Пробуждение контракта
11 ноября 1995 год
Ресторан назывался «Тени и свечи», и это название было единственным, что выдавало его принадлежность к миру магии. Вход охраняла старое заклинание, заставляющее случайных прохожих вспоминать о срочных делах ровно в тот момент, когда нога ступала на нужную улицу.
Свечи горели ровным, немигающим пламенем, и в этом зале они совсем не давали теней. Зеркала отражали всё с небольшой задержкой, а в редкие мгновения казалось, что отражения слегка дрожат, будто живут собственной жизнью. Официанты-старики двигались бесшумно, словно скользили по воздуху.
Четверо за столиком у окна не разговаривали уже несколько минут.
Люциус Малфой сидел, откинувшись на спинку кресла, и пальцы его, сжимавшие набалдашник трости, выдавали напряжение. Внешне он оставался невозмутим, как и подобает главе древнейшего рода.
Нарцисса, сидевшая рядом, наблюдала. Не за мужем и не за Кассианом, с которым Люциус только что обсуждал очередные поставки, а за всем сразу.
Элайн Джани сидела напротив неё. Пальцы теребили край скатерти, и только усилием воли она заставляла себя не оглядываться постоянно на дверь, не искать то, чего пока не было видно.
Кассиан, в отличие от жены, казался воплощением спокойствия.
— Поставки не задерживаются, Люциус. Они идут по графику, который был согласован полгода назад. Если у твоих людей проблемы с логистикой, это не моя забота.
— Тонкости логистики, Кассиан. — Люциус позволил себе лёгкую усмешку, но в глазах её не было. — Ты же знаешь, как это работает. Если кристаллы не попадут к заказчикам вовремя, виноваты будем мы оба. Не важно, чья очередь ошибаться.
— Значит, не будем ошибаться.
— Легко сказать.
Женщины обменялись взглядами. В этом коротком, почти незаметном действии было столько общего.
— Они вечно спорят, — тихо сказала Нарцисса, наклоняясь к Элайн. — Иногда кажется, что им просто нравится сам процесс.
— Кассиан не любит подобные беседы, — ответила Элайн так же тихо, — Он любит, чтобы всё было правильно. А Люциус хочет, чтобы всё было по-его. Это разные вещи.
— Ты всегда его защищаешь, да? Даже когда он не прав.
Элайн посмотрела на неё долгим взглядом:
— Он редко бывает не прав, Нарцисса. Просто иногда забывает, что мир состоит не только из правильных ответов и тогда приходится напоминать об этом.
— Думаешь, это помогает?
— Не знаю. — Элайн чуть улыбнулась, и улыбка эта была грустной, — Но это единственное, что я могу.
Они замолчали. За окном темнела Темза, отражая огни магического Лондона.
В какой-то момент они моргнули, и за их столиком сидел кто-то пятый. Старик в длинном сером плаще, такой худой, что казалось, ветер должен был сдувать его, как сухой лист.
Он сел, и в тот момент свечи на мгновение потухли, как будто в комнате замерло дыхание.
— Добрый вечер, — сказал он просто, — Давно не виделись. Двадцать лет, если я правильно помню. А вы всё ещё выглядите так, будто ждёте расплаты.
Люциус первым вернул себе способность говорить.
— Каспер, — произнёс он ровно, и только трость в его руке ударила в пол. — Какими судьбами?
— Судьбами, — повторил старик, и в голосе его прозвучало что-то похожее на смех. — Хорошее слово. Судьба это как раз то, что меня сюда привело. Хотя некоторые предпочитают называть это профессиональным интересом.
Он обвёл взглядом всех четверых, задержался на Элайн чуть дольше, чем на остальных, и улыбнулся.
— Вы не против, если я составлю вам компанию? Ужин в одиночестве - скучное занятие, а здесь так уютно. Эти свечи, эти зеркала... Вы знали, что зеркала в этом зале специально зачарованы показывать прошлое? Чтобы посетители могли увидеть, что они только что сделали, и подумать, правильно ли это было. Забавная деталь, правда?
Никто не ответил. Официант, возникший из ниоткуда, поставил перед стариком прибор и наполнил бокал вином, будто только и ждал его появления.
— Пятьдесят седьмой год, — одобрительно кивнул маг, пригубив вино. — Хороший выбор. Я помню, как его делали. Ещё при старом владельце виноградников, который потом продал всё и уехал во Францию. Говорят, его там съели оборотни.
— Вы пришли, чтобы обсудить вино или у вас есть дело? — спросил Кассиан.
— Конечно, дело.
Он помолчал, обводя взглядом каждого из присутствующих.
— Как ваши дети? — спросил вдруг Каспер. — Наши маленькие должники?
— Должники? — переспросила Элайн тихо.
— Ну конечно. — Старик улыбнулся. — Они же должны нам всем: вам, друг другу, судьбе, магии. Все должны. Просто не все об этом знают. И это, пожалуй, самое интересное в таких историях.
— Мы предпочли бы не обсуждать детей, — жёстко сказал Люциус, и трость его снова ударила в пол. — Это не тема для светской беседы.
— О, разумеется, не тема. Самая нетема из всех возможных. Но знаете, иногда самое личное перестаёт быть личным, когда дело касается контракта. А контракт, как вы помните, штука серьёзная.
Нарцисса побелела. Пальцы её, державшие чашку, дрогнули, и чай чуть не пролился на скатерть, но она вовремя поставила чашку на блюдце, усилием воли заставив руки не дрожать.
— Контракт выполнен, — сказала она тихо, но твёрдо. — У нас есть дети. Всё, что должно было случиться, случилось. Пятнадцать лет назад.
— Пятнадцать лет назад, — повторил старик, смакуя слова, будто вино. — Милая леди, вы действительно думаете, что магия крови работает так просто? Заплатили, получили, и разошлись? Нет, дорогая моя. Магия крови это не покупка метлы в лавке.
Старик отпил ещё вина и продолжил, глядя куда-то в сторону, в одно из тех зеркал, где их отражения запаздывали:
— Контракт вступил в силу, когда дети родились. Это правда. Но настоящая его сила просыпается, когда они взрослеют. Когда их магия становится достаточно сильной, чтобы нести эту ношу. И сейчас, насколько я понимаю, они как раз в том возрасте, когда всё самое интересное только начинается. Идеальное время для проверок.
— Проверок? — переспросил Кассиан, и в голосе его впервые за вечер появилось что-то, кроме холодного спокойствия. — Каких проверок?
— Контракты требуют гибкости, по скольку не статичны. Они развиваются вместе с теми, кого связывают и иногда, чтобы связь оставалась прочной, нужны испытания. Не наказания, нет. Проверка устойчивости.
— Вы хотите сказать, что они будут страдать? Из-за контракта? — голос Нарциссы дрожал, хоть она и пыталась держаться.
— Страдать? — Старик поднял бровь. — Зачем сразу страдать? Я бы сказал иначе: они будут проходить через ситуации, которые многое проявят. Будут моменты, когда им придётся выбирать. Будут люди, которые попытаются эту связь разрушить. Так скажем, часть процесса.
— Люди? — Элайн подалась вперёд, и в глазах её появился тот самый страх, который она так долго прятала. — Какие люди?
— О, не волнуйтесь. Это не я. Я всего лишь наблюдатель. Наблюдение иногда ускоряет процессы, но я не вмешиваюсь.
Он замолчал, давая словам осесть в тишине, и продолжил, глядя прямо на Элайн:
— Ваша дочь, например, очень чувствительна. Это редкий дар, но дар всегда опасен, если не знать, как им пользоваться. Она чувствует то, что другие не чувствуют. Видит то, что другие не видят. И в последнее время, насколько я понимаю, она начала видеть слишком много или, наоборот, слишком мало. В зависимости от того, как смотреть.
— Откуда вы... — начала Элайн, но Кассиан перебил её:
— Что вы знаете о нашей дочери?
— Достаточно, — спокойно ответил Каспер. — Достаточно, чтобы понять: время приближается. Если знание придёт преждевременно, контракт... сам восстановит равновесие, и последствия могут быть разрушительны.
— А если они уже знают? — вырвалось у Элайн, прежде чем она успела подумать.
Тишина стала нарастающей. Даже свечи, казалось, перестали гореть, замерли в ожидании.
— Тогда, милая леди, нам всем придётся очень быстро принимать решения. Потому что если знание пришло не вовремя, контракт начнёт защищаться. Не против вас, а против тех, кто пытается его разрушить. Даже если эти «кто-то» сами дети.
— Защищаться? Что это значит?
— Это значит, что магия крови не прощает поспешности.
Он сделал шаг к выходу, потом медленно обернулся.
— Передавайте детям привет. Особенно девочке. У неё глаза матери. Это всегда было моим любимым местом в таких контрактах — глаза. В них видно всё. Даже то, что скрыто.
Дверь за ним закрылась без звука, и только тогда четвеpo за столиком позволили себе выдохнуть.
— Что это было? — спросила Нарцисса, и голос её дрожал, несмотря на все усилия. — Что это, Мерлин вас побери, было?
— Это было напоминание, о том, что мы конкретно ввязались. — ответил жёстко Люциус
— Я никогда не думала... — начала Элайн, но Кассиан резко перебил жену:
— Ты никогда не думала. Мы все не думали. Думать надо было тогда, двадцать лет назад, когда мы подписывали эту проклятую бумажку.
— Мы думали и детях и получили то, чего хотели. — тихо сказала Нарцисса, и в глазах её блестели слёзы, которые не позволяла себе пролить.
— Получили, — эхом отозвался Кассиан. — Вопрос только в том, что теперь с этим делать.
Элайн молча глядела на дверь, за которой исчез старик, и думала о Джоане.
— Нам нужно быть осторожнее, — сказал наконец Малфой. — Если дети действительно что-то узнали...
— Они не узнали, — перебила Элайн, и в голосе её впервые за весь вечер прозвучала сталь. — Не могли узнать. Я спрятала книгу. Она в безопасности.
— Книгу? — Кассиан резко повернулся к ней. — Какую книгу?
Элайн побледнела, осознав, что сболтала лишнее. Но было поздно.
— Ту, что мне дала мама, — ответила она тихо. — В ней были записи о старых контрактах. Я думала, Джоана сможет прочитать и понять.. если когда-нибудь придёт время. Я лишь хотела, чтобы она знала правду. Не сейчас, а потом, когда будет готова.
— Ты отдала ребёнку книгу о таких вещах? Ты понимаешь, что наделала?
— Я хотела как лучше.
— Лучше? — Джани усмехнулся, и в этой усмешке было столько горечи, что каждый на мгновение отвёл взгляд. — Лучше было не ввязываться в это вообще. Лучше было смириться с тем, что детей не будет.
— Не надо сейчас. В данный момент нужно думать, как их защитить. — тихо сказала Нарцисса.
— Защитить? — Кассиан посмотрел на неё долгим взглядом. — От чего? От контракта, который мы сами на них наложили? От правды, которую они, возможно, уже знают? От старика, который появляется из ниоткуда и говорит загадками?
— От всего сразу, как умеем.
За окнами ресторана темнела Темза. В её чёрной воде отражались огни магического Лондона.
Где-то там, далеко в Хогвартсе, их дети ничего не подозревали... Но их пути вот-вот пересекутся с тем, что они пока не готовы увидеть.
И никто из сидящих за этим столом не знал, что делать дальше.