Том 1. Глаза бога

Лучиано тяжело дышит, всё тело объято какой-то странной судорогой. Он чувствует, как в горле булькает кровь, а в голове набатом звучит мысль: «Вали. Вали отсюда как можно быстрее». Но он не уходит. Его хороший, совсем недавно купленный и отполированный меч легко входит в чужую плоть, и это, на самом деле, какое-то чудо. Он знал, без этого удивительного шанса он бы никогда не смог победить. Просто он оказался смелее. Зашёл бы клинок глубже – ему бы отсекли голову и он распластался бы на этом деревянном полу горой мяса. Но она испугалась. Она не смогла. Он смог и теперь смотрел, как из её живота медленно, струйка за струйкой, течёт кровь.

Он резко выдернул меч из её тела, и она схватилась за рану свободной рукой. Тесак в её руке медленно выскользнул и с громким звоном свалился на пол. Она пошатнулась, распахнула свои огромные глаза, из которых медленно уходила жизнь. Она сделала несколько шагов назад, словно не веря в происходящее, и завалилась на пол. Тёмные волосы распластались на полу, они закрыли часть лица, её медленно бледнеющую кожу и распахнутые, словно в крике, губы. Но они не закрыли её глаза. Она изо всех сил пыталась зажать рану на животе, но это было бессмысленно. Она не отводила от него своих красивых мятных глаз. Он видел, как они медленно тускнеют, как из них пропадает всякий намёк на жизнь. Она не сказала тогда ни слова. Просто смотрела на него своими мёртвыми, как у рыбы, глазами.

Лучиано хотел убежать, но ноги его не слушались. Они будто приросли к этому полу, он не мог даже просто пошевелиться. Он хотел закричать, но из горла доносилось только невнятное бульканье. Он был вынужден смотреть, как из её раны продолжает течь кровь, слишком много крови для её хрупкого, маленького тела. Как её стеклянные глаза заглядывают прямо в душу. Почему-то сейчас ему казалось, она у него была.

А потом она захрипела. Утробный голос раздался не из её рта, а из самого чрева. Она содрогнулась в судорогах, выгнулась, и из раны, самого нутра, донёсся громкий, оглушительный смех. Она хохотала долго, её смех доносился будто бы из самой преисподней. Она медленно поднималась, и только голова оставалась лежать на полу. Шея вытянулась словно глина. Она встала в полный рост, и её руки беспорядочно задрожали, словно она была осьминогом. Они потянулись к нему, схватили за горло и принялись рвать его плоть. Он чувствовал, как они вырывают куски мяса, как достают его гланды и отбрасывают в сторону. Как проворные пальцы лезут дальше, выворачивая желудок, потрошат лёгкие, сжимают печень и, в конечном итоге, вырывают его сердце. Пальцы с длинными ноготками впивались в бьющуюся мышцу, протыкали её насквозь, играли с ней, выжимали как губку. Лучиано чувствовал всё это, но ничего не делал. Он неотрывно смотрел на пустые мятные глаза.

Лучиано распахнул глаза и тут же зашёлся неистовым кашлем. Во сне он каким-то образом перевернулся на спину, и воздуха теперь совсем не хватало. Он перевернулся на бок, свернулся калачиком, продолжая неистово отхаркивать сгустки слюны. Потом приподнялся на локтях и поморщился.

Костёр потух, небольшие угли всё ещё тлели, но буквально пять минут – и даже они перестанут освещать пространство. Вокруг, куда только можно было взглянуть, парили прекрасные звёзды. Было тихо и холодно.

Лучиано сел, несколько раз хлопнул себя ладонями по лицу и проморгался. Охуительно доброе утро. Просто прекрасное. Он с силой сжал свои глаза, пытаясь прогнать забившийся куда-то под веки сон. И осмотрелся, надеясь найти Огму.

Тот уже собрал свои бесчисленные одеяла, и в целом не было и намёка на то, что он где-то здесь спал. Пропали чайник с чашками, матраса тоже видно не было. Как всегда опрятный, причёсанный, чистый Огма сидел за уже знакомым письменным столом. Вокруг него то и дело мерцали искры, а из-под белого пера на парящий пергамент расползались светящиеся золотые чернила. Бог что-то старательно записывал, не отрываясь от бумаги ни на секунду.

Лучиано тяжело вздохнул и поднялся на ноги, отряхиваясь. Он тихо прошептал слова заклинания, и множество маленьких электрических разрядов устремилось к его одежде и, словно голодные пиявки, стали впитывать в себя засохшую кровь. Приведя себя в порядок, он потянулся к сумке и нашёл небольшую флягу. Сделал глоток и поморщился. Он бросил взгляд на свёртки с сухарями и мясом и быстро закрыл сумку. Есть не хотелось.

– Ты занят? – уточнил он, подходя к Огме. – Доброе утро.

– Доброе утро, Лучиано. – бог продолжал что-то сосредоточенно писать, не оборачиваясь на спутника. – Нет. Ты чего-то хотел?

– Узнать, когда мы выдвигаемся, – он легко пожал плечами, – но если тебе нужно тут закончить – без проблем, я подожду.

– Мне нужно переподготовить заклинания. – наконец Лучиано заметил на коленях Огмы раскрытую потрёпанную книжку. Это был явно старый фолиант, но в прекрасном состоянии. Тёмный кожаный переплёт с золотым тиснением, обилие цветных закладок, странных пометок на полях. Аккуратный почерк, ровный, острый, некрупный, почти без наклона. Пергамент в воздухе был расписан сверху донизу странными непонятными символами, сложными формулами, сносками и заметками. Единственное, что было понятно во всём этом многообразии записей: “№314, воплощение: Небесный огонь” 

– Слушай, – неуверенно протянул Лучиано, – а может ты всё же уберёшь из своих заклинаний всё, связанное с огнём?

– Лучшая часть моих заклинаний – псионика, однако, не все существа здесь подвержены подобному воздействию. – Огма продолжил что-то корябать на листе. – Божественный свет более эффективен, но эта подоплёка и так является компонентом каждого моего чудотворства. Так что я просто выбираю те заклинания, которые хочу доработать, и тестирую новые формулы в бою. Огонь – самая плохо усвоенная мною стихия. Библиотеки его не любят. А тут раздолье для экспериментов. Сейчас, например, я стараюсь увеличить скорость и точность поражения, чтобы ловкие проворные существа не могли уйти от заклинания…

– Понял, всё же хочешь меня убить, – Лучиано тяжело вздохнул.

– Ничего подобного. – Огма опустил перо, и пергамент засветился мерным золотым, опускаясь обратно в книгу и плотно прирастая к корешку. – Напротив, я стараюсь найти способ обезопасить тебя. Мне нужно быть более… точным, чтобы ты был в порядке.

– Ладно… Поверю тебе на слово.

Лучиано пожал плечами и отошёл от стола к небольшому стеллажу, с которого вчера сдёрнул штору. Тут было много старых пергаментных свитков. Он бездумно открыл один и пробежался глазами. Какие-то исследования движения звёзд. Очень заумные тексты, которые обычному обывателю было сложно понять. Он достал следующий, с описанием устройства местного механизма проекции. Это было уже интереснее – Лучиано покрутил чертежи в руках, попытался разобраться в старых системах счисления и древнем языке. Так он медленно продвигался, перебирая каждый свиток. Надежды найти тут что-то полезное у него не было. Просто желание занять время. Так, в долгих поездках он читал какие-то бульварные романы, в основном с абсолютно пошлым детективным сюжетом.

Он перебрал почти все свитки, пока вдруг не обнаружил, что держит в руках старую карту. Изображение немного поплыло, но очертания всё ещё были понятны. Лучиано тихо прошептал заклинание, небольшие искорки выскользнули из его пальцев и подлетели к глазам. Надписи на пару секунд размылись, а после стали складываться в знакомые символы. Припомнив название площади со статуями, Лучиано быстро нашёл обсерваторию, в которой они находились. Он прикоснулся к ней пальцем, отмечая небольшим кругом. Его взгляд блуждал по нарисованным районам. Как оказалось, они находятся в старой части города. Дальше шёл храмовый район, а за ним – район дельцов. Последним же, перед огромным кладбищем, был отмечен новый район с очень странными, судя по рисунку, зданиями. Рядом с ними была приписка о том, что район собираются переименовать. Лучиано нахмурился, пытаясь найти на карте хоть что-то полезное. А потом подхватил карту и широким шагом подошёл к Огме, выкладывая её на стол:

– Смотри, – позвал он, пытаясь отвлечь его от заклинаний, – здесь на одной из площадей указано некое “Всеслышащее ухо” и “Великая голова”. Это случайно не то, что мы ищем?

– Очень на то похоже. – Огма заинтересованно наклонил голову. – Спасибо. Туда и направимся. Я почти закончил, семь минут – и буду готов выдвигаться.

– Пиздец ты черепаха… Ладно.

Лучиано снова отошёл и опустился на пол. Семь минут так семь минут. За это время он прикинул расстояние, обозначил дороги, которые теперь скрывались лесом, пометил, что между рабочим районом и новым какой-то странный, явно магический туман, обозначил несколько опасных точек и проложил оптимальный маршрут. Путь был, судя по карте, немного длинный, но самый безопасный, если с него не сходить. Обычные старые домики, пару таверн. Никаких магических лавок, древних поместий и школ магии. Такие, по его опыту, нужно было всегда обходить, на всякий случай. Единственное, что смущало – огромные зеркала. Таких зеркал по всему городу было множество, но об их предназначении Лучиано не знал ничего. Они были помечены просто синими крестиками.

В Невервинтере на системе зеркал было основано почти все. Они были установлены во многих магазинах и публичных местах, во дворцах и храмах. Они служили практической цели – запечатлеть каждого, кто проходит мимо них. Правда, буквально пару лет назад из-за магической чумы они дали сбой. Напитавшись тёмной энергией, некоторые зеркала стали без остановки воспроизводить последний момент перед взрывом. Показывали, как корчились люди в вечной агонии, как они умирали, как сползала кожа с их лиц, как трансформировались тела, превращая живых существ в монстров. Но, по сути, они были абсолютно безвредны, максимум наносили психологическую травму детям.

Поэтому Лучиано хоть и обозначил это зеркало меткой – не посчитал его особо опасным. Сомнительно, что зеркало до сих пор осталось целым. Они наблюдали, как сильно все события прошлого разрушили здания, некоторые сравняв с землёй. А зеркала были не самым прочным предметом. К тому же, если он прав, они просто запечатлели бы последний момент жизни людей и бесконечно воспроизводили бы его. Это не напугало бы, скорее было бы даже безумно любопытно.

Что ж, Лучиано был обычным человеком и не все его предположения соответствовали действительности.

Они шли по узкой улице. Местный ландшафт стал уже совсем привычным. Полуразрушенные здания смотрели на них тёмными глазницами окон. Пару раз Лучиано открывал двери в какие-то магазинчики и даже нашёл парочку интересных кинжалов. Где-то вдалеке ревел дракон, но из своего убежища он не выходил. Было бы замечательно выйти отсюда и не встретиться с ним.

Лучиано всегда был отходчивым. Недавний ужас как рукой сняло, и он весело шагал вперёд. Чья-то кость стучала по камням, отбивая какую-то незамысловатую мелодию. Раньше, когда ничего не происходило, Лучиано тихо напевал или насвистывал разные мелодии. Теперь петь он не мог. Но вот выстукивать ритм у него получалось отменно. Вокруг вели свой привычный хоровод шесть золотых сфер, мягко подсвечивая опасности. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что местная тишина его успокаивает. Такой небольшой отдых от людей. К тому же, рассматривать развалины было очень увлекательно.

Огма шёл рядом, привычно равнодушный и безликий. Он держал в руках палочку, концентрируясь на пляшущих огоньках, и на Лучиано почти не смотрел.

– Когда-то давно я уже путешествовал со смертными. – наконец заговорил он. – С тех пор я не подстраивал заклинания под чьё-то присутствие на поле боя, да и тогда мои спутники не просили меня быть осторожнее, даже напротив. Так что ты дал мне повод сделать приятное мысленное упражнение.

– Рад, что предоставил тебе поле для нового упражнения, – Лучиано ухмыльнулся. Палка-копалка в его руках перестала выстукивать ритм, – я тоже раньше работал не один. У меня была напарница. Но там не нужно было особо подстраиваться, нас ставили в пару так, чтобы мы компенсировали недостатки друг друга и учились друг у друга. Поэтому было проще.

— Я сошёлся со своими сокомандниками на почве общего интереса и общей цели. Эмоциональной привязанности не случилось.

– М, ну, кажется, у тебя с этим имеется ряд трудностей, – Лучиано хмыкнул.

— Кажется, у тебя есть доказательная база, о которой я не знаю и в которой хранится тайная информация обо мне самом. — Огма продолжал спокойно идти рядом. — Объяснишься на досуге?

– Как-нибудь – обязательно. Если говорить совсем просто… Когда у тебя не лицо, а камень, который не выражает никаких эмоций – очень трудно сформировать с кем-то эмоциональную привязанность. Ты просто не похож на человека, и это пугает.

Огма снова прикрыл улыбку рукавом.

— Я могу изобразить что угодно, но ты просил быть честным. Это точно тот уровень правды, который нет смысла скрывать — я далёк от человеческих чувств и это не прихоть и не природа. Мне просто необходимо быть холодным, чтобы выживать.

– Я не прошу тебя обманывать меня. К тому же, люди не такие идиоты, они заметят, если ты будешь притворяться. Но я могу понять. Я просто выработал немного другую схему выживания. Так что, если работает – значит делай.

— Отнюдь. Многие не замечают. — голос Огмы стал немного тише, но всё ещё был спокойным и мягким — Смертные желают видеть любовь, но те из божеств, кто действительно на неё способен, рано или поздно вынуждены от неё погибнуть. И либо ты учишься на своих ошибках, находишь способы мимикрировать в жестокую среду, учишься лгать, притворяться, держать баланс и при этом быть опорой тысячам душ, параллельно занимаясь доменом, либо ты просто… уже мёртв, дело времени. Я не жалуюсь, я знал, какую форму бытия беру на плечи. Мне нравится искать новые способы изворачиваться, оставаясь на плаву, и перекраивать себя под нужды всего Торила. Но комедия жизни: среди самых ярких и могущественных Великих Божеств Цирик — самый честный. Обделённный чувством меры и умом, помешанный на себе нарцисс, но до смешного открытый к последователям бог — Бог Обмана. О. Кажется, я утомил тебя монологами.

– Когда ты не выдаешь тонну информации из книжек, тебя даже интересно слушать, – Лучиано слегка улыбнулся, – с людьми точно так же, на самом деле. Я могу с уверенностью сказать, что ненавижу богов, но людей я люблю не лучше. По работе мне часто приходилось взаимодействовать с разными людьми. Я убиваю тех, кого нужно убрать государству, иногда тех, кто совершили множество преступлений и не может быть наказан по закону, кто собирается уничтожить целые государства… по сути, я что-то вроде чистильщика. И, знаешь, с виду – это самые приятные люди, семейные, скрывающие свою тёмную натуру под огромным слоем грима. Был один любящий с виду отец, который строил свой бизнес на костях, только чтобы устроить для своего ребёнка хорошую жизнь. Были даже сомнения, стоит ли его убирать. А потом я накопал информацию и вопрос отпал. Ребёнка он тоже собирался пустить в расход и даже почти сделал это. Ирония в том, что я – точно такой же, если не хуже. Рано или поздно это коснётся и тебя. Хотя, думаю, ты успеешь убить меня раньше, чем я что-то предприму.

– Ну, я узнаю о твоём хитроумном плане за сто шестьдесят дней до того, как ты его действительно составишь. – Огма немного ускорил шаг. Забавно, но после отдыха Лучиано мог идти быстрее и бог был вынужден почти срываться на бег. – Не то что бы я строю иллюзии на твой счет. Но, опять же, риск был оправдан. Ты отражение того, что я чаще стараюсь скрыть от любопытных глаз, но именно поэтому твой образ очень точно передаст народам мою волю. Я не считаю, что внутреннее зло следует подавлять. Просто держать в узде, знать о своих демонах и находить им применение, а не запирать в ожидании того, как они проголодаются и сожрут тебя изнутри. Внешнее тоже, но уже по соображениям общего баланса.

– Рад, что мы сходимся во мнениях, – Лучиано довольно кивнул, – и спасибо за информацию про сто шестьдесят дней. Это очень полезно.

Он немного притормозил, чтобы Огме не пришлось за ним бежать. Достал из сумки карту и сверился с дорогой. Они подходили к тому самому зеркалу. Нужно быть осторожнее. Мало ли.

– Ты знаешь, что это за зеркала по всему городу? – уточнил он, поворачивая пергамент к Огме.

– Раньше они служили как общественно доступные круги телепортации. Миф усиливал их и увеличивал масштаб, а также позволял придавать почти любые формы. – Бог начал свою монотонную историческую справку. – Массовое использование подобных зеркал прекратилось в минус триста тридцать девятом году по Летоисчислению Долин, когда Мистрил подверглась нападению смертного волшебника Каруса и едва не лишилась места Богини Магии, тем не менее развоплотившись, а после переродившись уже как Мистра. Тогда она отобрала у людей возможность использовать магию выше девятого круга, опасаясь повторения инцидента. Однако, здесь пространственные зеркала существовали вплоть до семьсот двенадцатого, так как поддерживались Мифом. Что случилось после его повреждения – мне не известно. Купол оградил Миф Драннор от взора богов раньше, чем у тех была возможность выяснить, повлияло ли на эти порталы общее возмущение Плетения. Но с учётом всего полученного нами опыта, общей картины упадка и разрухи и простой вероятности – полагаю, буквально возникшие из магии бреши в пространстве явно подверглись качественному изменению и могут представлять угрозу.

– Ни дня спокойствия в этом месте, – Лучиано тяжело вздохнул, – но тебе, естественно, интересно посмотреть. Мы скоро подойдём.

– А тебе разве нет?

Лучиано ничего не ответил. Только улыбнулся хищно, перехватил свою палку покрепче и снова ускорил шаг. Естественно интересно, такой глупый вопрос. Если поймёт, как работает эта штука, возможно, сможет принести хозяевам интересную информацию. Он охотился за информацией с искренним рвением. За долгие годы жизни он крепко усвоил только одно правило: владеющий информацией – владеет всем.

Тропинка вела их по совсем не примечательной дороге. Сразу и не скажешь, что она одна из главных. Маленькие, уютные некогда домики росли здесь как плесень на сыре. В них не было ничего особенно привлекательного. В современном мире никто не стал бы ставить подобные дорогостоящие зеркала на таких улицах. С другой стороны, кажется, здесь жили далеко не бедные люди, а значит, сделать всё, для их комфортного перемещения было вполне логично. За долгие тысячелетия ничего не поменялось: в первую очередь благами цивилизации кормили тех, у кого был увесистый мешочек с золотом.

Если бы не отметка на карте, Лучиано бы и не обратил внимания на зеркало. Оно уже частично заросло травой и не было особо помпезным. Просто скромно стояло возле дороги, почти неприметное. Как стеснительный гость, впервые попавший к тебе домой.

Лучиано подошёл к нему, протёр краем рукава стекло. Обычное, твёрдое, немного искривляющее отражение. Он сдёрнул обильные слегка зелёные заросли и осмотрел резной узор на поблёкшем металле. Красиво, хоть и немного старомодно. Лучиано провёл пальцами по холодному металлу и немного нахмурился. Он подстёр ногтём странный налёт и запустил руку в карман. Нащупал небольшой кусочек белого мела и провел по чистому участку. Небольшой кусочек мела буквально через пару секунд потемнел.

– Это чё, блядь, серебро? – спросил он куда-то в воздух.

Это, конечно, был риторический вопрос. Но подсознательно Лучиано уже ожидал какой-то реакции от Огмы, что-то вроде лекции. Но тот не сказал ни слова. Он обернулся и заметил, как тот с немного озадаченным видом смотрит на траву рядом с зеркалом.

– Что такое?

– Во-первых, судя по результатам магической детекции, это зеркало, пожалуй, самая опасная аномалия, что мы встречали здесь. Во-вторых, не трогай его и лучше отойди, пожалуйста, и нам стоит немедленно скрыться, иначе первый же пункт моего плана станет трудно выполнимым. Мне интересно изучить и, возможно, протестировать эти порталы… Но тебе лучше уйти как можно быстрее. – Огма указал на странные следы у подножья рамы. – Кровь, выжженая кислотой земля, характерные следы копыт и когтей, ведущие из зеркала в город. Я нашёл несколько пар и, должен сказать, могу предположить периодичность раскрытия межпространственной двери. И плохая новость в том, что следующая активация произойдёт примерно… сейчас.

Огоньки действительно облепили зеркало, настолько плотно, что казалось, что оно сделано не из серебра, а из чистого божественного золота. Лучиано сделал опасливый шаг назад, но не успел. Зеркало заискрилось, заревело, словно испытывало боль. А потом на секунду создалось ощущение, будто бездна вновь раскрыла свою пасть. Вокруг ярко полыхало пламя, но не вредило ничему. Лучиано попытался отбежать, но чья-то тяжёлая и до ужаса горячая рука впилась ему в кожу и откинула в сторону, оставляя на теле порезы от когтей.

Он пролетел несколько метров, кубарем прокатился по траве и тут же приподнялся на локтях. Из зеркала, которое сейчас скорее напоминало портал прямо в ад, выходили существа разной степени уродливости. Одни из них выглядели как змеи, отрастившие себе пару рук и ног. Из их постоянно открывающейся в рёве пасти лилась странная жидкость, а всё тело включая небольшие крылья было усеяно иглами. Следом за ними вышло пару существ, больше напоминающих мозг, полу разрезанный на две части, вот только “разрезал” этот мозг его собственный рот. На каждой половине было по паре глаз и просто множество, огромное множество маленьких рук с тремя пальцами. Последними из портала вылетели не слишком большие, человекоподобные твари, с красными глазами и огромными острыми, словно бритвы, рогами. Ну пиздец, приплыли. Спинагоны, утробные демоны и бесы, чёрт их дери

Огма на долю секунды замер, видимо, пытаясь понять, что делать. Сделал рывок в сторону, огибая зеркало, и достал волшебную палочку. Из неё вырвался небольшой сноп искр, заклинание скороговоркой слетело с губ бога, и раскрытый портал окружило тёплое зеленовато-золотое сияние. Огма прижался к обратной стороне портала и замер. У его ног медленно начал виться маленький клубок знакомых светящихся лент.

Демоны выскочили из портала, расправили плечи (вернее то, что у них можно было принять за плечи) и заревели во всю глотку. Огма вовремя скрылся из их поля зрения, а вот Лучиано не успел. Бесы взмахнули своими крыльями и зависли прямо над ним. Они явно готовились к атаке, но решили пропустить вперёд двоих собратьев. Спинагоны быстро окружили его и взмахнули своими шипастыми хвостами. Лучиано попытался увернуться, но не успел. Несколько игл вошло прямо ему под кожу, замирая там огромными занозами.

Он перекатился чуть назад, схватился за своё кольцо и принялся быстро тараторить заклинание. В нескольких сантиметрах от него тут же появились маленькие электрические дротики. Они плясали из стороны в сторону, разделяя своё напряжение с хозяином и рвясь в бой. Он резко натянул невидимые лески, и маленькие дротики виляя полетели прямо в цель. Три демона взвыли от боли, из их ран хлынула горячая, напоминающая раскалённую лаву, кровь.

Лучиано поднялся на ноги и сделал ещё несколько шагов назад, ища глазами третий подвид демонов. Те, кажется, оказались умнее своих собратьев и принялись медленно подходить к Огме.

Бог продолжал читать заклинание, а клубок у его ног становился всё больше. Но, кажется, ему требовалось больше времени, чем он рассчитывал. Мерзкий мозгообразный демон с щёлкающим стрекотанием собрался, съёжился, а затем прыгнул вперёд. Огма вовремя пригнулся и отскочил, но потерял концентрацию – ленты осыпались хаотичными искрами. Демон впечатался в металл зеркала, и то задрожало, взревело, будто бы почувствовало от столкновения новую порцию боли. Ещё два существа начали готовиться к атаке. Бог сделал несколько шагов вбок, нацелил на них палочку, а затем бросил короткий взгляд на Лучиано. На лице Огмы не отразилось ничего, всё тот же равнодушный взгляд. Он сделал странный жест, чем-то похожий на усердное мытьё рук, а затем направил палочку на одного из готовящихся нападать противников. По странному существу разлился золотой свет будто нежные волны по песку, и сначала ничего не произошло. А затем тварь кинулась на собрата. Между демонами завязалась драка: обезумевшая тварь под властью заклинания не щадила себя, тараня и царапая своими острыми ножками нежную плоть мозговой ткани противника и подставляясь под удар сама. Третий, тот, что впечатался в зеркало ранее, снова заверещал – на этот раз испуганно, и, кажется, осознав, с кем имеет дело, начал отступать. Огма кивнул сам себе и целиком обернулся на Лучиано:

– Тебе повезло. У них сопротивление к огню.

У Лучиано не было времени отвечать ему. Бесы взревели и бросились на него, раскрыли свои пасти. Один из них пролетел мимо Лучиано и с размаху въебался в землю. Лучиано даже засмеялся бы, если бы два других не вцепились в его руки и подняли над землёй. Не сильно больно, но он почувствовал, как в кожу проникает что-то мерзкое. Пальцы начали деревенеть.

Демоны с иглами, по которым он недавно ебанул, отставать от своих собратьев не собирались. Они снова вскинули свои хвосты, но, видимо, не подрасчитали силу и острые шипы пролетели мимо.

Лучиано выкрикнул заклинание и от его пальцев пронёсся заряд электричества, окружая его сферой. Разряды магии быстро превратились во множество лезвий, которые принялись вращаться с бешеной скоростью. Кинжалы принялись перемалывать тела бесов, словно в мясорубке. Их жвалы расцепились и Лучиано полетел вниз. В паре метров от него упало два тела, изрезанных буквально на куски.

Лучиано поднялся на ноги. Кинжалы крутились вокруг него, призывно поблескивая. Его собственная магия, кажется, упивалась вкусом чужой крови.

Огма наконец отпустил контроль, но мерзкие существа продолжали грызню между собой. Кажется, они уже и не помнили о добыче. Когда они были почти мертвы, истекали мозговой жидкостью и без остановки вопили, бог отошёл на приличное расстояние и обратил на них свою волшебную палочку, что-то громко прокричав. Зеленоватое сияние вокруг зеркала усилилось. Один за другим, три демона начали взрываться и извергаться отвратительно воняющими гнилостными потоками. Над зеркалом замерцали три точки, и сияние немного рассеялось, ожидая новых жертв. Огма бегло осмотрел мантию, убедился, что на него не попало и капли мерзости, и вернулся к сотворению клубка из лент. Золото разлилось у его ног.

Бес, оклемавшись наконец, хищно обернулся. Трое шипастых тоже не остались в стороне. Они взревели и накинулись на Лучиано. Но кинжальная мясорубка всё ещё работала. Он залез в сумку и достал небольшую флягу. Сделал глоток горького виски, наблюдая, как кинжальная мясорубка перемалывает в фарш демонические головы.

– Меня, кажись, отравили, – крикнул он Огме, чувствуя, как в плече пульсирует боль, – но я обеззаразился.

– Сомнительность твоих методов обсудим позже. Нам нужно подготовиться ко второй волне. – Огма продолжал сотворять какой-то ритуал, не отвлекаясь на Лучиано. – Будь добр, принеси в область сияния тела.

Лучиано пожал плечами, сделал ещё один глоток и вернул флягу в сумку. Немного подумав, он сбросил её с плеча на землю. Легко подхватил пару шипастых демонов и, волоча по земле за хвосты, закинул в указанную Огмой область. Потом повторил это же с бесами и последним шипастым. Зелёное сияние хищно усилилось, принимая подношение, а затем опало. Шесть новых точек появилось над зеркалом. Плечо начинало гореть, но Лучиано игнорировал это. Его зелье максимум смогут затянуть раны, но яд всё ещё останется где-то внутри. С этим много мороки, а значит можно разобраться позднее.

– Тут, конечно, не совсем тела, скорее фарш, – Лучиано пожал плечами, – и советую ко мне не подходить.

– Как скажешь. И желательно не отвлекай меня, это не самый простой ритуал. – Огма водил палочкой, будто размешивал спагетти в кастрюле, и ленты следовали его движениям, распадаясь на новые витки. – Я вкладываю значительную часть божественной энергии в эту печать, мне будет нужен небольшой отдых и имбирный чай. Заодно подлечим тебя. Зато портал будет частично ограждён от демонов и, может, этой адской скверны в Миф Дранноре станет поменьше…

– Как скажешь.

Минуты у них не было. Портал снова раскрыл свою пасть и из неё, громко шагая, вышел огромный мужчина. Его массивное накачанное тело было вовсю изрезано шрамами. На голове у него был надет странный шлем в форме орлиной головы. В руках он сжимал такого же странного вида серп. Его наконечник был клювом, а древко – телом птицы. Следом за ним выскочил человекоподобный кабан. Из его ноздрей шёл дым, красные глаза бегали по всей территории улицы. Кажется, у него были некоторые проблемы с лишним весом: бородавочная кожа свисала комьями, где-то слегка покрывающаяся проплешинами. Лучиано даже не стал считать, сколько у созданий подбородков, но все они были украшены огромными бивнями. За спиной у существа торчали маленькие для такого тела крылья, чем-то напоминающие крылья ворона. Кабанчик казался намного слабее своего собрата.

– Я возьму качка, а ты бери сисястого, – крикнул Лучиано и сделал несколько шагов назад.

Огромный мужчина тут же отозвался на его голос и перехватил серп. Он несколько раз топнул и бросился на Лучиано, явно принимая условия игры. Огромная птица взлетела вверх и Лучиано почувствовал, как коса проходит в сантиметре от его шеи, рассекая кожу на плече. Лезвия отреагировали на атаку и несколько из них, сверкая искрами, полетели в демона, пронзая его плоть. Качок лишь слегка поморщился.

– Не успел. – Огма едва слышно вздохнул. Ленты снова распустились, осыпая землю золотыми искрами. – Впрочем, больше бесов – больше компонентов, а больше компонентов – проще ритуал.

Палочка заплясала в руках бога, вырисовывая сложные узоры в пространстве. По его телу разлилась волна странной энергии, и в воздухе появился едкий запах. Огма смотрел на демона, ожидая нападения. Гигантский кабан, выдав очередное облако пара из ноздрей… резко пропал.

Через мгновение он появился у Огмы за спиной и, пыша яростью, полоснул по жертве когтями. Они распороли мантию, в ответ на демона брызнула странная гнилостная жёлто-зелёная жидкость, явно отличающаяся от крови. Бог зашипел и начал растворяться в воздухе, орошая пространство под собой этой кислотой. Тварь завизжала, отскочила и начала свирепо озираться в поисках жертвы.

– Где ты… ур-р-родец… Где ты… – писк, высокий и противный, похожий на скрежет стекла, совсем не подходил грозному демону.

Огма появился из снопа искр неподалёку и без промедления начал читать следующее заклинание. Заметив его, существо разозлилось ещё больше, и, извергая ещё более громкий вопль, топнуло копытом. Ярко-красная волна энергии отозвалась в земле гулом. Видимо, демон рассчитывал напугать противника. Огма только недовольно прикрыл свободной рукой ухо.

Качок снова взмахнул своим серпом и вдруг выронил его из рук. Лучиано показалось, что он оплошал, но нет. Серп закружился на месте и, довольно быстро набирая скорость, пролетел мимо кинжалов. Он с силой вошёл в бок Лучиано и дёрнулся, когда вырывался из плоти, обратно в руки своему хозяину. В ту же секунду несколько кинжалов пришли в движение и, защищая хозяина, бросились вперёд, вонзаясь в тело демона. Ещё парочка из них по одному косому взгляду Лучиано направились в сторону кабана, вонзаясь в его жирный зад.

– Сисястым слово не давали, – прохрипел Лучиано, чувствуя, как рот наполняется кровью.

Он взмахнул руками и лезвия исчезли. Лучиано принялся шептать заклинание, водя руками, словно собирая в большой клубок нитки. От его движений, кажется, всё пространство вокруг ожило и из ниоткуда появились тонкие нити тока, которые потянулись к его пальцам и правда закручиваясь в огромный электрический клубок. Лучиано собрал их в аккуратный шарик и он, искрясь и треща, влетел прямо в грудь огромного мужика. Тот отшатнулся слегка назад. Лучиано выхаркнул кровь на землю.

– Вы не знаете с кем связались, – голос мужчины был утробный и разносился по округе громогласным эхом.

– Не, заюш, это ты не знаешь, с кем связался, – Лучиано оскалился. Он был просто в отвратительном состоянии. Вот только его противнику тоже явно было не лучше, – Золотце, ты там долго ещё будешь возиться?

– В “Демономиконе” Иггвилв сказано, что этот вид – Нальфешни – в среднем разумнее большинства людей. Я бывал на разных планах, но представителей никогда не встречал. – Огма закончил заклинание и снова ждал атаки, сосредоточенно наблюдая за противником. – Хочу проверить, сколько ему потребуется времени, чтобы понять, как сопротивляться моему заклинанию.

Кабан сорвался с места и, не раздумывая, влетел в тонкую фигуру бога. Послышался треск ребер. Изо рта Огмы тонкой струйкой потекла кислота, а демон отпрянул, визжа. Его плоть медленно расползалась, мерзкими комьями отпадая от туловища. Глаза, налитые яростью, грозились выпасть: так он их выпучил от натуги. Он снова стукнул копытом, доламывая фальшивое тело. Демоническая энергия высвободилась, разливаясь алыми кругами.

Качок фыркнул, как-то пренебрежительно. Он что-то говорит на абсолютно неизвестном Лучиано языке и его серп окружил тёмный, как сама бездна, туман. Он поднялся в воздух и устремился к цели, вонзаясь прямо в живот. Лучиано схватился за рану, чувствуя, как в его животе зияет огромная дыра. Он повалился на землю, тихо взвыл и задышал, тяжело и явно через силу. Демон победно ухмыльнулся и отвернулся от него, явно уверенный в том, что противник умрёт в ближайшую минуту.

Лучиано, сдерживая вырывающийся из горла крик, приподнялся на локтях. Из раны не текла кровь, в ней клубился черный туман, разъедая плоть изнутри. Кажется, так демон питался душами. Проблема в том, что у Лучиано её не было, а значит, чёрный туман ничего не найдёт в его внутренностях. Он провел пальцем линию на земле. Она тут же смешалась с его кровью. Но это было не так важно. Он принялся хрипло читать заклинание.

Высоко, кажется, под самым куполом стали скапливаться электрические лески. Они кружились, снова напоминая большой клубок, искрили синим и фиолетовым. А потом словно огромная стрела или копьё обрушились вниз. Грохот от их разряда буквально заставил содрогаться землю. Демон застыл, вскинув голову вверх и раскинув руки в разные стороны. Искры затрещали до ужаса громко, в воздухе запахло мясом. Его тело затряслось, начало чернеть и опадать на землю лопухами пепла. Разряд длился всего пару секунд, но он буквально выжег всю душу демона. Жаль, не получится делать так чаще.

Убедившись, что качок мёртв, Лучиано уронил голову на землю. Это заклинание забирало много, безумно много сил. Отдышавшись, он попытался снова приподняться на локтях. Оставить свою сумку где-то в кустах явно было ошибкой.

– Я начинаю подозревать, что Иггвилв просто поклонница саркастичного стиля повествования. – Огма обнаружился совсем недалеко от Лучиано и снова без промедления наставил на противника палочку. Рассвирепевший кабан начал брать разбег. – Кажется, надо заканчивать.

Бог начал читать заклинание, параллельно копаясь в мантии. Вскоре он выудил из неё большой драгоценный сапфир. Лучиано знал это волшебство – всё тот же полиморф, которым он обратил слизь в жука. Но более сложный, замысловатый, могущественный, более… постоянный. Не на час. Навсегда.

Кабан сорвался с места в тот момент, когда Огма произнёс последние слова. Золотые ленты оплели уродливое тело, сворачивая его в кокон. Они замерли, замерцали, задрожали, запульсировали, а после – рассыпались тысячами искр на землю. В траву упало что-то блестящее.

– У меня определённо дежавю. – Огма сделал несколько шагов и поднял из кустов сумку. Он достал из неё зелье лечение и уже привычно опустился на колени перед Лучиано. В этот раз, чтобы не испачкаться бог воспользовался разметавшимся по земле плащом Лучиано как подкладкой.

Звук вылетающей пробки. Вязкая сладковатая и травянистая жидкость наполнила горло. Огма снова осторожно придерживал чужой затылок, стараясь не пролить драгоценные капли зелья.

Лучиано сделал несколько больших глотков и отстранился, облегчённо выдыхая. Раны по всему телу стали медленно затягиваться. Не привыкшим к этому людям этот процесс может показаться до ужаса неприятным и выворачивающим кишечник. Но когда это буквально последний шанс на выживание – ты посчитаешь это малой платой. Лучиано сел и неуверенно повёл плечом. Там всё ещё копился яд.

– Спасибо за помощь, – он слегка улыбнулся, – кажется, моментами я довольно бесполезен.

– Не стоит благодарности. И, надо же, ты впервые вступился за моё доброе имя. Перед недалёким демоном, и всё же я польщён. – Огма критически осмотрел затягивающиеся раны. – Кажется, одним зельем здесь не обойтись.

– Может быть, но теперь я хотя бы сам могу его пить, – он действительно полез в сумку за следующим зельем, – но правда, что этот сисястый гомункул о себе возомнил? Он когда-нибудь считал, сколько у него этих бородавочных подбородков? Ну пиздец же, – он залпом выпил зелье и поморщился, – я почти на сто процентов уверен, что следующую волну я не переживу.

– Я постараюсь закончить с ритуалом раньше, чем она начнётся, но есть шанс, что мне придётся убегать с синей мандолиной на руках. Если ты уже в состоянии о себе позаботиться, то я предпочту попытаться всё же натянуть струны божественной энергии на рамку портала. Тем более “колышков” достаточно. Спасибо за тела, теперь я смогу их демоническое начало претворить в удерживающие мою магию артефакты, как раз вышло неплохое сырье. Ну, кроме Нальфешни… – Огма встал, отряхивая несуществующую пыль с мантии – Его я обратил в пяльце. Тебе нужно пяльце?

– Воу, охуенный подарок, спасибо.

Лучиано кивнул. Он попытался ощупать плечо, прикидывая, что это за яд и может ли оно само рассосаться. Рука лишь слегка болела и двигалась с трудом. К счастью, левая, нерабочая. Но могло стать хуже.

Он приподнялся и, немного пошатываясь, отошёл от дороги и завалился на травку. Спина расслабилась, ощущая поддержку в виде дерева. Лучиано полуприкрыл глаза, пытаясь привести дыхание в норму. Он был прав. День только начался, а он уже почти умер. Если бы он был здесь один, то реально окочурился бы. Он уже даже забыл, насколько удобнее лезть на рожон, когда твоя спина прикрыта. Нужно будет потом ещё раз поблагодарить.

– Хуже станет. – Огма каким-то незамысловатым заклинанием уменьшил труп качка и теперь брезгливо оттаскивал его в зону жадно полыхающего зеленоватого сияния. – Некромантия – не моя любимая школа, но что поделать… О. Твоя рука. Мне нужно переподготовить заклинания, и я смогу помочь. Это займёт пару часов. Не умрёшь, конечно, за это время, но, вероятно, если судить по твоей степени истощённости, физической подготовке, наследственности и опыте… Скорее всего, яд распространится дальше. Это может быть несколько неудобно. Насчёт пяльца – постарайся его случайно не сломать, иначе демон выберется наружу.

– Искренне постараюсь, – Лучиано ухмыльнулся, – надо было того качка в пяльце превращать. Можно было бы провести парочку БДСМ-сессий. А так будет просто пяльце. Ты не отвлекайся на меня, шамань.

– У тебя специфические предпочтения. – Огма вернулся к зеркалу и осмотрел его снизу доверху. – Десять крючков, сорок пять связей. Сорок пять струн… Мне точно будет нужен отдых. Я бы попросил тебя заварить пока чай, но, кажется, у тебя с этим трудности. Дай мне десять-двадцать минут.

Золотые ленты начали медленно вытягиваться из витающих в округе искр. Зеленоватое свечение усилилось. Огма начал свои замысловатые движения, орудуя палочкой и проговаривая длинные бессмысленные для Лучиано формулы. Это было похоже на древний эльфийский, но, кажется, имело совсем другую структуру. Заумная магия Плетения была тёмным лесом для чародея воздушного дженази, рождённого с возможностью черпать свои силы из первородной энергии молний и шторма. Но волшебство Огмы чем-то завораживало: выверенное, тёплое, всегда предсказуемое и замысловатое, оно выливалось в множество вариаций знакомых заклинаний. Творчество в науке – мастерство, которого могли добиться очень немногие – для Огмы, казалось, было чуть ли не детской шалостью. Если даже он был не тем, за кого себя выдавал, стоило отдать должное его навыкам.

Золотой клубок роился у ног волшебника, мягко направляемый движениями палочки. Заклинание было похоже на ровную мелодию или молитву. Свечение становилось всё более ярким и кислотным, десять точек пришли в движение и начали медленно ползти по раме. Серебряная окантовка зеркала тоже начала меняться, приобретая всё более тёплый жёлтый оттенок.

В какой-то момент Огма перестал говорить и взмахнул руками. Ленты взвились, повинуясь заклинателю, словно заворожённые змеи. Они начали кружить вокруг зеркала, ожидая своей очереди, иногда нетерпеливо дёргаясь в сторону портала, но быстро возвращаясь на место.

Точки демонической энергии замерли, заискрились. Рама расступилась, образуя небольшие выемки. Свечение только усиливалось, и теперь уже не на шутку слепило. Искры истлели, и под ними показались преобразованные драгоценные камни, кажется, гранаты или рубины. Они крепко вплавились в металл, надёжно фиксируясь, и к ним тут же потянулись струны. Огма начал поправлять их палочкой, стараясь расположить максимально ровно. Его лицо было спокойным и расслабленным, взгляд – привычно холодным, и всё равно было ясно, что даже ему пришлось сильно сосредоточиться на ритуале.

Он долго подбирал положения, придирчиво осматривая работу, педантично настраивал углы и натяжение магических струн, строго оценил камни, удостоверившись, что в них нет вкраплений – остатков демонической природы. Его могла устроить только кристальная чистота. В конце концов он сделал несколько шагов назад и возобновил чтение заклинания. Теперь золотая рама зеркала заблестела ярче и начала течь по кругу расплавленным металлом. Камни закружились в неспешном хороводе. Между ними была натянута мелкая идеально ровная магическая сеть из божественной энергии – летальная для большинства мелких и крайне опасная для более крупных демонов вещь. Зеленоватое свечение вспыхнуло в последний раз и начало медленно спадать, пока не превратилось в мягкое золотое мерцание.

Огма опустил палочку и принялся снова дотошно осматривать своё творение.

– Надеюсь, это оформление тебе нравится больше.

– Очень красиво, – примирительно сказал Лучиано, – трупы демонов – самое главное украшение здесь. И что нам теперь делать?

– Отдохнуть. Можно не уходить отсюда. Если начнётся третья волна, мы сможем увидеть, как демонические орды полосует на малоаппетитные ломтики бесятины. – Огма подошёл вплотную, убрал палочку в мантию, достал странную мешковину, расстелил и как-то непривычно грузно рухнул рядом. – Иногда я радуюсь, что Мистра мертва, и мне не придётся объясняться перед Владычицей Плетения за сорок пять божественных струн и десять демонических камней в одном зеркале… Чай хочу.

– Могу попытаться помочь в его приготовлении, – Лучиано слегка приподнял губы в улыбке, – кажется, мы сегодня с тобой вдвоём заёбаны.

– Отдыхай. Излишняя физическая активность ускоряет распространение яда. – бог прикрыл глаза и поджал под себя колени. На дерево он облокачиваться не стал – брезговал. – Я потерплю до более располагающей к чаепитию обстановки, но, возможно, тебе придётся стать свидетелем полноценной церемонии. Поучаствовать я даже не прошу.

– Да почему, вдруг мне интересно? – Лучиано слегка хихикнул, – вообще, нам тут совсем немного идти осталось. Можем уже там привал сделать.

– Хорошо. Но я всё же хочу посмотреть на плоды своего труда. – Огма протянул к Лучиано руку и та мягко засветилась – О. Ты будешь в порядке ещё часов двенадцать, потом яд достигнет сердца, оно остановится и ты умрёшь. У тебя хорошая выносливость.

– Какая милота, – Лучиано попытался скривиться, но сил не было.

Он, кажется, хотел ещё что-то сказать, но портал опять засветился тем самым блеском. Они с Огмой тут же перевели на него взгляд. Портал немного содрогался и, кажется, был готов выплюнуть очередное исчадие ада. Бог едва заметно улыбнулся.