Переписанное
Август 1995 года, особняк Джани
Книга лежала там же, где и полгода назад, в нижнем ящике письменного стола, под стопкой старых тетрадей. Джоана не прятала книгу специально, не запирала на ключ, пытаясь забыть о её существовании. Просто оставила в ящике, зная, что в любой момент сможет открыть его и снова прикоснуться к пожелтевшим страницам.
Книгу она перечитывала множество раз. Вначале надеясь найти ответ сразу, расшифровать то, что ускользало при первом прочтении. Потом медленнее, вглядываясь в каждую строчку, в каждый завиток букв, пометку на полях, оставленную неизвестно кем. Потом выборочно, только те места, где говорилось о древних связях, магии крови, о том, что нельзя отменить.
Пометок становилось всё больше. Короткие фразы на полях, вопросительные знаки, ссылки на другие источники, в библиотеке Хогвартса, в старых фолиантах отца, даже в запретной секции, куда приходилось проникать тайком. Всё оказывалось бесполезным. Каждый новый источник лишь подтверждал: то, что описано в этой книге, существует. Но как это касается её самой оставалось загадкой.
Под кожей словно что-то тянуло тонкой нитью, не давая свободно вздохнуть. Будто ответ находился где-то совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки, но стоило протянуть пальцы, как он ускользал, растворялся, оставляя после себя только чувство дежавю. Иногда, перечитывая собственные записи на полях, Джо ловила себя на мысли, что помнит этот момент иначе. Будто она уже писала это, но не в этой книге и вовсе не этими словами. Это длилось секунду, но возвращалось снова и снова.
Она устала искать. Иногда пугало другое - а что если она уже находила ответ? И просто не помнит об этом. Книга оставалась уже не как надежда, а как знак того, что есть вещи, которые она не контролирует.
В тот день, когда Джоана в очередной раз открыла ящик, чтобы переложить книгу перед отъездом в Хогвартс, она заметила странность. Закладка, которую она оставляла между пятьдесят четвёртой и пятьдесят пятой страницами, лежала страниц на десять дальше. Она помнила это точно: на пятьдесят четвёртой странице был абзац о магических печатях, который она собиралась перечитать.
Пальцы на мгновение замерли, перебирая возможные объяснения. Возможно, она сама переложила закладку и забыла. Или домовики зачем-то открывали ящик. А может, это просто случайность.
Но внутри, где-то глубоко, уже зарождалось то неприятное, липкое чувство, которое появляется, когда понимаешь, что что-то не так.
Дата на кожаном переплёте выглядела странно. Казалась то ли чуть старше, то ли чуть новее, чем должна была быть. Джоана провела пальцем по тиснению, пытаясь уловить разницу, но не могла сформулировать, в чём именно она заключается.
— Глупости. Начиталась на ночь, — сказала она вслух, захлопывая ящик.
Но вечером, когда она уже лежала в кровати, глядя в потолок, мысль о книге не отпускала. Она ворочалась с боку на бок, перебирая в памяти странные совпадения, когда мир вокруг будто бы давал трещину, но тут же затягивался обратно, не оставляя следов.
Сентябрь 1995 года, Хогвартс
Возвращение в школу оказалось до странного обычным. Те же коридоры, те же лестницы, тот же запах старых камней и магии, въевшийся в стены. Первокурсники с круглыми от восторга глазами толпились у входа, старшекурсники обменивались новостями за завтраком, профессора зачитывали списки правил, которые никто не собирался соблюдать. Всё было привычно.
И только внутри неё оставалась едва заметная пустота, которую она не могла объяснить даже себе. Будто из привычной картины исчезла одна маленькая, но определяющая деталь.
Она списывала это на усталость после лета, на бессонную ночь в поезде, на обычную подростковую тревогу перед новым учебным годом. Но когда на второй день Амелия, встретив её в коридоре, заговорила о планах на семестр, Джоана вдруг спросила:
— Помнишь, в конце прошлого года мы говорили о книге? О той, что мне подарила мама?
Амелия посмотрела на неё с лёгким недоумением.
— Мы говорили о многих книгах, Джо. Ты о какой именно?
— О той, что с зелёным переплётом. Я тебе показывала. Мы сидели в библиотеке, и ты сказала, что такие вещи обычно не хранят в открытом доступе.
Амелия нахмурилась, пытаясь вспомнить.
— Не помню такого разговора, — сказала она наконец. — Может, ты с кем-то другим говорила? Или мне просто надо выспаться.
Она рассмеялась, но Джоана не поддержала смех. Внутри неё медленно, очень медленно разрастался холод.
Перед глазами всплыло, как Амелия склонилась над страницами, как солнечный свет падал на зелёный переплёт, как прозвучала фраза: «Такие вещи просто так не пишут».
Но Амелия не помнила. А значит, либо память подводила Нотт, либо...
Она не позволила себе додумать эту мысль.
Встреча с Драко произошла в тот же день, в гостиной Слизерина, когда почти все уже разошлись по спальням. Он сидел в своём любимом кресле у камина, и Джоана знала, что он ждал её.
— Ты какая-то странная, — сказал блондин, даже не поднимая глаз. — Всё ходишь с таким видом, будто призраков ловишь.
— Драко, — она опустилась в кресло напротив, понижая голос почти до шёпота, — ты помнишь, в конце прошлого года я говорила тебе про книгу? Подарок от матери.
Он поднял на неё взгляд, и в глазах его мелькнуло что-то, похожее на беспокойство.
— Помню, конечно. Ты ещё показывала мне какие-то пометки.
— Какие именно пометки?
Он нахмурился, пытаясь вспомнить.
— Ну, какие-то... на полях. Я тогда сказал, что это похоже на старые родовые записи. А что?
Джоана выдохнула, чувствуя, как напряжение чуть отпускает. Хотя бы он помнил.
— Сегодня Амелия сказала, что не помнит этого. А я помню. Мы сидели в библиотеке, обсуждали..
— Может, она просто забыла, — пожал плечами Драко. — Прошло полгода. Люди многое забывают.
— Я не забыла.
— Ты не люди, — усмехнулся он, но в усмешке этой не было веселья. — Слушай, может, ты просто слишком много думаешь об этом? Нашла старую книгу, раскопала какие-то записи, теперь ищешь в этом тайный смысл. А его вовсе может и не быть.
— Он есть, — упрямо сказала Джоана. — Я чувствую.
— Чувствуешь, — повторил Драко. — Джоана, ты тогда была уставшая, зацикленная на этом.
Джоана смотрела на него, и внутри боролись два чувства: благодарность за то, что хотя бы кто-то об этом помнит, и глухое раздражение от того, что он не верит.
— Я ничего не перепутала. И если через полгода ты тоже скажешь, что не помнишь этого разговора, я, наверное, поверю, что схожу с ума.
— Да не сходишь ты с ума, прекрати, — Малфой отложил газету и посмотрел на неё внимательнее. — Ты просто... слишком близка к этому. Иногда надо отступить, чтобы увидеть картину целиком.
— А если картины нет? Если есть только кусочки, которые никак не складываются?
Он помолчал, протянул руку и чуть коснулся её запястья:
— Если они не складываются сейчас, значит, не пришло время. Но я запомню этот разговор. Обещаю.
Ночью, когда все в спальне уже спали, Джо достала книгу, которую привезла с собой.
Открыла на той странице, где были её пометки. Провела пальцем по строкам, вчитываясь в каждое слово.
И вдруг замерла.
Одна фраза, которую она помнила почти наизусть, звучала иначе. Лишь одно слово стояло не там, где должно было. Вместо «связь становится неразрывной после достижения наследниками определённого возраста» теперь было написано «связь становится неразрывной после достижения совершеннолетия».
Она перечитала ещё раз. Потом ещё.
Закрыла книгу. Открыла снова.
Слова не менялись.
Но она точно помнила, что раньше там было «определённого возраста», а не «совершеннолетия». Потому что оставила маленькую царапину ногтем на полях, как метку.
В спальне было тихо. Только ровное дыхание соседок по комнате нарушало безмолвие.
Джо сидела на кровати, сжимая книгу в руках, и чувствовала, как внутри неё что-то необратимо меняется.
Мир казался прежним. Только Джоана больше не была уверена, что он запомнит её завтра.