Почти чудовище
Ноябрьский ветер гнал по небу тяжёлые тучи, когда автомобиль остановился у ворот поместья Джани. Элайн выскользнула из машины, проигнорировав протянутую руку мужа, и быстро зашагала по гравийной дорожке к дому. Внутри всё вибрировало, будто сам дом дрожал вместе с её сердцем.
Разговор в ресторане не выходил из головы. В голове снова прозвучали слова Каспера: "Контракт начинает просыпаться".
Но ещё страшнее было молчание мужа всю обратную дорогу. Он не сказал ни слова с тех пор, как они вышли из «Теней и свечей».
В холле особняка было темно и тихо. Домовики, почувствовав настроение хозяев, попрятались по углам, и только светильники горели вдоль стен. Элайн сняла накидку и положила на руки эльфа, стоявшего рядом и уже собралась подняться наверх, в свою спальню.
Но голос мужа остановил её на первой ступеньке.
— Элайн, подойди сюда.
Она замерла, не оборачиваясь. Сердце ухнуло куда-то вниз, в самый холод.
— Кассиан, уже поздно. Может, завтра.
— Я сказал, подойди.
Женщина тихонько спустилась обратно в холл и подошла к мужу, стараясь держаться прямо, не показывать страха, который разъедал её изнутри.
Он стоял посреди комнаты, высокий, прямой, чёрный силуэт на фоне тёмного окна. Свет от камина падал на его лицо, выхватывая из темноты острые скулы и жёсткую линию губ.
— Книга, — сказал он тихо. — Та, о которой ты говорила при всех. Где она сейчас?
— Я забрала её, неделю назад. Она в моём кабинете, под замком.
— Забрала после того, как она уже прочитала? После того, как узнала то, чего не должна была? — он усмехнулся.
— Я не знаю, читала она или нет. Я отдала её год назад, когда думала, что так будет правильно, а потом испугалась и забрала. Я хотела как лучше.
— Ты всегда хочешь как лучше. А в результате наша дочь, возможно, знает то, что может её убить. Наша дочь читает книги о древних контрактах, потому что её матери взбрело в голову, что так будет правильно.
— Я не думала, что она найдёт это так рано, — голос Элайн дрожал, срывался, и она ненавидела себя за эту дрожь. — Думала, она вновь найдёт, когда станет чуть постарше.
— Джоана уже выросла, ей пятнадцать. Она учится, одна, без нас, и читает книги, которые могут разрушить её жизнь. —Кассиан шагнул к ней так, что та невольно отступила назад.
— А что мне было делать? — в голосе прорвались слёзы, — Молчать всю жизнь? Делать вид, что ничего не происходит, как делаешь ты? Прятать голову в песок и надеяться, что всё рассосётся само?
— Я не прячу голову в песок, а контролирую ситуацию.
— Контролируешь? Да ничего ты не контролируешь. Просто делаешь вид, потому что боишься признать, что мы в ловушке. Что этот проклятый контракт сожрёт их, а мы ничего не можем предотвратить.
— Заткнись.
— Нет, ты послушай. — Она шагнула к нему, и впервые за многие годы в её глазах появился вызов. — Я мать, Кассиан, и хочу, чтобы моя дочь знала правду. И имею право готовить её к тому, что её же и ждёт.
— Готовить? — Он почти кричал теперь, и голос его разносился по пустому холлу. — Ты не готовишь, ты убиваешь! Если она хоть что-то прочитала и поняла, контракт может угробиться раньше времени, тогда мы потеряем её навсегда. Ты этого добиваешься?
— Я не... — начала она, но он перебил:
— Не думала, как и всегда. Ты просто чувствуешь, и из-за этого страдают все вокруг.
— Это неправда.
— Правда. — Он снова шагнул к ней, и теперь между ними оставалось меньше метра. — Элайн, ты всегда плыла по течению. Я женился на тебе, потому что ты казалась тихой и послушной. А теперь создала проблему, которая может стоить жизни ребёнку.
Элайн отшатнулась. Слёзы хлынули по щекам, застилая глаза, и она почти ничего не видела, только его силуэт, надвигающийся на неё в полумраке холла.
— Я не слабая, — прошептала она, но голос её потонул в его крике.
— Ты всегда была слабой! Тряпка, которую носит ветром! Я тащил тебя всю жизнь, закрывал от всего, решал все проблемы, а ты в благодарность подсовываешь Джоане книги об этом дерьме!
— Я хотела, чтобы она знала, что её ждёт! Чтобы не оказалась одна, как я! Чтобы у неё был выбор!
— Какой выбор, Эл? У них нет выбора. Ни у неё, ни у него. Контракт всё решил, твоя книга ничего не изменит.
— Значит, мы просто смиримся? — Она почти кричала, захлёбываясь слезами. — Будем сидеть сложа руки и смотреть, как они мучаются? Видел хоть, что Джо исчезает?
Кассиан замер. На секунду в его глазах мелькнуло что-то, похожее на растерянность.
— Что значит исчезает?
— Она буквально становится прозрачной, Кассиан. Я видела это, когда она приезжала на каникулы. Иногда на дочь смотреть страшно, будто сквозь неё стену видно. После такого хочешь сказать, что я не должна была ничего делать?
— Элайн...
— Нет, ты ответь! — Она подошла почти вплотную, глядя ему в глаза, и впервые в жизни не отводила взгляд. — Ты вообще замечаешь, что происходит с нашей дочерью? Или слишком уж занят своими поставками?
— Не смей так со мной разговаривать.
— А то что? — выдохнула она. — Ударишь меня?
Воздух между ними застыл.
Кассиан смотрел на блондинку, и в глазах его мелькало что-то страшное, то, чего она никогда раньше не видела. Рука его, сжимавшая трость, дрогнула, поднялась... Он замахнулся.
Элайн зажмурилась, вжав голову в плечи, ожидая удара, но вместо боли почувствовала только ветер. Трость просвистела в миллиметре от её лица, ударила по стоящей рядом вазе, и та разлетелась на тысячу осколков, со звоном рассыпавшихся по паркету.
Кассиан стоял, тяжело дыша, глядя на свою руку так, будто видел её впервые. Трость выпала из ослабевших пальцев и с глухим стуком покатилась по полу.
— Что.. — голос его сорвался. — Что со мной происходит?
Элайн смотрела на него широко раскрытыми глазами, зажимая рот рукой, чтобы не закричать. Слёзы текли по её лицу, смешиваясь с тушью, оставляя чёрные разводы на бледной коже.
— Кассиан, — прошептала она, но он уже не слышал.
— Я... я не хотел, — выдохнул он. — Я не знаю, что это было. Я не...
Женщина не стала дослушивать. Развернувшись, она бросилась вверх по лестнице, спотыкаясь на ступеньках, цепляясь за перила, захлёбываясь рыданиями, которые рвались из груди вместе с криком, который она зажимала рукой.
Дверь её спальни захлопнулась с гулким стуком.
А Кассиан остался стоять посреди холла, среди осколков разбитой вазы, глядя на свои руки, которые только что едва не сделали непоправимое.
— Что со мной происходит? — прошептал он в пустоту.
Схватив со столика тяжёлую хрустальную пепельницу, он швырнул её в стену. Та разбилась, осыпав пол градом сверкающих осколков. Следом ваза разлетелась о стену. Стул с грохотом перевернулся. Подсвечник покатился по полу.
Он крушил всё вокруг, не осознавая, что творит. Безупречная гостиная наполнялась треском дерева, звоном стекла, тяжёлым дыханием обезумевшего человека.
А когда силы кончились, он опустился на колени прямо среди обломков, уронил голову на грудь и замер.
Домовики, прижавшиеся в углах, не решались даже дышать.
Наверху, в спальне, Элайн лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку, и тело её сотрясали беззвучные рыдания. Она не знала, сколько прошло времени , только чувствовала, как внутри что-то безвозвратно сломалось. Та тонкая нить, которая ещё держала их брак, лопнула в тот момент, когда он замахнулся.
Она не знала, ударил бы он или нет. Может быть, и нет. Может быть, остановился бы в последнюю секунду. Но сам факт... сам факт того, что он мог, что рука его поднялась, что на секунду в его глазах не было ничего, кроме ярости.
Это нельзя было простить.
Кабинет Джани встретил его привычным запахом старой бумаги и воска. Здесь всё было на своих местах: стол, кресло, книги на полках, глобус звёздного неба в углу. Только руки дрожали, когда он садился и брал перо.
«Аларик,
Мне нужно, чтобы вы явились завтра утром. Чем раньше, тем лучше.
Кассиан Джани»
Он запечатал конверт, отдал сове и долго смотрел, как птица за окном исчезает из поля видения.
А потом просто сидел, глядя в одну точку, и думал о том, что жизнь, которую он так тщательно выстраивал рассыпается в прах.
12 ноября
Утро пришло серое, тяжёлое, полное ледяного тумана, который застилал окна поместья, не пропуская свет. Кассиан не ложился всю ночь. Просидел в кабинете, глядя на дверь, за которой спала жена, и слушал тишину разбитого дома.
Гостиная, в которую он спустился на рассвете, выглядела так, будто здесь прошлась армия троллей. Осколки хрусталя и стекла хрустели под ногами, перевёрнутая мебель валялась где попало, на стенах остались тёмные следы от ударов. Он стоял посреди этого хаоса и смотрел на свои руки.
Руки, которые никогда никого не били.
Он зажмурился, отгоняя воспоминание, но оно не уходило.
Аларик бесшумно появился. Просто шагнул из камина, отряхнул пепел с мантии и замер на пороге, окидывая взглядом разгромленную комнату.
— Вы не спали, — сказал он не спрашивая.
Кассиан не ответил. Стоял, глядя куда-то в сторону, и пальцы его дрожали, как бы он ни пытался это скрыть.
Старик медленно обошёл комнату, перешагивая через осколки, остановился у камина, опёрся рукой о полку и повернулся к хозяину дома.
— Рассказывайте.
— Я вчера чуть не ударил жену.
Аларик не шелохнулся. Только смотрел, слушал.
— Мы спорили. Она отдала Джоане книгу, ту, где про контракты, старую магию. Я разозлился. Очень сильно. А потом... замахнулся тростью. Не знаю, ударил бы или нет. Она зажмурилась, а я... я смотрел на неё и не узнавал себя.
Он замолчал, провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть что-то невидимое.
— Я никогда не поднимал руку на женщин. Никогда. Мой отец бил меня, когда я был маленьким, и я поклялся себе, что никогда не буду таким. А вчера..
— Вчера вы стали, — закончил за него Аларик тихо.
Кассиан вздрогнул, будто от удара.
— Я не ударил. Остановился.
— Но хотели.
Тишина.
— Да, — выдохнул Кассиан. — Хотел.
Маг медленно кивнул, будто услышал именно то, что ожидал. Подошёл ближе, остановился напротив, заглянул в глаза.
— Кассиан, я задам вам один вопрос. Только один. И прошу ответить честно, как самому себе. В последние месяцы вы замечали, что с вами происходит что-то странное? Не только с дочерью, не только с женой, а с вам самим?
Джани внимательно рассматривал свой перстень на мизинце.
— Я перестал спать, — сказал он наконец. — Мечусь по ночам, просыпаюсь в холодном поту. Иногда не могу вспомнить, что делал час назад. А ещё... — он запнулся, будто слова застревали в горле. — Иногда кажется, чьё-то присутствие рядом.
— И давно это?
— Несколько недель. Может, месяц. Я думал, это стресс. Работа, поставки, эти проблемы с контрактами..
— Это не стресс, — перебил Аларик мягко, но твёрдо. — Это контракт, он начал влиять и на вас.
Кассиан замер.
— Что значит на меня? Он же для детей.
— Для них в первую очередь. Но вы - его создатели. Вы те, кто подписывал. И когда контракт активируется, дети начинают проходить через его проверки, отголоски бьют по родителям. Особенно по тем, кто эмоционально нестабилен.
— Я не нестабилен.
— Вы только что разнесли гостиную и едва не ударили жену, — напомнил Аларик спокойно. — Если это не нестабильность, то что?
Тот промолчал.
— Дело не в вас, Кассиан. Дело в том, что контракт выстроен так, чтобы проверять не только детей, но и всю систему. Родители выступают в качестве части системы.
— То есть я не виноват? — в голосе Кассиана прозвучала горькая усмешка. — Это всё контракт, не я?
— Нет, не прячьтесь за это. — жёстко сказал Аларик. — Контракт обостряет то, что уже есть. Он не создаёт злость из ничего, просто усиливает её и делает неконтролируемой. Но корень в вас. В том, что вы годами давили свои эмоции, не позволяли им выходить, и теперь они рвутся наружу, когда защита слабеет.
Мужчина долго молчал, переваривая сказанное. Потом поднял глаза, и в них было столько отчаяния, сколько Аларик не видел за все годы их знакомства.
— Что мне делать? — тихо произёс он.
— Во-первых, вы должны поговорить с женой. Не для того, чтобы оправдаться, а для того, чтобы объяснить.
Кассиан кивнул, не поднимая глаз.
— Во-вторых, вы должны научиться сбрасывать напряжение. Не копить в себе, не давить, а безопасно выпускать. К примеру, физические нагрузки, прогулки, разговоры.
— А в-третьих? — спросил Кассиан, чувствуя, что это ещё не всё.
— В-третьих, — Аларик помолчал, — вы должны рассказать жене правду о втором контракте. О том, что вы с Люциусом подписали тайно. О том, что ещё больше усложнило жизнь вашим детям.
Кассиан побелел.
— Я не могу.
— Можете.
— Это убьёт её.
— Это уже убивает её, Кассиан. Молчание убивает быстрее, чем любая правда.
Они замолчали. За окнами поднималось солнце, пробиваясь сквозь туман, и первые лучи его падали на разгромленную гостиную.
— Я попробую, — сказал Кассиан наконец. — Не знаю, получится ли, но попробую.
— Это всё, что я могу вам посоветовать. — маг шагнул к камину, готовясь уйти, но на пороге обернулся. — И ещё одно..
Джани поднял глаза.
— Вы не чудовище. Это, конечно, не оправдывает то, что вы сделали, но объясняет. Пока есть понятие - вы не потеряны.
Он шагнул в камин и исчез в зелёном пламени, оставив мужчины одного среди обломков его идеальной жизни.
В этот момент, тот стоял и смотрел на лестницу, ведущую наверх, туда, где за закрытой дверью спальни лежала женщина, которую он клялся любить и защищать.