Том 1. Глаза бога

Пейзажи Миф Драннора были несколько... однообразны. Тусклое небо, туман, столпы пыли, покосившиеся дома с выбитыми окнами, разрушенные статуи, каркасы менее устойчивых к огню и коррозии строений - тени былого величия - выжженая земля, адские твари, грызущиеся между собой за редкую добычу, пустошь, тоска и безнадёжность.

В этом совершенно непроглядном унынии ярким пятном выделялся юноша лет двадцати. Золотые волосы, опрятная одежда, начищенные туфли, бледная кожа, тонкий силуэт. Казалось, тронь - и он сломается. Совсем не тот тип странников, которые могли бы выжить в суровых условиях затерянного и опасного Миф Драннора. Но редкая тварь жадно косилась в его сторону, бо́льшая часть демонов, чуя его дух, старались скрыться в тенях, сливаясь с городскими призраками. Божественный свет, слишком концентрированный, слишком яркий для просто путника, в целом редкий в этих местах, мало кто мог переносить.

Шагая по заросшей дороге, огибая ямы, разрушенные постройки и лужи неясных жидкостей, странный юноша направлялся вглубь города. Вокруг него плясали золотые огоньки, искры взвивались и оседали, игриво кружась в причудливом танце. В руках путника лежала странная амарантовая мандолина. Её корпус отливал насыщенным синим, а гриф украшали резные облака. Это был искусно сделанный инструмент, но, кажется, немного расстроенный. Звук из него лился какой-то хрипловатый, низкий для такой изящной мандолины. Серебряные струны переливались будто нехотя, немного стыдливо. Но, кажется, барду было всё равно. Он продолжал играть, умело и быстро. Мелодия была простоватой, но приятной, и юноша сопровождал её своим приятным переливчатым голосом. Он пел одну из древних баллад. Сюжет тоже был незатейливым, типичным для всех таверн от Кормира до Врат Балдура: храбрый рыцарь сражался со злобным драконом, воздавая молитвы своему Богу. В конце, как и положено таким балладам, добро восторжествовало, тварь пала, а герой спас свою возлюбленную из его лап. Обычная вещь для уотердипских баров, невервинторовских постоялых дворов, даже лусканских забегаловок. Но не для хищного Миф Драннора, где злобные драконы давно съели храбрых рыцарей.

Юноша шёл и шёл, сменяя куплет за куплетом, пока не остановился на одной из улиц. Его пустой взгляд - более понятная для местных обитателей вещь, предупреждающая, что от странного гостя лучше держаться подальше - устремился на купол заброшенной обсерватории.

- Думаю, нам сюда.

Огоньки продолжили свой игривый хоровод под задорную мелодию. Мандолина, впрочем, немного зафальшивила, и в её переливах несколько нот прозвучали ниже, чем нужно. Как-то умоляюще жалостливо, что ли? Кажется, инструменту не слишком нравилось развлекать всполохи золотых искр своим пением.

- Совсем немного, - паренёк направился в сторону внешней лестницы. Она неплохо сохранилась, и, кажется, даже нигде не осыпалась под не слишком серьёзным весом чудаковатого барда. - и привал. Надеюсь, ты рад этому обстоятельству.

Юноша остановился у небольшой двери, ведущей под тёмный купол. Огоньки приветливо плясали, искр было совсем немного и они держались своего круга, не слишком прилипая к новому месту. Бард зажал финальный аккорд и, протянув последнюю строку баллады, повернул резную ручку. Он смело шагнул в темноту обсерватории, а затем воздушным жестом опустил мандолину на пол. Та заискрилась, окутанная сплетением золотых всполохов и трескучих молний, а затем начала медленно искажаться, принимая совсем другую форму.

- Все признаки указывают на то, что здесь безопасно. - бард прикрыл за собой дверь и достал волшебную палочку. Заклинание привычно слетело с его губ, охранная руна золотым светом расползлась как чернильное пятно. Хоровод огоньков покорно осыпался, тлея и тая. - Теперь ещё безопаснее.

- Спасибо, наверное, - всё так же хрипло протянул Лучиано, - но превращать меня в музыкальный инструмент моего бывшего было ударом ниже пояса.

- Рад помочь. - Огма кивнул. - Буду иметь в виду твоё замечание.

Лучиано поморщился: тело всё ещё ныло и непонятно, от полученных раньше ранений или от бытности мандалиной. Чужие пальцы всё ещё слишком живо будто отпечатки ощущались на теле. Странное чувство. Словно его на какое-то время вывернули наизнанку и изнутри облапали.

Обсерватория внутри была удивительно прекрасна. Её огромный купол всё ещё сохранил стёкла. Внутри помещение тоже было почти нетронутым. Кажется, никто особо не интересовался этим местом. Сначала ему показалось, что на улице всё ещё темно, несмотря на то, что по его внутреннему ощущению начинался день. Но потом он присмотрелся и заметил, что окна на потолке закрыты чем-то тёмным, вроде краски или похожего материала. А вокруг, куда только мог дотянуться глаз, парили... звёзды. Идеальные копии настоящих, которых так не хватало на небе снаружи, они заполнили всё пространство, будто Лучиано стоит где-то высоко в небе. Они светились разными красками, слегка мигали и медленно, ужасно медленно двигались по кругу.

Он сделал несколько шагов вперёд, прикасаясь к небольшой проекции. От его прикосновения маленькая точка разрослась, превратилась во внушительный шар и доверительно осела на его руке. Казалось, будто от неё должно исходить тепло, но она была холодна. На его руке покоилась настоящая звезда, и от этого осознания что-то внутри перевернулось.

Лучиано отпустил её, обводя взглядом все пространство. Идеальная копия ночного неба, вот только... звёзды здесь стояли в неправильной позиции. Он довольно часто ориентировался по картам звёздного неба, и отправляясь сюда сверился с их позицией. Так, на всякий случай. Звёзды здесь были в другом положении, которое бывает скорее зимой. Он присмотрелся ещё немного и осознал: звёзды не двигаются по кругу. Они пытаются это сделать, но не могут, продолжая постоянно дёргаться из стороны в сторону. Они застыли в том дне, когда Миф Драннор был запечатан.

- Красиво, - слегка улыбнулся Лучиано. Голос всё ещё ужасно хрипел.

- "Слепок звёздной россыпи", древний обряд, позволяющий составлять точнейшие атласы неба. Частично утерянная, но действительно завораживающая технология. - Огма снова начал свой душный монолог. Видимо, перевёл дух. - Плетение позволяет создать иллюзорные отпечатки каждой отдельной звезды, а затем "прокатывает" их в ограниченном пространстве, наслаивая на сферическое энергетическое поле. Оно в свою очередь связывает разрозненные изображения в единую систему. А затем Плетение делает новый отпечаток, круг замыкается, сфера движется, и эта карта работает. Довольно просто в теории, но текущие законы использования магии ограничивают значения максимальной удалённости объектов для подобных слепков, и настолько детальных экземпляров обсерваторий, работающих без линз, только на витках Плетения... Больше нет. Это последняя.

- Довольно грустно, хоть я и нихуя не понял, - Лучиано хмыкнул.

- Бесчисленное количество знаний утеряны в веках. - Огма осмотрелся, приметил неподалёку письменный стол и лёгкими шагами направился к нему. - А в анналы истории входят изверги-тираны, кровопролитные сражения, разрушительные катаклизмы и постельные сплетни. Впрочем, мне и нужен был избранный, чтобы найти и восстановить хотя бы крупицы научных достижений древних цивилизаций.

- А мы можем прекратить лезть в анальное отверстие истории? - Лучиано хмыкнул, осматриваясь по сторонам. - И ты опять это делаешь.

Он подошёл к небольшим стеллажам, очевидно, с книжками, прикрытыми старой заплесневевшей шторой, и резко сорвал её с крючков. Смял немного и бросил куда-то примерно в центр комнаты. Потом осмотрел помещение снова. Мда, материала для розжига тут было не очень много. Сомнительно, но можно разломать парочку стульев. Книги лучше не трогать, но, может быть, здесь найдётся и неиспользованный пергамент.

- Что делаю? - бог не оборачиваясь выдвинул ящик и достал оттуда какой-то ворох бумаг. Те, на удивление, были в отличном состоянии. - Здесь, к слову, очень приятно находиться. Тишина, покой, никаких демонов. Прекрасное место, нам очень повезло, что оно сохранилось в первозданном виде. Думаю, дело в энергетической сфере, но я пока не получил достаточное количество информации, чтобы что-то заявлять безапелляционно. Пока ты отдыхаешь, я попробую изучить этот магический механизм подробнее. Где-то здесь должны быть чертежи...

- Душнишь. Ты душнишь, и я скоро прекращу с тобой общаться.

Лучиано подошёл к одному из стульев, проверяя его на прочность. Старая бархатная обивка совсем потеряла свой цвет. С деревянных ножек и спинки слезла краска. При первом нажатии стул показался на удивление крепким. Лучиано попытался разломать его руками, но не вышло. Поэтому он легко подхватил его и понёс к стене.

Огма увлечённо раскладывал на столе бумаги, пытаясь не то выстроить в правильном порядке, не то сложить в какую-то единую картину. Для удобства он держал в левой руке волшебную палочку, на кончике которой плясал золотой огонёк, освещая пространство тусклым тёплым светом.

- Общение подразумевает компромиссы. - Огма подхватил один листок и поднёс ближе, вчитываясь. - Но если ты не хочешь на них идти, что ж - будет трудно, но я переживу эти невыносимые двадцать минут безмолвного спокойствия. По моим наблюдениям, это средний показатель для твоего терпения. После - твоя гордость проигрывает скуке.

- Это не вопрос гордости, - Лучиано перехватил стул и теперь уверенно держал его за ножки, - свою гордость я просрал лет двадцать назад. Просто ты вкидываешь эти исторические справки в пустоту, ибо мне насрать. Закрой уши.

И, не дожидаясь, пока Огма хоть что-то скажет или сделает, ударил стул о стену. Тот хрустнул и разломился на две части. Лучиано подобрал одну из них, самую большую, и ещё раз уверенно ударил о стену. Собрал кучку дров в охапку и перетащил к куску ткани. Такой костер будет гореть не очень долго, пожалуй, придётся ещё один стул разъебать. К счастью, их тут три и этому чистоплюю не придётся сидеть на полу.

- Лучиано, прекрати это варварство, прошу тебя. - Огма всё ещё не удосужился повернуться. - У меня достаточно заклинаний, способных обеспечить комфортное пребывание в этом месте без бесчинств и разрушений. Маловероятно, что открытое пламя навредит системе иллюзий, но... пожалуйста? Не устраивай здесь пожар.

- Здесь просто не может начаться пожар, - Лучиано подошёл к ещё одному стулу, - а тебя, ты уж прости, я не подпущу ни к чему, что связано с обогревом или горением. Моё доверие подорвал поджог моей жопы уже в который раз.

- Уточню. Всего дважды ты пострадал от моих заклинаний, связанных с горением. В первый раз, согласен, нужно было ориентироваться не только на слабости противника, но и на твоё безрассудное желание устроить скачки на теневом пауке. Прими мои извинения, Лучиано. - Огма наконец отодвинулся от стола, расположив бумаги как нужно, а затем немного наклонил голову, рассматривая получившуюся композицию. Огонёк продолжал мерцать на кончике волшебной палочки. - Во второй раз это просто было самым эффективным способом достигнуть двух целей сразу: расчистить местность от карт Хартца и вывести тебя из состояния очарования. Думаю, жар огненного шара был менее болезненным, чем воспоминания о вспоротом горле. Поправь меня, если я не прав.

- Ну не знаю, - Лучиано переволок стул всё к той же стене, - если бы я чуть-чуть потерпел, оказался бы в моменте, где мне дали дополнительные полгода отпуска. А это довольно приятное воспоминание. Наверное... Честно говоря, почти ничего не помню за тот период и это пиздато.

- Не оказался бы. - Огма тихо цыкнул и навёл палочку на чертежи, читая очередное мудрёное заклинание. Бумаги вспыхнули привычным золотым сиянием, и в воздухе начали проступать древние эльфийские символы. - Это фейское наваждение, и оно не о твоих воспоминаниях в целом, а о возвращении чувства беспомощности, страха, боли и так далее. Так что ты бы проживал худшие моменты, погружаясь в них всё глубже, пока бы не стал не способен сопротивляться. Или пока твоя голова всё же не распознала чужое вмешательство и не оттолкнула бы его лучи. Одно из двух. Я решил исключить риски и выбрал за тебя третий вариант - немного огня.

- Спасибо, наверное, но в следующий раз просто въеби мне чем-нибудь. Мне кажется, у меня уже психологическая травма от твоего огня.

Лучиано с размаха ударил стулом о стену. Этот оказался не такой крепкий и довольно легко разлетелся на множество щепок. Лучиано подобрал их и отнёс всё на то же место. Удовлетворённый, он залез в сумку, стараясь найти розжиг. Пара привычных манипуляций - и слабый огонь превратился в неплохой костёр, отбрасывающий блики на стены. Звёзды, купаясь в его тепле, засветили немного другим оттенком, пуская на стены небольших огненных зайчиков.

Лучиано удовлетворённо плюхнулся на землю, продолжая выворачивать сумку. В этот раз он взял куда больше полезных вещей, чем обычно, просто потому, что не знал, куда они идут. Но самое главное было припрятано глубоко на дне. Нащупав искомое, он довольно улыбнулся, доставая из сумки набор для вышивания.

Огма водил своей волшебной палочкой в воздухе, шептал какие-то странные незнакомые слова, перемещал эфемерные символы. Иногда ему что-то не нравилось в общей картине и он растворял её элементы в потоке искр, складывая из них что-то другое. Эта магия была Лучиано не знакома.

- Это совершенно лишено смысла. - бог сделал шаг назад и остановился. - Если сфера является изолированной системой и Плетение никак не контактирует с её магическими потоками, значит, слепки либо будут недостоверными, либо получат задержку, которая сделает карту заведомо бесполезной. Но зачем создавать заранее нерабочую обсерваторию? И день в день... Впрочем, природа сферы тоже сомнительна. Религиозный символ? Теургия? Исключено, я бы почувствовал. Это просто плохо работающая капсула времени, ещё и истончённая локальной аномалией, но зачем она была нужна, если не для передачи знаний потомкам..?

Лучиано закатил глаза, абсолютно переставая его слушать. Нитки с иголками корячились как-то неуверенно. Возможно, потому что моторика ухудшилась из-за сильной усталости. Но более вероятно, это из-за того, что цвет ниток был медным, таким же, каким в тот день он зашивал себе горло. Спустя несколько минут они, правда, окрасились в тёмный красный, но Лучиано чётко помнил, какими они были изначально. Кажется, ими он вышивал блузу для Линды, в подарок на день рождения. Впрочем, он так и не пригодился и сейчас та блуза пылилась где-то на антресоли. Там, кажется, был золотой дракон, символ защиты и верности. Сейчас это звучит как шутка какая-то.

Лучиано почти ничего не помнил из той ночи: мозг услужливо заблокировал неприятное воспоминание. Но этот чёртов еблан о нём напомнили теперь в памяти отыскивались всё новые осколки прошлого. Он тогда зашил очень плохо, вслепую же. Куски собственного мяса потом отпадали загнившими кусками. Ему понадобилось около пары часов, чтобы прийти в себя и получить нормальную, квалифицированную помощь. Лекарь, странный дикарь в лесу, ещё хуями его крыл и ругал, что сразу к специалистам не пошёл. А Лучиано просто не мог. Лежал в том переулке, пытался дышать, глотал собственную кровь и долго, почти безостановочно рыдал. Лекарь его нитки достал и перешил нормально, хотя некоторые куски мяса пришлось отрезать. Тот медный цвет навсегда в памяти теперь ассоциировался с кровавым красным. Проваляться в постели в какой-то странной лихорадке пришлось долго. Но хоть голос не потерял, пусть некоторые нюансы и были. Ему тот лекарь о них сразу сказал, тяжело ворча. Мол, задыхаться будешь, часто и громко разговаривать не сможешь. А вообще, хуй знает, как связки себя поведут.

Они себя странно повели. Ещё несколько месяцев Лучиано был буквально немым, а каждый прием пищи отдавался сраной ужасающей болью. А потом... Потом он был в очень странном состоянии и просрал весь свой отпуск. Отвратительный период жизни, хотя, казалось бы, могло быть и хуже.

Лучиано раздражённо отрезал нитку и заменил её на другую, ярко-зелёную. И плевать, что этот цвет не очень подходил к осеннему пейзажу. На медные нитки сейчас смотреть не хотелось.

- О. - Огма снова сложил несколько символов. В его ровный голос прокрались ноты заинтересованности. - Нет, она работала. До разрушения Мифа обсерватория отражала настоящее состояние неба. Капсула образовалась случайно. Нелепость Плетения. Кажется, раньше нити вели к стеле, но когда оборвались, то получился ком и время в нём текло куда медленнее положенного. Этакий волшебный клубок для космических котят... Было бы кому ещё с ним играть. Для смертных обилие полей - пустяк, но для более подверженных влиянию иных планов существ, которые обитают снаружи, может быть фатально. Они ощущают течение жизни иначе, и сама концепция купола внутри купола, где сосредоточение магически волн достигает критических значений... Хорошие новости - эта капсула более чем пригодна для привала и даже ночлега. Предположительно - это самое безопасное место в городе. Не хочешь поспать, Лучиано?

- М? - Лучиано поднял голову и сфокусировал взгляд на Огме, - прости, я задумался. Ты что-то сказал?

Несмотря на то, что он поднял взгляд от вышивки, руки по инерции продолжали двигаться, создавая маленькие крестики вслепую. Он отточил своё мастерство до идеала лет десять назад. Когда-то давно учитель сказал ему, что чтобы сохранить психику в норме, ему нужно найти хобби. Заниматься чем-то впустую и не получать полезных навыков Лучиано не хотел. А вышивка развивала мелкую моторику. Кто ж знал, что ему понадобятся эти навыки и эти нитки для... другого.

- Не хочешь остаться на некоторое время здесь и поспать? - Огма наконец обернулся. Золотые искры перестали плясать, символы потухли, магия развеялась. Бог убрал волшебную палочку обратно в мантию. - Существа, не принадлежащие этому плану, сюда не сунутся.

- Спать я пока что не хочу, но, может, минут через двадцать. Если ты хочешь - можешь ложиться, я подежурю. В любом случае, нужно присматривать за обстановкой.

Огма подошёл к Лучиано и указал на место совсем рядом с ним. Вопреки ожиданиям, стулом он не воспользовался.

- Могу я составить тебе компанию? Не скажу, что мне вообще не нужен сон... Но позже.

- А... Да, конечно, - Лучиано сдвинулся чуть-чуть и убрал свою сумку, чтобы не мешала.

Он отодвинулся не из-за какого-то странного отвращения к Огме. Ему, в целом-то, было плевать. В своей жизни он провёл много времени среди наркоманов и алкоголиков, той публики, на которую стараются даже не смотреть. Он просыпался в чужой рвоте, в старой не стиранной несколько месяцев одежде, в кишках чудовищ и в куче гниющих трупов. Отвращение даже к тем, кто ему не нравился, он не испытывал. Просто он помнил, что Огма несколько раз высказывал недовольство по поводу его внешнего вида, а сейчас Лучиано был почти с ног до головы в чужой, затвердевшей крови. Наверное, стоило бы это хоть как-то почистить...

Огма накрыл пол странной тканью (откуда только взял?) и умостился неподалёку, скрестив ноги. Затем начал что-то выискавать в своей мантии, бороздя руками карманное измерение. Наконец, он ухватился за нужный предмет и выудил... небольшой фарфоровый чайничек.

Он был пузатым, почти идеально круглым. Крышечка была украшена фигуркой распушившегося павлина, хвост которого струился на бок чайничка и перерастал в ручку. Сам фарфор был расписан замысловатыми цветочными узорами бледно-зелёного и тёмно-зелёного цвета. Утончённная работа какого-то неизвестного Лучиано мастера.

Следом из мантии Огма вытащил ароматный мешочек с кожаной биркой и чашечку с блюдечком, судя по хитрым узорам, из того же набора, что и чайник. Бог на секунду остановился, перевёл взгляд на Лучиано и снова нерешительно запустил руку в мантию. Через пару мгновений перед ним стояли уже две одинаковые фарфоровые чашки.

- Мята, ромашка, чабрец. - Огма кивнул в сторону мешочка. - Не против небольшой чайной церемонии? У меня есть чёрный с имбирём и цедрой, белый с жасмином, зелёный с яблоком, лимонной травой и хризантемой и этот травяной сбор. Думаю, тебе не помешает немного успокоить нервы.

Лучиано поднял брови вверх. Его руки прекратили двигаться по инерции и вышивать. Он опустил мягкую ткань на колени, открывая весь пейзаж.

- Нихуя ты... - наконец протянул Лучиано, - буду. Но... почему ты так дрочишь на чай? И не бубни мне сейчас про историю и вкусовые оттенки. Мне интересно не это.

Огма достал из той же мантии бурдюк и перелил немного воды в чайничек. Затем он сжал фарфоровое пузо в ладонях и то мягко засветились приятным золотом.

- Уверен? У чая довольно занимательная и... кровавая история. Есть, что рассказывать.

- Я умею пользоваться учебником по истории, мне не нужно выслушивать краткий курс от тебя, - Лучиано снова опустил глаза к вышивке. Иголка медленно заплясала по ткани, - но вот ты достаточно много знаешь про меня, а я про тебя - ничего. Согласись, это несправедливо. Я, вроде бы, задал не настолько личный вопрос.

- Тем не менее, эта тема для дискуссии куда интереснее, чем моя личность. - Огма опустил чайник перед собой, взял мешочек, развязал его и поднёс к носу. - Хорошие травы. Вовремя собраны, высушены на солнце, правильно измельчены. Было бы неудобно предлагать тебе меньшее.

Бог достал из мантии пару аккуратных серебряных ложек, и одной из них принялся отмерять сбор, закидывая чаинки в воду.

- Не очень понимаю, почему тебе интересны мои предпочтения. Моё физическое воплощение это просто понятный людям образ, ни больше, ни меньше. Это, грубо говоря, не я. Как картина, нарисованная с натуры, но немного приукрашенная художником, так и это тело - только отражение, которое, как и все прочие, где-то, но кривит. У меня как у наместника порядка и одной из личин мироздания не должно быть личности. Опасно смущать тебя инкарнацией, ты начинаешь заблуждаться на этот счёт. - Огма накрыл дымящийся чайник крышкой. - Семь минут. Я, пожалуй, скажу это в последний раз, потому что в повторении без подкрепления нет смысла. Не олицетворяй меня. Но я сам виноват, что принял этот облик. Что ж, отвечу на твой вопрос в качестве... извинения за непреднамеренный обман. Мне нравится чай как... концепт. Напиток, который прошел путь от столов знати до грязной пыли в ногах рабов, и обратно. Тысячи вариаций, сотни сортов. Это способ почувствовать вкус, не употребляя пищу, а я... имею несколько сложные отношения с едой ещё с юности. И традиционные чайные церемонии завораживают своей выверенностью алгоритмов и красотой движений. Всё на своих местах, у всего свой смысл. Медитация в простой и доступной форме. А ещё у меня есть стойкое убеждение, что любая беседа пройдет лучше, если у её участников в руках есть тёплые чашки. А если нет - ну, иметь кипяток под рукой, чтобы плеснуть в лицо Цирику, например, отнюдь неплохо.

- Надеюсь, моё лицо сегодня не пострадает, - Лучиано слегка улыбнулся. Опять куча душноты, господи боже...

- Можешь за это не волноваться. - Огма прикрыл глаза и откинул голову на стену, почти похоже на жест усталости. - Ты мне импонируешь. Как минимум больше, чем те, с кем я обычно вынужден разделять чашку чая.

- Спасибо за комплимент. Но я так себе человек, с которым можно разделить чашку чая, - Лучиано слегка пожал плечами. На ткани медленно появлялись зелёные листья, - я абсолютно не смогу разделить твой восторг касательно вкуса. Я больше разбираюсь в сортах кофе и алкоголя.

- Я не пью ни то, ни другое, но могу уважать твои предпочтения. Однако, боюсь, с собой у меня ничего подобного нет. Тем не менее, это правда превосходный сезонный сбор, а я за десятки лет наловчился заваривать и настаивать правильный чай. Дай моим умениям шанс.

- Я не отказываюсь от твоего чая, не переживай ты так. И да, если ты думаешь, что я не взял с собой виски - ты очень сильно заблуждаешься.

- Я совершенно не сомневаюсь в твоих продуманности, запасливости и алкогольной зависимости лёгкой степени.

- Это можно было бы считать зависимостью, если бы я хотя бы пьянел, - на ткани медленно вырисовывался теперь уже летний пейзаж, - И тебе повезло, что я не упарываюсь чем-то другим. Но, чую, после пары дней с тобой - начну.

- Я рад, что ты взялся за ум и перестал употреблять. - Огма осторожно коснулся чайничка тыльной стороной руки, а потом, едва-едва, пальцами. Те снова засветились тусклым золотым. - Нельзя, чтобы в процессе заваривания температура падала, иначе вкус не раскроется полностью. Здесь несколько прохладно.

- Я тоже рад, что перестал употреблять, - под иголкой медленно появлялись тонкие веточки. Нужно было заменить нить и сделать небольшие цветы.

- О. - бог убрал руку и сменил позу, поджав под себя колени и расправив мантию. - Я же обещал тебе что-то рассказать. Чаепитие в целом располагает к хорошим историям. Итак, что тебе интересно?

- А мне есть смысл что-то спрашивать? Ты не отвечаешь на мои вопросы, - Лучиано легко пожал плечами, - я согласен на любую историю, но касающуюся конкретно тебя. И нет, я не пытаюсь посягать на твой образ концепции, как ты выражаешься. В данной конкретной ситуации мы напарники - и я хочу знать, кто рядом со мной. Это избавит нас от повторения инцидента со стрельбой.

Лучиано не был уверен, что поступает правильно. Он всё ещё не доверял существу рядом. Он не отказывался от своих опасений на его счёт. Но, по сути, Лучиано слишком часто работал на сомнительных личностей, чтобы иметь хоть какие-то претензии. Его просто бесило, что он сам - как на ладони, а существо рядом с ним - закрыто плотной маской. Это добавляло риска, к которому Лучиано не был готов. Ему любым способом нужно было прикрыть свою собственную жопу. А ещё, хоть ему и не особо хочется, с этим нужно подружиться. Иначе - риск увеличится ещё вдвое. За свою жизнь Лучиано не сильно цеплялся, но гробить её собственными руками не хотел.

Он нервно крутанул кольцо на среднем пальце. Сейчас в нём плескалась чужая кровь. От этого почему-то впервые стало мерзко. Он посильнее сжал ткань, на которой вышивал, вытянул иголку и перекусил нитку. Пришлось вытянуться чуть назад, чтобы достать новые катушки. Получалась совсем другая картинка. Какая-то слишком жизнерадостная. Не такая, как он планировал вначале.

- Чем бы по твоему мнению я ни был, я связан с тобой договором, который носит название в честь того, кто изобрёл подобные нерушимые соглашения богов со смертными или между богами: "Пакт Огмы". Это почти как с колдунами, но сносок, пометок и потаённых смыслов куда меньше, а принцип работы куда сложнее и жёстче. Любая хорошая библиотека или мой храм тебе расскажут об этой диковинке во всех красках. Так что я не наврежу тебе - умышленно уж точно. Да и зачем? - Огма потянулся к чайничку и открыл крышку. Аромат трав пополз по комнате. - Ты не обязан... дружить со мной. Если я буду нужен - я в любом случае буду рядом. В свою очередь постарайся не вредить мне и выполнять свой долг. Тебе ни к чему пытаться сблизиться, если ты не хочешь.

Бог удовлетворённо кивнул сам себе и тонкой струйкой принялся разливать душистый напиток по чашкам. Его руки держали ручку-павлиний хвост почти ласково, как-то картинно грациозно. Запах действительно был очень приятным, будто Лучиано неожиданно оказался в небольшом саду около хижины деревенского травника. Уютный и успокаивающий аромат. Огма поставил наполненную чашку на блюдечко и протянул напиток спутнику.

- Тем не менее, - продолжил он. - рассказать я что-то да могу. Тебе же нравятся дети? У меня есть история об одном маленьком воришке.

- Почему бы и нет, - Лучиано отложил в сторону вышивку, - ты будешь есть?

Он снова потянулся к сумке, теперь передвигая её к себе поближе. Лучиано покопался немного и достал несколько свёртков. Ужин был не очень шикарным: засушенный хлеб, вяленое мясо и небольшой мешочек сахара. Последнее сейчас он использовать не собирался, но из сумки всё-таки вытащил, чтобы в случае чего добавить в чай.

- Нет. - Огма посмотрел на еду нечитаемым взглядом. - Спасибо.

Он вытащил руки из рукавов мантии и оставил её лежать на плечах мягким синим покрывалом, сжал в ладонях фарфоровую чашку и сделал небольшой глоток.

- Не очень давно, лет семнадцать назад, в мой храм в Уотердипе - тот, около которого я по определённым обстоятельствам был вынужден какое-то время жить - стал наведываться воришка. Жрецы не могли его никак поймать, но было очевидно, что этот негодник берёт только детские сказки. Один из послушников предложил переставить их на верхнюю полку, потому что проворный похититель очевидно был ребёнком, что жрецы и сделали. Книги действительно какое-то время стояли на месте, пока малыш не смирился и не начал таскать вместо сказок пособия по алхимии. В них были рецепты зелий колосса, те, что дают на время увеличить рост... Смышлёный малыш. Мне стало интересно, и в один из вечеров я явился в храм, чтобы поймать его за руку.

Ровный голос невольно успокаивал. Огма в своём импровизированном покрывале из мантии, с чаем в руках и расцвеченный бликами от костра выглядел очень... по-человечески. Особенно этому образу помогало то, что его холодные мятные глаза были прикрыты.

- Этим воришкой оказался мальчик на вид лет пяти, может, шести. Он пытался вырваться, сыпал оскорблениями, дрался, а потом и вовсе решил укусить меня за руку, в чём, надо признаться, преуспел. Ты бы видел лицо моего верховного жреца... Почему-то вся паства была уверена, что я должен как-то... наказать нарушителя.

Лучиано ухмыльнулся, вытащил из внешнего кармана сумки небольшой нож и принялся нарезать мясо на тонкие куски. Потом аккуратно уложил их на сухари и закинул в рот. Чай просто стоял немного поодаль от него.

- Я надеялся, что не произвожу впечатление того, кто может покарать ребенка, тем более за интерес к чтению - Огма сделал ещё один глоток и продолжил. - Мальчик был одет бедно, а у него за пазухой я нашёл сразу три кинжала. Опасный любитель сказок про подземелья и драконов. Я спросил его, зачем он ворует книжки и дерётся, на что он назвал меня, прошу прощения, "ублюдским кретином" и укусил ещё разок, повиснув зубами на запястье. Пришлось какое-то время просить его разжать зубы, и я не уверен, помогли уговоры и обещания, что я не буду его наказывать, или то, что его маленькая челюсть быстро устала. Он попытался сбежать, но не получилось, послушники были быстрее. Я попросил мальчика всё же объясниться, на что он указал на моего верховного жреца в парадной рясе и заявил, что будет разговаривать только с главным, цитата, "с местным паханом". Я попытался объяснить, что более "главного", чем я, позвать не получится, на что он назвал меня "малолетним обрыганом", "вонючей крысой" и "лживым ершом"... Знаешь, сейчас мне кажется, что вы чем-то похожи.

Огма прикрыл рукавом рот. Может, обжёгся? Эта привычка казалась Лучиано странной. Вот зачем он постоянно это делает?

- Впрочем, мне пришлось потратить какое-то время на то, чтобы убедить его... Потом я объяснил, как работает библиотека, и что книги можно просто брать на время, не скрываясь. На что мальчик отмахнулся и сказал, что он "не обычный, а профессиональный вор", и что он хочет научиться быть скрытным, как его мастер. Ну... Что сказать? - Огма уставился на чашку, а потом спрятал в ней лицо, делая новый глоток. - Я не очень люблю детей, но конкретно этот меня зацепил. Он был... забавным. В нём была та самая жажда обучения. Мне нельзя было её тушить. И предложил ему игру. Он мог брать книги, и мы переставили бы их на средние полки, чтобы не делать испытание совсем уж жестоким. Он должен был делать это скрытно, но обязательно - каждый без исключения раз - записываться в свитки. Так жрецы бы понимали, что они в очередной раз проиграли. Но если его ловили - он должен был помочь в храме с какой-то мелкой бытовой работой в качестве наказания. Это бы его мотивировало. Он... к моему удивлению, согласился. А потом спросил, надо ли возвращать книги, раз уж это библиотека, и я сказал, чтобы он копил их. Как только собирал пять - мог приносить их мне, и тогда я бы учил его чему-то интересному. Стрелять, например. Или читать заклинание со свитка. Или играть на лире. У него была маленькая сестра, и он хотел петь для неё колыбельные. Тоби был чудесным ребёнком, правда, а ещё - действительно хорошим плутом. Иногда попадался, конечно, но чаще дурил моих жрецов только так.

Лучиано улыбнулся. Сложил сухари и мясо обратно в ткань и убрал в сумку. А потом всё же потянулся к чашке чая. Он слегка остыл и больше не обжигал язык. На вкус он был и правда приятным. Не насыщенным и не приторным, довольно сдержанным. Пожалуй, это был верх оценки Лучиано. Никакие нотки он уловить не мог.

- Спасибо, вкусно. И что случилось с мальчиком?

- Пожалуйста. Он вырос, как и положено детям. - Огма наклонил голову. - Не слишком порядочным и мстительным человеком, но любящим братом, прекрасным другом и храбрым юношей, стремящимся к познанию. Я иногда навещал его, а он приходил в храм. Не могу сказать, что я был важной частью его жизни, но мы ладили. А потом он связался с преступной группировкой, за что поплатился. Умер, когда ему было двадцать три. Задушили в его же доме. А сестра вышла замуж и совершенно помешалась на своём супруге, забыв о родном доме. Не лучший конец истории, да? По крайней мере, я смог выторговать его душу у Келемвора, и мы с Тобиасом всё ещё иногда болтаем, когда я возвращаюсь в Дом Знаний.

- Да нет, почему, вполне хороший конец истории, особенно в наших реалиях.

- Мне хотелось, чтобы он пожил ещё. - Огма снова глотнул. Его ровный безразличный тон контрастировал со словами, но почему-то всё равно хотелось ему верить. - Но едва ли эта жизнь была бы хорошей, конечно. Ну как, я хоть немного удовлетворил твоё любопытство?

- Ну, теперь я знаю, что тебя возможно покусать и ты ничего не будешь делать с этим, - Лучиано ухмыльнулся.

- Тебе - сделаю, не сомневайся. - Огма отставил пустую чашку и потянулся к чайничку за добавкой. - Зависит от контекста, конечно, но как минимум - попрошу не делать подобных безрассудных вещей. А в рамках поддержания вселенского порядка, хранителем которого я являюсь, могу ещё и дать тебе понять, что у меня тоже есть зубы, совершив точно такое же нападение в ответ.

- Ладно-ладно, тигр, я понял, - Лучиано вскинул руки, чтобы показать, что он абсолютно беззащитен. А потом, немного подумав, завалился набок на полу, - кстати, а что там за статуи были? Ты обещал прояснить.

- О. - Огма снова этим странным изящно-театральным жестом налил себе чай. - Мы были на "Поющей Площади", главной площадке для выступлений и торжественных празднеств в Миф Дранноре. Когда Миф оказался поврежден и в город хлынули полчища тварей разного калибра, местные барды решили оградить от тлетворного влияния разбушевавшейся магии женщин и детей. В той зале собрали всех выживших, кого смогли найти. Двести бардов должны были сотворить сложный ритуал, который защитил бы "Поющую Площадь" от остального мира каменным куполом, насквозь пропитанным заклинаниями школы ограждения. Это было бы место силы и покоя, если бы ритуал свершился как нужно. Но посреди обряда в залу ворвались налётчики. Концентрация многих была сбита, а всепоглощающий ужас спровоцировал новые колебания Плетения и всё пошло совсем не так, как нужно. Камень сковал каждого, кто оказался внутри, но это их не убило. Они живы, и они чувствуют. Их боль и страх питают сломанную магию, песни складываются в вопли ужаса, и потому каждый, кто оказывается рядом, путается в нитях Плетения, как в паутине. Разум становится частью общей агонии. Что там делала фея, мне доподлинно неизвестно, но мы оба знаем, что подобные существа могут находиться и в худших местах собственного удовольствия ради. И Миф Драннор - хорошее место, чтобы скрыться от хозяйки.

Огма снова поднёс чашку ко рту. Его сдержанные жесты всё равно казались чуть расслабленней, чем до этого. Кажется, он тоже отдыхал после трудного дня и наслаждался травяным сбором под мирную беседу.

- То есть они чувствовали боль, когда та громадина их раздавила... Жестоко, - Лучиано хмыкнул, устраиваясь поудобнее.

- Да. - Огма кивнул. - Но мы не можем ничем им помочь. Что-то попытаться сделать может только Мистра. Но вот незадача - Миф Драннор был слишком развитым. Они нашли способ создавать магию, обходящую в своих истоках само Плетение. Не дикую, природную, ту, которую используют некоторые чародеи или друиды. Что-то более сложное и непостижимое. А когда знание настолько разрушительно, то и с последствием его неправильного применения справиться становится сложнее. Боги им не помогут. Где-то из бессилия, где-то из гордости или глупости, а где-то и вовсе из голого принципа. Мы вообще довольно... так себе личности. Ты знаешь это, и потому мне не очень понятно, почему ты так стремишься найти точки соприкосновения со мной.

Лучиано задумчиво промычал и слегка приподнялся на локтях. Он запрокинул голову назад, глядя на перевёрнутого Огму. В таком положении он вообще не выглядел устрашающе. Скорее обычным ребёнком.

- Причин много. Но... считай, что это просто мой способ адаптации. Я слишком долго работал один, и мне тяжело приспособиться к существованию с кем-то. К тому же ты... уж прости, но ты реально подозрительный. И я хочу понять, с кем собираюсь провести ближайшее неизвестное время. Ну, и это часть человеческой природы - проявлять интерес ко всем живым существам. К тому же, у меня это профессиональное.

- Понимаю. - Огма мирно потягивал чай, прикрыв глаза. - Я не до конца с тобой честен, это правда. Но ты можешь изучить мои секреты, когда вернёшься. Я думал, что ты уже это сделал за неделю перерыва, но нет. Это не в укор, если что, просто я слегка удивлён. Мои полутайны уже привели к расколу церкви и её упадку, а это крайне нежелательно для любого божества. Ты мне был нужен, чтобы попытаться сгладить эту трещину, и хотя меня всем Домом Знаний отговаривали от твоей кандидатуры, пока что я всё больше уверяюсь, что был прав. Примерно с момента, когда ты в меня выстрелил.

- У меня не было времени, - Лучиано всё же лег назад. Положение было ужасно неудобное, - но почему ты считаешь меня удачной кандидатурой? По своему личному мнению - я вообще не подхожу.

- Ты тянешься к знанию, любишь рисковать, не держишься за жизнь, знаешь цену истине, умеешь быть жестоким и компетентен во всём, что касается поиска. Скрытен и проворен. Умеешь лепить из себя любые личности, если нужно. Не уважаешь богов - и, поверь, ты в этом прав. - Огма говорил легко и быстро, будто заранее подготовил этот ответ - Я мог выбрать того, кто посвящён в мою веру и всецело предан моим догмам. Но я знаю, насколько хрупка эта материя. Разочарование может настигнуть такого человека внезапно, поглотить всецело, и тогда единица, которой я сам выдал в руки меч, обернёт его против меня. Я не могу позволить себе этот риск. А ты никогда не был очарован. Твой максимум - ты не плевал на мой алтарь, когда по работе заходил в архивы при храме, и на этом спасибо. Ты функционируешь на более понятной и близкой мне энергии - выгоде и интересе. А в твоей основной и даже дорогой сердцу работе нет союзника лучше, чем Бог Знаний. Мы, выражаясь грубо, можем друг друга поиметь и остаться во взаимной выгоде. Я расположен к тебе, потому что мы похожи. Боги ищут в избранных отражения. Я нашёл самое близкое.

- Ну, один раз я сжёг твой храм. Тогда Невервинтер захватили и я пытался уничтожить все секретные записи. Так было проще всего. Думал, что ты меня за это покараешь. Но по итогу оказалось, что твои жрецы делают это намного чаще. Так что больше вины не испытываю.

Огма снова поднёс ко рту рукав.

- Я... хотел. Но что правда, то правда. Библиотеки легковоспламенямы, а работать многим жрецам привычне при свечах, без траты сил на заклинания. А послушники и вовсе, как правило, лишены магии. Так что один чародей, который сжёг мой храм, чтобы спасти мой город... Слишком двоякое преступление. Да и новое правительство Невервинтера уже отстроило его, даже лучше прежнего. Сделаем вид, что я не в обиде. Припомню как-нибудь потом, когда нас не будут окружать демоны, цветные драконы и аномалии. И если быть честным, однажды я сам разрушил часть своего храма, в которой открылась расщелина в Бездну.

- Нихуёво, - Лучиано присвистнул, - мне кажется, что ты свой долг вернул сполна, когда дважды поджёг мою жопу. И, кстати, я всё ещё не верю, что ты Огма. Просто прими к сведению. Какой план на завтра?

- Принято. Не уверен, хочу ли тратить силы на спор. - существо потянулось, отставив чашку. Мантия соскользнула с его плеч, открывая вид на старомодную рубашку с глухим воротником и пышными рукавами. - У меня план примерно такой: в приоритете не дать тебе умереть в очередной аномальной зоне, найти что-то стоящее внимания, желательно статую головы, и периодически заговорчески потирать руки, как муха, притворяясь богом и радуясь, как я ловко тебя провёл с избранничеством.

- Хороший план, Огма, рабочий как Невервинтеровские часы. Судя по нему, я умру с самого утра пораньше. В таком случае, я пойду спать. Если тебе нужно - спальник у меня в сумке.

- Спасибо, не нужно. Я взял с собой четыре одеяла и матрас. - бог снова начал копаться в мантии. У него там что, бесконечный склад барахла? - О. Пять одеял. Могу поделиться.

- Нет, спасибо, мне нормально. Я привык так спать. Спокойной ночи?

- Не хочешь помолиться перед сном? Может, Огма наконец обратит внимание на вопиющее недоразумение рядом с тобой.

- Пошел он в пизду. Желательно настолько глубокую, чтобы не мог ничего сделать с тем, кто может помочь мне выйти отсюда.

Огма снова прижал рукав ко рту. Лучиано прищурился и заметил, как из-под не слишком широкого рукава его рубашки просматривается легкая улыбка. Он не видел её целиком, и Огма, очевидно, пытался её скрыть, но... ямочки на щеках его выдавали. Лучиано невольно ответил на эту улыбку и тут же нахмурился. То есть всё это время он с него угорал...

Не такая уж и безэмоциональная кукла, получается.

- Огма - покровитель бардов. Велик шанс, что ему понравится твоё предложение.

- Искренне за него рад, пусть остаётся там подольше.

- Принято. - бог схватил что-то внутри мантии и действительно вытянул бледно-голубое пуховое одеяло, а за ним - чуть поменьше и потоньше, болотного зелёного цвета. - Мне даже интересно, разочарует или воодушевит тебя правда.

Следом из мантии действительно показался скрученный в рулет матрас, небольшая подушка и ещё три разных покрывала: белое, синее и серое. Запасливый чёрт.

- Я совершенно не планирую становиться твоей лучшей подружкой, Лучиано. - Огма расправил матрас и начал сооружать из одеял какую-то странную конструкцию. И он действительно так спит? - Тем не менее, я рад, что мы нашли общий язык. Мне просто нужен был герой, и я отдавал себе отчет, что он не будет абсолютно положительным. Но ты... как минимум, оправдываешь ожидания. Будущее рисуется не таким уж беспросветным. Спокойной ночи.

- Боюсь, разочарован в этой истории будешь только ты. Как минимум, так было всегда. - Лучиано перевернулся на другой бок и подложил руку под голову, - Спокойной ночи.