Глава 38. Преследование.
38.
Не покидало всю ночь чувство, что за мной следят. Я трижды возвращалась к подъезду и не осмеливалась войти, даже когда чёрный подозрительный мерседес исчез с парковки перед домом. Каждые десять минут поднимала голову в сторону окна. Свет продолжал гореть на протяжении всего этого времени. Утреннее солнце откинуло тени на влажный от сырости тротуар, и первые люди, спешащие по неотложным делам, посыпались на улицу.
Продрогла насквозь. Пальто отсырело и давило на плечи, а тёплые лучи не могли отогреть заледеневшую кожу. Выдох. Пора идти. Кралась походкой кошки по лестнице наверх, вслушиваясь в шорохи и голоса. Шарахалась от соседей, неосознанно подумывая о том, что они все заодно с Тревором. И эта бабушка, которая с вежливой улыбкой поздоровалась и ,кажется, хитро оглядела меня с головы до пят. Бабушки — самые непримечательные, подходящие на роль агентов, как никто другой. Схожу с ума. Последняя ступенька далась мне тяжелее всего. Входная дверь на удивление оставалась открытой. В сантиметровой щели я не смогла разглядеть наличие подозрительных типов в нашей квартире.
Натянула глупую улыбку. Я девушка Джейка. Меня никто не тронет. Толкнула легонько дверь. Тишина. Послышался топот маленьких лапок – выглянул из-за угла испуганный Черныш. Коты ринулись приветственно меня обнюхивать и терлись бочками о ноги, пока я закрывала за собой дверь на ключ. Все ушли. От проведённой на улице ночи усталость просочилась в мышцы, требуя незамедлительного сна. Но вопреки желанию мозга поспать, я вытащила единственные пережившие роковую ночь вещи – рабочую одежду из Таргета. Красная майка и джинсы с полосами от пыли, приобретёнными на складе при распаковке продуктов. Попыталась отряхнуть, отчего чище они не стали — только столб мелких частичек, подсвеченных пробивающимся сквозь занавеску солнцем, поднялся в воздух. Прежде чем снова покинуть квартиру, я убралась в кошачьих лотках и рассыпала корм по чашкам. Пока возилась на кухне, обнаружила на столе записку.
«Я приеду домой в шесть вечера. Всё обсудим».
Снова окунулась головой в прошлый вечер, испытывая непредолимое желание уехать в лес и стать отшельником. Чтобы ни единая душа на свете не смогла бы меня найти. Откинула бумажку в сторону и схватила телефон со стола. Стены квартиры, которая на долгие месяцы стала крепостью и опорой, начали сжимать меня в тугие тиски. Я задыхалась от ожидания приближающийся расправы. А перед смертью хотела сделать только одно. Влезла обратно в отсыревшее пальто, схватив кепку Джейка с верхней полки, и выбежала из дома.
Расталкивая локтями людей в метро, я неслась по эскалатору, пытаясь не потерять равновесие и не покатиться кубарем. Они были здесь. Точно это знала. Чувствовала затылком их обжигающие взгляды. Как просто всё человечество потеряло в одночасье моё доверие. Мужчина в чёрном пальто быстрым шагом следовал позади. Мы оба встали на платформе. Косилась на него, ожидая вагона поезда. Он смотрел в ответ и широко улыбнулся. Как делал с поддельным спокойствием Тревор. Играли в гляделки какое-то время, пока нас не осветили два больших прожектора, вынырнувших из глуби тоннеля. Мимо меня пронеслась девушка с каштановыми кудрями и кинулась в его объятия. Мужчина подхватил её на лету и прокрутил один оборот в воздухе.
Чёрт. Он не смотрел на меня. Поглубже натянула на лицо козырек кепку и шагнула в открывшиеся двери. Это была паранойя. Она проскальзывала сквозь пальцы, когда я пыталась взять её под контроль.
"Амстердам-авеню, 849", — повторяла адрес я, чтобы успокоиться.
Ещё тридцать минут и всё закончится. Расскажу Марку, и мы вместе решим, что делать дальше. Я забилась в дальнем углу вагона, прижавшись плечом к стенке, стараясь не отводить взгляда от проносящейся за окном тьмы. В чёрном стекле отражались пассажиры, окружившие меня со всех сторон. Они заставляли меня чаще дышать и производили неразборчивый гогот, который отзывался болью в ушах. Сейчас вырвет.
Прижала руки к ушам, чтобы хоть как-то пережить поездку. Выбралась из-под земли недалеко от Центрального парка на Манхэттене. В северной его части. Серые тучи ехидно надо мной посмеивались, когда внезапно на голову упали тяжелые капли начинающегося ливня. В такой суматохе я могла отделаться от хвоста, если, конечно, он был на самом деле. Дождь лил стеной, и я едва могла разглядеть спину человека в метре от меня. С трудом находила ориентиры, по которым пробиралась вглубь района. Туда, где ждал меня Марк.
В голове представляла карту, отсчитывая пролёты кварталов. Первый, второй – поворот. Затем два квартала и налево. К моему удивлению, сквозь толщу воды я обнаружила на том месте, которое указал мне Марк, отель. Ничем не примечательное здание из красного кирпича. Название я не разглядела, светящиеся буквы утопали из-за непогоды. Ввалилась в здание. Меня встретили неоновая сиреневая подсветка, состоящая из системы трубок на потолке, чёрные диваны странной круглой формы, голые кирпичные стены, такие же как снаружи, и девушка приятной внешности с высоким хвостом. Он дёрнулся, когда работница подскочила со своего места, чтобы меня поприветствовать.
— Добро пожаловать в Комфорт Лофт Харлем, — отчеканила она на одном дыхании. – Прошу сообщить ваше имя, чтобы подтвердить бронирование.
— У меня нет брони, — опешила я, переминаясь с ноги на ногу у входа, пытаясь немного согреться. — Я пришла...
— К сожалению, у нас нет мест, — механически улыбаясь, произнесла девушку, а в глазах исчез тот интерес, с которым она меня встретила минуту назад. — Только по предварительной брони.
В помещении играла релаксирующая музыка, явно с восточным уклоном. Без слов, но даже так она мешала мне ясно мыслить. Растерянность преобладала в голове, поэтому я отвечала с задержкой. Вот уже минуту девушка за стойкой регистрации шумно выдыхала, раздраженная тем, что тратит на меня своё время.
— Я пришла к своему другу.
— Имя? — нетерпеливо отозвалась она.
— Маркус Бэйли.
— Минуту, — бросила она и потянулась за стационарным телефоном.
Я не слышала, что именно девушка говорила, но через минуту она кивнула сама себе и положила обратно с громким стуком пластмассовую чёрную трубку. Недовольно что-то пробурчала под нос, а затем снова, с напускной вежливостью, сообщила:
— Пятый этаж, номер восемьдесят шесть.
Я двинулась в сторону серебристого лифта, повернувшись к ней спиной. От каждого шага после меня оставалась лужица воды. Мокрое насквозь пальто отяжелело, и с него также падали на пол капли. Когда перед моим носом закрывались дверцы, услышала тихо рычание взбешённой работницы:
— Мириам! Срочно нужно убраться в холле, в лифте и на пятом этаже.
Я с сожалением взглянула вниз под ноги. Лужица росла в быстром темпе, из-за чего мне стало немного стыдно. Но винить в произошедшем нужно было погоду.
Редкие лампочки подсвечивали мне путь до двери восемьдесят шестого номера. На ручке болталась красная картонка с надписью «Не беспокоить!», а рядом на полу стоял пустой поднос с обертками и недоеденным завтраком. Замерзшие костяшки рук ударились о белую холодную дверь. Она открылась сразу, будто Марк стоял перед ней уже долго время, ожидая моего появления. Он без приветствия втянул меня в номер, захлопнув дверь, и крепко обнял.
— Аккуратнее, я насквозь промокла! — запищала я, пытаясь оттолкнуть его от себя, так как вода уже просочилась через подкладку пальто и намочила рабочую одежду.
От холода тело забило крупной дрожью.
— Ты почему зонт не взяла, — заворчал Марк, стягивая с меня пальто, которое с трудом поддавалась его усилиям. — Сейчас наберу горячую ванну, чтобы ты согрелась.
Я стояла в коридоре, пока Марк, нахмурив черные густые брови, суетился вокруг меня. Будто недовольный родитель, трясущийся над своим ребенком. Он приказал поднять руки, чтобы стянуть вымокшую майку, а затем принялся за намертво прилипшие к коже джинсы, выстиранные дождём от пыли. В груди разрослось заснувшее на долгое время тепло. До боли родное. Перед глазами пронеслись картинки прошлого, где всегда, ежедневно, в моей жизни присутствовал Марк. Мы заботились друг о друге, ведь никого кроме нас не было. Вдвоем против всего мира. Так было всегда, так было и сейчас. Бэйли, не спрашивая, подхватил меня на руки и прижал к своей груди. Ногой оттолкнул дверь, и мы оказались в ванной.
Сидела на коленях Марка, позабыв обо всем не свете. Улыбалась и ногами бултыхала горячую воду, ожидая, когда она заполнится до краев. Горячие руки поглаживали мои плечи, пытаясь разогнать в теле кровь. Рассыпалась на кусочки от его дыхания в шею. Сильнее прижалась спиной к груди. Я наконец-то дома. После долго мучительного кошмара мы оба проснулись. Он здесь. Никогда реальность не ощущалась так ярко, как сейчас.
— Давай уже, залезай, — тихо протянул Марк, помогая мне встать.
Погрузилась в горячую воду, крепко ухватившись за его руку, будто ожидала, что сон закончится, и Марк вот-вот исчезнет. Глаза цвета горького шоколада с теплом смотрели на меня в ответ. Ароматная цветочная пена скрывала тело, поэтому я стянула с себя лифчик и трусы и переложила их в раковину.
— Я скучал, — тихо прошептал он, играясь костлявыми пальцами с пеной. — Так скучал по тебе...
Хоть он и исхудал, но всё же на щеках появился здоровый румянец. Волосы отрасли и теперь достигали длины в пять сантиметров. Он зачесывал их назад, но прядки выбивались и падали ему на лицо. Я протянула мокрую руку к ним и движением заправила обратно назад. Марк словно кот поддался вперёд, чтобы подставиться под ладошку и выпросить ещё ласки. Моя улыбка сошла с лица, когда не по-доброму блеснули чёрные глаза, заглянувшие прямо в душу. Прочитали грязные потаенные желания, и их владелец был готов исполнить все до последнего.
Марк потянулся к краю серой футболки, на которой виднелся мокрый тёмный след в месте, где я прижималась к нему, и стянул её через голову. Следила за ним, задержав дыхание. В голове проснулась пульсация, будто я пробежала целый марафон, ведь и дыхание сбилось. Его руки достигли выключателя. Щелчок. Осталась единственная сиреневая подсветка за зеркалом, висящим над раковиной. В полутьме я увидела, как он избавился от всей оставшейся одежды и нетерпеливо перешагнул через бортик ванной. Перестала дышать.
Я продвинулась вперёд, чтобы дать ему место. Он уселся у меня за спиной. Вода перелилась через край. Как, собственно, и мои чувства. Выдохнула, не заметив, как вырвался стон. Прикусила губу. Марк, услышав мой стон, тихо рассмеялся. Плечи горели огнём, когда он стал медленно покрывать их поцелуями. Вцепилась пальцами в ногу, чтобы сдержать рвущиеся наружу звуки. Как такое безобидное касание губ могло сводить с ума? Что-то мистическое происходило между нами. Мы не нуждались в словах, чтобы знать. Знать абсолютно всё друг о друге. Марк переместил руку мне на низ живота, поглаживая и рассылая новые волны блаженства в центр, отвечающий за удовольствие. Он довольно урчал, замечая бурную реакцию на его присутствие.
— Марк! — вырвалось у меня, так как не было сил терпеть пытку над телом. Мне нужно было всё и прямо сейчас. Развернулась, чтобы впиться в губы и получить поцелуй, но меня остановили.
— Не сейчас, — издевательски рассмеялся голос, когда я застонала от разочарования. — Мне так нравится тебя дразнить.
Я была готова взорваться только от того, что он гладил меня по коже. Вода волнами расходилась вокруг нас, иногда выплёскиваясь через край. Он меня дразнил, а я сгорала от ожидания. Чересчур. Не могла выносить избыток эмоций, что перестали доставлять мне блаженство. Из глаз вырвались слёзы. Только сейчас пришло осознание, что он снова рядом. Мы вместе, и больше никогда не расстанемся. Марк замер, когда услышал тихие всхлипы.
— Ты чего, Лети, — забеспокоился он, заставляя повернуться обратно к нему лицом. — Тише, не плачь, милая.
От его встревоженного голоса я ещё больше заплакала навзрыд. Между всхлипами пыталась произнести слова, но выходила неразборчивая масса букв. Марк заставил меня подняться на ноги и включил воду, чтобы смыть с меня остатки пены. Тщательно промывал рукой волосы. Время стало пропадать. Так как в следующее мгновение я оказалась перед ванной на мокром коврике, когда он заботливо обтирал меня мягким полотенцем. Бэйли стал насвистывать весёлую мелодию. Я зацепилась за неё, как за спасательный круг. Она вырвала меня из потока крутящихся мыслей, очищая голову и действуя на меня как самое сильное успокоительное.
— Ты в порядке?
— Да, — я рассмеялась, так как у меня даже повода не было, чтобы так разрыдаться. Что за стыд.
— У тебя что-то случилось? — не оставлял попытки Марк, чтобы докопаться до истины.
— Я тоже скучала, Марк, — снова всхлипнула. — Безумно скучала.
Он тихо рассмеялся, поняв в чём именно заключался повод моего расстройства.
— Я не смог бы без тебя жить, — задрожал голос. — Господи, прости меня, что тогда оставил.
Блеснули в сиреневом свете слёзы уже на его лице. Я поддалась порыву и стала целовать мокрую сеть из солёных дорожек. Он рассмеялся, пытаясь от меня увернуться. Затем схватил за руку и быстром шагом потащил меня из ванной. Да с такой скоростью, что я едва смогла разглядеть номер. Белый здесь преобладал: выкрашенные в этот цвет кирпичи, легкие занавески и пушистый диван. Панорамные окна до самого пола впускали в номер немеренное количество солнечного света. Столько, что мне пришлось зажмуриться. В спальне тоже не было никаких броских отличий. Мы повалились в кровать с белоснежными простынями и мягкими одеялами. Родной запах окружил меня, заставляя окончательно потерять рассудок. Я за одну секунду нашла его губы и впилась в желанном поцелуе. Он не отпускал, пока кислород в легких не закончился, и у обоих не закружилась голова. Стала водить руками по телу, сгорая от нетерпения слиться в единое целое. Марк охотно отвечал на мои ласки, не оставаясь в долгу. Ловкие пальцы сжали возбужденные соски, заставляя полностью отдаться в его распоряжение. Властными движениями он подводил меня к черте. С каждой секундой я боялась потерять сознание.
Мы не могли оторваться друг от друга, даже тогда, когда я почувствовала на языке кровь. Не заметила, как прокусила ему губу. Марк, казалось, этого не заметил, и продолжал доводить меня до полного экстаза. Души и тела. Я больше не могла терпеть эту пытку, поэтому решила закончить наши страдания,
— Марк, я хочу тебя сейчас, — твёрдо настояла я, потянувшись к низу его живота, но не ожидала, что от такого действия он отскочит как ошпаренный, подтягивая одеяло к самому подбородку и испуганно на меня взирая.
— Я... я, — замялся Бэйли, когда я пребывала в полном непонимании.
Горечь обиды поселилась в сердце. То, как он от меня отпрянул, будто от прокаженной.
— Ты не хочешь? — поняла я, потому как он занял оборонительную позицию и отпрянул ещё дальше, когда попыталась придвинуться.
Он хотел остаться друзьями? Я помотала головой, пытаясь не накручивать себя ещё больше. Первой реакцией было желание скрыться, но тяжело выдохнув, решила, что никогда больше не убегу.
— Ладно, — подняла руки, будто сдаюсь. – Давай просто поговорим?
Марк кивнул и крепко ухватился за волосы, будто снова собрался их драть.
— Марк! — рыкнула я, одним рывком убирая его руки подальше от головы. — Да что, блин, с тобой не так?!
Он склонил голову, а уголки губ потянулись вниз, придавая его лицу крайнюю степень печали. Я похлопала по подушке. Он лёг рядом, избегая смотреть прямо мне в глаза. Нащупала его руку под одеялом и крепко сжала. Переживала, что, может, он снова перестал пить таблетки. Его реакция казалась неадекватной.
— Чтобы сейчас не произошло, мы совсем разберёмся, — начала я, пытаясь убедить его открыться. — Ты всегда можешь рассказать мне.
— Из-за таблеток, — Марк сжал руку в ответ. — Из-за антидепрессантов у меня понизилось либидо. Доктор сказал, что это норма... Ну, когда присутствует эректильная дисфункция.
Из горла случайно вырвался смешок, от чего Марк снова попытался вскочить с кровати.
— Прости! Прости! — запротестовала я, пытаясь заставить его лечь обратно в кровать. — Я просто понапридумывала целую кучу причин, почему ты не хочешь заниматься со мной сексом.
— Каких?
— Да неважно! – отмахнулась я. — Главное, что таблетки тебе помогают. Это всё временные трудности, с которыми мы можем справиться.
— Иди сюда, — мягко прошептал он, снова примкнув ко мне. Мы запутались ногами и руками, будто бы старались слиться в один организм. — Я так тебя люблю.
— Больше жизни, — отозвалась я, прикрывая глаза.
Из-за того, что я продолжительное время была лишена сна, а также потому что оказалась в самых теплых и родных объятиях, меня стало клонить в сон. Не мешали даже утренние лучи солнца, что скользили по нашим лицам. Марк копошился в волосах, заплетая косички, как в старые добрые времена.
— Ты мой Улай, — прошептала я, затуманенная сонливостью.
— Мне не нравится, что ты называешь меня чужим мужским именем, — проворчал Марк.
— А я твоя Марина.
— Прошу простить, — начал он, посмеиваясь, — но я не понимаю, о чем ты говоришь!
— Марина Абрамович и Улай. Конечно, в их лучший период, — отозвалась я, зевая. – Это два художника-концептуалиста. Наша с тобой жизнь напоминает мне их один перфоманс. Она держала лук, а он натянутую тетиву со стрелой. Марина доверяла ему, ведь одно неосторожное движение Улая могло закончиться фатальной ошибкой... Я доверюсь тебе, чтобы ты не сделал. Я всегда буду твоей.
На последнем слове я провалилась в сон, даже сквозь который чувствовала кольцо тёплых рук, не выпускавших меня из объятия.
***
Разбудила меня тянущаяся мелодия. Только через минуту я поняла, что это гитара. Тьма окутала город за окном, и прикроватная лампочка освещала острые углы лица Марка. Он зачарованно перебирал струны в тихой, но в напряженной мелодии.
— Эй, — позвала я, привлекая его внимание. — Новая песня?
— Да, — отозвался он с какой-то долей боли в голосе. — Написал её после того, как ты выбежала тогда из кафе.
Мои губы непроизвольно вытянулись в одну напряженную линию.
— Давай никогда не будем вспоминать те времена? — предложила с надеждой я. — Ты был болен. А сейчас главное, что мы снова вместе. Ладно?
Марк кивнул и уже хотел отложить отцовскую гитару в сторону, как я непроизвольно выкрикнула:
— Но я бы очень хотела услышать новую песню.
Он послушно вернул её на место, пальцы нависли над струнами, и мы сидели какое-то время в полной тишине. Затем он задел одну из тонких стальных проволок, натянутых на гриф. Мелодия была тихая. Но звуки разрезали комнату, будто криками живых людей. Каждый раз я вздрагивала, не ожидая резкого звучания без какого-либо слаженного ритма. Затем Марка запел. Не было ни единого слова, которое я бы смогла разобрать. Скорее это были протяжные хриплые стоны, превращающие мелодию в похоронный марш. Он будто специально вводил меня в транс. Боль. Все звуки напомнили мне страшную агонию, охватившую музыканта. Мне хотелось закричать, чтобы он перестал, так как невыносимо было видеть его страдания. Марк умело вводил в ту же агонию и всех своих слушателей. Под конец я заплакала, ощущая нехватку воздуха.
— Это... — старалась подобрать нужные слова. — Это прекрасно, Марк. Ничего подобного никогда не слышала.
Он перевел на меня тяжелый взгляд и, когда отложил гитару на пол, заметно расслабился, нежно улыбнувшись.
— У меня для тебя есть подарок, — деловито заявил он, направившись к шкафу. — Только закрой глаза.
Я последовала его указаниям, вслушиваясь в шелест целлофановых пакетов. Затем шаги приблизились ко мне вплотную. Бэйли приподнял мою руку и вложил какой-то маленький, но отдающим холодом, предмет.
— Открывай.
На руке лежало простенькое, сделанное со вкусом, кольцо. На внутренней стороне виднелась гравировка: «Третье правило».
— Вместе навсегда, — выудив из памяти его содержание, произнесла я.
— Ты выйдешь за меня?
Я сначала опешила. Перевела взгляд на Марка. Он молчал. Его глаза радостно поблескивали в тусклом свете.
— Что? — на всякий случай переспросила я, подумав, что мне показалось. – Ты что-то сейчас сказал?
— Ты выйдешь за меня? — чуть громче проговорил он, смущённо теребя в руках какой-то пакет.
Я не могла проронить ни слова. Время остановилось в моей голове, и, как всегда, там поселилась пустота. Не понимала вопроса. Мне нужно куда-то выйти?
— У меня ещё один подарок, — он вытащил из пакета какую-то белую ткань. Когда она распрямилась, я поняла, что это платье. Свадебное, старинное с воздушными кружевами, прямое до самого пола и высоким ажурным воротом, который бы изящно подчеркнул мою шею, платье. — Когда я увидел его в Италии, то сразу же купил. До сих пор не понимаю, что на меня нашло. Просто думал, что ты бы в нём смотрелась волшебно.
— С-спасибо, — заикаясь выдавила я, а затем неуверенно добавила:
– Да.
— Что «да»? – непонимающе отозвался он.
Мы тряслись как два подростка перед первым сексом. Оба заикались: наплывшие эмоции не давали нам нормально отвечать и слышать друг друга.
— Я сказала да, что выйду за тебя, — повторила я.
Марк замер, будто вообще не услышал то, что я сказала. Но затем расплылся в довольной улыбке. Я же чуть не завизжала. Не от счастья. А от паники.
Я девушка Джейка! А если Тревор узнает, что я выйду замуж за другого? Меня убьют. Точно убьют. И, возможно, вместе с Марком.
— То-только, — поздно спохватилась я, осознав все возможные последствия этой катастрофы. Расправа, кровь и наши трупы стояли у меня перед глазами, пока держала мягчайшую ткань свадебного платья. Диссонанс и абсурд. В жизни и в голове. — Давай сыграем летом? Мой любимый месяц — август, — начала я нести откровенный бред. – И мы помирились в августе. Давай, сделаем это в августе!
Марк понимающе обхватил меня и притянул к себе. Наверное, списал мою нервозность на его внезапное предложение руки и сердца. У меня было чуть меньше года, чтобы выпутаться из этого клубка проблем.
— Конечно, когда угодно, душа моя.
***
Я обнаружила несколько пропущенных от Джейка. Значит, он всё же вернулся домой. Весь день беспокоилась за кошек: я проснулась глубоким вечером и переживала, что те сейчас голодали. Марк тактично делала вид, что не замечал моего поглядывания на экран телефона, когда приходило очередное новое сообщение.
— Давай, ешь уже, — бросил он, когда мой живот снова заурчал, уловив в воздухе ароматный запах запечённой с овощами курицы.
Джейк: Дай знать мне, чтобы я знал, что ты жива.
Пока Марк нарезал для меня хлеб, я быстро напечатала ответ.
Я: Жива. Поговорим завтра вечером.
Телефон перестали сотрясать оповещения. Мы оба провалились в раздумья и молча жевали. Часы, прямо как на нашей прошлой кухне, отчитывали минуты громким стуком стрелок.
Тик-так.
— Марк.
Отсчёт пошёл. Сейчас или уже никогда. Боялась услышать ответ.
— Помнишь, ты послал Лоретту забрать свои вещи?
На вопрос Марк нахмурился и отложил вилку в сторону.
— Мы же решили больше не говорить о прошлом, разве не так?
— Это важно. Поможет мне забыть всё прошлое, — отозвалась я, пытаясь найти ответ в выражении его лица. — Ты знал, что она угрожала мне пистолетом? Говорила, что убьет, если снова заметит меня рядом с тобой. Я спрашиваю, потому что, скорее всего, она негативно отреагирует на нашу свадьбу. Если вообще не пристрелит нас обоих.
Он сжал кулаки, недовольно что-то бросив себе под нос.
— Господи, — шумно выдохнул он. — Я, конечно же, не знал, Лети. Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти. Понимаешь, Лоретта часто не знает границ, а еще ужасная собственница. Это не оправдание её поведению, но ты должна знать, что она бы точно не выстрелила. Я с ней поговорю, и она больше к тебе никогда не подойдет.
— Марк! Она носит настоящий пистолет!
— У нее есть лицензия на ношение оружия, — попытался успокоить меня Марк, но только еще больше нагнетал ситуацию. — Однажды нас пытались обокрасть, и она спугнула пистолетом грабителей. Просто Лоретта таскает его с собой для безопасности.
— Для безопасности, а как же...
— Выкинь это из головы, — сказал Марк с набитым ртом. — Она больше никогда к тебе не подойдет. Кстати, через две недели у нас будет концерт. Я тебе скину два билета. Ну, и для твоей соседки.
Соседка будет рада сходить на концерт моего будущего мужа...