Оловянная память
В спальне стояла та предвечерняя тишина, которая бывает, когда все разбредаются по своим делам. Нотт ещё полчаса назад ушла в библиотеку догонять пропущенный материал, Теодор с Дафной отправились к профессору Флитвику с каким-то дурацким вопросом, и Джани осталась совсем одна.
Джоана сидела на старом деревянном стуле, с немного вытертой спинкой и слегка скрипучими ножками. Перед ней стояло зеркало, в потемневшей от времени деревянной раме, которое досталось от предыдущей ученицы и которое она так и не удосужилась заменить. И сейчас, глядя в него, она будто пыталась рассмотреть в отражении хоть намёк на решимость.
Пальцы теребили край подола домашнего платья, которое она надела после уроков, собираясь уже лечь спать, но так и не сумев заставить себя даже подойти к кровати. Потёртый браслет на запястье, подаренный когда-то матерью, скользил по коже при каждом движении, напоминая о том, что даже самые дорогие вещи могут стать почти незаметными, если носить их слишком долго.
Джоана смотрела на собственное отражение и не узнавала себя. В темных кругах под глазами, в напряженной линии губ, в том, как взгляд метался по поверхности зеркала и не мог зацепиться ни за одну точку, читалась усталость, от которой не спрячешься даже тогда, когда рядом никого нет. Она понимала, что должна пойти к нему. Понимала, что он ждет, что ему важно просто увидеть её рядом, услышать, что всё будет хорошо. Но ноги не слушались, тело отказывалось подчиняться, и каждый раз, когда она почти решалась встать, какой-то внутренний голос шептал: «А если ты придёшь не вовремя? Если он не захочет, чтобы ты видела его таким? Если всё, что ты чувствуешь, существует только в твоей голове?»
В этот момент послышался тихий стук.
— Эй, подруга, чего так раскисла? — прозвучал мягкий голос Блейза.
Джоана не ответила сразу, только повернула голову к двери. В проеме показалась его голова, обрамленная темными волосами, с вечной легкой усмешкой на губах.
— Можно? — спросил он, и, не дожидаясь ответа, вошел в комнату, закрыв за собой дверь и прислонившись к косяку, как будто давая время привыкнуть к его присутствию.
Джани кивнула, и снова уставилась в зеркало, не в силах заглянуть ему в глаза. Парень подошел ближе, остановился у нее за спиной, и в отражении зеркала их взгляды встретились.
— Рассказывай.
— Не могу решиться, Блейз, понимаешь? — голос дрогнул, и она прикусила губу, пытаясь взять себя в руки, — Сижу тут уже час, наверное, и всё не могу заставить себя встать и пойти. Глупо, да? Просто пойти и навестить друга, который лежит в больничном крыле после того, что случилось. А я не могу. Ноги не идут.
Блейз несколько секунд помолчал, дав подруге выговориться, немного утратить свою остроту. Потом обошел стул и присел на корточки рядом, так, чтобы оказаться на одном уровне, как равный с равной.
— Послушай, — сказал он тихо, и Джоана невольно замерла, вслушиваясь в каждое слово. — Ты даже не представляешь, насколько ты для него важна. И он сам этого до конца не признаёт; ни вслух, ни про себя.
Глаза защипало, но она сдержалась, только сглотнула ком в горле и чуть заметно покачала головой.
— Но Помфри вряд ли пустит меня так поздно. У нее правила, режим, все дела. А я не хочу устраивать скандал, — прошептала она едва слышно.
— Ну, у меня имеется одна идейка, — произнес он с таким видом, будто только что придумал план спасения мира, и Джо, несмотря на всю свою тревогу, улыбнулась в ответ, потому что эту хитрую улыбку Блейза невозможно было не отразить.
Коридоры в этот поздний час казались совершенно пустыми и бесконечными. Тени от факелов отыгрывали на каменных стенах. Шаги двух слизеринцев отдавались эхом, нарушаемым только завыванием ветра за окнами да редкими скрипами старого замка, который никогда не спит по-настоящему.
Подойдя к двери, ведущей в больничное крыло, Джоана резко остановилась. Сердце бешено колотилось, дыхание перехватило, и почувствовала, как дрожь пробегает по всему телу.
— Я боюсь, — прошептала она, поворачиваясь к нему, в этом шепоте было столько откровенного, что у него самого, наверное, сжалось сердце.
Блейз аккуратно взял ее за плечи, чуть сжал, передавая через это прикосновение всю ту поддержку, которую невозможно выразить словами, и посмотрел прямо в глаза.
— Это нормально, — сказал он тихо, но твердо. — Драко тоже боялся. Ты просто не видела его лица, когда он лежал там, на полу, и не знал, что будет дальше. А ты пришла. И сейчас ты снова придешь. Все будет хорошо.
Он отпустил ее плечи, развернулся и, глубоко вздохнув, постучал в дверь. Через пару секунд дверца приоткрылась, и показалось удивленное лицо мадам Помфри, которая явно никого не ожидала в такой поздний час.
— Мисс Помфри, добрый вечер. Я хотел бы узнать, а вообще нормально ли, что в моей комнате пахнет карликами? — начал Блейз с максимально серьезным лицом, хотя Джоана, прижавшаяся к стене рядом с дверью, видела, как дрожит уголок его губ, сдерживающий смех.
Повисла пауза. Мадам Помфри смотрела на него так, будто парень явно не в себе.
— Чего? — переспросила она с таким искренним недоумением, что Забини, осознавал, какую чушь сморозил. Но отступать было некуда, и он быстро соображал, как выкрутиться из этой идиотской ситуации.
— Точнее, запах там странный, — поправился он, стараясь придать голосу максимум убедительности. — Очень странный. Прямо невыносимый. Я уже и окно открывал, и проветривал, а он все равно стоит. Не могли бы вы со мной сходить проверить? Вдруг это что-то опасное?
— Блейз, у меня работа, — сказала она устало. — В палатах лежат пациенты, за которыми нужен глаз да глаз. Позови кого-нибудь другого, старосту своего, например.
— Да кого же я пойду искать в такое время? — Блейз изобразил отчаяние, театрально всплеснув руками. — Все уже спят, наверное. А я же не усну, понимаете? Не смогу уснуть с этим запахом! Всю ночь буду ворочиться, думать, что это, откуда. А завтра контрольная, мне нужен полноценный сон!
— Блейз, — начала было Помфри, но он не дал ей договорить.
— Ну пожалуйста! — взмолился он, и в голосе его появились жалобные нотки, — Не ради себя же прошу, а ради учебы!
Помфри смотрела на него долгим, испытующим взглядом, и Джоана, прижавшаяся к стене, затаила дыхание, боясь, что сейчас все рухнет, Забини выставят куда подальше, и она так и останется стоять здесь.
— Ну хорошо, — сдалась наконец целительница, — Пойдем, посмотрим на твоих карликов. Только быстро, у меня правда много дел.
Она вышла в коридор, и Блейз, бросив быстрый взгляд в сторону Джоаны, загородил ее своим телом, делая вид, что поправляет мантию, пока Помфри закрывала дверь. Как только они отошли на достаточное расстояние, Джани, стараясь дышать как можно тише, скользнула внутрь открывшейся двери и замерла, прислушиваясь к удаляющимся голосам.
— И давно у вас этот запах? — донеслось уже издалека.
— Да дня три уже, наверное. Или четыре. Я сначала не придавал значения, а сегодня понял, что больше не могу..
— Карлики, говоришь? Может, это просто плесень?
— Да нет, точно карлики. Я их запах ни с чем не спутаю...
Джоана зажала рот рукой, чтобы не рассмеяться, и осторожно двинулась внутрь.
Больничное крыло сейчас выглядело совсем иначе, чем днем. Свет был приглушен, только несколько ламп горело вдоль стен, создавая мягкий полумрак.
Джани медленно шла между кроватями, стараясь ступать как можно тише, чтобы не разбудить тех, кто спал, и вдруг остановилась, пораженная внезапным воспоминанием. Здесь, на этой самой кровати, она лежала года три назад, когда свалилась со странной лихорадкой, которую никто не мог объяснить. Тогда Драко приходил каждый день, приносил ей книги, сидел рядом, делая вид, что просто зашёл, от нечего делать. А она лежала, смотрела на него и думала, что никогда еще не чувствовала себя такой защищенной.
Кровать Драко стояла в дальнем углу, чуть в стороне от остальных. Блондин лежал на спине, глядя в потолок, и в свете единственной лампы, горевшей рядом, лицо казалось почти прозрачным, но при этом умиротворенным, как будто он наконец позволил себе расслабиться.
Джо остановилась в двух шагах, не решаясь подойти ближе, и в этот момент парень, будто почувствовав ее присутствие, открыл глаза и повернул голову.
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Взгляд его скользнул по ее лицу, задержался на глазах, в которых все еще блестели непролитые слезы, на губах, которые она прикусила, чтобы не разрыдаться, на руках, которые она сжимала в кулаки, чтобы не дрожать.
— Как ты здесь? — хрипло спросила она. Малфой чуть заметно улыбнулся уголками губ.
— Как видишь, жив, — ответил он тихо, послышалась та интонация—смесь усталости и легкой иронии, которую он использовал, когда хотел скрыть, как ему на самом деле больно или страшно. — Думаю о жизни. О том, что карлики, оказывается, пахнут так, что Забини готов будить всю школу среди ночи.
Джоана невольно фыркнула, представив себе эту сцену, и напряжение чуть отпустило, позволяя ей сделать последний шаг и опуститься на стул, стоявший рядом с кроватью.
— Ты сегодня обедал?
— Ага, — кивнул он. — Помфри кормит как на убой. Говорит, мне нужно восстанавливать силы. Думаю, что если так пойдет дальше, то к выпуску буду весить как тролль.
— Ну, троллем тебя еще никто не называл, хотя всякое бывало, — улыбнулась она, поправляя одеяло, которое сползло с его плеча.
— А ты? — спросил он, внимательно глядя на нее. — Ты ела сегодня?
— Кажется, да, — честно призналась Джоана. — Это не так важно.
— Важно. Ты и так вечно худеешь, когда нервничаешь.
Они снова замолкли.
— Помнишь, как ты тогда разозлился? — тихо произнесла Джоана, не глядя на него, будто обращаясь не к нему, а к той далёкой версии их самих. — Мы спорили из-за какой-то глупости, я уже и не вспомню из-за чего... А потом ты схватил палку, и оловянный солдатик просто треснул пополам. До сих пор помню этот звук.
Она чуть улыбнулась, но в этой улыбке не было насмешки.
Драко поморщился, явно вспоминая этот эпизод.
—Я тогда убежала в дом, а ты остался во дворе. И из окна видела, как ты сидишь на скамейке и даже не двигаешься.
— Я ждал, что ты выйдешь первая, — тихо отозвался он, будто не сразу понял, что отвечает вслух.
— Помнишь, как разбил коленку, упав с велосипеда, и орал так, что весь дом сбежался? А я держала твою руку, пока тебя перевязывали, и ты сжимал ее настолько сильно, что потом у меня синяки остались?
Блондин попытался приподняться, но поморщился, и она положила ладонь ему на плечо, заставляя лечь обратно.
— Это ты сейчас к чему? — спросил он.
— К тому, что ты тогда тоже делал вид, что тебе не больно. Хотя было.
Джоана почувствовала, как по щеке скатывается слеза, которую она не успела сдержать.
— Иди сюда, — сказал он тихо, чуть приподнимая руку, и она наклонилась, позволяя ему коснуться её лица и стереть слезу кончиками пальцев.
— Ты поправишься? — спросила она шепотом, хотя знала ответ.
— Поправлюсь, разумеется — ответил он так же шепотом.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Они еще долго сидели так, разговаривая ни о чем и обо всем сразу, вспоминая детство, школу, общих друзей, смешные случаи и грустные моменты.
Когда настенные часы пробили одиннадцать, она поняла, что пора уходить. Помфри могла вернуться в любой момент, и тогда объяснять свое присутствие здесь, было бы крайне сложно. Она поднялась, задержала пальцы на краю простыни, словно не желая отпускать.
— Я приду завтра.
— Знаю.
Тот следил за её шагами до самой двери, и только когда она взялась за ручку, отвёл взгляд.
Джани выскользнула в коридор и замерла, прислонившись спиной к холодной стене, позволяя себе наконец перестать держаться.
Из-за угла показались две фигуры. Блейз, который шел с таким видом, будто только что совершил подвиг, и мадам, которая все еще о чем-то ему выговаривала, размахивая руками.
— ...и чтобы я больше никогда не слышала про этих твоих карликов! И вообще, иди уже спать, Забини, завтра контрольная!
— Иду-иду, — заверил он с самым невинным видом и, заметив Джоану, чуть заметно подмигнул.
Она улыбнулась ему сквозь слезы так, что он понял всё без слов. Блейз только кивнул, давая понять, что все в порядке.