В тисках
Шею вытягивает, потому что удивление будто заползает склизкой змейкой под штанину его спортивок. Совсем удивительно увидеть на пороге своей квартиры двух почти что незнакомых женщин. Чимин усмехается в своей очаровательной манере и наигранным доброжелательным взглядом осматривает нежданных гостей.
— Здравствуй, Чимин, — спокойно произносит госпожа Ким, подминая свои губы и слегка приподнимая брови. Чимин видит в этом привычку Джису, что непременно его заставляет дрогнуть и выпустить лёгкий выдох. И почему его так волнует всё, касаемое её?
Его, впрочем, не менее и волнует вторая из его гостей. Женщина с прямым носом и чересчур взволнованными глазами. Она жмётся за спиной роскошно одетой госпожи и всё пытается разглядеть пустоту за его спиной.
— Добрый день, — с запозданием, но Чимин всё же вспоминает свои манеры и слегка кланяется, — чем я могу помочь?
— Не строй из себя ангела, — ухмыляется Моа, — просто ответить, Минсо у тебя?
Чимин перехватывает нетерпеливые взгляды женщин и медлительно улыбается, растягивая пухлые влажные губы, на которых, кажется, ещё осталась сладкая горечь от сока. Мать Джису всегда была достаточно прямолинейной и решительной, в отличие от Хагана, её мужа. Теперь Чимину понятно, в кого же Джису пошла своим невероятно сложным характером. Но нельзя и отрицать того, что Паку вполне по вкусу эта её черта.
— Вы действительно думаете, что я позволил бы несовершеннолетней девушке поселиться со мной в одной квартире?
— Поэтому ты снял ей отдельную квартиру, верно? — продолжает госпожа Ким, видя Чимина подобно рентген-устройство, — этого можно было ожидать от тебя.
— Вы же знаете, тётя, я никогда не сделаю чего-то, не подумав, — ласково тянет Чимин, видя очаровательную усмешку на её губах. Теперь Паку хочется сплюнуть и ударить себя по губам. Одно он сделала точно, совершенно не подумав — влюбился в её дочь.
— Дай мне её адрес, — снисходительно отвечает она, опуская брови.
Теперь Чимин видит это абсолютное сходство между этими тремя: этой женщиной и двумя её дочерьми. Минсо имеет такой же разрез глаз, а Джису почти копия Моа в молодости.
Он просто диктует женщинам адрес, не спрашивая, зачем он им и откуда госпожа Ким знает Минсо. Чимину известна правда, которая ещё для многих является тайной. Так зачем раскрывать свои карты раньше времени? Ведь он потратил слишком много сил на то, чтобы понять, почему малышка Ми так безумно похожа на предмет его воздыханий.
Единственное, что его по настоящему сейчас волнует — это Джису. И как бы он не бежал от этих мыслей, он всё равно рано или поздно возвращался к ним, обдумывая, как выйти из воды сухим и за собой вытащить и Ким. Просто потопить этот огромный корабль, чтобы остаться только вдвоём. Но как сделать так, чтобы уходящая под воду глыба не затянула за собой и их?
* * *
Джису действительно разболелась. Холодное шампанское, ночная прогулка у моря и стресс сделали всё возможное для того, чтобы девушка на четвёртые сутки после всего этого начала кашлять и температурить. Приём лекарств не спасли моментально, как хотелось бы, ведь уже сегодня Джинхё возвращается с Чеджу, где научился многим новым вещам. Например, узнал какой сорт яблок любят пони и как сильно нужно стараться, чтобы натянуть тетиву пусть и детского вполне безобидного лука. Поэтому Джису хотелось бы провести время с сыном и послушать его увлекательную болтовню, но с простудой это почти невозможно. Она не хочет заражать ребёнка. Если Джинхё тоже будет плохо — у неё совсем крыша поедет.
Во рту гадко от пилюль и капель в нос на пихтовой настойке, Джису пытается как-то уменьшить неприятный привкус медовыми пастилками, но от них становится тошно. Впрочем, как и от всей еды. На завтраке съела только немного токпокков и выпила кружку зелёного чая, который Чеён очень полюбила. Телефон постоянно издавал противные звуки, поэтому поговорив с мамой после завтрака некоторое время и узнав, что та всё рассказала Минсо и её родителям, она отключила телефон и снова ушла в ту одинокую комнату.
Уже лежит в постели около двух часов, сон не хочет находить её, хотя условия позволяют: тихо и достаточно темно. Самое время задушить себя навязчивыми мыслями. Джису пытается представить у себя в голове, каково было маме, когда она смотрела в глаза своей уже взрослой дочери. Фактически, чужого человека, который не знал о существование истинной родни. Да и нужна ли она ей? Она наверняка была вполне счастлива, живя своей размеренно жизнью до появления Чимина и всех прочих. Если бы не её милое личико, она, возможно, затерялось бы в толпе бара, и Пак никогда бы не узнал о ней. Но все запуталось до такой степени, что Джису уже не знает, как ей себя вести во всей этой ситуации.
Попытаться сблизиться с Минсо?
Убедить Чимина оставить её?
Сделать шаг в сторону развода? И вообще хоть как-то дать Тэхёну понять, что её уход из квартиры — не просто бойкот. Это сигнал о том, что дальше уже ничего не будет. Только юридические разборки и американские горки в отношениях с отцом. Как родители Тэхёна отреагировали на их грядущий развод? Чью сторону они приняли?Или он всё ещё скрывает от них это?
Джису глухо стонет в подушку, сжимая в руках холодную сиреневую простынь. Всё слишком паршиво, чтобы просто терпеть и пытаться улыбаться.
Стук в дверь заставляет Джису повернуть голову в сторону источника звука. Она видит Чеён, чья блондинистая макушка протиснулась в проём.
— Джису, — тихий и мягкий голос Чеён заполняет собой почти пустую спальню, — я знаю, что тебе нехорошо. Но я не могу не сказать тебе. Вечером приедет Тэхён... Он встретит Джинхё в аэропорту и привезёт сюда.
— М, — с хриплом выдохом, кивает Джису, чувствуя, как дрожь проходит по телу. От упоминания Тэхёна её кинуло в озноб, — понятно.
После следует кашель, который Джису прячет за краем тёплого скомканного одеяла. Чеён с грустью хмурится, опираясь плечом на косяк.
— Хандра совсем задавит тебя. Если ты поговоришь с ним — тебе станет лучше.
Чеён знает, что подруга может резко заткнуть её или просто пропустить совет мимо своих ушей. Но не сказать это она просто не может. Тэхён нуждается в этот разговоре не меньше, чем Джису. Они слишком многое загубили своим упрямством и гордостью. И сейчас, в конце концов, придя к одной точке, где они должны договориться и придти к какому-то результату, они убегают. Просто прячутся за своими холодными стенами, жалея свои израненные души.
Джису снова кашляет, сначала прикрывая рот, а после руками растирая свои горячие от температуры щёки.
— У меня только от одного его имени дрожь. Хочешь моей смерти?
У Ким сводит желудок, когда она представляет, как Тэхён в скидывает свои брови и грубо смотрит. Только он так умеет. Умеет смотреть на собственную жену, как на вредное создание, которое не хочет слушаться своего хозяина. После тяжёлых ссор Джису именно так и чувствовала себя. Когда они не разговаривали двое суток, а после он заходил в её душ, касался её тела, будто прося прощения, хотя делал он это чисто из своей прихоти. Ему нужно было как-то показывать свою тихую, но внутри бурлящую любовь. Поэтому он целовал наигранно нежно, прижимался к ней слишком тесно, а после обнимал ночью чересчур крепко. Так крепко, что нужно было терпеть сжатие ребёр внутри, а наутро видеть, как он вновь уходит, совершенно отключив своё внимание. Просто поднимался, одевался, ел приготовленный завтрак и молча уходил. Ни слова. Ничего, что могло бы сказать о том, что Тэхён действительно любит.
И вроде как убедившись в том, что супруг испытывает искренние чувства, Джису не хочет вновь испытывать то, что испытывала из раза в раз, просыпаясь в кровати с тем, кто после даже не говорил «спасибо» за завтрак.
— Поступай так, как считаешь нужным. И спускайся на обед.
Послушавшись Чеён и вскоре придя на огромную кухню, где был накрыт стол, Джису заметила то, как она голодна. Запах рисовых шариков, свежего кимчи и кунжутного масла вызывали аппетит, поэтому немного перекусив и перекинувшись с Чеён парой фраз, Джису вновь вернулась в свою временную обитель и сама не заметила, как заснула.
Просыпается Ким лишь через пару часов, когда за окном уже проступают лучи закатного солнца. Девушка откидывает одеяло, ощущая себя достаточно комфортно и без него. Хорошенько щупает лоб и тело, понимая, что температура немного спала. Принимает нужное лекарство и, поднимая жалюзи на окнах, хрипло выдыхает. Потому что видит подъезжающую знакомую иномарку. Водитель въезжает на территорию дома через заранее открытые охраной ворота, а после выходит из машины, немного откидывая назад пол чёрного плаща. Тэхён в привычной манере огибает авто, окидывая его придирчивым взглядом, и открывает заднюю дверцу. Сердце Джису пропускает волнительный удар, ведь ей ещё не приходилось видеть Джинхё и Тэхёна очень близко, вместе. Мужчина помогает сыну выбраться из авто-кресла и ставит его на землю. Мальчик терпеливо ждёт отца, пока он достанет пакеты и поставит автомобиль на сигнализацию. Одной рукой держа какие-то покупки, а другой руку сына, Тэхён вышагивает к дому по кирпичной дорожке.
Джису тяжело вздыхает, отрываясь от окна. Проходит к своим неразобранным чемоданам и, достав колючий бежевый свитер и чёрные лосины, она переодевается. Расчесав волосы и на всякий случай положив под язык пастилку от кашля, Джису надеется, что Джинхё не заметит её помятого вида и натянутых отношений между ней и Тэхёном.
Покидает комнату, идёт тихо, приближаясь к лестнице. Спускается осторожно, прислушиваясь к визгливому голосу сына, нежному воркованию Чеён и шума посуды из уютной кухни, где, наверняка, для Джинхё уже готовы его любимые рыбные палочки, свежесваренный рис, ананасовый сок и немного рисовых пирожков с нежным сладким кремом внутри. Даже если часть детства Джинхё упущено его родителями, он не заметит этого. Ведь сейчас его ничего не волнует, он лишь показывает Чеён новые поделки, сидя на коленях отца и вдруг видит маму.
Её колючий светлый свитер не кажется ему неприятным, наоборот, он с удовольствием прижимается к материнской тёплой груди, улавливая знакомый нежный запах и поглядывая на отца, который недовольно проходится рукой по шее.
Джису не хочется спускать сына с рук. Он будто разделяет её и Тэхёна, который, кажется, ждёт момента, чтобы оказаться с ней наедине и поговорить.
— Милый, пойдём помоем руки, — ласково тянет Чеён, обращаясь к Джинхё.
— Я хочу помыть руки с мамой, — дует губы мальчик, прячась в шоколадных волосах Джису.
— Значит пойдём вместе, — улыбается в ответ она, опуская сына на пол и беря за руку.
— Джинхё, я хотела тебе рассказать кое-что. Это наш секрет. Ни маме, ни папе нельзя об этом знать, — заговорчески шепчет Чеён, присаживаясь напротив мальчика.
Он удивлённо вытягивает губы и, оглядываясь на отца, хитро щурится.
— Ты расскажешь о моей сестрёнке, которая ещё пока живёт в твоём животе? — также шёпотом интересуется Джинхё. Он всё-таки позволяет Чеён увести себя, продолжая закидывать её вопросами, — просто мне любопытно, как вы с Чонгуком поселили её туда.
Когда маленьких и тёплых рук Джинхё больше нет на её плечах, Джису чувствует себя потерянно. Она заправляет пряди волос за уши и, боясь даже коснуться взглядом сидящего на диване Тэхёна, вновь направляется к лестнице. Поднявшись почти наполовину, она понимает, что звук позади — не поскрипывающие ступени, а самые настоящие шаги.
Удивительно, но она боится того, что лестница уже через три ступени закончится и ей придётся столкнуться лоб в лоб с мужем.
И это случается. Намного быстрее, чем хочется, под её тяжёлое дыхание, ведь в момент ей становится слишком плохо, чтобы стоять перед Тэхёном. Пытается сделать шаг быстрее, уже хватается за ручку двери её «одинокой» комнаты, которая в момент становится уже совсем не одинокой. Потому что мужчина успевает зайти следом и очень резко захлопнуть за ними дверь. Обернувшись, всё, что видит Джису — это свет малинового заката на искажённом печалью лице.
— Если ты хочешь развода, я его тебе дам. Но я не дам тебе уйти от меня.