмоции, душа, вложенная в подарок.
Кислов, как всегда, был занят своими загадочными планами. Я даже не стала спрашивать, зная, что, скорее всего, он что-то придумает в последний момент. Он вообще не особо любил праздники, но ради Риты мог постараться.
Я зашла в небольшой магазинчик с украшениями. Там было уютно, пахло древесиной и ванилью, а на полках лежали красивые минималистичные кольца, браслеты и кулоны.
— Вам помочь? — улыбнулась девушка-продавец.
— Да, я ищу подарок для подруги. Что-то, что можно носить каждый день, но при этом со смыслом, — ответила я, оглядываясь.
Она кивнула и провела меня к витрине с серебряными украшениями. Среди них я увидела тонкий браслет с маленьким кулоном в форме полумесяца.
— Это символ силы и интуиции, — сказала продавец, уловив мой взгляд.
Я улыбнулась. Это подходило Рите идеально. Она всегда была моей луной — яркой, но загадочной, сильной, но с мягким светом.
— Заверните, — сказала я, чувствуя, что нашла то, что нужно.
Выходя из магазина, я достала телефон, чтобы написать Кислову:
— Ты хоть подарок ей купишь или снова с пустыми руками придёшь?
Он ответил почти сразу:
— У меня всё под контролем, Лисёнок.
Я закатила глаза. Ну конечно.
Купив браслет, я не могла сидеть на месте. Два дня я готовилась к дню рождения Риты, перебирая платья, размышляя над макияжем, продумывая всё до мелочей. Хотелось выглядеть красиво, но не слишком нарядно, чтобы не затмевать саму именинницу.
В комнате висели несколько платьев — одно классическое чёрное, другое нежно-голубое и третье — алое, яркое, как огонь. Я крутилась перед зеркалом, меняя наряды, не в силах определиться.
Кислов появлялся то и дело, то бросая на меня быстрые взгляды, то усмехаясь:
— Ты собираешься на бал?
— Просто хочу выглядеть хорошо, — огрызнулась я, пытаясь пристроить к платью украшения.
— Ты всегда выглядишь хорошо, — бросил он и ушёл.
Я застыла на секунду, чувствуя, как щёки слегка нагрелись. Чёртов Кислов. Он мог свести с ума одним словом, но при этом бесил до невозможности.
В конце концов я выбрала голубое платье — лёгкое, струящееся, подчёркивающее талию. Оно идеально подходило для вечера.
Осталось только дождаться завтрашнего дня.
15:00, 25 мая. 17 лет.
— Милая, с днём рождения тебя! — я обняла Риту, крепко прижимая к себе, чувствуя, как она улыбается.
— Спасибо, Лисёнок, — прошептала она, слегка раскачиваясь на месте.
Я отстранилась и внимательно посмотрела на неё. Сегодня она была особенно красивой — волосы аккуратно уложены, лёгкий макияж, платье подчёркивает её фигуру. Она светилась изнутри, и это было самым важным.
— Ты просто невероятная, — сказала я, и Рита хихикнула.
— Это ты невероятная, глянь на себя! — она взяла меня за руки и слегка развернула.
Я смущённо улыбнулась. Сегодня я действительно постаралась выглядеть хорошо. Голубое платье мягко струилось по фигуре, волосы были уложены, а макияж — лёгким, но выразительным.
— Ладно, хватит любоваться друг другом, — усмехнулась я. — Пора праздновать!
За окном светило солнце, в воздухе витало ощущение счастья. Вечер обещал быть незабываемым.
Вечеринка была в самом разгаре. Казалось, Рита позвала не только всех друзей, но и половину Коктебеля. В доме было шумно: смех, музыка, звон бокалов. Кто-то танцевал, кто-то спорил о чём-то жарко, а в углу уже начиналась первая игра в карты на желания.
Я стояла возле стола с закусками, рассматривая гостей. Гена с Мелом что-то обсуждали, причём Мел выглядел так, будто вот-вот засмеётся, а Гена только закатывал глаза. Кислов стоял у стены, наблюдая за происходящим с привычным хмурым видом, но я знала, что он чувствовал себя вполне комфортно.
Рита появилась рядом, сияя от счастья.
— Ну как тебе праздник? — спросила она, подливая себе в бокал лимонада.
— Как будто ты позвала весь город, — усмехнулась я.
— Ну почти, — она лукаво подмигнула.
Я рассмеялась, но в этот момент почувствовала чей-то взгляд. Обернувшись, я столкнулась глазами с Локоновым, который ухмылялся, держа в руках бутылку пива.
— И он тоже тут? — простонала я.
Рита пожала плечами.
— Пришёл с кем-то из наших. Не переживай, просто игнорируй.
Я тяжело вздохнула, но в глубине души знала, что просто так он меня не оставит.
Я стояла во дворе, закуривая, и наблюдала, как некоторые гости уже едва держались на ногах.
"Как можно так нажраться за час?" — мелькнуло у меня в голове.
Я сделала пару затяжек, когда вдруг почувствовала, как кто-то резко подбежал ко мне со спины.
— Кира… — запыхавшийся голос Локонова заставил меня насторожиться.
Я медленно повернулась к нему, прищурившись.
— Что тебе?
Он чуть наклонился, всё ещё тяжело дыша, и заговорил:
— Там Кислов… Короче, сверху, вторая комната слева.
Моё сердце пропустило удар.
— Что с ним? — холодно спросила я, туша сигарету об асфальт.
Локонов выглядел слишком довольным, и это меня бесило.
— Лучше сама посмотри, — сказал он с хитрой улыбкой.
Я больше не стала слушать и быстрым шагом направилась в дом. На лестнице кто-то сидел, прикрыв лицо руками — похоже, ещё один перебравший. Миновав его, я поднялась на второй этаж и остановилась перед нужной дверью.
"Глупо это всё. Я ему доверяю."
Но внутри что-то сжалось. Я толкнула дверь.
В комнате было полутемно, только от света из коридора я разглядела картину: Кислов сидел на кровати, а рядом с ним — какая-то девушка, нависшая над ним. Она что-то шептала ему на ухо, а он, хоть и выглядел пьяным, не отстранялся.
В воздухе запахло разочарованием и злостью.
Я стояла в коридоре, ощущая, как внутри всё кипит. Но было не больно. Мне не было грустно. Наоборот — я улыбалась.
Рядом прошёл парень со стаканом водки, даже не глядя на меня. Я молниеносно выхватила у него этот стакан и залпом осушила. Горькая жидкость обожгла горло, но мне было всё равно.
Прошло минут десять. Я просто стояла, прислонившись к стене, и наблюдала за хаотичным движением людей. Смех, музыка, кто-то с кем-то целовался прямо посреди коридора — а я только ждала.
И вот. Я услышала это.
Приглушённые стоны.
Я толкнула дверь, и теперь уже точно увидела то, что предполагала.
Кислов.
И какая-то девушка, явно чувствующая себя слишком вольготно рядом с ним.
Он не отстранялся.
Внутри было пусто. Ни боли, ни злости. Только странное, ледяное спокойствие.
Спускаясь по лестнице, я чувствовала, как сердце бьётся ровно, почти равнодушно. Может, позже накроет, но не сейчас.
Внизу толпа всё так же весело гудела, пьяные люди болтались из стороны в сторону, кто-то уже валялся на диване, а кто-то, наоборот, только набирал обороты.
Я подошла к Рите, обняла её, вдохнула знакомый запах духов.
— Я, наверное, пойду. Голова болит, — сказала я, заставив себя улыбнуться.
Рита обеспокоенно посмотрела на меня.
— Точно всё нормально?
— Конечно, — пожала я плечами. — Просто выпила лишнего, свежего воздуха не хватило.
Она кивнула, поверила.
Я развернулась и вышла, не оглядываясь.
На улице было прохладно, но мне было всё равно. Я просто шла, глядя под ноги, слыша, как позади доносится музыка с вечеринки, смех, громкие разговоры.
Я не хотела скандалить. Не хотела устраивать сцен. Просто ждала. Даст ли он мне шанс услышать правду из его уст? Или, как только увидит меня, начнёт выкручиваться, оправдываться, врать?
Если он соврёт — это конец. Не только нам, но и всему, что связано с этим городом, с этими людьми, с нашей квартирой, с воспоминаниями, с самой мыслью о нём.
Я хотела, чтобы он сам мне рассказал. Хотела, чтобы признался. Но если нет…
Я просто уйду.
Я не хотела плакать, правда. Хотела быть сильной, гордой, непробиваемой. Но слёзы всё равно текли, предательски заливаясь в горло, делая дыхание тяжёлым.
Я села на лавочку, которая оказалась рядом, словно сама судьба подкинула мне место, где можно сломаться. Ноги подогнулись, руки обхватили плечи, и я просто ревела.
Перед глазами мелькали его руки, его улыбка, его голос, который когда-то звучал так нежно. А теперь… Теперь он там, наверху, с ней.
Я закрыла лицо руками, пытаясь заглушить всхлипы.
— Кира?
Я вздрогнула от неожиданности. Голос был знакомым, слишком знакомым. Я резко подняла голову и встретилась взглядом с… Геной.
Я не думала, просто сделала. Резко поднялась с лавочки и шагнула к нему, прильнув к его груди. Гена не спрашивал, не говорил ничего — просто крепко обнял меня, прижимая к себе. Его руки были тёплыми, а в его дыхании не было ни капли алкоголя, в отличие от всех вокруг.
— Всё плохо? — тихо спросил он.
Я кивнула, сжав пальцы на его спине.
— Он… — начала я, но не смогла закончить.
— Знаю, — глухо ответил Гена, гладя меня по спине. — Локонов рассказал.
Я стиснула зубы. Конечно, Локонов. Бабник, но в такие моменты почему-то всегда рядом.
— Кира, — Гена чуть отстранился, заглядывая мне в глаза. — Ты что собираешься делать?
Я провела языком по пересохшим губам.
— Я жду, — честно ответила я. — Если он мне сам скажет, если признается, тогда… тогда, может быть, я смогу простить. Но если соврёт.
Гена понимающе кивнул.
— Тогда тебе решать, — сказал он. — Но что бы ни случилось, я рядом.
Эти слова стали последней каплей. Я снова уткнулась в него, позволив себе сломаться хоть на пару минут.
— Давай провожу тебя, надо домой, — сказал Гена, накидывая на мои плечи свою зипку.
Ткань ещё хранила его тепло, и я, даже не осознавая, сильнее кутаюсь в неё.
— Только к маме, — тихо ответила я, отворачиваясь. — У меня его вещи.
Гена ничего не сказал, просто кивнул. Мы пошли по тёмной улице, усыпанной огоньками редких фонарей. В голове была пустота. Даже боль отступила, оставив после себя какую-то странную усталость.
— Кира… — Гена вдруг остановился и посмотрел на меня.
Я тоже остановилась, глядя в асфальт.
— Хочешь поговорить?
— Нет, — честно ответила я.
Он кивнул, будто ожидая такой ответ.
— Ладно, тогда просто иди рядом, — сказал он. — Можешь не думать ни о чём.
Я подняла голову. Его взгляд был тёплым, понимающим. Без лишних слов я шагнула ближе и снова взяла его под руку. Просто чтобы не быть одной.
— Спасибо, — тихо сказала я, сжимая ткань его зипки пальцами.
Гена улыбнулся, но ничего не ответил, лишь лёгким движением притянул меня ближе. Мы молча продолжили путь, и мне вдруг стало легче.
Возле дома я остановилась, глубоко вдохнув.
— Точно справишься? — спросил он, внимательно вглядываясь в моё лицо.
Я кивнула.
— Если что, звони. Без разницы, сколько времени.
— Знаю, — слабо улыбнулась я.
Гена кивнул, постоял секунду, будто хотел ещё что-то сказать, но передумал. Развернулся и пошёл обратно.
А я осталась стоять у подъезда, собираясь с мыслями, прежде чем подняться домой.
Я смотрела ему вслед и понимала — Гена всегда был рядом, в самые сложные моменты. Как старший брат, которого у меня никогда не было, но который появился именно тогда, когда был нужен.
Я глубоко вдохнула, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями, и зашла в подъезд. Поднимаясь по ступенькам, я чувствовала тяжесть в груди. В голове всё ещё звучали голоса из той комнаты, но я отгоняла их, как надоедливых комаров.
Дверь открыла мама.
— Кира? Ты чего так рано? Всё хорошо?
Я кивнула, не глядя ей в глаза.
— Да… Просто устала.
Она изучающе посмотрела на меня, но ничего не сказала, лишь обняла за плечи и провела внутрь. Я сняла зипку Гены и повесила её на спинку стула.
— Тебе чай сделать?
— Нет, я, наверное, просто лягу.
Мама кивнула и тихонько сказала:
— Если что, я рядом.
Я побрела в свою комнату, закрыла дверь и наконец дала себе возможность выдохнуть. Бросив вещи на стул, я села на кровать, обхватила голову руками и, кажется, впервые за весь этот вечер позволила себе почувствовать всё до конца.
Истерика накатила резко, будто волна, которую невозможно было остановить. Я начала задыхаться, воздух в комнате стал тяжёлым, а в горле будто встал ком.
Слёзы текли по щекам, руки дрожали. Я сжала пальцы в кулаки, пытаясь хоть как-то взять себя в руки, но внутри всё клокотало от боли, предательства, злости.
— Как он мог… — прошептала я сама себе, всхлипывая.
Я сжала волосы, наклонилась вперёд и уткнулась лбом в колени, глухо всхлипывая. В груди жгло, будто кто-то выжигал внутри дыру.
Дверь тихонько скрипнула.
— Кира…
Мамин голос.
Я не подняла головы, но почувствовала, как кровать прогнулась рядом. Тёплая рука легла мне на спину, осторожно поглаживая.
— Я не буду спрашивать, что случилось, пока ты сама не захочешь рассказать, — мягко сказала она.
Я всхлипнула ещё сильнее и резко повернулась, уткнувшись ей в плечо.
— Мам… — прохрипела я.
Она не задавала вопросов, не говорила слов утешения, просто обняла крепче, давая мне выплакаться.
Я судорожно вдыхала её знакомый, родной запах, понимая, что здесь, рядом с ней, я в безопасности. Здесь можно быть слабой.
И в тот момент я поняла: мне нужно время. Время, чтобы справиться, осознать, принять… и, возможно, однажды отпустить.
Мама вернулась с чашкой зелёного чая и поставила её передо мной. Тепло от кружки приятно согревало ладони, но внутри меня всё ещё трясло.
— Рассказывай, — тихо сказала мама, присаживаясь напротив.
Я сглотнула и глубоко вздохнула, пытаясь справиться с комом в горле.
— Кислов… — начала я, но голос предательски дрогнул.
Мама терпеливо ждала, не перебивая.
— Он… он изменил мне, мам, — выдавила я и тут же зажала рот рукой, будто от этого слова боль могла стать меньше.
Мама нахмурилась, но быстро взяла себя в руки.
— Ты уверена? — спросила она осторожно.
Я кивнула, чувствуя, как по щекам снова катятся слёзы.
— Я видела его… с ней… своими глазами.
Я вытерла лицо тыльной стороной ладони и нервно засмеялась, хотя в этом не было ничего смешного.
— Знаешь, что самое обидное? — продолжила я, глядя в пустоту. — Я даже не чувствую сильной злости. Мне просто… больно. Словно он вырвал кусок моего сердца и оставил меня с этой дырой.
Мама сжала мою руку.
— Это нормально, Кира. Ты любила его. Доверяла. Такие раны не заживают в один день.
Я кивнула, но в голове всё ещё гудели воспоминания.
— Я ждала, что он сам придёт и расскажет. Хотела дать ему шанс сказать правду, но… если бы я не зашла в ту комнату, он бы, наверное, так ничего и не сказал.
Мама посмотрела на меня с печалью.
— И что ты собираешься делать?
Я молчала.
Честно? Я не знала.
Я посмотрела на экран, где высветилось его имя. Телефон продолжал вибрировать в моей руке, а я не спешила отвечать.
— Он звонит? — заметила мама, кивнув на телефон.
Я кивнула, но ничего не сказала.
— Ты будешь брать трубку?
Я задумалась на секунду, но всё же смахнула вызов.
— Нет, — коротко ответила я.
Мама ничего не сказала, только легонько сжала мою ладонь.
Спустя минуту пришло сообщение.
Кислов:
Ты где?
Я глубоко вдохнула, быстро набирая ответ.
Я:
Домой ушла, голова разболелась.
Ответ пришёл почти сразу.
Кислов:
Почему не сказала? Я бы проводил.
Я стиснула зубы, чувствуя, как внутри всё переворачивается.
Я:
Ты был занят, не хотела мешать.
Эти слова были наполнены скрытым смыслом, но он, похоже, этого не понял.
Кислов:
Завтра увидимся?
Я смотрела на экран, но не знала, что ответить. Моё сердце рвалось в клочья, но снаружи я старалась оставаться холодной.
Мама тихо вздохнула.
— Ты не обязана притворяться, если не хочешь.
Я закрыла глаза.
— Пока хочу. Хочу посмотреть, скажет ли он сам.
Мама только кивнула, понимая меня без лишних слов.
Я набрала короткий ответ:
Я:
Посмотрим.
И выключила телефон.
Я легла на диван, укутавшись в плед, и закрыла глаза. Внутри всё кипело, но усталость брала своё. Завтра… Завтра он либо скажет правду, либо окончательно докажет, что я для него ничего не значу.
Мама тихо сидела рядом, поглаживая меня по волосам.
— Что будешь делать, если он не скажет? — спросила она.
Я вздохнула.
— Значит, просто уйду.
Мама кивнула, ничего не говоря.
Телефон лежал рядом, но он больше не звонил. Осталось надеяться на завтра.
Рома зашёл в квартиру, скинул куртку и сразу направился на кухню, устало потирая шею.
— Фух, наконец-то дома. Чего такие кислые? — он посмотрел на нас с мамой, наливая себе чай.
Я пожала плечами:
— Просто устали.
Мама кивнула, поддерживая мою версию.
Рома недоверчиво прищурился, но настаивать не стал.
— Я в душ, — сказал он и ушёл в ванную.
Мы переглянулись с мамой. Мы обе знали, что долго скрывать не получится, но сегодня — не тот день. Сегодня я просто хотела уснуть.
Я сидела на кровати, уставившись в темноту. Сон не приходил, мысли накатывали волнами, как море перед штормом. Стоило закрыть глаза, и передо мной снова вспыхивала картина: дверь, стоны, его силуэт… Я вздрагивала и открывала глаза, снова и снова прокручивая всё в голове.
Где-то в соседней комнате тикали часы, но их звук только раздражал. В груди всё жгло, будто внутри зажгли огонь и не дали ему выхода. Я сжала пальцы в кулак, пытаясь успокоить дыхание, но ничего не помогало.
Резко поднявшись, я вышла из комнаты. Пол был холодным, но мне было всё равно. Дошла до кухни, открыла шкафчик и нашла пузырёк валерьянки. Руки дрожали, когда я откручивала крышку.
"Это всё неправда... Это просто сон…"
Но это не был сон. Это была реальность, от которой мне хотелось сбежать, но некуда.
Я сделала пару глотков воды и провела рукой по лицу. В зеркале напротив отразилась я сама — уставшая, с красными глазами, с опустошённым взглядом.
"Как я докатилась до этого?"
В голове зазвучал его голос, слова, которыми он когда-то успокаивал, нежность в его взгляде. Боль сдавила грудь сильнее.
Я хотела ненавидеть его, правда. Но внутри всё ещё тлела та любовь, которая цеплялась за него, не желая отпускать.
Я закрыла глаза и глубоко вдохнула.
— Завтра разберусь... Завтра...
Но знала — завтра будет не легче.
Я порылась в ящиках в гостиной, в поисках чего-то, что хоть ненадолго избавило бы меня от тяжести в груди. Рука нащупала знакомую упаковку, и я вытащила косяк. Как же давно я не курила...
Я подошла к окну, приоткрыла его, чтобы дым не остался в квартире, и села на подоконник. Ночная прохлада приятно касалась кожи, но внутри по-прежнему было жарко от эмоций.
Первую затяжку я сделала глубоко, задерживая дым в лёгких. Медленно выдохнув, наблюдала, как он растворяется в темноте ночи. Глупо. Так же когда-то растворялось всё хорошее в наших отношениях, незаметно и неумолимо.
Я докуривала, когда почувствовала, что веки тяжелее обычного. Голова кружилась — то ли от усталости, то ли от косяка. Я прикрыла глаза, оперлась лбом о холодное стекло и позволила мыслям уносить меня далеко.
Только вот забыться полностью не получилось. Телефон завибрировал в кармане, и я нехотя вытащила его. Кислов.
Я смотрела на экран, чувствуя, как к горлу снова подступает эта противная комок боли. Хотелось ответить, хотелось игнорировать, хотелось кричать, хотелось стереть его номер к чёрту.
Но вместо этого я просто уронила телефон на подоконник, откинулась назад и закрыла глаза. Завтра... Завтра я разберусь. Или не разберусь.
Видимо переборщила с дозой, слишком слабая, надо спать.
Каждый необдуманный поступок в нашей жизни — это бумеранг, который неизменно возвращается и больно врезается в лоб, пытаясь вбить в нас житейскую мудрость. Но даже после этого мы зачастую не делаем выводов. Мы встаем, потираем ушиб и запускаем бесконечные стаи бумерангов снова и снова.