До достижения возраста
В спальне девочек было тихо. За высокими окнами, выходящими в толщу воды Чёрного озера медленно проплывали рыбы, отбрасывая на стены движущиеся тени, но Джоана давно перестала замечать этот привычный с первого курса пейзаж. Лежа на спине и глядя в балдахин кровати, прокручивала в голове разговор, состоявшийся несколько часов назад в пустом коридоре. Ничего особенного ведь не произошло.
Они поговорили. Он по обыкновению язвил, она отвечала. В какой-то момент даже показалось, что удалось заставить говорить чуть честнее, чем обычно. Но сейчас, в тишине спальни, все эти слова казались такими мелкими и незначительными на фоне того, что чувствовалось между ними все последние дни.
Почему его взгляды, настроение, странные колкости про Нотта вдруг приобрели какое-то значение?
Глаза слипались. Тяжесть разлилась по телу, утягивая в темноту, и последней мыслью перед тем, как провалиться в сон, было смутное ощущение, что завтра всё будет по-другому. Хотя причин для этого не было никаких.
Комната была длинной и узкой. Высокие каменные своды уходили куда-то в темноту, теряясь из виду, и единственным источником света служили свечи, расставленные вдоль стола. Пламя горело ровно, без копоти, но его отсветы отливали зеленоватым, будто отражались от изумрудного стекла, хотя никакого стекла в комнате не было. Джоана не чувствовала своего тела. Ни дыхания, ни веса. Она просто висела где-то под потолком, наблюдая за происходящим со стороны, и не могла пошевелиться, не заговорить. Тени от свечей скользили по каменным стенам, складываясь в изогнутые линии, замершие, как перед броском.
В центре комнаты стоял длинный, тщательно отполированный стол, тёмного цвета. Вокруг никого не было, но складывалось ощущение чьего-то присутствия. А потом появились два силуэта —мужской и женский. Черты лиц расплывались, но фигуры читались отчётливо. Мужчина стоял прямо, с той жёсткой, безупречной осанкой. Женщина держалась чуть мягче, но в её позе чувствовалась такая же твёрдость.
На столе лежал старый пергамент, с неровными краями; рядом тонкое золотое перо и маленькая чаша с тёмной жидкостью, в которой плавился воск для печати.
— Это необходимо, — произнёс мужской голос.
— Ради будущего, — отозвалась женщина.
— Связь будет прочной, — продолжил мужчина, и пальцы его легли на край пергамента. — Это укрепит оба дома.
— А если они будут против? — женщина подняла голову, в голосе впервые проскользнуло что-то живое.
— Их мнение не имеет значения. Сейчас - нет. Потом... возможно.
В комнате повисла тишина, нарушаемая только потрескиванием свечей. Где-то в глубине зала мерно отмерял время невидимый маятник, и каждый его удар отдавался в висках тяжёлым эхом.
Мужчина взял перо. Обмакнул его в чернильницу и медленно коснулся пергамента. Перо оставило на бумаге первую букву.
И в тот же миг Джоана почувствовала укол в груди.
Будто что-то невидимое вошло под рёбра и закрепилось там. Будто её имя произнесли вслух, но она не услышала его, только кожей, только костями, только самой глубиной существа ощутила, что это касается её.
Перо продолжало двигаться, выводя буквы, и от него по пергаменту разбегалась тонкая серебристая линия.
— Это вступит в силу, когда они станут достаточно взрослыми, — снова произнёс мужской голос.
Женщина молчала, а после медленно кивнула.
Капля воска упала на пергамент, растекаясь ровным кругом. Мужчина прижал печать, и в воздухе запахло дымом.
Джоана смотрела на эту сцену и чувствовала, как внутри всё холодеет. А потом, на мгновение, изображение дрогнуло.
Вместо двух расплывчатых фигур она увидела светловолосого мальчика, лет семи, сидящего на скамейке в саду. Его ноги не доставали земли. Для ребёнка он сидел слишком прямо. Рядом на скамейке лежал сложенный пергамент.
Изображение изменилось.
Тот же мальчик, но старше. Почти взрослый. С глазами, в которых застыла та самая холодная уверенность, что звучала в голосе мужчины из сна. Он словно пытался коснуться кого-то, стоящего напротив.
— Книга всё хранит. Записи остаются. — прошептал голос.
Свечи мгновенно погасли. Комната исчезла.
Джо резко села. Сердце бешено колотилось, дыхание срывалось, и несколько секунд ушло на то, чтобы понять, где она находится и что произошло. Тёмная спальня, ровное дыхание Амелии на соседней кровати и тусклый свет из-под двери, всё было на месте.
Но внутри осталось странное, тягучее чувство, будто что-то уже произошло. Словно назад дороги нет.
—Книга! — девочка бесшумно спустила ноги с кровати, нащупала тапки и, стараясь не шуметь, подошла к своему сундуку. Пальцы дрожали, когда откидывала крышку, когда перебирала вещи, когда наконец нащупала то, что искала - старую книгу от мамы, ту самую, с пожелтевшими страницами и потёртым зелёным переплётом.
С книгой в руках вернулась на кровать, зажгла маленький магический огонёк на кончике палочки и начала листать.
Страницы шелестели под пальцами, мелькали заголовки, даты, имена, названия давно забытых ритуалов. Она искала что-то, сама не зная что, но чувствуя, что найдёт, что должно найтись, что этот сон не просто так. Вдруг пальцы замерли. Глаза остановились на абзаце, написанном тем же аккуратным, старомодным почерком, каким были исписаны первые страницы книги.
«Магические соглашения между родами, заключённые с использованием древних ритуалов, вступают в силу по достижении наследниками определённого возраста. До того связь остаётся скрытой, проявляясь лишь при сильных эмоциях или магическом напряжении. После активации разрыв невозможен без тяжёлых последствий.»
За окном проплыла рыба, отбросив на страницу книги движущуюся тень. А она сидела, глядя на раскрытую книгу, так и не решалась перевернуть страницу. Она уже знала, что там написано.