Часть 7
— Соскучился? — по ушам так, словно рядом взорвался фейерверк. Оглушающе громко, но всё равно не достаточно, чтобы Эндрю поверил.
— Джостен, — выдохнул он. Взгляд шарил по лицу, одежде... Всё тот же. Будто никуда и не исчезал. Будто не было этих недель. — Но ты же... Ты...
Эндрю столько хотел ему сказать. Всё это время, а сейчас, встретив, не мог подобрать слов. Хотелось обнять, прижать к себе, дать по морде, зацеловать, приковать к себе, чтобы больше никто не смог разлучить. Но рука не поднималась. Мир замер в одной секунде, а Эндрю — с распахнутым ртом и тлеющим в пальцах косяком.
— Что? — вскинул брови Нил. — Исчез? — Улыбка грустная. Прям ножом по сердцу. — Умер? Побочный эффект травки?
— Ты галлюцинация, — произнёс Эндрю надломленным голосом.
— Мираж, — ответил Нил так просто.
Первое желание — сбежать. Выбросить нахрен косяк и свалить подальше от этого псевдо-Нила. Но, чёрт, он так соскучился. Так сильно соскучился, что не сдвинулся с места.
— Только не говори, чтобы я ушёл, что не хочешь меня видеть. Мы оба знаем, что это не так. Я бы не появился, если бы ты не захотел.
А он очень хотел. Так хотел, что сводило каждую клетку. Глубокая затяжка. На лице Нила — ухмылка. Такая, какой Эндрю её запомнил. Тяжело. Без неё и без него. Не видеть и не слышать. Когда он стал так сильно зависим? Когда Джостен вытеснил из его груди кислород? Видимо, он был обречён с самого начала. С того дня, когда сам выбил воздух из лёгких Нила клюшкой. Это было меньше года назад, а такое чувство, будто прошла вся жизнь.
Эндрю вновь взглянул на Нила, сидевшего рядом. Тот смотрел на пылающий рассвет. Он был... умиротворён. Будто познал смысл жизни и истину чёртового мироздания. Он никогда не был так спокоен. Рыжие кудри падали на лоб, их трепал ветер. Эндрю захотелось убрать их с лица Джостена, но он не стал. Вдруг, тот исчезнет, если Эндрю дотронется.
— Не уходи, — прошептал Миньярд.
Нил ему был так сильно необходим, что уж лучше глюк, чем вообще никак. Лучше напиваться, накачивать себя всякой дрянью, чем без него. Лучше он умрёт от передоза, чем от разрывающей грудь боли одиночества и блядской вины.
— Не уйду, — улыбнулся Нил.
И этим двум словам Эндрю поверил сильнее, чем всему, что слышал несколько недель. Он верил в галлюцинацию больше, чем в реальный мир. Конечно, ведь именно этот мир забрал у него Нила. Этот мир оставил на его теле непроходящие шрамы, рубцы на коже и душе. Их не залечит ни время, ни люди — никто. Наверное, даже у Нила не получилось бы, если он, конечно, когда-нибудь вернётся.
Но он не терял надежду. Киллиан Лоуренс пообещал найти Джостена и он его найдёт. Обязательно. Мужчина трудился над делом днями и ночами, совсем не вылезая из офиса. Стол, полки, подоконник, пол покрывали бумаги. Всё, что могло помочь найти хоть что-то, что разрешит выписать ордер на обыск дома Мясника. Но всё было глухо. Все дела Натана Веснински тщательно подчищены. Не прикопаешься. А время шло. День за днём. Лисы ждали вестей, которых Киллиан просто не мог им дать. От этого он чувствовал себя паршивее некуда.
— Ты бы поспал нормально, — сказал ему вечером Джим. Они работали вместе. Кабинеты через стенку, по утрам вместе пили кофе и по выходным ходили в любимый бар. — Выглядишь просто ужасно.
Киллиан усмехнулся, помешивая сахар в чашке с кофе. Шестой за этот день.
— Ну правда, — не унимался Джим. Он уже собирался домой, а Киллиан вновь оставался один в пустом здании. — Возьми выходной. Загонишь себя, и мальчишке уж точно никто не поможет.
— Совсем немного осталось, — сказал Киллиан. В очередной раз. — Правда. Чувствую, я уже близок.
— К нервному истощению ты близок, придурок, — нахмурил Джим светлые брови.
Киллиан только усмехнулся. Джим был прав, но Лоуренс всё равно не сможет отдохнуть, зная, что Нил — Натаниэль — всё ещё не найден.
— Обещаю, что, как только закончу это дело, сразу махну в отпуск. На месяц. А лучше на два.
Джим наставил на него указательный палец.
— Смотри мне. Тут камеры звук пишут, так что не отвертишься.
— Доброй ночи, — улыбнулся Киллиан.
Когда Джим, попрощавшись, вышел, Лоуренс взял свой кофе и вернулся в кабинет. Бумаги, бумаги, бумаги... Чёртова гора бумаг. Каждую Киллиан уже выучил наизусть. Закрой глаза и увидишь до последней буквы. Любую. Из сотен. Он читал их вновь и вновь, будто что-то упускал. Какую-то деталь, которая помогла бы в этом деле. Он смотрел, но не видел. Вот бы сейчас сюда Уилла. Вдвоём они бы точно нашли что-то против Мясника. Как тогда, несколько лет назад. Может, позвонить ему? Попросить помощи. Или хотя бы рассказать то, что знает. Может, какие-то части пазла сами собой встанут на место. Но взять телефон в руку Киллиан так и не решился. Уилл не хотел больше лезть в это, а Киллиан не имел права просить. Это он зациклился, а не Уилл.
Сделав большой глоток из чашки, мужчина вернулся к бумагам. Цифры, лицензии, разрешения... Всё плыло перед глазами, сливалось во что-то непонятное. Начала болеть голова, а веки потяжелели. Потерев глаза пальцами, Киллиан осушил очередную чашку кофе. Ни на грамм не помогло. Видимо, кофе на него уже совсем не действовал. Обидно. Поднявшись из-за стола, Киллиан переместился на небольшой диванчик. Возможно, час сна приведёт его в норму. Всего час, и ему определённо станет лучше.
Как только голова Киллиана коснулась небольшой подушки, он вырубился, а проснулся лишь от громкого стука в дверь.
Он буквально подскочил, когда дверь начали откровенно дубасить и руками, и ногами, рискуя попросту сорвать с петель. Не понимая, что происходит и кто это может быть, ведь сейчас ночь и в здании он один, Киллиан встал с дивана и отпер дверь.
— Какого чёрта? — на пороге стоял красный от злости Джим. — Ты что, спишь что ли?
— Ну... — выдавил Лоуренс, проведя рукой по волосам.
— Я тут уже навыдумывал себе всякого, а он спит! Дать бы тебе по шее, но не могу. Тут пришёл кое-кто. Давай, приводи себя в порядок. — И дверь захлопнулась перед его носом.
Что? Кто пришёл? Почему Джим тут, он же домой собирался? Киллиан собственными глазами видел, как тот ушёл. Может, вернулся за чем-то? Мозг отказывался соображать — слишком уж сонный он был. Срочно требовалась доза кофеина. Без неё Лоуренс просто не сможет функционировать.
Открыв дверь, он вышел в коридор. Прямо с стойке с простенькой кофе-машиной. Подарок небес. Точнее — начальства. За раскрытие какого-то громкого дела.
— Киллиан, твою мать, — прошипел, возникший рядом Джим. — Я же сказал привести себя в порядок.
Лоуренс покосился на него и вернул взгляд на струящийся в чашку ароматный кофе. Разбавил кипятком и молча вернулся в кабинет, где прикончил напиток в пару глотков. Теперь-то можно жить. Глянул на висевшие на стене часы — почти полдень. Вот это он поспал часок... Не удивительно, что Джим так отреагировал. Он бы тоже испугался за друга. Умывшись, Киллиан сменил рубашку — благо тут был целый запас на экстренный случай — и вышел обратно в коридор.
Только сейчас он заметил сидевшего на одном из стульев мужчину. На вид ему было около тридцати, может, чуть больше. Каштановые волосы зачёсаны назад, и, вроде, в джемпере и джинсах незнакомец — обычный гражданский. Но часики на запястье говорили совершенно другое.
— Добрый день. Киллан Лоуренс. Вы ко мне?
Мужчина встал, окинул Киллиана — ниже него самого на головы полторы — взглядом и сказал:
— Ну, если вы занимаетесь делом Натана Веснински, то да, к вам.
Киллиан напрягся. Веснински что, совсем уже охуел? Решил подослать к нему киллера прямо на работу?
— Да расслабьтесь вы, — улыбнулся незнакомец уголком губ. — Если бы мне приказали вас грохнуть, я бы сделал это не здесь. У меня хоть и нет за плечами Гарварда и прочей дурости, но я не идиот.
— Вот уж успокоили, — хмыкнул Киллиан, сунув руки в карманы. — Кстати, вы так и не представились.
— Простите, но я бы хотел, чтобы моё имя осталось неизвестным. Но можете звать меня Рэнди.
— Вы же понимаете, Ренди, — Киллиан выделил названное незнакомцем имя, — что тут повсюду висят камеры? Мы пробьём вас по базе раньше, чем вы успеете выйти.
— Давайте вы сначала меня выслушаете, а потом уже решите, что делать.
Этот парень не вызывал у Киллиана ни капли доверия. Он из людей Мясника и ему что-то было нужно. Странно, но так любопытно!
— Ладно, Рэнди. Пройдёмте в мой кабинет.
Джим, стоявший всё это время у кофе-машины и делающий вид, что чем-то занят, безусловно слышал каждое слово. Он повернулся и посмотрел на Киллиана взглядом "Ты вообще башкой думаешь?!", но Лоуренс на это лишь коротко улыбнулся.
— Присаживайтесь, — Киллиан указал на стул, стоявший по другую сторону у стола, а сам опустился в кресло. — Ну-с, я весь внимание.
Рэнди покосился через плечо на дверь. Видимо, боялся, что их кто-то подслушает. Но Киллиан здесь на своей территории. Что бы Рэнди — или как его там зовут — не собирался сказать, сделает он это на условиях Киллиана. Они же в полном агентами ФБР здании! Чего ему боятся? Но какое-то непонятное волнение всё равно его охватило.
— Как вы могли догадаться, я работаю на Натана Веснински, — начал Рэнди. — Уже несколько лет. Иногда выполняю роль водителя, иногда курьера, а иногда... — Он запнулся. Вздохнул, провёл рукой по волосам. — Слушайте, я никогда не был долбанным ангелочком и уж точно не собираюсь в рай. Я и людей калечил, и убивал. Но то были такие же отморозки, как и я. И постоять за себя они могли. И если бы не их собственная тупость... В общем, они заслужили. И я не против ломать пальцы должникам, смотреть, как они дохнут, но тот парнишка... Он же ребёнок совсем.
— Парнишка? Какой парнишка?
Рэнди выгнул бровь и непонимающе посмотрел на Киллиана. Словно могло быть так, что в здании два Киллиана Лоуренса и он пришёл не к тому.
— Ну вы же занимаетесь поиском мальчишки? Натаниэля.
— Я, — ответил Киллиан. — То есть, вы хотите сказать, что знаете, где Натаниэль?
— Знаю, — фыркнул Рэнди. — Я его видел.
Видел. Киллиана словно холодной водой окатило. Оставшуюся сонливость как рукой сняло, он во все глаза уставился на Рэнди.
— Где? Где вы его видели?
— Я видел его несколько раз. Мы с Альто всего лишь носим ему еду да раны промываем, ничего больше. Я бы никогда не тронул пацана и пальцем, — почти прорычал он. — У Босса другие доверенные. Реальные ублюдки, которым плевать, над кем издеваться. А мы больше смотреть на это не можем. Жалко парня. Он же ничего такого не сделал. За что с ним так?
Киллиан пожал плечами.
— Его мать украла пять миллионов долларов и сбежала с сыном. Долгие годы они скрывались, но...
— Это не повод! — покраснев от злости, громко возразил Рэнди. — Я не собираюсь смотреть, как парень страдает. Я помочь ему не могу, сами понимаете, но вы можете.
Они провозились до конца дня. Оформляли показания Рэнди как анонимного свидетеля. Киллиан пообещал, что никто и никогда не узнает, что Рэнди был тут и помог ему. Если миссия провалится, тот не должен пострадать. Ни за что.
Бумаги, документы... Куча заявлений и согласований. Но Киллиан впервые за долгое время занимался этим с воодушевлением. Он был почти у цели. Осталось совсем чуть-чуть и Нил — Натаниэль — вернётся домой.
Он хотел сообщить обо всём Ваймаку, но не стал. Не нужно давать им надежду, ведь она может оказаться ложной. Что-то может пойти не так, они могут не успеть... Не хотелось об этом думать, но нужно просчитать все варианты исхода миссии.
Подготовка была долгой. Сложной и выматывающей. Нужно было составить план, продумать все варианты исхода миссии. Киллиан вновь пропадал на работе, совершенно не высыпаясь, но сейчас он видел перед собой четкую цель, к которой несся семимильными шагами. Да и был он не один. Начальство прикладывало все возможные усилия, чтобы помочь в этой нелёгкой операции. Над делом Нила трудилось всё отделение. Кто-то, как и сам Киллиан, хотел помочь парнишке, а кто-то просто повелся на премию. Но Лоуренс хотя бы был не один.
Рэнди рассказал о доме Натана всё, что знал. Камеры, охрана, сигнализация, подземные тоннели и потайные выходы. Конечно, Киллиан сомневался, что тот знал всё, но это уже куда больше, чем ничего. Неужели, у них получится? Неужели, он доведёт до конца начатое много лет назад дело? Даже не верилось. Так не верилось, что на вопрос "а что дальше?" Киллиан не мог ответить даже себе. Жить? Попытаться вернуть жену? Попробовать построить новые отношения? Он всё это мог, но вот хотел ли?
Был поздний вечер. Киллиана выгнали из отдела, чтобы он смог отоспаться перед завтрашней операцией. Не хотел иди домой, когда столько всего нужно проверить и перепроверить. Но, как сказал Джим, он не должен быть как сонная муха. Это его операция. Его дело. Если Киллиан облажется...
Но сна не было ни в одном глазу. Он волновался так сильно, как никогда раньше. На карту поставлено так много, что он не имел права облажаться. Это не первое дело. Не первая подобная операция, но трясло так, словно они с Уиллом только-только заступили на службу. Киллиан помнил это. Первое время — волнительно. Первые задержания, первые удачные дела. Тогда всё казалось слишком простым. Они с Хартли были словно Бэтмен и Робин, которым всё по плечу.
— Ой, прости, разбудил, наверное.
Киллиан вспомнил о времени, только когда на другом конце провода послышалось сонное "Да?".
— Ерунда, — хрипло ответил Уилл. — Что-то случилось?
— Нет, просто не спится. — Он налил в стакан ещё сока. — Завтра операция, а я волнуюсь, как впервые.
— Да, я слышал. Ты проделал огромную работу.
— Да, — усмехнулся Киллиан. — Осталось совсем чуть-чуть. Скоро мы оба сможем вернуться в нормальной жизни.
Уилл помолчал.
— Что ж, буду ждать новостей.
— Позвоню тебе первому, — улыбнулся Киллиан.
И, попрощавшись, Уилл отключился.
Зря он сказал, что они оба вернутся к нормальной жизни. Уилл всеми силами делал вид, что не думает и не живёт прошлым. Он сменил работу, город, но разве это помогло? Ни капли. По-настоящему жить они смогут только тогда, когда Мясник окажется за решёткой. По-другому никак. И нет смысла это отрицать.
Ох, Уилл... Ладно, он, Киллиан доведёт до конца это дело. И тогда всё изменится.
Он проснулся ещё до будильника. Сходил в душ, позавтракал и помчался в отдел.
— Доброе утро.
Киллиан обернулся. Джим медленно шагал к нему, докуривая сигарету. Видно — проснулся совсем недавно.
— Привет. Сандвич?
— О, не откажусь. — Киллиан запустил руку в бумажный пакет и достал оттуда сандвич. — А ты чего так рано? Шеф же велел отсыпаться.
— Выспался, — улыбнулся Киллиан. — Вместо того, чтобы так на меня смотреть, мог бы спасибо сказать. Это ведь я подумал о своём лучшем друге, а мог бы...
— Ладно! Сукин ты сын. Спасибо тебе большое, — и Джим откусил большой кусок от сандвича. — Пошли, пора работать, — проговорил он с набитым ртом.
Киллиан усмехнулся, и они вошли в отдел.
В сотый раз проверка необходимых документов, которые Киллиан выучил до последней запятой. Подписи, разрешения, люди, автомобили, оружие... Их было много. ФБР, полиция... Привлеки всех, кого могли. Но Киллиан почему-то чувствовал, будто идёт на операцию в одиночку. Разговоры, какие-то шутки, чтобы разбавить обстановку и снять напряжение, но чем меньше оставалось до выезда, тем больше Киллиан нервничал. Он своими глазами видел, как грузили оружие в машину, но ему всё равно казалось, что они что-то не взяли, что-то забыли или упустили. Очередная сигарета, очередная чашка кофе, которые ну никак не унимали дрожь в пальцах. Джим его не трогал. Он проводил последние подготовления с технической группой, бросая на Киллиана обеспокоенные взгляды. Да и все нет-нет, но косились на него. Знали, что именно значит для него это дело. Уже не просто часть работы. После этого не пойдёшь спокойно в ресторан посидеть с подружкой или в бар с коллегами отметить очередное удачное дело. У каждого — коп ты или из ФБР — хоть раз было то самое «личное» дело. Дело, из-за которого не спишь ночами, на которое тратишь больше сил и нервов, чем на любое другое. И все это прекрасно понимали. У кого-то такое уже было, у кого-то — пока нет. Но каждый знал, что это для Киллиана.
К назначенному времени всё было готово и в сотый раз проверено. Погрузились в машины, поехали. Всю дорогу до загородного особняка Веснински Киллиан молился, чтобы Мясник не прознал об операции и не избавился от мальчишки. Её хоть и готовили проверенные люди, но, кто знает, может Рэнди — чертова приманка, которая привела всех на смерть?
Чёрные фургоны остановились в паре сотнях метрах от забора, окружающего огромную территорию. Высоченный. С колючей проволокой сверху. Хотя — ни к чему. Охрана по периметру, камеры. Да и никто в здравом уме даже не подумает сюда сунуться. Если хоть чуть-чуть жизнь дорога. На улице — тишина. Вокруг — тёмный лес. Небо ещё горит пламенем заката. Ночь им на руку.
Они вышли тихо. Так же тихо взяли необходимое и выстроились. У каждого — рации. Техническая группа следит за всем из своего фургона. Рэнди выдал им систему видеонаблюдения, слепые зоны, маршрут, по которому ходит охрана, потайные тоннели... Каждый, кто сегодня здесь — прекрасно обучены и знали, что им нужно делать. Они уверены, но вот только руки Киллиана тряслись.
Короткий кивок — операция началась.
Одной большой группой они двинулись к западным воротам, где, как сказал Рэнди, сегодня дежурил кто-то из его проверенных ребят. Ворота, как и было обговорено, оказались чуть приоткрыты. Тихо, не привлекая лишнего внимания, на территорию особняка вошли несколько человек. Охранник сдался без сопротивления и позволил себя вырубить. Для правдоподобности. Когда дело будет сделано, Мяснику уже будет всё равно, но, без всякого сомнения, останутся те, кто захочет выяснить, как ФБР смогли это провернуть. Они будут подозревать всех и каждого и выпытывать информацию любыми способами. А Киллиан пообещал, что никто из людей Рэнди не пострадает.
— Всё чисто, — раздалось в наушнике.
Джим дал знак, и они вошли в ворота. Территорию слабо освещали фонари, торчащие тут и там из земли. Дорожки освещались чуть сильнее, но темнота всё равно хорошо их скрывала. Разделившись на группы поменьше, они двинулись каждый в свою сторону. Киллиан и его группа — к главному входу в дом. Их было куда больше на случай, если они встретят — а они встретят — активное сопротивление. Сердце бешено колотилось в груди. Лоуренс вновь почувствовал себя тем неопытным и зелёным копом, которого впервые взяли на операцию. Тогда он держался чуть позади, не лез в самое пекло. А сегодня он возглавлял операцию. Ответственность за всех, кто приехал с ним, за Нила давила так, будто он тащил на себе целый танк. Хорошо, что хоть Джим был здесь. Весь этот путь. Пусть он сейчас вел отряд к западному входу, но его поддержу Киллиан всё равно чувствовал.
По пути к главному входу, отряду Лоуренса попались всего трое охранников. Они их ждали. Всё так, как сказал Рэнди. Без шума избавились, пошли дальше. А вот у главного входа дежурили пятеро. Ну как — дежурили. Стояли на крыльце и курили. Да так громко разговаривали, что совсем не услышали, как отряд в нескольких десятков человек подкрался совсем близко. Затаившись в тени кустов и деревьев, они ждали, пока все займут свои позиции. Киллиан надеялся услышать из разговоров охранников что-то важное, но те просто обсуждали какую-то ерунду. Ничего важного.
— Третий отряд на месте, — послышалось в наушнике.
— Второй отряд на месте, — через несколько минут.
Вскоре все заняли свои позиции. Вдох, выдох. Пути назад нет и быть не могло. Киллиан закрыл глаза, чтобы попытаться успокоить неистово колотящееся в груди сердце. Но оно не хотело биться ровнее. Ладно, он делал это чёрт знает сколько раз. Ещё одно дело. Ещё один спасённый человек. Ещё один ублюдок за решёткой.
— Вперёд, — скомандовал Киллиан, и его отряд, покинув укрытие, рванул к двери.
Охранники такого не ожидали. Они даже ничего сделать не успели. Кто-то вскрикнул, бросился к двери, попытался достать пистолет, но против отряда Киллиана у них не было ни единого шанса.
Но вот в доме начался настоящий хаос. Как сказал Рэнди, в особняке всегда есть как минимум тридцать человек. Охрана, подельники, иногда, так называемые, партнёры. Каждый вооружён до зубов и будет стрелять без разбору и лишних вопросов. Начальство дало команду: стреляйте, если нужно, но Мясник нужен живой. Они и стреляли. Скручивали, били. Закон на их стороне.
По лестницам вверх и вниз, в другие комнаты. Он сам не стрелял, хоть и держал оружие на готове. Оставался чуть позади. Так приказали. А самому жуть как хотелось броситься в самую гущу, дать по башке прикладом какому-нибудь отморозку. Но ему нужно найти подвал. Там Нил. Ему нужно туда.
— Идите! — прокричал Джим сквозь автоматную очередь. — Спасите мальчишку. Мы тут закончим.
Кивнув, Киллиан с несколькими парнями направились к лестнице, ведущей в подвал. Оружие — наготове. Максимальная бдительность. Тут может произойти всё, что угодно.
Пусть Рэнди и сказал, что в подвал разрешено спускаться только определенному кругу лиц, они были максимально осторожны. Связь с технической группой и остальными пропала — Киллиан не слышал их в наушнике. Видимо, тут стояли устройства, заглушающие связь. Ему это не нравилось. Шестое чувство просто вопило, и не зря. Их тут ждали.
Выстрелы, крики. Люди бросались на людей. Били без разбору. Пыль и дым, грохот. Киллиан пытался понять, куда ему бежать. Где Нил?! Один выстрел, второй. Увернулся, прокатился по полу. Брызги крови и мёртвые тела. Свои и враги. Всё смешалось в адский водоворот, имя которому — смерть.
Киллан знал, какая дверь в небольшом коридоре нужна, и прорывался к ней. Но и за ним — тоже. Автоматные очереди и выстрелы пистолетов оглушали.
— Джим! — кричал Киллиан, надеясь, что сигнал сможет прорваться и подкрепление подойдёт. — Третий! Четвёртый! Твою мать, да кто нибудь!
Но его никто не слышал. Они были одни, и с каждой секундой шансов выбраться становилось всё меньше. Киллиан видел, как падают его товарищи. Видел, как их убивают. Как на одного бросалось двое, но остановиться и помочь означало уничтожить шанс на спасение Нила. Он должен прорваться к нему. Нужная дверь была открыта. От туда тоже вышли, но Нила явно с ними не было. Киллиан бы уж точно заметил.
Удар ногой кому-то по лицу, выстрел, ещё и ещё. Запах крови и пороха. Тянуло блевать.
— Убейте их, блять! — крикнула женщина, высунувшаяся в коридор. Она несколько раз пальнула в сторону Киллиана, но промазала. Видимо, даже не целилась.
Ещё рывок, но никак не прорваться. Их слишком много. А Рэнди подвёл. Хотя, может, просто не знал. Он же не из приближённых. Нечего его винить, но Киллиан — винил. Та женщина выскочила в коридор вновь. И не одна. Киллиан был готов поклясться, что там был и Мясник собственной, мать его, персоной.
— Стой! — крикнул Киллиан. — Стой, твою мать! — И он выстрелил. В кого-то даже попал. Но не в Мясника.
Он, под градом пуль, бросился бежать в противоположную сторону. Кто-то палил в сторону Киллиана, а кто-то — в подвал. В ту комнатушку, где должен был находиться Нил.
— Нет! — взревел он.
Рванул, отпихивая и отшвыривая. Стреляя в кого-то, почти без разбора. Он не может... Нил не может...! Киллиан должен успеть. В комнатушке — пыль и дым. Воняло кровью так, что блевать хотелось. Стол перевернут, ножи рассыпаны по полу, а у самой стены — старый, пропитанный кровью матрас. Матрас, на котором лежало окровавленное, совсем не похожее на человека тело. Киллиан бросился к нему, спотыкаясь. Упал на колени, пытался нащупать пульс. Хоть какой-то признак жизни. Неужели, он не успел?
— Ублюдок скрылся, — раздался голос откуда-то сверху. Киллиан поднял глаза. Джим стоял рядом. Он был весь покрыт пылью и грязью. — Оказалось, в доме есть ещё один потайной тоннель. — С шумным вздохом, мужчина опустился на траву рядом с Киллианом. — Ты не виноват. Мы просто не знали.
— Я мог предусмотреть, — глухо отозвался Лоуренс. В его пальцах тлела сигарета. От никотина уже тошнило, но он всё равно сделал затяжку. — Мог на всякий случай поставить отряд на той дороге. Мог...
— Эй! — Джим шлёпнул его плечу. — Ты, блять, не всевидящая, мать его, Ванга! Ты не мог этого знать. Хватит винить себя в том, что предугадать невозможно.
Киллиан откинулся к стволу дерева, задрав голову. Небо было ясным. Звёздным. Лучше бы грохотал гром и лил дождь. В нескольких метрах от них начальство пыталось выяснить, что же там произошло на самом деле. Подкрепление вызвала техническая группа, когда с отрядом Киллиана пропала связь. Тут же занимались теми людьми Натана Веснински, кторых удалось взять, а чуть подальше хлопотали врачи. Раненых было много. И не только — раненых. Мимо пронесли накрытое белой простынёй тело. Желудок Киллиана болезненно сжался, рискуя вывернуться наизнанку. Не может быть вот так...
— Я обещал, — проговорил Лоуренс, борясь с непрошенными слезами. — Я пообещал им!
— Ты сделал всё, что мог, — ответил Джим. — Мы живём в ебучем реальном мире, где каждый, мать его, день кто-то помирает. Невозможно спасти всех, Киллиан. Как ты ни пытайся. Блять, ебучие репортёры, — вздохнул мужчина. — Ну нахуя, а? И как только узнают?
— Я не хочу с ними разговаривать. Просто не могу.
— Тебе и не надо. На что нам вообще Уайт, если не для этого?
Пусть Уайт — глава отдела — и сказал чёртовым журналюгам всё, что мог сказать, они всё равно решили повыпытывать информацию у всех, кто мог разговаривать. И их не смущало ни то, что было не до них, ни предупреждение их самих посадить на пару суток за решётку, если они не свалят. Такое дело, как попытка ареста Натана Веснински — это вам не новость об ограблении небольшого магазинчика. Это — громко. То, из чего можно раздуть невесть что. То, из чего появляются слухи и сплетни. Лисы не верили новостям. Не тогда, когда им приходилось общаться с журналистами. Не тогда, когда им самим приходилось сталкиваться с враньём и выворачиванием всего так, как не могло быть. Но с того дня, как ФБР занялись делом Нила, Лисы регулярно смотрели новостной канал. Они ждали. Ждали каких-то известий, чего угодно. Киллиан Лоуренс хоть и обещал важное сообщить сразу им, но у него тоже есть начальство, которое просто могло не позволить.
Старшекурсники сидели в комнате Мэтта. Они каждый день собирались тут, чтобы посмотреть новости. Ники, Аарона и Кевина затащить не удавалось. Ну и ладно. И всё равно всё узнают. Если, конечно, были бы какие-то известия.
Репортёр передавала местные новости, говорила о спортивных матчах и тут — прервалась.
— Только что поступила информация о том, что сегодня вечером была проведена операция в особняке Натана Веснински, подозреваемом во многих тяжких преступлениях...
— Господи, сделайте погромче! — воскликнула Дэн, сидевшая за письменным столом с домашним заданием. Мэтт сразу нажал на пульте кнопку увеличения громкости.
— ... в том числе — похищении сына, Натаниэля Веснински, и пытках, которые совершались на молодым человеком в течение нескольких месяцев. Поступила информация, что Натан Веснински скрылся, а его сын в ходе операции погиб. Прямое включение с места событий...
На экране телевизора появился другой репортёр, который начал рассказывать о ходе операции, но ни Дэн, ни Мэтт, ни Рене, ни Элисон уже не слушали. Они переглядывались, не понимая, что только что услышали. Непонимание, отрицание... Верить? Нет.
— Это... Я... — начала Дэн, запинаясь. — Я не понимаю. Мэтт, о ком он? Скажи, что это не Нил!
Мэтт, сидевший на диване, перевёл взгляд наполненных слезами глаз на девушку.
— Нил. Нил погиб.
— Нет, — замотала головой Дэн. — Нет, не правда. Он... он не мог. Не мог... не мог умереть.
По лицу заструились слёзы. Рене тихо всхлипнула, вытерла слёзы рукой и прижала к себе Элисон, трясущуюся в рыданиях. Мэтт молча смотрел в экран телевизора, где начальник отдела ФБР в Балтиморе рассказывал об операции. Расплывчато, безэмоционально. На заднем плане под деревом сидел Киллиан Лоуренс, который обещал спасти Нила. Обещал, блять, вернуть его домой! Ну да, вернёт. В трупном мешке.
Ваймака взяла такая злость, что стакан виски в его руке лопнул, разлетевшись на мелкие осколки. Он соединил пальцы в замок, упёр локти в колени, опустил на них голову и затрясся в рыданиях. Последний раз он плакал, когда умерла Кейли. Он несколько долгих недель плакал, пил и совершенно не выходил из дома, поселившись в толстенном коконе из боли и самобичевании. Он винил себя в том, что не был рядом, не уберёг... Как и сейчас. Он нёс ответственность за Джостена. Должен был защитить, помочь... Потерял. Опять! Грудь разрывал крик. Как и много лет назад. И, как и тогда, он не знал, что делать.
Телефон раздался трелью входящего звонка. Дэвид на автомате принял его и поднёс аппарат к уху.
— Скажите, что это не правда, — раздался на другом конце провода голос Дэн, искажённый всхлипами и слезами. — Скажите, что он жив!
— Боюсь, нет, — выдавил из себя Ваймак.
После смерти Кейли он должен был быть сильным ради Кевина. Единственного, что осталось после любимой женщины. Было трудно. Пиздец как трудно. Учиться жить без человека, который был буквально для тебя всем грёбанным миром. Сейчас же будет в разы сложнее. Ведь Нил Джостен стал частью не только его мира и жизни, а ещё десятерых. Дэвид Ваймак должен оставаться сильным ради них. Сломанных, покалеченных. Ради Эндрю, который каждый день буквально разлетался на части.
— О господи, — прошептала в трубку Дэн. — Тренер, но как... Как...?
— Не знаю, милая, — ответил он мягко, успокаивающе, хотя самому хотелось орать так громко, как только можно. — Не знаю. Давай дождёмся новостей от Киллиана. Уверен, он всё объяснит. — Дэн громко всхлипнула, что-то зашептала. — Не оставляйте сегодня никого в одиночку. Хорошо?
— Да, тренер.
Старшекурсники не могли сдвинуться с места. Стены комнаты давили, дышать стало совсем нечем. Они плакали молча. Да и что говорить? Как им больно и плохо? Каждый понимал и разделял чувство другого. Сегодня прикосновения и немая поддержка — лучшее, что они могли сделать. Друг для друга и остальных. Как им сказать? Язык же не повернётся. Скажешь вслух — значит, всё правда, и Нил действительно погиб.
— Надо сказать остальным, — проговорила Рене, всё ещё прижимающая к себе Элисон. Рука Уокер успокаивающе гладила подругу по светлым волосам. Она держалась лучше всех. Договорились же с Эндрю, что будет их защищать. Изначально — только старшекурсников. Но сейчас, когда Эндрю закрылся и замкнулся, она молча приглядывала ещё и за остальными. Он не просил, не заключал сделок, но Рене и без этого чувствовала ответственность за них. — Они должны знать.
— Пойдёмте все вместе, — сказал Мэтт. — Один я не справлюсь. Боже, не могу поверить. Нил... Чёрт, за что?
Ответа у них не было и быть не могло. Даже если бы сам Мясник сказал, почему, принять это — невозможно. Да и какой, к чёрту, принять?! У Нила была вся жизнь! Вся ебучая жизнь на ошибки, радости... Любовь, неудачи, победы и поражения. Жизнь, которой его просто лишили.
Дэн держала Мэтта за руку. Рене обнимала Элисон, которая будто рисковала в любой момент грохнуться в обморок. Они постучали в комнату монстров и вошли. Ники играл с Аароном в приставку, Кевин что-то делал в ноутбуке, тихо играло радио.
— Привет, — бросив взгляд на старшекурсников, сказал Хэммик. — Вы чего такие? Что-то случилось?
— Случилось, — начал Мэтт осторожно. Подобрать слова так сложно, словно он разговаривал с иностранцем и не знал на его языке буквально ничерта. — С Нилом.
— С Нилом? — нахмурился Ники. Он поставил игру на паузу и повернулся к старшекурсникам. — Тот коп звонил?
— Нет, — продолжила Дэн, — не звонил.
Парни выжидающе смотрели на них, не понимая, что происходит.
— Тогда... что?
— Блять, да не тяните вы! — сказал Кевин.
— ФБР устроили облаву на дом отца Нила. И... Нил погиб, — произнёс Мэтт, стараясь не смотреть ни на кого.
Последнее слово скрутило его внутренности так сильно, что почти вывернуло наизнанку. Захотелось промыть рот с хлоркой, чтобы не чувствовать мерзкого привкуса на языке. Тошно и гадко.
— Что ты несёшь? — невесело усмехнулся Ники. — Как погиб? В смысле?
— В прямом, — ответила Дэн. — Его убили.
— Что? — нахмурился Хэммик. — Нет. Не правда. Не могли его убить. Киллиан...
— Правда, — перебил его Кевин. — Это уже в интернете.
— Нет. Нет-нет-нет! — повторял Ники, тряся головой. Он дышал часто, будто сейчас впадёт в истерику. — Это ебучий розыгрыш, да? Если...
— Ники, блять, — рявкнул Аарон.
— Иди нахуй, Аарон! Идите вы все нахуй!
Хэммик вскочил с дивана и бросился к выходу из комнаты.
— Ники, — попыталась остановить его Дэн, но тот отдёрнул руку и вышел, хлопнув дверью.
Он не верил. Не мог верить. Как такое вообще возможно? Нил — малыш Нил — погиб! Что за тупая шутка!? Ебаный розыгрыш. Ники молился всем существующим и несуществующим богам, чтобы это действительно оказалось просто неудачной шуткой. Смерть. То, что рядом всегда, но и так далеко. Ты не думаешь о ней, пока она не заберёт кого–то, кого ты знаешь. Кого ты видел, слышал, чувствовал кончиками пальцев. В такие моменты тётка Смерть будто проходит так близко к тебе самому, что можно почувствовать ее дыхание на своей шее. Замогильное, вонючее. Этот смрад забивался в ноздри, проникал в поры. И ни за что от него не избавиться.
Ники несся на улицу. Подальше от этой вони, будто разом наполнившей всё общежитие. Он задыхался, спотыкался. Пару раз в кого-то врезался. Ему очень нужно на воздух. Спасительный свежий ночной воздух. Он обжёг легкие. Ники хватал его ртом судорожно, борясь с подсупающей паникой. Нил погиб. В это было более чем невозможно поверить. Не розыгрыш. Не шутка. Реальность. Ебучая реальность. Тупорылое мироздание.
Из горла рвался крик, а из глаз — слёзы. Ники опустился на корточки посреди парковки и зарыдал, обхватив голову руками. Его трясло и ломало. Он тянул себя за волосы, сдавливал руками виски. Больно. Так катастрофически больно, что лучше пулю в грудь, чем вот это. Дрожащей рукой Хэммик потянулся в карман за сигаретой. Он вернулся к этому в ту ночь, когда изнасиловали Эндрю. Так проще и легче.
Сев на асфальт, Хэммик поднял глаза к небу. Тёмное, но не чёрное. Из-за фонарей не видно ничерта, что там. Да и плевать. Всё равно все разговоры о мужике, сидящем где-то там наверху — полная хуйня. Будь там кто-то, допустил бы он, чтобы Нил так страдал? Позволил бы он лишить его жизни? Завёл бы Эндрю в тот переулок? Смотрел бы молча, как сводный брат и прочие ублюдки насилуют его? Нет. Будь там кто-то, никто бы никогда не страдал.
Ники не хотел идти к себе в комнату. Аарон и Кевин — не лучшие люди, с которыми можно остаться, услышав подобные новости. Да и вряд ли они даже отдалённо чувствовали то, что чувствовал он. У старшекурсников было не заперто. Дэн и Мэтт сидели на диване. Уайлдс держала в руках чашку чая, ноги укаты пледом. Бойд обнимал её за плечи. Рене и Элисон сидели на полу в ворохе одеял и подушек. Видимо, они не собирались расходиться. Без лишних слов Ники прошёл в середину комнаты и рухнул на пол. Его лицо уткнулось в колени Элисон, а из груди вырвался настоящий крик.
Первым желанием Аарона было рвануть за Ники. Кто знает, что этот идиот наделает в таком состоянии, но Миньярд остался сидеть на диване. Ему было... пусто. Новость его не шокировала, не разломала мир... ничего такого. Он уже давно знал, что Нил мёртв. Доказательств не было, но разве это не очевидно? Его отец — чёртов Мясник. От таких живыми не уходят. И плевать что ты — плоть и кровь. Он давно с этим смирился и принял. Только вот... что с Эндрю? Тот был уверен, что Нил жив. Новости он по-любому не смотрит, так что, пока не скажешь, он не узнает. Да, тот сон Аарон помнил. И да, новость о смерти Джостена может окончательно убить Эндрю. Пусть он всё отрицает, но, рано или поздно, поверит. Аарон пообещал присмотреть и помочь. Только вот его помощь не примут. Ещё и, вероятней всего, покалечат.
Аарон думал о том, как сказать всё Эндрю, и не заметил, что Кевин встал и скрылся в комнате. А появился в гостиной полностью одетый.
— Куда ты? — спросил Аарон.
— Прогуляться, — ответил Дэй. — Не могу сидеть здесь. Если хочешь, пошли со мной.
— Нет, — покачал головой Аарон. — Мне нужно кое о чём подумать.
Кевин хмыкнул.
— Не нужно пытаться делать вид, что тебе не всё равно.
— А мне и не всё равно. На Эндрю. Ты хоть подумал, как говорить ему, а? Кто это сделает? Соломинки будем тянуть?
— Ты же у нас чёртова бабка-гадалка, — скривился Кевин, обернувшись. — Орал громче всех, что Нил мёртв. Вот ты и скажешь.
И Дэй вышел, хлопнув дверью так, что та чуть с петель не слетела. Он двинулся по коридору, задержавшись у комнаты Мэтта. Дверь была закрыта. Из-за неё не доносилось и звука, но Кевин знал, что старшекурсники там. Да и Ники скорее всего тоже с ними. Может, и ему стоит зайти? Остаться у них? Ночь будет тяжёлой. Лучше не проводить её в одиночестве. Но Кевин сомневался, что ему будут рады. Пусть Дэн и сказала им приходить в любое время, парень не мог нажать на ручку. Не для него это. Поддержка, помощь, забота. Кевин никогда этого не знал. В "Воронах" этому было не место, а, попав к "Лисам", он вёл себя, как мудак, так что чаще слышал ругательства, чем благодарность. А потом пришёл Нил. Изменивший всё до такой степени, что Кевин мялся на пороге, не решаясь зайти и попросить помощи.
Вздохнув, он пошёл дальше. Из общежития на улицу, потом — к стадиону. Он всегда был убежищем. Местом, где можно подумать. Даже в Эверморе, выходя на стадион, Кевин чувствовал себя в безопасности. Даже на одной площадке с Рико. Даже — под пристальным взглядом Тецудзи. Только на стадионе. Больше нигде. Переодевшись и немного размявшись, Кевин вышел на площадку. Игры для них закончились, но тренировки никто не бросал. Все — даже Ники — настояли на продолжении тренировок, чтобы подготовиться к следующему сезону. Будут ли они играть после новостей о Ниле? Кевин почему-то думал, что да. Причин на такие мысли не было, но, он уверен, Лисы ещё выйдут на поле, став сильнее, чем когда-либо. И Кевин сделает всё возможное для этого.
Мяч в воздух, замах — удар в стену. Ещё раз — почти в ту же точку. Это упражнение было одним из самых сложных в арсенале Воронов. Тецудзи заставлял повторять его до тех пор, пока не получится. Или пока не отвалятся руки. Кевин выполнял его тогда, когда хотел успокоить голову, убрать чувства и эмоции на дальний план. Лишь холодный расчёт и сосредоточенность. Он бил и бил. Мячи с грохотом вновь и вновь влетали в стену. В одну и ту же точку. Но этого всегда будет мало, чтобы победить Рико. Чтобы, не смотря на двойку, стать первым. Несколько месяцев назад Кевин бы точно сдался. Играть правой рукой, когда все твердили, что он вообще больше не сможет держать клюшку, было невероятным. Пределом, которого он достиг. Но... разве существуют какие-то границы возможного и невозможного? Только те, что придумал ты сам.
Кевин осмотрел свою левую руку. Вдоль предплечья тянулся ужасный шрам. Клеймо, знак того, что его списали и отправили в утиль. Но ещё — напоминание. Того, что уже однажды он не сдался. И сейчас не собирался.
Дэй перебросил клюшку в левую руку. Непривычно и тяжело. Но переучиваться было сложнее. Один взмах, второй. Удар по мячу. И снова, и снова, и снова... Кевин бил со всей силы, метя в одну точку, но мячи упорно летели не туда, куда нужно. Удары становились сильней, дыхание — сбивчивей. С криком отправив последний мяч в стену, Кевин рухнул на колени. Левую руку болезненно свело судорогой. Он согнулся пополам, прижав руку к груди. Плечи сотрясали радыния. То, что накопилось внутри, вырвалось наружу. Слёзы, крики. Всё. Резко откинув голову назад, Кевин протяжно заорал. Громко. Словно всем своим естеством и каждой клеточкой. Орал до хрипа и боли в горле. Голова — резко вниз. Потом медленно — вновь к потолку. Внутри — пусто. А в глазах — слёзы.
Такое приятное опустошение.
Киллиан Лоуренс объявился на следующий день. Он позвонил Ваймаку и сказал, что буквально через пару часов будет в Пальметто, просил встречи со всеми Лисами.
— Мы уже знаем, что вы хотите сказать, — проговорил Ваймак.
— Конечно, — ответил Киллиан после небольшой паузы. — Но я всё равно прошу вас о встрече. Вы должны знать, как всё было. И... я должен извиниться перед всеми вами.
— Вы не виноваты, — сказал Ваймак. И это не была ложь. На сколько он знал, Лисы не винили Киллиана в случившемся, пусть тот и обещал вернуть им Нила. — Не смейте так думать.
Мужчина молчал. В трубке Ваймак слышал тихий звук радио. Видимо Лоуренс уже был в пути.
— Конечно мы с вами встретимся. Вы столько сделали и...
— Мог сделать куда больше.
Дэвид не знал, что ответить на это. Он частично понимал, что чувствовал Киллиан. Он знал о тех делах, которые больше, чем просто дело, и мог представить какую огромную вину тот сейчас чувствовал.
Но Лисы правда не обозлились на Лоуренса. Прекрасно понимали, за какое сложное дело тот взялся. Они знали, что он сделал всё возможное. Поэтому они спокойно встретили мужчину в фойе, пожали руки, приняли соболезнования. Взгляд и постаревшее на пару лет лицо агента выдавали все его чувства и переживания. Ему тоже тяжело.
— Начальство за это меня по голове не погладит, — начал Киллиан, сев в кресло. Лисы расположились на диванах, Эбби и Би на стульях, а Ваймак стоял чуть в стороне. — Но я обязан рассказать вам всё, как было. Вы должны знать.
Киллиан помолчал, собираясь с мыслями. Потом — заговорил.
Он пересказал им всё о ходе операции. Как к нему пришёл Рэнди, как они готовились, что было в доме, и что произошло в подвале.
— Не знаю, знал ли Мясник, что мы придём, но... нас застали врасплох. Людей Натана было слишком много. Это ни в коем случае не оправдание, мы могли просчитать все варианты, подготовиться лучше. И вы имеете полное право винить меня в том, что Нил погиб. Я понимаю, как вы надеялись на меня.
— Здесь никто не виноват, — тихо проговорил Ники. Он сидел рядом с Дэн, всцепившись в её руку. — Никто кроме его ублюдского папаши. Вы сделали для нас — для Нила — больше, чем кто либо. И... лично я вам очень благодарен.
Кто мог подумать, что агент ФБР будет плакать? Но Киллиан плакал. Слова Ники тронули что-то в его душе, и он уже не мог сдерживаться. Это никак не облегчило чувство вины, не сняло тежёлый камень с плеч, но дышать стало чуточку легче.
— Мы все благодарны, правда, — сказала Дэн. — Спасибо вам. За всё.
Киллиан вытер заплаканное лицо рукавом.
— Думаю, Нил бы очень хотел, чтобы его похоронили в Пальметто. Да и вы сможете его навещать. О расходах на переживайте. ФБР возьмёт это на себя. — Лисы уже открыли рот, чтобы возразить, но Киллиан жестом их перебил. — Я настаиваю. Позвольте мне сделать это для парня. Прошу.
Они не стали спорить. Лоуренс уже всё решил, и переубедить его не получится.
Посидев ещё какое-то время, мужчина попрощался и покинул Лисью нору. Сказал, что, как будет известно, сообщит время прощальной церемонии.
— Я нахуй не могу в это поверить, — проговорил Ники, когда Киллиан ушёл.
— Эндрю кто-нибудь говорил? — Ваймак сел в освободившееся кресло. Лисы покачали головами. Они так и не нашли силы сообщить Миньярду эту новость. Кто знает, как он отреагирует. — Нужно. Он должен знать. Если не хотите сами, я...
— Я сам ему скажу, — перебил его Аарон. — Когда будет известно время похорон, я скажу.
— Только не ходи один. Возьми кого-нибудь с собой. Вдруг что.
Аарон молча кивнул.
Киллин позвонил через пару дней. Сказал, что вся бюрократия улажена и через два дня состоятся похороны. Подготовка была мучительной. Психологическая. Лисы были благодарны Лоуренсу, что им самим не пришлось заниматься похоронами. Они бы точно это не выдержали. И так ходили бледные и молчаливые. Старшекурсники и Ники целыми днями сидели в комнате Мэтта, Кевин пропадал на стадионе, а Аарон пытался продумать весь разговор с Эндрю. Но разве к такому можно подготовиться? Разве можно предугадать реакцию Эндрю? Даже под таблетками он был непредсказуем, а сейчас... Но кто, кроме него, Аарона, это сделает? Чёртов Джостен взял с него обещание, и Миньярд обязан его сдержать. Пусть то будет прощальный подарок идиоту.
Аарон топтался у комнаты Эндрю несколько долгих минут, не решаясь постучать. Из-за двери доносились разговоры, музыка. Ладно. Он делает это не ради себя, а ради Эндрю. Может, тогда ему станет легче.
Дверь открыл сосед Миньярда. Высокий, широкоплечий. Осмотрел Аарон с ног до головы и сказал:
— Чё надо?
— Эндрю здесь?
— Здесь. А чё?
— Позови его.. Поговорить надо.
Парень несколько секунд смотрел на Аарона. Видимо, что-то решая в своей голове. Потом вышел и закрыл за собой дверь.
— Слушай, с Эндрю всё... не очень хорошо.
— А то я не знаю, — фыркнул Миньярд.
— Он почти каждый вечер ходит к Люку и возвращается под утро. Я не видел, но парни говорят, что убитый в хламину. Каждый грёбаный день. Мне-то всё равно. Мы не общаемся. Он сам по себе, мы — сами по себе, но... Я не хочу вернуться в комнату и увидеть, что он сдох от передоза.
— Так выгоните его. В чём проблема?
— Ну... — протянул парень. — Слухи о нём разные ходят. Нарвёшься и точно угодишь в больницу. Или куда ещё похуже.
— Ладно, я попробую что-нибудь сделать, но не обещаю. Я не тот человек, которого Эндрю бы стал слушать.
— Так, может, позвать того, кого он послушает?
— Ага, — хмыкнул Аарон. — Вот только этот человек погиб несколько дней назад.
— Оу. Я... Ладно. Позову его.
И парень скрылся за дверью. Минута, вторая, третья... Эндрю всё не выходил, и Аарон уже было подумал, что зря продолжает ждать. Хотел уйти, как дверь вновь открылась. В коридор вышел Эндрю. На нём — огромная чёрная толстовка и спортивные штаны. Раньше — Аарон помнил — они так на нём не висели. Эндрю будто очень сильно похудел. Лицо осунулось, побледнело. Светлые волосы были в диком беспорядке. Взгляд карих глаз затуманен. Под кайфом. Аарон это понял сразу.
— И чё тебе надо? — спросил Эндрю, прислонившись к дверному косяку и скрестив на груди руки.
— Поговорить. Насчёт Нила, — начал Аарон осторожно.
— И... что? Опять будешь орать, что Нил мёртв?
— Не орать, но, — Миньярд закусил губу. Как же это сложно! — Нил... и правда погиб. ФБР...
— Опять одно и то же, — покачал головой Эндрю. — Не надоело ещё?
— Но это правда! ФБР устроили облаву на дом его отца, и Нила застрелили. Это во всех новостях было!
— Ага. Ладно. Спасибо за информацию.
Эндрю развернулся и уже собирался открыть дверь комнаты, но Аарон прижал её рукой.
— Убери. Руку, — проговорил Эндрю, отделяя слова паузами. — Я сломаю её к хуям.
— Да послушай же ты! — не выдержал Аарон. — Нила убили! Всё!
— Я сказал: убери руку, — процедил Эндрю.
— Хватит грезить, что он вернётся. Не вернётся! Никогда!
Удар поддых локтем, и Аарон согнулся пополам, хватая ртом воздух. Эндрю взял его за шиворот футболки и притянул к себе.
— Повтори, блять, — тихо, угрожающе. — Мёртв Нил, говоришь. Мёртв?!
Эндрю вновь размахнулся для удара, но Аарон перехватил его руку. Кое-как вывернул, освобождая горло от руки Эндрю. Под наркотиками тот стал медленным и вялым. Конечно, силы ему всё равно не занимать, и Аарону требовалось огромное количество усилий, чтобы не дать брату вырвать руку. Он перехватил и вторую, заставил Эндрю согнуться и ударил коленом в живот. Ещё и ещё. Может, хоть так тот выслушает его.
— Сука, я убью тебя, — прохрипел Эндрю, пытаясь вырваться.
Аарон толкнул его, но парень удержался на ногах. На шум в коридор уже повыходили другие жители этажа, но, поняв, кто затеял драку, решили не вмешиваться, а молча наблюдали. Эндрю было кинулся на Аарона, но тот со всей дури зарядил брату по лицу. И старший Миньярд уже на ногах не удержался. Он повалился на пол, прижал руку к носу, из которого потекла кровь.
— Нил мёртв, — громко повторил Аарон, сжав кулаки. — Его, блять, убили. И мы уже нихуя не сделаем. Хватит страдать и приходи в себя! Похороны через два дня. В девять утра. Здесь, в Пальметто. Возьми уже, блять, себя в руки.
Эндрю проводил брата взглядом. Его начало трясти. От злости, от зарождающейся мысли о том, что Аарон прав. Нет, он врёт. Как всегда, сука, врёт! Нил не умер. Такого просто не может быть. Он его видел. Разговаривал с ним. Как он мог погибнуть? Аарон и все остальные ему врут. Нагло. Пытаются манипулировать, лишь бы затащить в блядскую команду. Да, так и есть. Тот Нил, ждущий его на крыше, реален. А всё, что говорят остальные, — бред.
Кое-как вытерев лицо рукавом толстовки, Эндрю поднялся на ноги и зашагал, пошатываясь, к лестнице, которая вела на крышу. Там реальность. Не здесь.
В его реальности Нил был жив. В его реальности он улыбался и смеялся. Разговаривал с Эндрю и ни за что не осуждал. В его реальности они вместе встречали рассветы на их крыше. Всегда. И будут дальше. Всегда.
А в другой реальности Нила Джостена — Натаниэля Веснински — хоронили в девять утра на городском кладбище Пальметто. В другой реальности светило солнце, никак не вязавшееся с состоянием Лисов. Они были бы больше рады дождю. Все в чёрном, они расселись по машинам и отправились на кладбище.
Ваймак, Эбби, Би, Киллиан и ещё несколько человек, видимо из ФБР, уже ждали здесь. На зелёном полотне — красивый гроб из тёмного дерева. На крышке — букет белых цветов. Чуть в отдалении стоял священник. Увидев это, Дэн вцепилась в руку Мэтта. Она остановилась, ибо ноги отказывались идти дальше. Бойд обнял её, поцеловал в макушку. Каждый шаг — словно на плаху. Словно сейчас будут хоронить их. Заживо.
Приветствия, пожимание рук, принятие соболезнований и извинений. В головах — шум и туман. Ноги еле держат. Убраться бы отсюда подальше. Но они стояли и слушали речь священника. Слушали, но ничерта не слышали. Ваймак сказал пару слов, потом каждый из присутствующих. Речи прерывались слезами, но никто никого не торопил. Агенты ФБР, которые приехали с Киллианом, опустили гроб в землю. Дэн, Элисон и Ники не смогли смотреть, как их друга закапывают, и отошли чуть подальше. До Лисов доносились их рыдания.
Неужели, всё? Теперь уже точно. До похорон в каждом из них жила надежда на то, что всё это — чёртова ошибка. Они надеялись, что Киллиан позвонит и скажет, что Нил жив. Что они обознались, перепутали, захотели пошутить... Да что угодно! Они выдержали бы что угодно, лишь бы вновь увидеть Нила. Живого. Услышать его голос. Ещё раз наорать на него, назвать бездарем... Им нужно — необходимо — хоть ещё раз поговорить с ним. Оказывается, каждый — даже Кевин и Аарон — столько хотели, но не успели ему сказать. Теперь остаётся лишь разговаривать с холодным серым надгробием с именем и двумя датами. Всем, что осталось от Натаниэля Веснински. От Нила Джостена. Их Нила.