Кольцо Ада

— Ты с ума сошёл.

Эти слова, произнесённые Дженни, прозвучали не с насмешкой, а с холодным, почти клиническим недоумением. Они сидели в квартире Тэхена, и гнетущая тишина прошлых дней сменилась напряжённым противостоянием.

— У тебя осталось три месяца, — продолжала она, её голос был ровным, но в нём слышалась сталь. — Три месяца до того, как полиция либо поймает тебя, либо нет. Вся эта игра с Юнги... она была средством. Средством получить информацию и отвлечь его. Но теперь... теперь ты зациклился. Ты готов рискнуть всем контрактом, лишь бы стереть именно его. Почему? Потому что он считает тебя другом? Это же смешно.

Тэхен смотрел в окно на серый город. Её слова попадали в цель, но уже не ранили. Они лишь укрепляли его решимость.

— Это не смешно, — тихо ответил он. — Это вопрос принципа. Он — воплощение всего, против чего я теперь борюсь. Его праведность, его вера в добро, его... чистота. Он терпит меня рядом, из жалости или из профессионального интереса, считая, что может «помочь». — Тэхен повернулся к ней, и его глаза горели мрачным огнём. — Я хочу стереть это. Я хочу, чтобы последнее, что он увидит, — это моё лицо. Лицо того, кому он так наивно доверял. Это будет справедливо.

— Справедливо? — Дженни фыркнула, но в её насмешке прозвучала тревога. — Ты говоришь как мстительный ребёнок. Ад не заботит справедливость. Ад заботит результат. Ты должен выжить. Всё остальное — шелуха.

— Для тебя, может, и так, — парировал Тэхен. — Но не для меня. Я убью его. И я сделаю это до истечения срока.

Он видел, как сжались её губы. Она ненавидела, когда он выходил из-под контроля. Особенно ради такой, с её точки зрения, глупости.

---

Их встреча с Юнги была назначена в кафе. Обычном, шумном, где их разговор тонул в общем гомоне. Юнги выглядел отдохнувшим, но отстранённым. Тэхен сидел напротив, ведя бессмысленную беседу, и всё его существо кричало от ярости и нетерпения.

А потом он увидел это. Дженни. Она сидела на соседнем столике, развалившись с видом полной непричастности. Но её взгляд... её взгляд был прикован к Юнги. Она смотрела на него с той самой нежностью, той самой почтительной нежностью, которая сводила Тэхена с ума. Она следила за движением его рук, за выражением его лица, и в её глазах читалось такое обожание, что Тэхену захотелось встать и перевернуть стол.

Он сжимал свою кружку, чувствуя, как знакомый яд закипает в крови. Она была здесь. Рядом с ним. И всё её внимание принадлежало не ему, обладателю кольца, а этому... этому смертному.

И тогда случилось нечто, от чего его мозг на мгновение отказался верить.

Дженни... исчезла. Не растворилась, как обычно, а просто пропала из поля зрения.

А через несколько секунд дверь в кафе открылась, и вошла девушка. Высокая, худая, в чёрном кожаном плаще до пят. Её волосы были выкрашены в цвет воронова крыла, а лицо, бледное, с ярко-алыми губами, было исполнено холодной, почти надменной красоты. Гот. Безупречный, стильный, притягательный.

Тэхен замер. Он узнал её. Не по чертам — они были другими, человеческими, — но по энергии. По тому, как она двигалась — с кошачьей, хищной грацией, которая была так знакома. Это была Дженни.

Она прошла мимо их столика, и её карие глаза, теперь карие, а не алые, на секунду встретились с взглядом Тэхена. В них мелькнуло предупреждение и насмешка. Затем она «случайно» уронила с своего столика ручку. Она упала и покатилась прямо к ногам Юнги.

— О, извините, — сказала она, и её голос был низким, бархатным, с лёгкой хрипотцой. Совершенно не тем, что Тэхен слышал все эти месяцы.

Юнги, вежливый до мозга костей, тут же наклонился и поднял ручку.
— Пожалуйста, — он протянул её ей.

— Благодарю, — она улыбнулась, и её улыбка была ослепительной и абсолютно фальшивой. Затем её взгляд скользнул по Тэхену, а потом вернулся к Юнги. — Вы не против, если я присоединюсь? Здесь больше нет свободных мест, а мой латте уже остывает.

Юнги, слегка ошарашенный такой directness, но не желающий быть грубым, кивнул.
— Конечно.

И она села. Рядом с Юнги. Напротив Тэхена.

Мир для Тэхена сузился до размеров этого стола. Он сидел, не в силах пошевелиться, наблюдая, как Дженни в своём новом, человеческом обличье, ведёт лёгкую, непринуждённую беседу с Юнги. Она представилась как Джейн. Рассказала, что работает арт-дилером. Всё это была ложь, но звучала она на удивление убедительно.

Тэхен не мог отвести от неё глаз. Она была потрясающа. В этом чёрном, готическом образе была дикая, опасная красота, которая притягивала и пугала одновременно. Ему нравилось то, что он видит. Физически, на уровне инстинкта, это новое воплощение Дженни вызывало у него острый, почти животный интерес.

Но этот интерес тонул в море ярости и унижения. Потому что он понимал: она сделала это не для него. Она надела эту личину, потратила силы на поддержание сложной иллюзии, ради одного — чтобы посидеть рядом с Юнги. Поговорить с ним. Прикоснуться к его миру по-настоящему, а не как призрак.

Она смеялась над какой-то его шуткой, и её смех был мелодичным, но для Тэхена он звучал как скрежет металла. Она смотрела на Юнги с тем же обожанием, но теперь это обожание было облечено в плоть и кровь, и от этого оно становилось в тысячу раз невыносимее.

— А вы, — вдруг обратилась она к Тэхену, прерывая его мрачные размышления. Её взгляд был насмешливым, вызывающим. — Вы тоже детектив?

— Нет, — прохрипел он. — Я... друг.

— Как мило, — она улыбнулась, и в её улыбке читалось: «Я знаю, кто ты на самом деле, жалкий смертный». — У вас, должно быть, интересные беседы.

Она провела за столом ещё десять минут, которые показались Тэхену вечностью. Затем, извинившись, что её ждут, она ушла, оставив после себя шлейф дорогих духов и гнетущее молчание.

Юнги проводил её взглядом.
— Необычная девушка.

Тэхен не ответил. Он был парализован. Он видел её истинную сущность, облачённую в человеческую форму. И это зрелище одновременно восхищало и разрывало его изнутри. Она была прекрасна в своём демоническом кокетстве. Но она сделала это ради него. Ради Юнги.

Когда он вернулся домой, она уже ждала его в своём обычном облике. Она снова была бесплотным духом с горящими глазами.

— Ну? — спросила она с преувеличенной невинностью. — Понравилось моё маленькое шоу?

Тэхен молча подошёл к ней. Его лицо было искажено такой ненавистью, что даже она на мгновение отступила.

— Ты... ты надела плоть, — прошипел он. — Ты стала... человеком. На время. Ради него.

— Это был эксперимент, — пожала она плечами, но в её глазах читалось удовлетворение. — Интересно, каково это — взаимодействовать на их... примитивном уровне.

— ВРАНЬЁ! — он крикнул, и его голос сорвался. — Ты сделала это, чтобы быть ближе к нему! Чтобы он увидел тебя! Чтобы поговорить с тобой! Ты унизилась до уровня смертной ради пяти минут его внимания!

Она замерла, и её насмешливая улыбка исчезла.
— Осторожнее, — её голос стал тихим и опасным. — Ты забываешь, с кем разговариваешь.

— Я забыл? — Тэхен засмеялся, и это был горький, безрадостный звук. — Это ты забыла! Ты — демон! А ведёшь себя как влюблённая школьница, которая готова на всё, лишь бы симпатия её заметила!

Он был прав. И она знала это. Её ярость была тем сильнее, чем ближе к правде он подбирался.

— Кончай это, — приказала она. — Узнай год. И покончим с этим.

— О, я узнаю, — пообещал он, его глаза сверкали ледяным огнём. — Я узнаю его год. И когда я проверну это кольцо... я заставлю тебя смотреть. Я заставлю тебя видеть, как умирает твоя маленькая человеческая мечта. И знаешь что? — он наклонился к ней, и его шёпот был полон смертельной уверенности. — После этого... после этого мы поговорим о том, что ты сегодня сделала. Надень свою личину снова. Я хочу, чтобы у тебя была плоть, когда я буду стирать с неё это твоё жалкое выражение обожания.

Он развернулся и ушёл в спальню, оставив её одну в гостиной. Впервые за всё время она осталась не с насмешкой на устах, а с холодным, щемящим страхом в своём демоническом сердце. Он больше не был просто орудием. Он стал угрозой. И он поклялся уничтожить не только Юнги, но и те крошечные, запретные чувства, которые она к нему питала. Игра изменилась. И ставки стали смертельно высокими для всех,

***

Продолжение следует...