Часть 6
Ваймак никогда не любил бумажную волокиту. Заполнение отчётов для руководства университета, для КРЭ... Когда ему приходилось с кем-то из них общаться, он ставил перед собой стакан виски. Знал же — будет нужно, чтобы не взорваться. В НССА «Лисов» недолюбливали. Из-за девушки-капитана, из-за поломанного жизнью состава. Из-за того, что Ваймак всегда действовал так, как считал правильным.
А он посчитал правильным не говорить никому, что Нила похитили. Знал — дисквалифицируют из-за недобора игроков. Пусть они играли без Эндрю, но второй раз им этого никто не позволит. Поэтому Ваймак позвонил в комитет и сказал, что Нил Джостен пострадал в драке после матча в Брекенридже и очень нужно перенести матчи на более позднее время. Перенесли. Лишь потому, что брекенриджская команда тоже попросила о переносе. Якобы у них серьёзно пострадали несколько человек из основного состава.
Перенесли раз, перенесли два. А потом смысла умалчивать больше не было. Полиция в курсе, над делом работают.
Разговор был короткий. Ваймаку сказали, что им дадут время найти замену Джостену. Не найдут — вылетают из чемпионата. Простая арифметика. Но как же сложно было сказать об этом Лисам! Не примут, запротестуют... Откажутся играть. Ваймак и сам предпочёл бы закончить турнир сейчас, чем пытаться найти замену тому, кого заменить невозможно. Да и надежда на того копа не давала ему поговорить с командой.
Ваймак надеялся и на копа, и на Эндрю. Надеялся, что Миньярд включит голову и вернётся на поле. Так хоть есть шанс убедить комитет позволить им играть. Но Эндрю будто бы не собирался возвращаться.
Время шло. Кевин гонял Лисов по полю так, как никогда до этого. Он не щадил ни себя, ни кого-либо ещё, доводя до изнеможения. Время шло, комитет наседал, требуя ответа. А Ваймак просто не мог его дать.
— Тренер? — постучав в дверь, Кевин вошёл в кабинет.
Он был только из душа после утренней тренировки. Тёмные волосы зачёсаны назад, с них на шею капала вода.
— Садись, — сказал Ваймак. Он встал из-за стола, обошёл его и сел на край. Кевин не понимал, что происходит. В его голове сразу промелькнула мысль о том, что он где-то не справился, что он мало тренируется, мало... — Комитет знает, что Нила похитили. — Кевин нахмурился. Ваймак не говорил им, что рассказал об этом комитету. — Я позвонил им сразу после того, как сходил в полицию. Это бы в любом случае до них дошло.
— И... что комитет?
— У нас есть три дня чтобы найти нового нападающего. Ну, и, скорее всего нового голкипера. Иначе нас дисквалифицируют.
Дисквалифицируют. Шестнадцать букв, способные перечеркнуть всё то, чего «Лисы» добились за этот год. Всё то, что он, Кевин, добился. Как это вообще возможно?
— Они не могут, — запротестовал Дэй. — Без Эндрю же позволили играть. И тут обязаны.
— Никто не знает, когда Джостена найдут, — вздохнул Ваймак, сложив руки на груди. — Его, возможно, вообще не найдут. Пусть я и верю, что он жив, но... Возможно всякое, сам знаешь. А Эндрю... — Ваймак сделал паузу. Будто сам боялся верить. — Эндрю вряд ли в ближайшее время вернётся в команду.
— И что вы предлагаете? — спросил Кевин. В голове эхом повторялось то слово из шестнадцати букв, которое он надеялся никогда не слышать.
— Я хочу, чтобы вы сами решили. Если команда скажет, что мы ищем новых игроков, они будут. Если они решат выйти из чемпионата, я препятствовать не стану. И тебе не советую, — добавил Ваймак, когда Кевин открыл рот, чтобы возразить.
— Когда вы им скажете?
— Сегодня вечером. Я уже послал им сообщения. Просто хотел тебя предупредить. Я же вижу, как ты стараешься их подготовить. Прости, если это окажется напрасно.
Кевин опустил голову, посмотрел на свои кроссовки. Одна его часть хотела бунтовать. Кричать о несправедливости, о том, что они должны играть. Должны доказать всем, что «Лисы» — команда. Сильная, способная побеждать. Но они — не просто команда. Каждый лис — звено единой цепи. Вынь одно, и всё рухнет.
Хотя ему так хотелось вновь выйти на поле. Не просто, чтобы сыграть. Не просто, чтобы почувствовать адреналин от игры, услышать рёв толпы... А — доказать. Доказать Рико, Воронам и всем остальным, что он чего-то стоит. Стоит много больше, чем о нём говорят. Да что уж, доказать себе самому, что без Рико, без тренера Морияма он — сын своей матери. Что он достоин звания чемпиона страны.
— Хорошо. Я не буду лезть в их решение. Как будет, так будет, — сказал Кевин и встал. — Но с Эндрю я всё равно поговорю. Мне надоело смотреть, как он загоняет себя в могилу. Надоело ждать.
— Эндрю правда нужно время, — ответил Ваймак. Кевин в ответ хмыкнул. — Мы с тобой понятия не имеем, что происходит у него в голове. Что значил для него Джостен и значит потерять его. Эндрю пережил много дерьма и переживает его вновь.
— Хотите, чтобы и я тоже дал ему время? — нахмурился Кевин. — Ему помощь нужна, а не время!
— Он не примет её, если сам не хочет, — устало сказал Ваймак. — А он, видимо, не хочет. Заставляя, ты можешь сделать только хуже.
— Я хотя бы постараюсь сделать хоть что-то. Не ради команды. Не ради того, чтобы он вышел на поле, а ради него самого. Он же... — Кевин запнулся, закусил губу. — Эндрю взял на себя ответственность за меня. И теперь ему нужна помощь. Пусть он и сам это пока не понял. Не знаю, может он пошлёт меня, но я хотя бы попытаюсь. Должен попытаться.
Ваймак посмотрел на Кевина долгим взглядом. Он и так часто отмечал, как Дэй похож на свою мать. Взрывную, эмоциональную, упрямую... Ту, в которую он без памяти влюбился много лет назад. Кейли тоже брала на себя слишком много. Тоже из кожи вон лезла, чтобы быть идеальной. Тоже моментами была грубой и требовательной. Но она была самым лучшим другом. Той, которая вытащила его из бездны... И Кевин — такой же.
— Ты так похож на неё... — тихо произнёс Ваймак. Он даже не осознал, что сказал это вслух. Лишь через мгновение понял, когда брови Кевина взметнулись вверх. — На Кейли. — Он тяжело вздохнул. Отнекиваться было поздно. — Она тоже много лет назад вытащила своего друга буквально из пропасти.
Ваймак отлип от края стола, подошёл к небольшому сейфу, открыл его и достал оттуда бутылку виски. Плеснув добрую порцию в чайную чашку, он сделал небольшой глоток.
— Вы скучаете по ней?
Тренер резко повернул голову на Кевина. Его никто никогда об это не спрашивал. О Кейли Дэй все лишь знали то, что она вместе с Тецудзи Морияма придумала экси много лет назад. Благодаря ей, Ирландия какое-то время оставалось единственной, где новый вид спорта получил поддержку от государства. Потом — Япония, США и весь остальной мир. Но никто не знал, кто такая Кейли Дэй в действительности. Никто — кроме Ваймака. Она всегда была и будет его самой большой любовью и самой большой потерей.
Он провёл с ней так много времени и так мало... Дэвиду не хватило бы и всей вечности, чтобы насладиться, чтобы надышаться, наслушаться... Но это куда больше, чем выпало Кевину. Он же абсолютно не знал мать. Кейли погибла, когда он был совсем маленький. Ваймак хотел забрать мальчика себе. Стать отцом, пусть и не родным. Он так любил Кейли, что воспитать её сына — священный долг. Но, как оказалось, Тецудзи становился официальным опекуном на случай смерти Кейли. Ох, как он тогда был зол... Что двадцать лет назад, что сейчас Ваймак был уверен — Кейли погибла не просто так.
— Каждый день, — ответил тренер. — Кейли сделала для меня так много, что я никогда бы не смог вернуть ей этот долг. Она была замечательная.
— Я её совсем не помню, — пожал Кевин плечами. — Но верю, что так оно и есть.
И Дэй, криво улыбнувшись, вышел из кабинета Ваймака.
Когда дверь закрылась, тренер залпом выпил содержимое своего стакана и налил ещё. Телефон, лежавший на столе, пискнул, оповещая своего владельца о новом сообщении. Сердце Ваймака сжалось. Он открывал сообщения в надежде увидеть вести о расследовании, хоть какие-нибудь. Но от Киллиана Лоуренса уже давно не было известий.
Несколько дней назад он приехал в Пальметто, чтобы поговорить с Лисами. Они рассказали обо всём. И о камерах, и о сожжённой машине, умолчав только о произошедшем с Эндрю. ФБР знать об этом не обязательно.
— У вас же ещё один должен быть. Вратарь. — Сверившись с бумагами, Киллиан сказал: — Эндрю Миньярд.
— Он... приболел, — ответила Дэн.
— Они с Нилом были близки, — продолжил Ники. Простая простуда вряд ли помешала бы этому копу пойти в общагу, чтобы допросить Эндрю. Только вот разговаривать Миньряд бы с ним точно не стал. — Они... типо пара. И Эндрю очень тяжело сейчас. Не думаю, что он захочет ещё раз это вспоминать.
— Да, — ответил Лоуренс, — Я понимаю, что значит потерять близкого человека.
После этого Ваймак не получил от Киллиана ни слова. Он понимал, что расследование требует времени, но жить в неведении — чёртова пытка. Хотя, не понятно, что лучше, — строить ложные надежды, но иметь хоть какой-то смысл вставать по утрам? Или — знать, что Нил мёртв, не вздрагивать от каждого телефонного звонка, но, вместе с тем, увидеть, как в остальных Лисах что-то тоже безвозвратно умирает? Ваймак не знал. Он метался меж двух этих «что, если» и «а, может». Метался, чувствуя, как и сам медленно сходит с ума.
В каком-то фильме, что он смотрел, может, несколько лет назад, или в сериале... Или вообще в книге... Хотя, возможно, это кто-то ему рассказал... Короче, он помнил историю, что людям, любившим одного и того же человека, чтобы изменить свои жизни и взглянуть на себя с другой стороны, понадобилось пережить смерть этого человека. Их жизни изменились. Они изменились. И, Ваймак бы не сказал, что в худшую сторону... Может... Нет. Нахуй это. Он охотней поверит в ебучих единорогов с вылетающей из задницы радугой, или в Эндрю Миньярда, стоявшего на его пороге, чем в то, что теоретическая смерть Нила изменит их жизни в лучшую сторону.
— Эндрю, — удивился Ваймак, — не ожидал тебя здесь увидеть. Кевин только что пошёл к...
— Разминулись, — бросил Эндрю. Он стоял в дверях, сунув руки в карман чёрной толстовки. Светлые волосы влажные, видимо, на улице шёл дождь. — Я не на долго, — сказал Миньярд, когда Ваймак поднял руку, чтобы махнуть в сторону небольшого диванчика. Тренер, пытаясь сдержать поток разных вопросов и выражений, выжидающе посмотрел на Эндрю. — Я ухожу из команды.
Ваймаку показалось, что он ослышался. Что у него начались слуховые галлюцинации, да хоть шизофрения. Что угодно! Слова Эндрю не могли быть правдой.
— Что ты сказал? — переспросил Ваймак.
— Я ухожу, — повторил Эндрю. Так безжизненно и безразлично... Даже без толики раздражения. Эндрю Миньярд так никогда бы не сказал. — Хочу расторгнуть контракт и больше никогда не иметь дела с экси.
Желание наорать и встряхнуть клокотало у Ваймака где-то внутри. Уйдёт — буквально загубит все шансы на нормальное будущее. Уйдёт — и Ваймак окончательно его потеряет. Эндрю и так всегда был сам и один. Никогда не подпустит, не поговорит, не расскажет. Что у него в голове, одному чёрту известно. Но, пока контракт и обязательства, — есть шанс, что он не кончит где-то в тюрьме. А без контракта... Ваймака передёрнуло.
— С чего вдруг? — спросил он спокойно. Хотя хотел наорать. Чтобы мозги на место встали. Но Би сказала, что Эндрю совершенно не стабилен и непредсказуем. После того, как Миньярд её выгнал, она поехала к Ваймаку. Рассказала о своих переживаниях, мыслях... Страхах. Дэвид хоть совершенно не психиатр, — из него даже пьяный советчик так себе — но хреновое состояние Миньярда даже слепой увидит. Не кричи и не ругайся. Напугаешь, сделаешь хуже.
— Хочется, — ответил Эндрю, дёрнув плечами. — Надоело.
Глаза Миньярда — опухшие и красные. Словно он не спал неделями. А взгляд — на столько мёртв, что не понятно, как человек может ещё существовать.
— Советую тебе хорошенько это обдумать, — произнёс Ваймак, наполняя чашку виски. — Я уже не смогу взять тебя обратно.
— А я и не попрошусь, — устало вздохнул Эндрю. — Чего ради? Смотреть на кучку неудачников и одного поехавшего? Нет уж. У меня есть дела поважнее.
«Ага, запираться ночами в ванной и резать руки?! Закидываться какой-то дрянью и убивать себя каждый ёбаный день?!»
— И какие же? — свёл Ваймак брови у переносицы и сделал глоток из чашки. — На пары ты не ходишь. А без контракта придётся. Иначе тебя просто отчислят.
— Не нужно пытаться меня переубедить, тренер, — всё так же безразлично. — Я уже всё решил.
Решил он, блять! Решальщик, мать твою! Ух, как Ваймаку хотелось заорать. Зашвырнуть в Миньярда чем-нибудь тяжёлым. Сделать хоть что-нибудь, лишь не позволить ему вогнать гвозди в собственный гроб.
— Я и не пытаюсь. Уже давно понял, что на поле ты не вернёшься. Но обязательно ли уходить? Только представь, какую сумму ты будешь должен университету. Да и за учёбу придётся платить самостоятельно. А жильё? Если тебя отчислят, — а тебя отчислят — за него тоже придётся платить. Жить тебя к себе я не пущу. И что будешь делать?
— Разберусь, — медленно сказал Эндрю. Ваймак уловил в его голосе призрачные нотки раздражения.
— Конечно разберёшься, — кивнул Ваймак. — Не сомневаюсь. Вот только...
— Вот только — что? — Эндрю прислонился к дверному косяку. — Признайте, тренер, вы не хотите меня отпускать, потому что замену придётся искать аж двоим. И это под конец сезона. За Лисов в обычное-то время никто играть не хочет, а тут...
— Да плевал я на этот чёртов чемпионат, — сказал Ваймак, еле сдерживая клокотавшие внутри эмоции. — Я тебе помочь хочу. Чтоб у тебя будущее было. Выбор. Другой путь, кроме саморазрушения.
Эндрю хмыкнул. Он и раньше часто так делал, когда считал, что кто-то несёт полный бред. Только сейчас это прозвучало как-то... Наигранно? Будто специально, потому что нужно, а не потому — что хотел.
— А я смотрю, вы пообщались с Би? Даже интересно послушать, что она вам наплела.
— Мне не нужно ни с кем общаться, чтобы увидеть, что с тобой происходит. — Эндрю покачал головой, вздохнув. Будто Ваймак — маленький ребёнок, который опять задавал нелепые вопросы или пытался доказать, что небо не голубое, а трава не зелёная. — Ты загоняешь себя туда, откуда не выбраться.
— Это не ваше дело, — ответил Эндрю. — Я хочу уйти и имею полное право на это.
Упрямый! Блять, какой же он упрямый!
— А когда мы найдём Нила? — от этого имени Миньярд вздрогнул. — Он-то вернётся в команду. А ты? Давай так, — продолжил он после недолгой паузы, — я оставлю за тобой место в команде. По документам ты всё ещё будешь в «Лисах», но возьмёшь перерыв. На то время, пока Нил не вернётся.
— Если это нужно, чтобы меня просто оставили в покое, то — ладно. Но в свою комнату я не вернусь. Хочу другую.
— Договорились.
Ваймак не знал, почему Эндрю сдался. Почему так просто согласился. Хотелось надеяться, что он всё ещё верил в возвращение Нила. Что ему всё ещё не было плевать на свою жизнь.
Взяв телефон, Ваймак набрал номер заведующего общежитием. Коротко объяснив, что произошло, но утаив многие подробности, он несколько минут слушал, что ему говорили. Слушал, попивая виски. Завершив разговор, Ваймак произнёс:
— Тебе дали новую комнату. На другом этаже. Будешь жить с футболистами. Других вариантов, к сожалению, нет.
— Плевать.
И, не попрощавшись, Эндрю вышел из кабинета.
Разговор с Ваймаком его утомил. Дико хотелось курить. Дико хотелось свалить из Лисьей норы, где каждая плитка отдавалась болезненным воспоминанием. Быстро собрать вещи и уйти, пока Ники, Кевин и Аарон не вернулись. Они-то его точно никуда не отпустят.
Сначала ему показалось, что он слышал голоса. Но потом, когда они стали отчётливее, он понял, что в фойе собрались Лисы.
— И что такого важного хочет сказать нам тренер? — спросила Дэн.
— Если он отменил тренировку, то, наверное, что он собрался в отставку, — попытался пошутить Ники, но это никто не оценил.
— Может, есть новости о Ниле? — предположил Мэтт. — От того копа уже давно ничего не слышно.
— Вы всё ещё надеетесь, что Джостена найдут? — голос Аарона — как подсознание. Критичное, пессимистичное... Разбивающее все надежды. Именно такой голос и заставлял Эндрю раз за разом браться за лезвия.
— А ты нет? — нахмурилась Дэн. — Его обязательно найдут.
— Ну, найти-то, может, и найдут, но точно не живого.
— Аарон, — одёрнула его Элисон.
— А что? Если всё, что мы слышали о его папаше, — правда, то Джостена уже давно разрубили на куски и выбросили...
— Твою мать, Аарон! — громко сказал Кевин, смотря тому за спину.
— А вы...
Миньярд повернул голову и увидел Эндрю, стоявшего за его спиной.
— Мы — что? — тихо спросил он. — Договаривай.
— Продолжаете бестолково надеяться, — сказал Аарон, глядя прямо брату в глаза.
— Аарон, блять, заткнись, — прорычал Кевин.
— Да что заткнись? Сразу было понятно, что Джостена не найдут. Он мёртв. И...
Щелчок, секунда, и Аарон уже прижат к полу, а Эндрю сидит на нём верхом. Рука сдавила горло, а вторая — удар за ударом по лицу. Лисам понадобилось пару мгновений, чтобы отреагировать. Чтобы схватить Эндрю и попытаться оттащить. А тот без разбора, ведомый болью и гневом, вырывался.
— Повтори, сука! Повтори, блять! — орал Эндрю.
— Что здесь происходит!? — в фойе влетел Ваймак. Он переводил взгляд с одного Лиса на другого, требуя объяснений.
— Я убью тебя, мразь, — шипел Эндрю, пытаясь вырваться из хватки Мэтта, Кевина и Ники. — Глотку перережу, сукин ты сын.
— Да пойми ты уже! — прокричал Аарон. Он сидел на полу. Нос разбит, из губы текла кровь, а на скуле завтра обязательно будет синяк.
— Я не собираюсь нихера понимать! — голос Эндрю сорвался на крик.
— Мёртв Нил. Мёртв! — орал Аарон в ответ. — Уже ничего не изменится.
— Завали ебало, Аарон, — прорычал Мэтт, не давая Эндрю вырваться.
— Увидите его отсюда! — скомандовал Ваймак. Но увести разъярённого Эндрю... Легко сказать. Парни втроём еле удерживали его на месте.
— Бесполезная трата времени, — бросил Аарон, утирая кровь с губы тыльной стороной ладони.
— Пошёл нахуй, Аарон! — лицо Эндрю искривила гримаса ненависти. А в глазах — страх. — Пустите меня! Пустите меня, блять! Кевин, убери руки! Отпусти, сука!
Парням потребовались все силы, чтобы протащить Эндрю через всё фойе. Он продолжал брыкаться, рваться и орать.
— Ты всегда его ненавидел! Теперь рад?! Рад, блять?!
Его ломало изнутри. Так сильно сдавливало лёгкие, что дышать больно. Каждая его клеточка рвалась обратно, чтобы раскроить ебучую голову Аарона об пол. Чтобы вырвать язык и заставить пожалеть о том, что сказал.
По коридору до выхода со стадиона Эндрю уже шёл сам, но парни всё равно крепко держали его. От Эндрю Миньярда не знаешь, что ожидать. Лучше быть начеку. На улицу его буквально вытолкали. Ники захлопнул дверь и прижался к ней спиной, а Мэтт и Кевин загородили дорогу. Эндрю пиздец как нуждался в сигарете. Пальцы — в карман. Пачка смята. Из всей — цела только одна. В зубы, чирк зажигалкой. Руки дрожали так, что прикурить получилось только с пятого раза. Вдох. Выход. Дым в лёгкие и по телу. Но убить Аарона меньше не захотелось. Даже как-то — сильнее.
— Идите, — тихо сказал Кевин.
— Чего? — нахмурился Мэтт.
— Идите, — уже твёрже.
— Кевин...
— Ники, блять! Дайте мне просто поговорить с ним.
Он же всё слышал. Мог рвануть прямиком к общаге. Дэй бы и опомниться не успел. Но ноги и всё тело — будто и не его.
— Мы за дверью подождём, — ответил Мэтт. — Если что...
— Свалите уже.
Ники начал было протестовать, но Мэтт втолкал его внутрь стадиона.
— Ты ничего не добьёшься, Кевин, — сказал Эндрю. Голос охрип. — Я убью этого ублюдка. Пусть он только мне попадётся.
— Я сам из него всё говно выбью, — ответил Кевин, подходя ближе. Эндрю обернулся через плечо. — Нил жив, и мы все это знаем.
— Ага. А теперь ты скажешь, что мне стоит вернуться к тренировкам и не херить свою жизнь. Не трать своё время, Дэй. Тебя команда ждёт. — Эндрю бросил окурок на асфальт и затоптал его носком ботинка. — Вам ещё на чемпионат ехать.
Миньярд уже собрался уйти, как рука Кевина схватила его на шкирку, останавливая. Внутри Эндрю вскипела злоба.
— Убери руку, — процедил он.
— Меня заебало смотреть, как ты страдаешь, — выпалил Кевин. — Возьми себя в руки!
— Убери. Блять. Руку, — отчеканил Миньярд звенящим от ярости голосом.
— Я не позволю тебе угробить свою жизнь.
— Убери ебаную руку! — Эндрю развернулся. Его кулак прилетел Кевину чётко в челюсть. Тот не ожидал этого и потому отпустил. Дэй отшатнулся, а Миньярд бросился через парковку. Знал, что Кевин за ним не последует.
— Сука! — выругался тот, прижав руку к месту удара.
Он смотрел, как удаляется спина Эндрю. Как он буквально сбегает. Когда-то он не позволил сбежать Джостену. Дал стимул и смысл. Не позволил сбежать ему, Кевину. А что Дэй? Не смог отплатить тем же. Конечно, если Эндрю не хочет, его ничем не удержишь, но он как будто бы даже не попытался.
Мэтт и Ники не спрашивали, что произошло. Они молча вернулись в фойе, где Лисы ждали их, буквально затаив дыхание.
— Где он? — спросил Ваймак.
— Ушёл, — ответил Кевин. Бросив на Аарона не предвещающий ничего хорошего взгляд, он сел на диван.
Миньярд сидел в кресле, держа у носа пакет со льдом. Таких всегда был огромный запас в кабинете у Эбби. На всякий ёбаный случай. Рене обрабатывала его ссадину на скуле, Дэн, нахмурившись и скрестив руки на груди, сидела на диване напротив. Элисон устроилась рядом.
— Доволен, идиот? — бросил Аарону Ники. — Врезать бы...
— Ники! — одёрнул его тренер. Хэммик недовольно сжал губы, но промолчал. Сел рядом с Кевином. — Так, слушайте все сюда, — начал Ваймак. — Я вас позвал не для того, чтобы вы мордобой устраивали. Нужно кое-что обсудить. Комитет требует от нас ответа. Ищем мы нового нападающего или нет.
— Нет конечно! — отозвалась Дэн. — Сезон в самом разгаре. Какой к чёрту новичок?
— Только вот без минимального состава нам никто на поле не выпустит, — ответил Ваймак. — Либо мы экстренно ищем новенького, либо — нас снимают с чемпионата.
— Что? — возмутились Лисы в один голос.
— Но, тренер! Комитет же в курсе, что Нила похитили, — начал Ники.
— Да, нам же разрешили играть без Эндрю, — продолжил Мэтт. — Так в чём проблема сейчас?
— Ну, как мне сказали, поиски могут затянуться. Никто не знает, сколько на это уйдёт времени. А вечно идти нам на уступки они не могут. Сами же прекрасно знаете, какая у нас репутация.
— И мы сейчас должны решить, что делать дальше? — спросила Элисон.
Ваймак кивнул.
— Я не буду вас заставлять, переубеждать. Ваше решение — это полностью ваше решение. Как скажете, так и будет.
Лисы переглянулись.
— А что тут думать? Мы не можем играть без Нила. А с новеньким... И не хочется даже, — сказал Ники.
— Угу, — кивнула Дэн. — Будто...
— Мы предадим его, — закончил за неё Мэтт.
Ваймак слабо улыбнулся. Именно к такому он и готовился.
Аарон покосился на Кевина, словно ждал, что тот начнёт протестовать и кричать о том, что они все из ума выжили, но Дэй молчал. Будто для него новость — совсем и не новость.
— Вы чё, блять, серьёзно? — сказал Миньярд. — Хотите пустить сезон псу под хвост?
— Аарон, — начала Дэн, — как ты себе представляешь игру с новичком? Это же... абсолютно чужой человек. Мы опозоримся!
— А так — нет? Нам в любом случае делать донабор. Так какая разница когда?
— Мы не успеем сыграться, — ответил Мэтт. — Следующий матч через неделю. Мы к Нилу привыкали месяцы.
— Да что вы заладили!? Нил, Нил... Нет больше Нила! Помер. Пора бы уже смириться с этим.
— Пора бы уже не вести себя, как кусок собачьего говна, — отчеканил Кевин. Лоб его был нахмурен, а взгляд зелёных глаз не предвещал ничего хорошего. — Сказали же тебе: не будем мы играть без Нила. Просто закрой рот и прими это. А то только хуже делаешь.
— Я не виноват, что Эндрю двинулся, — громко ответил Аарон, разведя руками. — Сразу было ясно, что поиски — дохлый номер.
Кевин вскочил с места резко. Он оказался перед Аароном буквально в секунду. Тот даже понять ничего не успел.
— Ещё одно слово, — начал Дэй угрожающе тихо, нависнув над Аароном, — и я помогу Эндрю прикончить тебя. — Блондин уже открыл рот, чтобы что-то возразить, но Кевин не дал. — Лучше помолчи, прошу тебя. Не доводи.
Стиснул зубы, не стал говорить. А что толку? Его всё равно никто не послушает. Упёрлись лбами и всё. Не переубедишь. Ну и чёрт с ними.
— Ну, раз сезон окончен, я пошёл. До июня не беспокойте.
И протиснувшись мимо Кевина, Аарон покинул фойе. А затем — и Нору.
Чёрт бы побрал этого Джостена! С его тайнами, секретами... У него, Аарона, было столько надежд на этот сезон! Да, он не собирался связывать с экси свою жизнь. Скорее всего, после выпуска, он бы даже на матчи не ходил, но пункт в личном деле и в характеристике от университета о том, что он играл за команду первого дивизиона и даже выступал на чемпионате страны, сослужил бы хорошую службу в будущем, да и... Эндрю же пострадал из-за Нила. То, что произошло в Брекенридже, целиком и полностью его вина. И то, что Эндрю чувствовал вину, убивал себя каждый день, — тоже из-за чёртового рыжего бегунка.
Отношения у братьев никогда не были даже близки к тому, чтобы назвать их нормальными. Эндрю убил Тильду, и пусть она подсадила Аарона на наркотики, частенько забывала его кормить и постоянно колотила, она всё равно была матерью. Винил ли он брата? Да. Верил, что она могла бы исправиться? Конечно. А как иначе? И пусть Эндрю сделал это ради него, потому что хотел защитить, он всё равно никогда до конца не сможет этого простить.
Но даже это — не причина не беспокоиться. Не вскакивать каждый раз, когда кровать Эндрю скрипнет или щёлкнет замок в ванной. Аарон беспокоился и злился. Злился на себя, что не может ничего сделать, остановить, помешать, вправить мозги, вернуть обратно, вытащить из омута самобичевания и боли. Злился на Джостена, который довёл Эндрю до такого. Который появился в их жизни, всё перевернул, разворошил, и пропал, оставив всех над обломками того, что начало выстраиваться.
Без машины до общаги пришлось добираться пешком. Можно было, конечно, подождать Ники и Кевина, но Аарон пока не хотел с ними разговаривать. Да, возможно, он вспылил. Да, возможно, ему следовало промолчать, но...
По дороге он зашёл за кофе. Потом посидел в небольшом сквере недалеко от общаги. Тянул время, чтобы не столкнуться с Эндрю. Знал — тот не удержится и воплотит свои угрозы. А Ники и Кевина рядом нет. Никто не поможет. Хотя, может, и надо было подняться? Встретиться, позволить брату выплеснуть эмоции. Поколотить, раскроить череп, перерезать глотку... Может, хоть тогда бы они высказали друг другу всё, что думали. Это оказался бы их самый длинный разговор за последние годы... Но Эндрю в комнате не было. Ни его, ни вещей. Лишь голая кровать и пустые полки.
Опустившись на холодные железки каркаса кровати, Аарон провел по волосам. Эндрю и так был от него дальше, чем ебучий Марс, а сейчас...
Когда вернулись Ники и Кевин, посыпались вопросы, крики и ругань. А Аарону даже сказать было нечего. Он смотрел на пустое пятно кровати, и сердце болезненно сжималось. Бросились искать, стучать в комнаты, пытаясь вернуть обратно. Но Аарон как будто бы видел, как тонюсенькая нить, связывающая его с братом, лопается.
Естественно, Эндрю не вернулся. Кевин нашёл его этажом ниже в комнате парней из футбольной команды. Это было ожидаемо, и Аарон ничуть не удивился, когда Дэй и Хэммик пришли ни с чем. Время, да? Говорите — время нужно?! Прождали, дали время, и что теперь?! Эндрю ушёл. Туда, где не будут доставать вопросами. Туда, где всем плевать, чем он занимается ночами в ванной и какие таблетки жрёт горстями. Если кто-то ещё раз скажет, что Эндрю нужно ебучее время, Кевин своими руками снесёт еблану бошку.
Без Эндрю стало всё не то и не так. Пусть он последнее время был совсем не собой и не он, но с ним в одной комнате как-то спокойнее. Да, он творил чёрте что в ванной, но парни могли прийти на помощь и откачать. Пока Эндрю скрывался в ванной — не спал никто. А сейчас? Что с ним, блять, сейчас?! Петля на шее? Кровавая лужа на асфальте? Нет, Эндрю бы ни за что не покончил с собой. Всё, что он делал, — терапия. Но спокойнее от этой мысли не становилось.
Ночь обещала быть беспокойной. Другой. Странно и жутко было не видеть белокурую голову брата на соседней кровати. Непривычно не слышать тихих всхлипываний и звуков чужой истерики. Слёзы Эндрю — надежда на то, что он всё ещё что-то чувствует. Что он не задушил себя собственной простынёй. А теперь в комнате — мёртвая тишина. Давящая. Склизкая и мерзкая. Аарон бы предпочёл всю ночь слушать истошные крики, чем это.
Он ворочался долго. Сначала дрёму прервал Кевин, который тоже никак не мог уснуть. Дэй, тяжело вздохнув, встал и вышел из комнаты. Видимо, решил скоротать бессонную ночь за просмотром какого-то матча. Потом вышел Ники, но вернулся через пару минут. Аарон хотел сказать им, чтобы перестали шляться туда-сюда, но от этого стало бы только хуже. Они все на нервах.
Провалился он в сон уже под утро. И ладно, если бы это была просто темнота, к которой Аарон привык. Уснул и тут же проснулся. Но нет — ему снился сон.
Необычность в том, что Аарон просто не видел сны. Возможно — не запоминал. Возможно, мозг специально отгораживал его, потому что ему снилось что-то очень плохое. Защитная реакция. Которая в этот раз дала сбой.
Аарон видел слишком яркое солнце. Слишком яркое голубое море. Словно кто-то пролил банку с голубой краской и решил оставить так. Под ногами — слишком мягкий тёплый песок. Слишком приятный шум волн и крики чаек. Всё было слишком.
Он огляделся. Пытаясь понять, где он и зачем тут оказался. Что это вообще за блядский сон такой. В нескольких метрах от него из песка торчала доска. Как отломанная от чего-то. Выглядела — словно надгробие. Аарон медленно, утопая в песке, подошёл к ней. «Мама» — было написано толи углём, толи грязью. Скромно и просто. Без имени и даты. Что это значит? Это точно не его, Аарона, мать. Он прекрасно знал, где похоронена Тильда, пусть и после её смерти там ни разу и не был.
— У меня не было времени похоронить её нормально.
Голос резанул слух. Кулаки Аарона сжались, он обернулся и увидел того, кого меньше всего ожидал встретить.
— Какого хрена ты тут делаешь? — голос пропитан злостью.
Какого хуя?! Какого, мать его, хуя Нил Джостен без единой, блять, царапины стоял сейчас перед ним?! Аарону захотелось съездить рыжему по морде, но он удержался. Пусть попытается объясниться. А потом Аарон выбьет из него всё дерьмо.
— Это твой сон. Ты меня сам позвал, — спокойно ответил Нил. Словно и не живой вовсе.
— Ты мне нахуй не сдался в моём же сне, ублюдок, — прорычал Миньярд.
— Но тем не менее я здесь. Значит, тебе всё-таки что-то нужно. И скорее всего то же, что и мне.
По телу Аарона пробежала дрожь. Нил будто видел его насквозь. Миньярд буквально чувствовал, как рыжий копошился в его голове, что-то выискивая. Невысказанные сожаления и вину. Вину за то, что мог что-то сделать, но — не сделал.
— И что? Хочешь, чтобы мы бросились откапывать твои блядские останки из чёртовой канавы? — язвит. Злится. — Пошёл нахуй, Джостен. Сдох и ладно.
— Эндрю, — произнёс Нил, будто и не слышал того, что сказал Аарон, — помоги ему. Пожалуйста.
— А то я, блять, не знаю, что ему нужна помощь! — прокричал он. — Это ты виноват! Из-за тебя он...
— Знаю, — перебил его Нил, опустив голову. — Но я прошу, не дай ему убить себя. Не дай загубить свою жизнь только из-за того, что я сделал то, что сделал.
Аарон будто видел в глазах Джостена слёзы. Они даже стали ещё ярче, чем Миньярд запомнил. Но сколько бы он не плакал, сколько бы не умолял, злость Аарона не станет слабее.
— Как-нибудь без тебя разберёмся, — ответил Аарон. — Ты нам не нужен. Мы — я, Кевин и Ники — сами справимся.
Нил грустно улыбнулся. Аарону даже стало как-то обидно. Почему он это терпит? Почему ничего не отвечает? Миньярд так зол, а рыжему словно по барабану! Словно он чертов буддистский монах, познавший смыл жизни, и теперь ему хоть бы хер на происходящее вокруг. Подойдя ближе к деревянному надгробию, Джостен опустился на корточки, провел пальцами по надписи, словно стирая её. Теперь там было выведено — «Эндрю».
— Не дай ему сделать это с собой.
— Пошёл...
— Обещай мне! — прокричал Нил. А голос его — словно шум ветра, моря и самой планеты. Всеобъемлющий и всепоглощающий. Он звучал будто даже в голове Аарона. — Обещай мне, — потребовал Джостен, встав на ноги и сделав шаг к Аарону.
— Ладно, — бросил Миньярд. — Я постараюсь.
Губы Нила тронула улыбка. Наверное, Аарон впервые видел, как рыжий улыбался. Так ли она на самом деле выглядела?
— Спасибо, — ответил он. — Может, когда-нибудь встретимся.
И он начал таять. Так, как показывают в чёртовом кино. Миньярд попытался ухватить Нила за плечо, дабы остановить. Словно бы это вернуло того вместе с ним в реальность. Но Джостен исчез, а Аарон проснулся в своей комнате. Уставился в потолок, к которому была протянута рука. Будто хотела что-то поймать. Кого-то, чей голос эхом звучал в голове. Помоги ему. Легче сказать, чем сделать! Чёртов Джостен...
Больше Аарон не смог уснуть.
Не спал и Эндрю. Он сидел на подоконнике в своей новой комнате и смотрел в окно. Смотрел и курил. Его соседи дрыхли, храпя так, будто кто-то завёл трактор. Но Эндрю было плевать. И им на него — тоже. Они, конечно, удивились, увидев Миньярда на пороге, но вопросов задавать не стали. Репутация бешеного голкипера отбросов Лисов не позволила. Пообсуждали, думая, что Эндрю не слышит, но не прикапывались. А Эндрю это и было нужно. Остаться без слежки Аарона, Ники и Кевина. Без попыток поговорить. Новым соседям плевать. И хорошо.
За окном было темно. Парковка внизу освещалась одним тусклым фонарём, который вот-вот погаснет, означая, что наступило утро. Третья сигарета подряд. От никотина уже тошнило, но Эндрю продолжал вдыхать едкий серый дым. Ему и так хотелось блевать. От того, что увидел во сне. Но уж лучше блевануть от сигарет. Привкус другой. Мысли другие. Блять чёртовы сигареты!, а не...
Кошмар, который он увидел, не был похож ни на один предыдущий. А их Эндрю видел ой как много. Есть с чем сравнивать. Сегодня собрались все ужасы его прошлого. Дрейк, Оливер, который изнасиловал его в семь лет, ещё двое из других приёмных семей, ублюдки из подворотни в Брекенридже, Пруст, Рико, сжимающий в руке билет до западной Виргинии. Но это ничего. Моменты из прошлого снились Эндрю часто. Он привык. Привык просыпаться с чётким ощущением того, будто его только что касались, душили, били и связывали. Хотелось содрать с себя кожу. Облиться керосином и зажечь спичку. Но ко всему этому он привык.
Они и сегодня его ждали. Все вместе. Те, кто его мучил. Те, кто над ним издевался. Те, кто превратил жизнь маленького мальчика в сущий кошмар. Они ржали, что-то кричали, а потом — разошлись. И Эндрю увидел то, от чего чуть не выблевал собственные внутренности. Нил. На полу, в огромной луже крови. Тело — не тело. Фарш. На нём не было живого места, сплошное кровавое месиво. Изрезанный, избитый, истерзанный, замученный. Лучше умереть. Кости раздроблены, всё будто наружу. Кровь, мясо. Жуть. Лучше умереть. А рядом, ухмыляясь, с пистолетом в руке, стоял Натан Веснински. Эндрю сразу понял, что это он. Сходство с Нилом было такое, что у него внутри всё сжалось.
Миньярд стоял. Не мог пошевелиться, хотя внутри жаждал раскроить подонку череп, вгрызться в глотку, сделать хоть что-то. Разорвать своими руками. Довести до такого же состояния, в котором сейчас был Нил. Нил, будто из последних сил, поднявший окровавленную руку. Она тянулась к Эндрю, прося помощи. Шаг — и вонючие руки схватили Миньярда за плечи, грудь, удерживая на месте. Внутри неистово колотилось сердце, дыхание — шумное и обрывочное. Его душил. Его тащили. Подальше от Нила, тянущего к нему руку, словно Эндрю — единственное и великое спасение. Воздуха хватило только на один крик. Крик, заглушенный грохотом выстрела и смехом.
Проснувшись, он всё ещё будто слышал леденящий кровь хохот. Руки дрожали, его трясло. В животе узел. Блеванул бы прямо сейчас, но сначала — сигарета. Одна, вторая, третья и так по порядку.
Он прекрасно понимал, что это сон. Но в носу как будто запах крови, кожа липкая от чужих прикосновений, а в голове — выстрел и смех. Трясло. Но совсем не от холода. От потери ощущения себя собой и в себе. Чтобы вернуть контроль и власть над своим телом Эндрю резал руки. Не так глубоко, чтобы умереть. Он никогда и не хотел. Посмеивался над самоубийцами, ведь смерть не интересна. Хотя и жизнь — не интересна. Только не без Джостена. Он справлялся сам. Всегда. Нашёл свою терапию и панацею. Считал, что средства лучше просто не существует. Но тот футболист, которого Эндрю встретил не так давно на крыше общаги, его переубедил. Точнее, то, что он ему дал. Миньярд точно не знал, что замешано в самокрутку, да и какая разница, если она помогала?
Возвращался он к Лукасу ещё несколько раз. Всё за одним же. И всегда — лёгкость, высокое завораживающее небо и он — в себе и сам.
Но сейчас, в предрассветный час, Миньярд был не уверен, что такой же косяк поможет. Ему нужно было что-то посерьёзнее. Что-то, что точно вышибет образ Нила, сотрёт с кожи следы чужих блядских рук и вытравит смех из головы.
Лукас жил на одном с Эндрю этаже, но в противоположном конце коридора. Время, конечно, позднее, — или ранее? — но разве дилеру не должно быть плевать, во сколько к нему приходят за товаром? Главное, чтобы платили. А Эндрю — платил.
Из-за двери слышна музыка. Какая-то спокойная, но достаточно громкая. И как на него ещё не пожаловались? Пахло чем-то сладким. Не ясно, чем. И бухлом. Словно кто-то что-то разлил прямо перед дверью. Эндрю невольно вспомнил их первую поездку в Колумбию. Когда увидел его блядские ярко-голубые глаза.
Стук. Минута — и дверь открылась. На пороге Лукас. В своих неизменных серых широких спортивных штанах и, как и всегда, без футболки. А в зубах — косяк.
— О, здарова, чувак, — расплылся Лукас в улыбке. Убился. В стельку. — Проходи.
Лукас отошёл, пропуская Эндрю, и закрыл за ним дверь. В комнате — фиолетовый свет от какой-то лампы. На полу — девчонка. В зубах у нее тлеет косяк, но она совсем не здесь и не сейчас.
— Как обычно? — спросил Лукас, подходя к небольшому комоду.
— Нет, хочу что-то другое. Посильнее.
— Ммм, — протянул Лукас, прищурившись. — Есть у меня одна штука. Подогнали только вчера. Травка с пропиткой. Никакого табака. Вдаривает так, что охренеть можно.
— Давай. Таких четыре.
Лукас довольно ухмыльнулся. Открыл комод, достал пакет и какую-то коробку. Из неё — четыре косяка. Покосился на Эндрю и достал ещё какую-то коробку, из которого выудил два пакетика с порошком.
— Что это? — спросил Эндрю, нахмурившись.
— Расслабься, — усмехнулся Лукас. — Всего лишь пыль.
— Клади ещё две.
Парень хмыкнул, сделал глубокую затяжку, сунул в пакет ещё две маленькие упаковки с порошком и протянул Миньярду.
— Триста пятьдесят.
Эндрю отсчитал нужную сумму, протянул Лукасу.
— С тобой приятно иметь дело, — проговорил он, пересчитывая. — Заходи как-нибудь. Потусим вместе.
— Угу, — буркнул Эндрю на выходе.
Лукас ему совершенно не нравился. Скользкий тип. Главное — продать и получить бабки, остальное — не его забота. Тусить с ним себе дороже. Впарит товара на такую сумму, что почку продавать придётся. Половина универа была согласна с этим так же, как и с тем, что, не смотря на всю гадливость дилера, товар у него был хороший.
От Лукаса сразу на крышу. Предрассветная свежесть ударила в нос. Прохладно. Сев на край, Эндрю достал пакет. Из него — косяк. Прикурил. Одна затяжка, вторая... Тело расслабилось, голова опустела. Он уставил взгляд на горизонт, из-за которого поднималось солнце, окрашивая небо в красный. Словно поджигая. Оно пылало так ярко, что Эндрю зажмурился. Лицо жгло, словно он сидел возле костра. Но так хорошо.
— Привет, Эндрю, — услышал он знакомый голос, от которого всё покрылось мурашками. Миньярд открыл глаза, уставился немигающим взглядом на сидящего рядом Джостена. Живого. — Соскучился?