В пределах ожиданий
Свет в библиотеке был приглушённым, словно просеянным сквозь вековую пыль. Джоана сидела за дальним столом, в самом углу, где её редко кто находил, и медленно перелистывала страницы древнего трактата по рунической магии. Пальцы скользили по пергаменту, задерживаясь на трещинках, словно проверяя, что хоть что-то в этом мире по-прежнему осязаемо.
Взгляд задержался на одном символе. Кенназ —факел, внутренний свет, но в некоторых интерпретациях ещё и предупреждение о том, что огонь может вырваться наружу. Она уже видела эту руну раньше, в другой книге, в том самом трактате, который забрала мать. Тогда она не придала этому значения, списав на случайное совпадение. Сейчас, глядя на знакомые очертания, она поняла, как давно сознательно обходила эту мысль стороной.
Девочка не злилась на мать за то, что та забрала книгу. Со временем пришло понимание, что мать просто переживала за нее. В этом переживании было столько любви, отчаянной попытки защитить, что возражать не имело смысла. Но это не значило, что поиски прекратились навсегда. Они просто взяли паузу.
— Древние руны, да ещё и не по программе, — раздалось откуда-то сбоку, и Джоана подняла глаза. Грейнджер стояла у соседнего стеллажа с высокой стопкой книг в руках, глядя на раскрытый трактат с интересом. — Я думала, их всерьёз изучают только те, кто собирается связать жизнь с академической карьерой.
— Или те, кому надоело читать школьные учебники, — ответила Джоана, закрывая книгу, но не убирая её в сторону.
Гермиона, не спрашивая разрешения, опустилась на стул напротив.
— Можно? — спросила она, кивая на трактат, и, получив молчаливый кивок, осторожно взяла книгу в руки. — Очень старый шрифт. Семнадцатый век, судя по завиткам и сокращениям. Интересно, что мадам Пинс вообще разрешает выносить такие фолианты из запретной секции.
— Я его и не выносила. Здесь сижу.
Грейнджер хмыкнула, пробегая глазами по странице, и вдруг замерла, увидев тот самый символ, на котором ещё минуту назад останавливался взгляд её собеседницы.
— Кенназ, — произнесла она почти шёпотом. — Знаешь, в некоторых источниках его трактуют не просто как свет, а как неизбежность. Интересно, правда? Руны вообще редко бывают однозначными.
— Ты всегда так много думаешь о том, что читаешь? — спросила Джоана без насмешки, скорее с любопытством.
— Всегда, из-за того, что слова редко бывают просто словами. Особенно в нашем мире. Здесь всё связано, даже если кажется, что нет. — Гермиона закрыла книгу и аккуратно вернула владелице.
Она поднялась, поправила стопку книг в руках и уже собиралась уходить, но на секунду задержалась.
— Знаешь, я заметила, что в последнее время в Хогвартсе стало как-то тише, что ли. Не в смысле звуков, а в смысле атмосферы. — Она помолчала, будто решая, стоит ли продолжать. — Будто ждут чего-то.
— Может, просто кажется?
— Может, — согласилась Грейнджер и ушла, оставив после себя только лёгкий запах книжной пыли.
После библиотеки был урок истории магии, и это был именно тот предмет, где обычно можно было позволить себе отключиться от происходящего. Профессор Бинс вещал о восстаниях гоблинов таким монотонным голосом. Но сегодня что-то пошло не так с самого начала.
Профессор задал вопрос о правлении одной из древних чистокровных династий, и Драко, как обычно, поднял руку первым. Поскольку парень умел подавать материал так, чтобы никто не усомнился в его знаниях. Но когда он закончил, в тишине класса раздался ещё один голос.
— Если позволите добавить, — Руби Кассандер сидела через два ряда от Малфоя. — В семьдесят третьем году, после подписания Эдинбургского соглашения, эта династия утратила часть влияния не из-за военных поражений, а из-за внутреннего конфликта между ветвями.
Профессор Бинс, удивлённый тем, что кто-то вообще слушает его лекцию, одобрительно кивнул и сделал пометку в своём вечном свитке. А класс замер.
На секунду в его взгляде мелькнуло что-то, похожее на признание, не восхищение, а оценка. Драко не обернулся.
Руби не смотрела на него. Она аккуратно сложила руки перед собой и уставилась в учебник, будто ничего особенного не произошло. Но Пэнси, сидевшая рядом, смотрела на новенькую с таким выражением, будто та только что объявила войну её личному пространству.
— Слишком правильная эта Руби. Ты обратила внимание? — шепнула Амелия.
— Возможно, человек просто любит историю.
После урока в коридоре Брэндон Кассандер оказался в центре небольшой группы слизеринцев. Он не навязывался, не пытался привлечь внимание, но каким-то необъяснимым образом именно вокруг него завязывались разговоры. Забини, обычно скептичный и сдержанный, обсуждал с ним последние новости из мира квиддича. Даже Крэбб, редко участвовавший в интеллектуальных беседах, слушал с интересом, когда речь зашла о старых союзах между чистокровными семьями.
— Интересно, как изменились взгляды на браки между древними родами после всего, что случилось, — произнёс Брэндон между делом, размышляя вслух. — Раньше это было вопросом выживания, укрепления позиций. Сейчас же многие считают, что традиции можно ослабить. Сейчас многое переосмысливается.
На перемене, когда она шла по коридору к выходу из северного крыла, путь пересекся с Поттером и Уизли. Рон, как всегда, говорил громче, чем следовало, и жестикулировал так активно, что едва не сбил с ног маленького мальчишку.
— ...и я тебе говорю, это неспроста, — вещал он, обращаясь к Гарри. — Просто так никто не появляется в середине года, да ещё и с такой родословной. Моя мама всегда говорит, что если чистокровные начинают менять привычные маршруты, значит, где-то запахло жареным.
— Рон, — устало протянул Гарри, но, увидев Джоану, остановился и придержал друга за рукав. — О, привет!
— Привет, а вы куда? — ответила она, останавливаясь рядом.
— От кудрявой бежим, — Рон театрально закатил глаза. — Точнее, Гермиона бежит, а мы пытаемся не отставать, чтобы та не решила, что мы совсем безнадёжны.
Гарри присмотрелся к Джоане, и тихо заговорил, так, чтобы Рон не слышал:
— Слушай, я понимаю, что это не моё дело, но в последнее время в Слизерине как-то слишком тихо.
— Думаю, понимаю. Буду держать тебя в курсе, если что.
Поттер кивнул и пошёл дальше, увлекая за собой рыжего друга, который всё ещё что-то бубнил. А Джоана осталась стоять в коридоре, глядя им вслед, и вдруг поймала себя на мысли, что Поттер, как ни странно, прав.
Ближе к вечеру, когда библиотека почти опустела, а за окнами сгустились ранние сумерки, Руби появилась у стола, за которым Джоана снова сидела над своими рунами.
— Можно? — спросила она, указывая на стул напротив.
Джоана кивнула, не поднимая глаз от книги. Руби села, положила перед собой тонкий трактат в кожаном переплёте и несколько минут молчала.
— Редко встречаю людей, которые так глубоко разбираются в подобном, — наконец произнесла она, — Обычно все ограничиваются школьной программой, считая древние символы чем-то архаичным.
— А ты считаешь иначе?
— Я считаю, что традиции это не только кровь, еще и знание. Можно принадлежать к древнейшему роду, но ничего не понимать в том, что этот род создавал веками. И можно не иметь громкой фамилии, но разбираться в символах лучше тех, кто родился среди них.
— Малфой, кстати, производит впечатление человека, на которого возложено слишком много ожиданий, — добавила Руби после паузы, и тема разговора неуловимо сместилась. — Рядом с таким наследием сложно удержаться. Некоторые ломаются, некоторые уходят в тень. А кто-то просто не понимает, во что ввязался, пока не становится слишком поздно.
Она смотрела не на Джоану, а куда-то в сторону, на тёмное окно, за которым начиналась ночь.
— Ты о чём? — спросила Джани, голос прозвучал жёстче, чем она ожидала.
— Ни о чём конкретном. Скажем, мысли вслух. Знаешь, как это бывает, когда смотришь на людей и понимаешь, что они даже не подозревают, какие нити тянутся за ними из прошлого. — Кассандер бесшумно поднялась, поправила мантию и ушла.
Вечером в гостиной Слизерина было особенно тихо. Брэндон в этот момент обсуждал с Блейзом что-то, связанное с последними событиями в магическом мире. Говорил он негромко, но достаточно внятно, чтобы те, кто хотел слышать, могли уловить суть.
— В мире сейчас слишком много нестабильности, — произнёс он, помешивая остывший чай. — Именно старые семьи должны сохранить порядок. Иначе всё, что строилось веками, просто рухнет под напором тех, кто не понимает ценностей.
Юноша не смотрел на сестру. Но каждая сказанная им фраза повисла в комнате, и каждый, кто их слышал, невольно задумался, к кому именно они обращены.