Вторые цепи
1975 год, Тот же день заключения контракта
Дверь дома на узкой улочке закрылась за ними, отрезая от мира тот странный полумрак. Элайн вышла первой, споткнулась на пороге и чуть не упала, если бы Нарцисса не подхватила её под руку.
Женщины отошли на пару шагов от двери и остановились, глядя друг на друга, и в глазах Цисси блестели слёзы, которые она даже не пыталась скрыть, потому что не перед кем было изображать ту неприступную аристократку, которой её привыкли видеть в высшем обществе. Элайн дрожала так сильно, что зубы её выбивали мелкую дробь, хотя вечер был тёплым и безветренным, и эта дрожь шла не от холода, а от того, что только что произошло внутри этих стен.
— Мы сделали это, — прошептала Нарцисса, и голос её звучал глухо, будто она сама не верила в то, что говорила. — Мы действительно это сделали, Элайн.
— У нас будут дети, Цисси. После стольких лет молчания в домах, где должны были звучать детские голоса.
Она кивнула, и слёзы покатились по её щекам, оставляя на бледной коже влажные дорожки:
— Я знаю, и немного боюсь. Никогда так не переживала, даже когда выходила замуж, когда думала, что останусь бесплодной навсегда. Сейчас страшнее.
— Ты осознаёшь, что мы только что сделали с ними, с этими детьми, которые ещё даже не зачаты?
— Мы подписали жизнь, дорогая. Не просто жизнь, а судьбу.
— А если они будут ненавидеть нас? — тихо спросила Элайн, и в глазах снова стояли слёзы, — Если они вырастут и поймут, что мы связали их, не спрашивая согласия? Вдруг, вовсе не захотят быть вместе, и полюбят кого-то другого?
— Тогда они будут вместе. Нам остаётся только надеяться, что они полюбят друг друга сами, по-настоящему, что эта связь, которую мы навязали им силой, станет для них не проклятием, а благословением. — жёстко ответила она.
— А если не полюбят?
Нарцисса отвела взгляд, глядя куда-то в темнеющее небо, на котором уже начинали зажигаться первые звёзды, и голос её, когда она заговорила, звучал тихо и обречённо:
— Тогда мы обречём их на вечную муку, Элайн. На существование, в котором нельзя быть вместе и нельзя порознь. Это будет нашим наказанием за то, что посмели играть в богов.
Внутри, в комнате с погасшими свечами и застывшим временем, разговор только начинался.
Джани стоял у стола, глядя на пергамент, на котором ещё не высохли чернила их подписей, и в голове его проносились мысли о том, что только что произошло и что это будет значить для будущего. Рядом с ним, чуть поодаль, замер Люциус.
Старик сидел в своём кресле, сложив длинные худые руки на коленях, и глядел на них глазами медового цвета, в которых не читалось ничего.
— Что ж, основная часть позади, джентльмены. — произнёс он наконец, нарушая тишину, которая тянулась уже несколько минут. — Контракт заключён самым надёжным образом, какой только можно себе представить. Ваши дети родятся через пять лет, как и договаривались, и связь между ними будет такой, какую вы просили. Можете расходиться и жить своей жизнью, ожидая того момента, когда в ваших домах зазвучат детские вопли.
— Всё так просто, Каспер? Мы приходим, подписываем, платим, и расходимся, будто ничего не произошло?
— А вы хотели сложностей, мистер Малфой? — Каспер чуть наклонил голову, и в этом движении было что-то от птицы, разглядывающей добычу. — Обычно люди, наоборот, просят попроще, поменьше последствий, поменьше обязательств.
— Я не прошу сложностей, — Люциус запнулся, подбирая слова, что случалось с ним крайне редко, потому что обычно он точно знал, что и в какой момент сказать. — Имеется ещё один вопрос, который мы хотели бы обсудить. Вернее, не вопрос даже, а предложение.
Каспер поднял бровь, но ничего не сказал, ожидая продолжения.
Малфой переглянулся с Кассианом, тот чуть заметно кивнул, давая согласие на то, что они обсуждали ещё до прихода сюда.
— У нас с Джани возникли некоторые трудности в последнее время, — начал медленно Люциус, тщательно взвешивая каждое слово, — Финансового характера, если быть точным. Прогнозы на ближайшие годы, которые нам предоставили наши аналитики, выглядят, мягко говоря, неутешительно. Как партнёры по бизнесу, связанные не только дружбой, но и общими интересами, мы должны что-то предпринять, иначе...
Он не договорил, и эта недосказанность была красноречивее любых слов. Не потому что он не знал, что сказать, а потому что сами понятия «банкротство», «потеря всего» были настолько противоестественны для человека, родившегося с серебряной ложкой во рту, что язык просто не поворачивался их произнести вслух.
— Иначе ваши семьи, столь древние и уважаемые во всей магической Британии, могут лишиться всего, что наживали столетиями, — закончил за него старик, — Я правильно понимаю ситуацию, джентельмены?
— Правильно, — ответил Кассиан, вступая в разговор, — Наши дела идут не лучшим образом, и это мягко сказано. Рынок магических кристаллов, на котором держится благосостояние моего рода, падает уже третий год подряд. Если не предпринять решительных мер, через пять, максимум семь лет мы потеряем всё, что строили поколения до нас.
— И вы хотите, чтобы я помог вам с этим. Вы хотите ещё один контракт, на этот раз деловой, который защитил бы ваши финансовые интересы и обеспечил славное будущее.
— Мы хотим защитить то, что принадлежит нам по праву. Чтобы наши дети росли в достатке, и им не пришлось бороться за выживание, как каким-то простолюдинам из магловских трущоб. Нужны гарантии, Каспер. — твёрдо произнёс мистер Малфой.
— Люди всегда хотят гарантий, а магия, как известно, подобного не даёт. Она предоставляет возможности, которыми нужно уметь пользоваться. — повторил маг, в глазах которого мелькнуло что-то похожее на смех, но губы даже не дрогнули.
— Значит, дайте нам возможность, — вмешался Кассиан, чувствуя, что разговор уходит куда-то не туда. — Дайте нам инструмент. Мы сами им воспользуемся.
Старик помолчал, глядя на них долгим, изучающим взглядом. Потом медленно поднялся с кресла, подошёл к окну, за которым уже совсем сгустились сумерки, и заговорил, не оборачиваясь, глядя на собственное отражение в тёмном стекле:
— Я могу заключить с вами второй контракт. Деловой, как вы выразились. Он стабилизирует ваши финансы, отведёт конкурентов, создаст благоприятные условия для роста. Ваши предприятия пойдут в гору, и вы забудете о том, что такое нужда и страх разорения. Через несколько лет будете богаче, чем когда-либо.
— Мы слушаем, — сказал Кассиан, и в голосе его впервые появилась надежда. — Говорите, что нужно сделать.
— Но есть одно "но", — Каспер медленно повернулся к ним, и в полумраке комнаты лицо его казалось вырезанным из старого пергамента, и только глаза горели по-особенному. — Этот контракт, если мы его заключим, ляжет дополнительным грузом на ваших детей. На ту связь, которую мы только что создали первым соглашением.
Люциус нахмурился, и в глазах его мелькнуло беспокойство:
— Объясните понятнее, без этих ваших загадок и недомолвок. Мы люди деловые, привыкли к ясности и определённости.
— Это значит, мистер Малфой, что первый контракт связал ваших детей узами, которые нельзя разорвать никакой силой в этом мире. Они будут чувствовать друг друга, зависеть друг от друга, их жизни переплетутся так, как не переплетаются жизни обычных людей. Второй контракт, если мы его заключим, усилит оковы. Ребята будут чувствовать друг друга сильнее, зависеть друг от друга больше. Каждое чувство будет усиливаться многократно.
— Это опасно? — спросил Джани прямо, глядя старику в глаза.
— Опасно, — легко согласился Каспер. — Всё в этом мире опасно, мистер Джани. Дышать опасно, потому что можно задохнуться. Любить опасно, потому что можно потерять. Жить опасно, потому что можно умереть. Вопрос не в том, опасно или нет, а в том, готовы ли вы принять этот риск ради того, что получите взамен.
— И что мы получим взамен? — Люциус подался вперёд, и в глазах его горел тот самый огонь, — Кроме финансовой стабильности, конечно.
— Вы получите усиление всего, — пожал плечами Каспер. — Они будут единым целым в гораздо большей степени, чем предполагает первый контракт.
Мужчины смотрели друг на друга, и в глазах обоих читалась борьба между желанием защитить будущее своих семей и страхом перед тем, что это защита может значить для их ещё не рождённых детей.
— Это слишком высокая цена. Мы и так уже связали их на всю жизнь. Добавлять к этому ещё и такую нагрузку... — покачал головой Джани.
— Это ваш выбор, я ничего не навязываю, просто даю информацию, на основе которой вы можете принять решение. Хотите-берите, хотите-нет. Мне всё равно.
Он отвернулся к окну, дав время на раздумья.
Люциус смотрел на Кассиана, Кассиан смотрел на Люциуса, и каждый видел в глазах другого отражение собственных сомнений.
— А если мы не заключим этот контракт? — спросил вдруг Люциус, и в голосе его прозвучал вызов. — Что тогда?
— Тогда будете жить с тем, что имеете.
— Вы говорите загадками, как всегда, — раздражённо бросил Люциус. — Мы пришли к вам за конкретным делом, а вы...
— А я даю вам выбор, — перебил его Каспер, и в голосе его впервые за весь вечер появились жёсткие нотки. — Самый ценный дар, который только можно получить в этом мире. Выбор. Вы можете сейчас сказать «нет» и уйти, сохранив всё как есть. А можете сказать «да» и получить то, что хотите, заплатив цену, которую я назвал.
Старик замолчал, и в комнате снова стало тихо настолько, что было слышно, как где-то далеко за стеной скребётся мышь.
— Я согласен, — сказал вдруг Кассиан, и голос его прозвучал твёрдо, хотя в глазах ещё читалось сомнение. — Если это сохранит наше дело, я готов заплатить эту цену.
— Кассиан, — начал Люциус, но Джани перебил его:
— Ты сам знаешь, что другого выхода нет. А здесь есть реальный шанс. Да, цена высока, но альтернатива - крах всего, что мы строили. Я выбираю шанс.
Малфой смотрел на друга, а внутри него боролись разные чувства. Потом он медленно кивнул, принимая решение, которое далось ему тяжелее, чем любое другое.
— Хорошо, — сказал он тихо. — Я тоже согласен.
Каспер обвёл их долгим взглядом, и в этом взгляде было что-то, от чего у обоих по спине пробежал холодок.
— Вы уверены, господа? Последствия будут необратимы. Ваши дети никогда не смогут быть свободными друг от друга. Вы берёте на себя ответственность за это.
— Мы уверены, — ответил Люциус, и голос его звучал твёрже, чем он себя чувствовал.
— Хорошо, — кивнул Каспер. — Тогда приготовьте вторую кровь.
Он повернулся к столу, доставая новый пергамент, и в этот момент все свечи в комнате дрогнули. Пламя их заколебалось, вытянулось вверх, потом опало почти до ничего, и на несколько долгих, бесконечных секунд комната погрузилась в полумрак.
Люциус почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом, по спине пробегает тот особенный холод, который бывает только при соприкосновении с очень древней, очень тёмной магией. Кассиан рядом с ним замер, и даже не дышал, боясь спугнуть то, что происходило в комнате.
А потом свечи вспыхнули снова, загорелись ярче прежнего, и Каспер стоял перед ними с новым пергаментом в руках, на котором уже были прописаны все слова.
— Подписывайте, — сказал он просто, протягивая им перо.
Они подписали.
Капля крови Люциуса упала на пергамент, за ней капля крови Кассиана, и в тот момент, когда последняя капля коснулась бумаги, оба почувствовали странный толчок где-то в груди, будто что-то вошло в них и закрепилось.
— Готово, — сказал Каспер, сворачивая пергамент. — Контракт заключён. Можете идти.
— И это всё? — спросил Малфой, и в голосе его прозвучало удивление.
— А вы ждали фейерверков? — Каспер усмехнулся, и в усмешке этой было что-то такое, от чего обоим стало не по себе.
Старик проводил их до двери, и уже на пороге, когда они собирались выйти, добавил тихо, почти шёпотом:
— И ещё одно, господа. Второй контракт не просто усилит связь ваших детей. Сделает их уязвимыми друг для друга так, как вы даже представить себе не можете. Если один из них когда-нибудь сильно пострадает физически или эмоционально, то второй пострадает вдвойне. Один умрёт — второй последует за ним. Они станут одним целым в гораздо более буквальном смысле, чем вы думаете.
Люциус замер, уже взявшись за ручку двери.
— Почему вы не сказали этого раньше?
— Потому что вы не спрашивали, — пожал плечами маг. — И потому что это ничего бы не изменило. Вы всё равно подписали бы. Правда, ведь?
Он улыбнулся и закрыл дверь перед их лицами.
На улице уже совсем стемнело. Женщины ждали их, стоя у стены дома.
— Ну как? — спросила Нарцисса, подходя к мужу. — Всё в порядке?
— Всё хорошо, — ответил Люциус, беря её под руку. — Поехали домой.
— А что это за второй контракт? — спросила Элайн тихо, глядя на мужа. — О чём вы говорили без нас?
— Потом, — отрезал Кассиан, не глядя ей в глаза.
Они пошли к карете, и никто ни разу не обернулся, чтобы ещё раз взглянуть на дом с тёмными окнами, где в полумраке комнаты со странными свечами Каспер сворачивал пергамент с их подписями и улыбался в пустоту.
— Интересно, сколько они будут хранить эту тайну? Месяц? Год? Десятилетие? Или до того самого момента, когда станет слишком поздно что-либо менять? — прошептал он сам себе.
Свечи дрогнули в последний раз и погасли, оставляя комнату в полной темноте.