Облако
Предрождественские дни всегда обладали особенной магией, что заставляла даже самых угрюмых чаще улыбаться и реже ссориться по пустякам. Замок постепенно наполнялся тем самым ожиданием, которое невозможно было спутать ни с чем другим: в воздухе витала лёгкая суета, из кухонь доносились изысканные ароматы.
В спальне девочек было тепло и уютно, несмотря на декабрьскую стужу за толстыми каменными стенами. Джоана сидела на своей кровати, поджав под себя ноги, и рассеянно листала старый журнал. Амелия и Дафна Гринграсс расположились рядом, обсуждая какие-то свои дела.
Негромкий стук в дверь нарушил эту мирную картину, и через несколько секунд в проёме показался пожилой мужчина в форменной мантии школьного курьера, державший в руках небольшую, аккуратно упакованную коробку, перевязанную бечёвкой.
— Мисс Джани? — спросил он, заглядывая в комнату и окидывая взглядом трёх девушек, сидевших на кроватях.
Джоана поднялась, чувствуя, как внутри что-то ёкнуло от неожиданности, и подошла ближе. Курьер протянул ей коробку с короткой фразой:
— Это вам, от родителей. Распишитесь, пожалуйста, вот здесь.
Она поставила подпись на протянутом пергаменте, принимая посылку, и несколько секунд просто стояла посреди комнаты.
— Ну чего застыла? — Амелия подошла ближе, заглядывая через плечо. — Открывай давай, интересно же, что там. Не каждый день такие посылки приходят.
Дафна тоже поднялась с кровати и подошла поближе:
— Правда, Джо, не томи. Нам ужасно любопытно.
Джоана опустилась обратно на кровать, поставила коробку рядом с собой и аккуратно развязала бечёвку, стараясь не порвать бумагу, в которую был упакован подарок. Сверху, как только крышка приподнялась, показался аккуратно сложенный конверт из плотной бумаги, на котором почерком матери было выведено её имя. Пальцы дрогнули, вскрывая конверт, и через мгновение взгляд уже скользил по ровным строчкам, написанным теми самыми чернилами, которыми мама всегда пользовалась для писем.
«Милая Джоанна, надеюсь, посылка дойдёт до тебя без задержек. Внутри ты найдёшь платье для Святочного бала. Я поручила его одной из лучших швей, и искренне надеюсь, что оно придётся тебе по вкусу.
Мы с отцом очень скучаем по тебе и уже ждём каникул.
Береги себя.
С любовью,
мама»
На несколько секунд Джоана замерла, перечитывая письмо ещё раз, и где-то глубоко внутри разлилось почти забытое чувство. Едва заметная улыбка тронула уголки губ, но она быстро спрятала письмо обратно в конверт и отложила его на прикроватную тумбочку, не показывая содержимого девушкам. Это было слишком сокровенным.
— Ну что там? — не выдержала Амелия. — Пишут что-то важное?
— Всё в порядке. Просто мама волнуется, как обычно. Просит написать, когда получу посылку.
С этими словами она развернула упаковочную бумагу, скрывавшую содержимое коробки, и на несколько мгновений замерла, забыв, как дышать.
Внутри, аккуратно сложенное и переложенное тонкой папиросной бумагой, лежало платье. Длинное, безупречно белое, из гладкой, переливающейся ткани.
Оно было скроено так, что плавно повторяло линию фигуры и спадало вниз вытянутой линией. Особенно выделялась верхняя часть: высокий воротник мягко охватывал шею, переходя в длинные узкие ленты, которые завязывались в аккуратный бант.
— Мерлин... — выдохнула Нотт, подходя ближе и осторожно касаясь ткани кончиками пальцев. — Это же просто невероятно. Какая красота.
Дафна так же внимательно разглядывая платье со всех сторон, и в глазах её читалось искреннее восхищение, которое та даже не пыталась скрыть.
— Твоя мама определённо знает толк в искусстве, — произнесла она мягко. — Такая работа стоит целого состояния. И цвет... белый на балу - это смело, но с твоими волосами и глазами будет смотреться безупречно. Ты просто обязана его примерить.
— Давайте же, надевай скорее, — подхватила Амелия, подталкивая Джани в плечо.
Джоана, всё ещё находясь в лёгком оцепенении от неожиданности и красоты того, что лежало перед ней, и через пару минут уже стояла перед высоким зеркалом в углу комнаты, ощущая, как прохладная, гладкая ткань облегает фигуру, сидит так идеально, будто платье шили именно по её меркам.
То, что она увидела в отражении, заставило её замереть.
Из зеркала смотрела девушка в безупречном белом платье, с рассыпавшимися по плечам русыми волосами, с широко распахнутыми серыми глазами, в которых читалось такое детское удивление, какого она давно уже не позволяла себе показывать даже наедине с собой. Платье сидело идеально, подчёркивая тонкую талию, мягко облегая бёдра и спадая к полу ровной, струящейся тканью, в которой отражался свет ламп, создавая иллюзию, будто она стоит на облачке.
Джоана медленно повернулась, рассматривая себя с разных сторон, провела ладонью по ткани, задержала взгляд на высоком воротнике, на этих длинных лентах, которые можно было завязать по-разному, создавая каждый раз чуть новый образ.
— Это просто... — начала она, но голос сорвался, и она замолчала, потому что подходящих слов не находилось.
— Потрясающе, — закончила за неё Амелия, подходя ближе и вставая рядом с зеркалом так, чтобы видеть отражение подруги. — Это слово здесь подходит лучше всего. Ты выглядишь потрясающе, Джоана. Правда.
— Очень красиво, — добавила Дафна. — Тебе невероятно идёт этот фасон и цвет.
Джо ещё раз взглянула на своё отражение, и мысленно поблагодарила маму.
Через несколько минут, аккуратно сняв платье и повесив его в шкаф, чтобы не помялось до бала, Джоана всё ещё чувствовала внутри себя светлое ощущение, которое никак не хотело уходить. Оно оставалось с ней, когда они спускались в Большой зал на ужин и занимали свои места за столом.
Ужин проходил в обычном ритме, если не считать того особого предпраздничного оживления, которое чувствовалось абсолютно во всём зале.
Крэбб, сидевший чуть поодаль, с увлечением ел десерт, и перед ним на тарелке лежали две шоколадные лягушки, которые он, судя по всему, приберёг на самый конец ужина.
— Ты сегодня какая-то слишком улыбчивая. Что-то случилось? — заметил Драко, покосившись на Джоану и чуть приподнимая бровь.
Она посмотрела на него, и уголки губ снова дрогнули в широкой улыбке.
— Наверное, просто день такой, — ответила она негромко. — Бывают же дни, когда всё кажется... ну, ты понимаешь.
Блондин пригляделся внимательнее, пытаясь понять, что именно она имеет ввиду, но спрашивать не стал. Вместо этого просто кивнул.
— Рад, что у тебя всё хорошо, — сказал он тихо.
В этот момент Крэбб, доевший первую шоколадную лягушку и уже расправлявшийся со второй, вдруг поднял глаза и, заметив, что Джоана смотрит в его сторону, замер с открытым ртом, в котором виднелись остатки шоколада. Пауза затянулась на несколько неловких секунд, пока он, наконец, не проглотил то, что жевал, и не выдавил из себя:
— Джани, а ты не хочешь шоколадную лягушку? А то у меня тут две, а я, кажется, объелся уже..
Он протянул ей вторую лягушку, всё ещё недоеденную, с откусанным уголком, и вид у него был при этом искренне-растерянный. Джоана, обычно не проявлявшая особой любви к сладостям и старавшаяся есть их как можно меньше, вдруг почувствовала, что отказываться совершенно не хочется.
— Давай, — ответила она, принимая лягушку и отламывая небольшой кусочек. — Спасибо, Крэбб. Очень вовремя.
Он расплылся в довольной улыбке и вернулся к своему десерту, довольно хмыкнув. А Джо, поймав на себе взгляд Драко, чуть заметно пожала плечами.