Грань
Накануне третьего задания напряжение в Хогвартсе достигло такого накала, что его можно было резать ножом. Лабиринт на стадионе квиддича рос как живое, тёмное существо, и его колючие, шевелящиеся стены виделись в окнах замка даже ночью. Воздух был густым, тяжёлым, пахнущим волшебством и страхом.
Для Астры это были последние часы перед очередной битвой, в которой она, хоть и не была участником, чувствовала себя глубоко вовлечённой. Дамблдор усилил её занятия, а Снейп, скрипя зубами, выдал ей последние, самые опасные знания по нейтрализации тёмных чар. «Вы достигли уровня, на котором дальнейшее обучение возможно только на практике, мисс Блэк, - сказал он с ледяной вежливостью. - И я искренне надеюсь для вас, что такая практика не понадобится».
Вечером, за день до финала Турнира, Астра не могла найти покоя. Книги не лезли в голову, зелья варились криво. Её нервы были оголёнными проводами. Она знала, что Гарри в опасности, чувствовала это костями. Знала и то, что её собственный мир, такой хрупкий и новый, может снова рассыпаться в одночасье. Ей нужно было якоря. Самого прочного.
Она нашла Фреда не в их комнате у озера и не в гостиной Гриффиндора. Он был на крытой тренировочной площадке для квиддича, в полной темноте, один. Он не летал, а просто сидел на трибуне, глядя на пустое поле, зажав в руках свою «Прыгающую палочку» - ту самую, что взрывалась и красила язык в синий. Она подошла беззвучно, но он почувствовал.
- Не спится, Звёздочка? - спросил он, не оборачиваясь.
- Нет, - она села рядом, прижавшись плечом к его плечу. Он был твёрдым и тёплым. - Ты чего здесь?
- Думал, - он покрутил палочку в пальцах. - О завтрашнем. О Гарри. О том, как всё это дерьмо закрутилось. И о том... что я ничего не могу сделать. Ни защитить его толком, ни помочь тебе по-настоящему. Просто сидеть и ждать. Я ненавижу ждать.
В его голосе звучала редкая для него горечь и беспомощность. Астра взяла его руку, ту, что сжимала палочку, и разжала пальцы. Положила свою ладонь на его.
- Ты делаешь всё, что можешь. Больше, чем кто-либо, - сказала она тихо. - Ты здесь. Со мной. И это... это всё для меня.
Он наконец повернул к ней лицо. В темноте его глаза были тёмными впадинами, но в них горел знакомый огонь. Огонь, который сейчас был смешан с чем-то диким, почти отчаянным.
- А если завтра... если что-то пойдёт не так? - его голос сорвался. - Если этот проклятый лабиринт, или тот, кто стоит за всем этим... если он коснётся тебя? Я не переживу этого, Астра. Не переживу, зная, что мог сделать больше.
Его страх, такой сырой и неприкрытый, ударил её сильнее любого слова Снейпа. Он, всегда такой неуязвимый, такой смелый, боялся за неё. И в этом страхе была такая любовь, что у неё перехватило дыхание.
- Фред, - прошептала она, приподнимаясь на колени на холодной деревянной скамье, чтобы быть с ним на одном уровне. Она взяла его лицо в ладони. - Слушай меня. Я сильная. Ты сам это знаешь. Дамблдор и даже Снейп сделали меня сильной. А ещё у меня есть ты. И это делает меня непобедимой.
Он смотрел на неё, и в его глазах бушевала буря. Страх, желание, обожание, ярость от собственного бессилия - всё смешалось в один клубок.
- Я люблю тебя, - вырвалось у него, и это было не признание, а клятва, молитва и предупреждение одновременно. - Больше всего на свете. Больше магазина, больше шуток, больше жизни. Ты - моё всё.
И тогда он поцеловал её.
Это был не поцелуй нежности и не поцелуй страсти, как на башне. Это был поцелуй на грани. Поцелуй, в котором было всё: и страх потерять, и ярость против мира, который постоянно угрожал тому, что ему дорого, и невероятная, всепоглощающая жажда. Он был жадным, властным, почти болезненным. Его губы двигались по её губам, её лицу, её шее с такой интенсивностью, будто он пытался впитать её в себя, впитать каждую частицу, чтобы защитить внутри.
Астра ответила ему с той же силой. Её руки вцепились в его волосы, притягивая его ближе, её тело прижималось к его телу через тонкие ткани одежды, и она чувствовала, как дрожит каждый мускул под её пальцами. В этом поцелуе не было нежности. Была первобытная потребность утвердить: «Ты мой. Я твоя. И никакой лабиринт, никакая тьма этого не изменит».
Он приподнял её, посадил к себе на колени, не разрывая поцелуя. Его руки скользнули под её свитер, коснулись горячей кожи на спине, и она вздрогнула, застонав ему в рот. Его прикосновения были твёрдыми, почти грубыми, но в этой грубости была такая отчаянная нежность, что её сердце разорвалось и собралось заново. Она чувствовала его возбуждение через слои ткани, чувствовала, как её собственное тело отвечает горячей волной, и это было страшно и невероятно правильно.
- Фред... - она попыталась оторваться, чтобы перевести дух, но он снова нашёл её губы, целуя её так, будто воздух был не нужен.
- Нет, - прошептал он против её губ, его дыхание было обжигающе горячим. - Не останавливайся. Дай мне... дай мне это. Дай мне помнить, ради чего всё это.
Они не переходили последнюю черту. Инстинктивно, даже в этом вихре чувств, они знали, что сейчас не время. Но они подошли к самой её кромке. Его руки исследовали каждую изгиб её тела сквозь одежду, её собственные пальцы расстёгивали пуговицы его рубашки, касались тёплой, твёрдой груди, чувствуя бешеный стук его сердца. Они дышали друг другом, их поцелуи становились всё более глубокими, влажными, отчаянными. Это был танец на лезвии, где каждое прикосновение было и обещанием, и прощанием на случай, если завтра всё рухнет.
Когда они наконец разъединились, их губы были опухшими и чувствительными, одежда в беспорядке, дыхание сбитым. Они сидели, лоб к лбу, дрожа, не в силах вымолвить ни слова. В тишине тренировочного поля было слышно только их тяжёлое дыхание и отдалённый шум ветра в лабиринте.
- Что бы ни случилось завтра, - наконец выдохнул Фред, его голос был хриплым и твёрдым, - мы переживём это. Вместе.
- Вместе, - повторила Астра, целуя его в уголок рта, в скулу, в закрытые веки. - Всегда.
Они просидели так до рассвета, не двигаясь, просто держась друг за друга, черпая силу в этом молчаливом, страстном обещании. Никто не видел их слёз, смешавшихся в тёмноте. Никто не слышал их беззвучных клятв. Но они знали. Завтра начнётся битва. Но сегодня, в эту последнюю ночь покоя, они закалили свою любовь в огне страха и желания, превратив её в сталь. В сталь, которая, они верили, сможет выдержать всё.