Запах дождя и пергамента
После второго испытания в Хогвартсе наступила короткая передышка, заполненная мартовскими дождями и тягучим ожиданием третьего, финального задания. Воздух был насыщен влагой, от сырых стен пахло старым камнем и терпкой магией.
Именно в эти серые дни романтика Астры и Фреда обрела новые, тихие формы. Страсть, вырвавшаяся наружу на башне, никуда не делась, но она ушла глубже, превратившись в тёплую, устойчивую уверенность. Теперь они искали не острых ощущений, а просто близости. Моментов, украденных у суеты.
Одним из таких мест стала заброшенная классная комната на седьмом этаже, которую они нашли случайно. Комната была заставлена старыми партами, покрытыми слоем пыли, а в углу стоял разбитый глобус, показывавший несуществующие земли. Но здесь было большое, высокое окно, из которого открывался вид на бурлящее от дождя озеро и мрачные горы. Фред как-то раздобыл старый, потертый до дыр персидский ковёр и пару толстых, мягких подушек. Это стало их убежищем.
Здесь они не целовались со страстью, которая оставляла синяки. Здесь они просто были. Астра могла часами сидеть, поджав ноги, погружённая в очередной трудный том по защитной магии, который ей давал Дамблдор. Фред лежал рядом, головой у неё на коленях, чертя в блокноте эскизы будущих изделий для магазина или читая какую-нибудь смешную книгу про мuggles, которую «одолжил» у отца. Иногда он засыпал, и тогда Астра осторожно перебирала пальцами его рыжие волосы, слушая, как за окном стучит дождь, а его дыхание ровное и глубокое.
— Знаешь, о чём я думаю? — как-то раз спросил он, не открывая глаз.
— О том, как подложить Драко Малфою в салат живых слизней? — предположила Астра, не отрываясь от книги.
— Это уже сделано, — он усмехнулся. — Нет. Я думаю о нашем магазине. О вывеске. Джордж хочет что-то громкое и взрывающееся. А я… я хочу, чтобы там было что-то от тебя.
Астра отложила книгу.
— От меня? Я в зельеварениях не сильна, как ты знаешь. Разве что в противоядиях.
— Не в изделиях. В атмосфере. — Фред открыл глаза и посмотрел на неё снизу вверх. Его взгляд был задумчивым. — Ты знаешь, каково это — приходить в место, где тебя принимают таким, какой ты есть. Где не нужно притворяться. Где можно просто… быть. Даже если ты странный, не такой как все, или у тебя за спиной целая история, которую боятся произнести вслух. Я хочу, чтобы в «Уизли-пранк» было так. Чтобы это было место, где можно забыть о страхе. И ты… ты часть этого чувства для меня. Ты — мой дом. Хочу, чтобы и в магазине пахло домом. Не пирогами, как у мамы, а… — он искал слова, — запахом дождя, старых книг и чего-то, что светится изнутри.
Астра замерла, поражённая. Он говорил не о бизнесе. Он говорил о философии. О том самом, чего не хватало ей самой долгие годы — безопасному месту, где не надо носить маски.
— Ты можешь назвать одну из полок «Уголок Звёздочки», — тихо предложила она, и в её голосе дрогнуло. — И положить туда что-нибудь… не взрывающееся. Что-нибудь красивое. Вроде тех светящихся шаров.
— Или книг с загадками, — кивнул он, и в его глазах вспыхнул огонёк. — Книг, которые помогают находить ответы. Ты ведь именно такая.
Он сел, и они разговаривали об этом часами, строя планы из воздуха и надежды. Это было не менее важно, чем её уроки с Дамблдором. Это было строительство их общего будущего, кирпичик за кирпичиком.
Иногда, когда дождь стихал и сквозь тучи пробивался бледный луч солнца, Фред брал её за руку и вёл гулять по мокрым дорожкам у озера. Они не говорили о Турнире, о Снейпе, о письмах Сириуса. Они говорили о ерунде. О том, какого цвета должны быть занавески в их будущем доме (он настаивал на оранжевом, она — на тёмно-синем, и в итоге сошлись на тёмно-синем с оранжевыми звёздами). О том, как они назовут свою первую сову (он предлагал «Взрывоопасный Шар», она — «Ноктюрн»). Эти разговоры были бальзамом для её души, измотанной постоянной боевой готовностью.
Однажды вечером, вернувшись с особенно тяжёлого занятия, где Снейп испытывал её на устойчивость к паникерским заклинаниям, Астра пришла в их комнату вся в дрожи. Фред, не спрашивая, встал, подошёл к ней и просто обнял. Он не гладил её по спине, не говорил успокаивающих слов. Он просто держал, крепко и молча, пока её дрожь не утихла, пока её дыхание не выровнялось в такт с его собственным.
— Он снова пытался сломать тебя? — наконец спросил он, его голос был приглушённым, но в нём зрела холодная ярость.
— Нет, — честно ответила Астра, отстраняясь, чтобы посмотреть ему в глаза. — Он… готовил меня. К чему-то очень плохому. Я это чувствую. Это не просто уроки, Фред. Это тренировка перед боем.
Фред сжал её руки в своих.
— Тогда тренируйся. Стань лучше него. Стань лучше всех. А я… я буду тем, перед кем тебе не нужно будет обороняться. Всегда.
Он поцеловал её. Медленно, с такой нежностью, что слёзы снова навернулись ей на глаза. Но на этот раз слёзы были от облегчения. Потому что он был прав. У неё была причина бороться. Не просто выживать, а жить. С ним. С их магазином. С их домом с разноцветными занавесками.
Именно в эти тихие недели Астра закончила своё ответное письмо Сириусу. Обычно она писала коротко, но в этот раз пергамент исписался с обеих сторон. Она рассказывала не о магии или опасностях. Она рассказывала о Фреде. О том, как он говорит о магазине. О том, как он молча держит её, когда ей страшно. О том, как он смеётся. Она писала: «Он делает будущее не страшным, а… желанным. Таким, ради которого хочется стать сильнее.»
Ответ пришёл быстро. Сириус написал: «За такого парня и я бы отдал свою дочь. Берегите друг друга. Мир редко даёт такие подарки дважды.»
Читая это, Астра впервые подумала, что, возможно, когда-нибудь они смогут встретиться втроём. Не как жертвы прошлого, а как семья, пусть и странная, обретённая среди обломков. Эта мысль уже не пугала, а согревала.
Дожди сменялись редкими солнечными днями, приближалась Пасха, а с ней — и третий тур Турнира. Но в их маленькой комнате с видом на озеро время текло по-другому. Оно было наполнено тихими разговорами, сплетёнными пальцами, уверенными прикосновениями и запахом дождя, впитанного старым персидским ковром. Это была не просто передышка между бурями. Это была репетиция счастья. И они оба знали, что рано или поздно репетиции придёт конец, и начнётся настоящий спектакль. Но теперь у них был сценарий, написанный вместе. И главные роли в нём.