Первое солнце

После хорошего праздника полагается хорошо отсыпаться. Отсыпалось, правда, не все королевство, а только та его часть, которая хорошо погуляла прошлой ночью. Арий тоже досыпал до обеда. И как летнее солнце особенно распаляется после полудня, так и голова Ария разболелась от всевозможных догадок.

Значили ли слова Седрика, что он правда был не против потанцевать? Но почему тогда ушел? В зале же никого не было! А может, он просто жалел Ария и его слова ничего не значат? Ведь Седрик был такой расстроенный!

Точно я его расстроил! - клял себя Арий. - Из-за чего ему еще так расстраиваться? Ничтожество! Позорник! Любимым учеником себя возомнил! В слова Виджи поверил! Дурак!.. - и на душе у Ария становилось тоскливо и противно.

А потом радостно и весело. А вдруг все-таки в словах Седрика был намек? Что им стоит быть осторожными? Может, он ждал, что Арий снова позовет его танцевать? Сделает первый шаг? Арий никогда не бегал за Виерой и даже идеи такой у него прежде не возникало, а тут что-то подсказывало ему, что внимание короля надо завоевать, потому что Седрик за ним бегать точно не станет. Как это внимание завоевать, Арий не представлял, зато от одного воспоминания о прикосновениях Седрика горел жутким стыдом. И чтоб не валяться позорно на кровати, бегал по комнатам, как от роя пчел, от желаний своих непристойных.

Так день незаметно сменился ночью, а Арий от избытка переживаний никак не мог уснуть. Он помнил, что кордас мог в этом помочь, но боялся его курить. Слышал в игровых комнатах, как орденовцы не раз обсуждали сомнительного рода курева и не самые приятные их последствия. А вдруг Белендорф его обманул и намеренно умолчал о каком-то страшном побочном эффекте? Арий боялся, что понадобится Седрику и окажется в таком расхлябанном состоянии, что страшно будет явиться на глаза.

А сон все не шел. Арий никогда прежде не сталкивался с такой жуткой бессонницей и начинал переживать, что может не уснуть всю ночь и тогда точно будет расхлябанным, когда понадобится Седрику. Поборов волнение и тревогу, он потянулся к прикроватной тумбе, в верхнем ящике которой лежали трубка и мешочек с тихим кордасом.

И вот он сидел в потемках на разметавшейся постели, набивал кордасом бриаровую трубку. Зажег ее щелчком пальцев, затянулся от всей души и тут же судорожно закашлялся от обжигающего дыма. Приноровился не сразу, но даже после нескольких неумелых затяжек его уже одолевала мягкая, приятная усталость.

Мысли становились такими легкими и ускользающими, что Арий просто не мог их поймать и удержать. Да и не хотел. Это уже было не важно.

Комната наполнялась молочно-медовым ароматом, и Арию казалось, словно все его тело растворяется в этой серебристой дымке. А трубка в руке становилась очень тяжелой. Арий уронил ее на прикроватную тумбу и сам упал на подушки - мягкие, как чьи-то объятия! - и уснул моментально.

Они ходили по лесу и ждали Седрика. Но Седрик все не шел, и внутри Ария неприятным холодком расползалось беспокойство - он вспоминал белого тигра. Его бездонные черные глаза. И лес казался ему враждебным, а листва будто перешептывалась от несуществующего ветра. Эмили и Рем о чем-то беспечно балагурили, Лион молчал и улыбался, Вельф отмахивался от мошкары, а Разий... у него вместо лица был череп, отделанный золотом и драгоценными камнями, но кроме Ария этого никто не замечал. А Арий ничего не мог сказать. Стоило открыть рот - и будто невидимая рука выбивала из него воздух.

- Здесь лучше всего! Давайте останемся? - с веселой улыбкой и искорками в глазах обратилась к ним Эмили. Из губ ее брызнуло ярко-алое вино на щеку Вельфу и тот брезгливо отер его ладонью. Но вино пропитало его кожу, словно тонкую ткань, и растекалось вниз по шее.

Все согласились с предложением Эмили. Разий тоже кивнул лицом-черепом.

Один только Арий хмурился: происходящее ему не нравилось и казалось каким-то неправильным, ведь Эмили не пила вина, а Вельф не бумажный. Он хотел сказать, что тут опасно и нужно уходить, но не мог. И только когда отрицательно замотал головой, вдруг с ужасом осознал, что у него нет головы, и в этот миг лес опрокинулся в темноту.

Раздался крик, долгий, протяжный и страшный, но кричал не Арий. Это кричали тени, а потом их пронзительный вопль перешел в четко различимый смех, но это был смех полный отчаяния.

Арий вместе с Дитрихом и Разием дрались с Рэйгой в игровых комнатах. Все они были совершенно нагие, а Рэйга был темным размытым пятном, как тень, но Арий знал, что это Рэйга. А еще он знал, что если на стульях, которыми они Рэйгу колотили, отломится хотя бы одна ножка, то они проиграют и будут вынуждены исполнить его желание.

Но если не драться, никто не проиграет! - вдруг подумал Арий, и в этот самый момент ножка его стула обломилась и ноги сами подкосились. Дитрих и Разий тоже упали.

Рэйга перестал смеяться.

Предать королевство или умереть.

Рэйга ничего не говорил, но Арий знал, что все его услышали. Темной размазанной рукой Рэйга швырнул к ногам Дитриха искусной работы кинжал.

Не просто умереть, а самоубиться! Арию вдруг стало страшно, что его душу не сожрут демоны и не примут Древние, и он вечно будет маяться неприкаянным призраком до скончания времени. Но это же все сказки. Арий не верил в сказки. Арий не верил в смерть!

Дитрих без размышлений передал кинжал Разию. И тут Арий еще больше занервничал. Ему не хотелось умирать. Волосы падали на лицо Разия, скрывая его выражение, но Арий знал, что к Разию вернулось его лицо, знал, что Разий смотрит на кинжал. Знал, что Разий думает. И чем дольше он думал, тем сильнее становилось напряжение внутри Ария. Он хотел, чтобы Разий сделал уже хоть что-нибудь, потому что собственное ожидание становилось невыносимым.

И тут Разий ударил себя в грудь. Арий так и замер на вдохе. А Разий достал из груди бескровный кинжал и протянул его Арию, повернув к нему голову. Арий все еще не дышал, только судорожно сглотнул. Через зияющую дыру внутри Разия было видно Дитриха. Но лицо у Разия было таким безучастным, будто он совсем не замечал дырки в груди. Только слезы из глаз текли у него. Ярко-алые.

- Предатель, - с укором прошелестел Разий, глядя на Ария померкшим взором, и уронил кинжал в его ладони.

Искусной работы кинжал. Из белой стали. Арий узнал его и внутри у него что-то содрогнулось: этот кинжал он заметил на стене в том доме, когда они уходили. Но он уже взял украшения и решил не бесить Разия, которому очень уж хотелось уйти. Но это было странно. У Рэйги не могло быть кинжала из этого дома. Арий просто это знал. И с сомнением взглянул на Рэйгу. Но вместо Рэйги стоял игральный стол, на котором сидела большая черная собака с умной мордой. На шее у нее висело жемчужное ожерелье с картами стражей всех мастей - сердец, мечей, щитов и роз. На картах была только половина стража. И все они висели вниз головой, как повешенные.

- Я тебя запомнил, - сказала собака. Голосом его отца.

Арий совершенно перепугался и выронил кинжал, сквозь пробуждение слыша, как звенит холодная сталь.

За окном на отливе громко чирикали воробьи.

Арий лежал в той же позе, в которой уснул, смотрел широко распахнутыми глазами в балдахин и чувствовал, как бешено сердце скачет в груди. За окном уже давно рассвело, а в комнате до сих пор пахло медовым молоком. Арий приподнялся на локте и оглядел свою спальню так, будто не мог поверить, что он у себя в кровати, а не застрял внутри головы. А на душе было мерзко. Так мерзко, что хотелось голову помыть изнутри, чтобы поскорее забыть гадостный сон и избавиться от отвратительного ощущения, будто вот-вот случится что-то очень нехорошее.

Это всего лишь сон, - успокаивал себя Арий, вскакивая с кровати. - Он ничего не значит!

А потом глянул на часы и понял, что проспал утренний обход постов, хотя никогда прежде не просыпал. И сердце в груди снова задергалось в панике, что вот оно, нехорошее, началось! А вдруг что случилось? А вдруг Седрик его уже искал?!

Ну да, конечно, нужен я ему с утра пораньше! - желчно насмехался над собой Арий, впопыхах умываясь, и обещал себе больше никогда не курить кордас. Лучше уж не спать всю ночь, чем смотреть такие кошмарики.

Дождливый август выдался в этом году. Дождливый и жаркий. И все же это не помеха садам и полям. Сады будут плодоносить до поздней осени, а урожай с полей собирают несколько раз в году. Многие деревья и кустарники не расстаются со своей листвой и только меняют ее цвет, как алры меняют свои наряды к праздникам. А смена времени года - всегда праздник. А праздник - это смех и слезы, любовь и ненависть, новые друзья и новые враги, время встреч и время расставаний. И конечно же это время новостей!

Вот и свежий выпуск Хамелеона отличился особенными новостями.

В королевстве только очень ленивые не слышали про Хамелеон и его скандальные истории. Арий тоже слышал, но никогда прежде не читал. А в этот раз слишком переживал из-за своего пьяного дебоша, так что купил свежий выпуск и засел с ним у себя в кабинете после запоздалого обхода постов.

Сидя за письменным столом, он дрожащими пальцами перебирал листы и вдыхал запах свежей печатной краски. И когда долистал до новости про Вельфа и Рема, то буквы перед глазами у него поплыли. Но про него ничего не написали. Ни слова. Оставалось только надеяться, что Вельф и Рем не подумают, что это он сдал их Хамелеону. Не подумают же? Арий бы ни за что! Кто-то прятался в вистериях и следил за ними!

Но все равно было странно, что про него не написали. Может, его просто было не видно? В течение всего праздника! Или ему просто очень повезло? И надо радоваться?

А ведь ему не просто повезло, а благодаря Виере, которая водила дружбу с одной корреспонденткой и слезно умоляла ее не выставлять на всеобщее обозрение пьянство ее жениха, который оказался побит столом. Ах, это была бы смачная новость! За Виерой оставался должок... Но Виера была порядочной женщиной и очень дорожила Арием, как частью своей репутации. А потому ухаживания Шона быстро отвергла и с утра пораньше отправила Арию письмо, осведомляясь о его самочувствии и настроении.

А Арий так надеялся, что она на него обиделась и больше о нем не вспомнит. Неудобно ему было перед ней. И одновременно хотелось от нее избавиться. Из-за этого было еще более неудобно. Он даже стал подумывать о том, чтобы попросить Эмили побыть его "девушкой", чтобы отвадить Виеру, но Эмили начнет спрашивать, почему Арий не попросит помочь настоящую девушку и поймет, что никакой настоящей девушки у него нет. А если еще догадается, что он на короля стал заглядываться, то сама ему голову открутит.

Так что не до радости Арию было. Еще и сон гадостный. И работы никакой. Хоть бы случилось чего - ничего не случалось! Лампа настольная о Виере постоянно напоминала. Выбросить ее что ли? И чтоб хоть как-то развеяться Арий пошел бродить по королевским коридорам в надежде пересечься с Седриком. Просто увидеть его. Потому что видеться с нарисованным Седриком теперь ему было недостаточно.

Не до радости было и Вельфу, который уже второй раз за неделю попал на страницы Хамелеона и не знал, с кем ему выяснять отношения - с Хамелеоном, который писал о нем гадости или с Ремом, из-за которого он попадал в этот проклятый Хамелеон.

Вельф из-за этой скандальной статейки даже с возлюбленной рассорился. Но кидаться на Рема ему все равно было боязно. Все-таки вместе у Седрика в учениках ходили. А вдруг Рем еще Седрику нажалуется и тот Вельфу по фуражке надает? Поэтому Вельф решил выяснять отношения с Хамелеоном. Даже о встрече с главным редактором договорился.

Но главред на его претензии только поулыбался:

- Это же просто пьяная шутка и все нормальные алры это понимают! А мы слегка приукрасили ситуацию, чтобы читать о ней было интереснее, сами понимаете. И если ваша дама сердца обижается на подобные шутки, то дама эта явно просрочилась. Ищите свежую, - и главред рассмеялся, довольный очередной своей шуткой.

Конечно, ему было смешно, это ж не он целовался с Ремом, о всяких приличиях позабыв! И хотя сейчас к такого рода отношениям относились терпимее, Вельфу все равно хотелось придушить этого чердака, как бы тот ни уверял, что господин генерал в безопасности, что никто не воспринимает Хамелеона всерьез, что вера в Древних нынче ослабла и бояться их проклятий не модно и даже непочтительно по отношению к королю! И нет, он не выдаст своего анонимного информатора ни за какие цийроны!

Вельф ушел от него злой и раздосадованный и по пути в свой кабинет даже подумывал утопиться в самом глубоком источнике, потому что не представлял, как жить с такой загаженной репутацией. Все дамы теперь будут думать, что он по мужикам. И все мужики тоже. И непонятно, что хуже.

Если б Рем знал о его переживаниях, то наверняка утешил бы. Он вот Хамелеон не читал. И не знал, что о нем там написали. Но Вельф слишком обижался на Рема, чтобы искать его утешения. А Рем считал самой лучшей тактикой не попадаться Вельфу на глаза. По возможности, больше никогда в жизни.

И если кто и был счастлив в любовном плане, то это Лион. После пьяного танца с Эмили он уже на трезвую голову наконец решил ей признаться. Милый, услужливый Лион... тронутая его внезапной смелостью Эмили решила дать шанс их отношениям. И в тот день во всем королевстве не было никого счастливее Лиона.

И никого несчастнее Разия.

Случилось это уже на исходе августа.

Как обычно после работы Разий вернулся домой, в комнаты, где жил вместе с родителями и тремя сестрами. Но никто не сказал, что он слишком поздно и ужин уже остыл. И никто не сказал, что он как раз вовремя и ужин только с печи.

Никого дома не было, кроме младшей Реми. Заплаканная она сидела на комоде в тускло освещенной прихожей и вместо приветствия встретила Разия слезливым воем.

- Король приходил! - и Реми затряслась тонким хрупким тельцем от сдерживаемых рыданий. - С отцом ругался! А потом отец с мамой разругался! И мама с сестрами ушла! В разрушенное королевство! Сказала: мы больше не увидимся! Никогда! - и спрыгнув с комода, Реми заковыляла к брату, основанием ладоней размазывая по лицу уже подсохшие слезы.

А Разий смотрел на нее и не мог понять, что его больше пугает: что отец с королем ругался или что мать с сестрами в руины ушли? За кого ему стоит больше бояться? И почему так страшно за самого себя?

- Разий! Сделай что-нибудь! - Реми дернула его за грудки.

Но Разий только безвольно дернулся следом.

А что он мог сделать? Он должен что-то сделать? Он совсем не знал, что делать! Все мысли из головы вылетели, и она стала пустой, как ваза без цветов.

- Ты же генерал! - Реми в злом бессилии снова дернула его за грудки и Разий повалился на нее всем телом.

Реми успела отступить, но споткнулась о загнувшийся угол ковра. Упала. Осел на пол и Разий.

- Верни же их! - захныкала Реми, и на глаза у нее снова навернулись слезы.

Вернуть? А как? Разий невидящим взором смотрел на сестру, ошеломленный собственной беспомощностью.

Худая, нескладная, с острым подбородком и такими же волосами и глазами, как у Разия. Как у их матери. Он вдруг перестал ее узнавать. Прихожая тоже показалась ему чужой, а происходящее нереальным, невозможным, не с ним. Реми назвала его бесполезным и снова зашлась рыданиями. А Разий не знал слов, чтобы ее утешить. Он даже не знал, почему бесполезный.

Как дошел до своей комнаты и почему оказался в кресле у окна - он тоже не знал. Просто в какой-то момент нашел себя в таком положении. Услышал голоса из прихожей. Голоса сестры и отца. Они о чем-то ругались. Но Разий плохо понимал смысл их слов. А потом Реми бросила "ненавижу вас обоих!", и Разий внутренне содрогнулся. Таких слов никогда не звучало в их семье. А что от их семьи осталось? Разий был парализован каким-то необъятным, всепоглощающим, бездонным чувством, которому не знал названия.

И даже завывшие посреди ночи тени не привели его в чувства. Он словно оглох внутри себя. Ему хотелось все исправить, вернуть на прежние места, чтобы жизнь и дальше продолжалась, как ни в чем не бывало, но он не знал, как это сделать и что для этого вообще он мог сделать? Он был словно щепка в бурном потоке. Слишком легкий, чтобы утонуть, слишком маленький, чтобы что-то изменить. Неумолимое течение было сильнее и несло его в неведомом и страшном направлении.

Король звал. А Разию было страшно являться на его зов: вдруг он в чем-то перед ним виноват, вдруг его семья чем-то короля прогневила?! Но вопреки его опасениям Седрик не обратил на него никакого особого внимания.

В разрушенном королевстве было не по-летнему холодно. Стыло дымчато-серое небо, стыла земля, стыло само время. Воздух стоял сухой и колючий, словно сотканный из тонких невидимых игл. А тени вопили особенно злорадно, как бесконечная стая рассвирепевших ехидн. В этот раз они не стали ждать, пока на них начнется охота. Стоило только черноорденовцам появиться, как тени первыми кинулись на них, как если бы каждая до единой помнила причиненную сородичам обиду. Как если бы каждая хотела отомстить. Они были злыми и безжалостными, какой может быть только чистая, безграничная ярость.

В этой суматохе Разий поспешил переместиться куда подальше, чтоб никто не заметил, что тени его не кусают.

Словно знают, помнят, что он несъедобный. Или невкусный. Но сейчас ему было не до их ужасного вопля. Затерявшись среди руин, он спрятался в одном из разрушенных домов, в сумрачной комнате, чье убранство смутно напоминало некогда прекрасную гостиную. И очень надеялся срастись там с диваном, на который упал.

В портале темного камина напротив Разия сидела сливающаяся с копотью и золой тень. Но даже ей Разий не мог ничего сделать. Что он вообще мог сделать? Неужели он тоже просто черная копоть в пасти камина?

А тень смотрела на него, поблескивая черными углями глаз, и он едва сдерживался, чтобы не рявкнуть на нее. Как будто она поймет его и уйдет! Но на самом деле ему было страшно. Страшно, что она его поймет. И послушается. И уйдет.

Внезапно тень скользнула в дымоход, взметнув за собой темное облако золы. Разий тоже вскочил с дивана - король стоял в дверном проеме.

- Ваше Величество! - и склонился в низком поклоне.

И не мог не нервничать. А вдруг это из-за него? Из-за того, что он теней бить не может? Вдруг с ним что-то не так и Седрик об этом узнал?!

Разий так и стоял согнувшись, боясь ему в глаза посмотреть, пока Седрик подходил к дивану.

- Присядь, Разиэль, - мягко проговорил он и первым опустился на диван.

Разий покорно рухнул обратно, зацепил плечом плечо Седрика, оказавшись к нему вплотную. И теперь сидел, как одеревеневший, боясь отодвинуться, а то вдруг король подумает, что Разию неприятно с ним так близко сидеть. Но и Седрик не отодвигался. И Разию хотелось стать тенью и просочиться сквозь трещины в досках пола.

- Ты выглядишь опечаленным, - заметил Седрик, с участием заглядывая в серое от переживаний лицо Разия.

Разий кое-как нашел в себе силы посмотреть ему в глаза. Король вроде не злился. Но может он просто ждал, когда Разий сам во всем признается?! А Разию очень стыдно было признаваться. Будто он совершил какое-то страшное преступление и оттого, что замалчивал, это преступление становилось еще более ужасным.

В повисшей тишине было слышно, как что-то шелестит в дымоходе камина: не то копоть осыпается, не то тень возится. Воздух стыл и холодел.

А Седрик смотрел на Разия без злобы и укора и прекрасно понимал, почему тот так терзается.

- Не хочешь ничего у меня спросить? - уточнил он, и грустная улыбка тронула его губы.

Разию очень хотелось спросить, зачем король пришел и что ему надо, но это были такие непочтительные вопросы, что Разий скорей бы себе язык откусил, чем задал их.

Тень чихнула в дымоходе, словно даже ей стало холодно.

- Вы правда ругались с моим отцом? - робко прошелестел Разий и мысленно поморщился от того, что не нашел выражения получше.

Седрик спрятал руки в широкие рукава, будто и ему холодно стало от этого вопроса.

- Я слишком много прошу у твоего отца, - тихо проговорил он, - и понимаю его недовольство.

Как король может что-то просить? Разий был готов за диван опрокинуться от негодования.

- Простите его, пожалуйста, - зашептал он, виновато опустив глаза.

Седрик перевел взгляд на спрятанные в рукавах руки. Как же странно требовать правды от других, когда сам привык лгать.

- Я не виню его, - возразил он, задумчиво перебирая пальцами внутри рукавов. - Это мне стоит просить прощения. У тебя. У него. И много у кого еще, - и он глянул в пасть камина, в дымоходе которого все еще возилась тень.

А Разию было так неудобно, что он сам бы шмыгнул в камин до тени. Король перед ним извинялся! А Разий даже не знал, за что.

- Я не понимаю, - сдавленно пробормотал он, искоса поглядывая на короля.

Седрик горько усмехнулся.

- Я разрушил твою семью, - пояснил он, переведя взгляд на Разия, - я много семей разрушил...

Разий смотрел ему в глаза и хотел сказать, что это не так, что Седрик не мог бы всех спасти, что он ни в чем не виноват, что это Рэйга разрушил королевство, а Седрик создал новое! Но то ли собственная робость, то ли что-то во взгляде Седрика Разию сказать это мешало.

То ли скверная мысль, что все происходящие с ним беды правда происходят по вине короля. Но Разий не должен так думать.

- Я все еще не понимаю, - тихо повторил он и виновато потупился.

Седрик и сам не понимал, почему ждет утешения от Разия, когда совсем его не заслужил. И чувствовал себя еще больше виноватым оттого, что не мог сказать ему правды.

- Видишь ли, Разиэль, - заговорил он с тоской, - когда я взял тебя в ученики, то кое-что пообещал твоему отцу. И хотя мы во многом с ним не сходимся, я не могу нарушить данное ему обещание. Но другие ничего ему не обещали. Если захочешь узнать правду, сходи в лес. Там живет Виджимус. Ты должен его помнить, он приходил как-то на нашу тренировку. И хотя он не любит гостей, я уверен, что ты сможешь его найти. А если нет, то белый тигр покажет дорогу.

Какую такую правду мог скрывать отец, что тайну обещал хранить сам король? Причем тут Виджимус и белый тигр? Почему мать и сестры бросили его? Почему ничего не объяснили? Ни ему, ни сестре?

- Я им неродной? - догадался Разий с кислой улыбкой.

И хотя это была самая логичная догадка, она была неверной.

- Родной, конечно, родной, - торопливо заверил Седрик, - плоть от плоти и кровь от крови.

Разий не сдержал вздох облегчения, и его плечо расслабленно осунулось вдоль плеча Седрика. Раз родной, то ему не о чем переживать. Он не хотел идти ни в какой лес. Не хотел знать, что отец от него скрывает. Не мог его потерять. У него же только отец и остался.

- Мне кажется, я проклят, Ваше Величество, - горестно вздохнул Разий, сцепив пальцы рук между колен. Еще и сестра его теперь ненавидит. Как будто ему без ее обид мало проблем.

- Ты не проклят, - грустно улыбнулся Седрик на его слова, - это усталость от неудач говорит в тебе, но никак не проклятие. Все пройдет, когда ты отдохнешь.

Но Разий очень сомневался, что это вот так легко пройдет, учитывая, что началось это явно не вчера. Мельком глянув на короля, он решил, что еще давно должен был ему все рассказать. А губы дернулись, словно противясь словам. Разий сильнее сдавил ладони меж колен.

- Мы с Арием в прошлый раз залезли в один дом, - тихо начал он, - а выбраться не смогли. Мы его сломали. И потом я слышал голос. Мне кажется, что хозяин меня запомнил и проклял, - закончил Разий скорбным тоном и с отчаянием взглянул на Седрика.

Но Седрик смотрел на него без малейшей тревоги во взгляде. Чувствовал, что на Разие нет никакого проклятия. Если, конечно, не считать проклятием неведение.

- Ты не проклят, - с убеждением повторил он. - Но в чужие дома, конечно, лучше не залазить и ничего там не трогать, если они не такие разрушенные как этот. Там могут быть ловушки и печати. Многие все еще надеются, что однажды вернутся сюда хотя бы за вещами.

Разий с облегчением выдохнул про себя, что только шторку там потрогал. А раз Седрик говорил, что Разий не проклят, то Разий ему верил. Должен верить.

Но почему-то не мог.

- Меня не кусают тени, - выдал он еще одно из своих самых страшных опасений и сильнее стиснул сцепленные пальцы, готовясь услышать что-то очень нехорошее по этому поводу.

Но Седрик не мог сказать ему правды и только слегка пожал плечами:

- Ты не один такой. Они не могут навредить ни мне, ни тебе, ни твоей семье. Это наша особенность.

Особенность, значит. Разий непонимающе нахмурился, разглядывая пальцы своих рук. Отец говорил Реми, что и та могла уйти, а Реми боялась, что тени ее загрызут. Не знала. Какие-то непонятные отношения отца с королем. И отношение короля к самому Разию. Седрик всегда хвалил его больше остальных, потому что у Разия все всегда лучше всех получалось. И если сперва Разий этим гордился, то потом ему из-за этого стало даже неловко. Он вроде был сильным, но бестолковым. Но все же не таким бестолковым, как Рем.

- Мы с вами какие-то родственники? - догадался Разий и неуверенно взглянул на короля.

И снова мимо.

- Нет, - Седрик тихо рассмеялся сквозь сомкнутые губы. - Но в каком-то смысле мы все родственники, - добавил он, видя разочарование на лице Разия.

Тень в камине внезапно зашлась непрерывным чиханием, напоминающим крик болотной выпи и завывание ветра, заставив обоих вздрогнуть от неожиданности.

- Пообещай мне кое-что, Разиэль, - серьезно проговорил Седрик, когда тень умолкла.

- Что угодно, Ваше Величество, - Разий тут же подобрался и с готовностью вытянулся.

- Будь сильным, - Седрик внимательно глянул ему в глаза, надеясь, что Разий его понимает.

- Конечно... я постараюсь... - хотел сказать Разий как можно увереннее, но получилось совсем наоборот. Он и сам знал, какой именно силы ему не хватает.

Когда нужно было на что-то решиться и что-то предпринять, Разий всегда терялся. Как и в этот раз. Может, у него просто нет фантазии и Рем прав, что Разий зануда?

Седрик на несколько мгновений задержал взгляд на лице Разия прежде чем подняться.

Тень заскреблась, издавая резкие чиркающие звуки, как лезвием по шершавому камню.

- Ваше Величество! - запоздало подорвался Разий.

Седрик с участием взглянул на него.

- В том доме... - закомкался Разий и отвел взгляд в сторону камина, - я правда почувствовал что-то очень странное... мне кажется... мне кажется, хозяин следит за мной и злится...

Разий и сам понимал, как это глупо звучит, но он так накрутил себя за последнее время, что это призрачное внимание казалось ему таким же естественным, как и присутствие короля. И Седрику было понятно его беспокойство. А еще он точно знал, что за Разием никто не следит.

- Любой бы злился, если бы в его дом забрались, а потом все там разнесли, - попытался он утешить Разия. - Если это тебя так мучает, возможно, стоит извиниться? Может быть, он услышит и простит.

- Но это же странно... - Разий совсем сконфузился и поглядывал на Седрика так, будто тот только что его пристыдил. - Мне кажется, он убийца... и я не хочу извиняться перед убийцей... Да и как он может следить за мной? И здесь и там? Он же не может ходить с нами? Быть одним из нас?

- Не может, - согласился Седрик, хотя опасения Разия начинали тревожить и его, - но часто наше предчувствие нас не обманывает. Будь осторожен, Разиэль.

Разий совсем поник. Думал, что Седрик скажет, что его опасения напрасны и ему ничего не грозит. Или что Седрик тут же вычислит владельца этого дома. И все разрешится. Но Седрик только молча разглядывал Разия, размышляя, как бы тому помочь.

- Может быть, мне стоит помолиться Древним? - осторожно предположил Разий, не придумав ничего получше, а у самого проскочила мысль, что это из-за них король мог ругаться с отцом. Отец был очень верующим.

Седрик подавил вздох разочарования. С таким же успехом можно было молиться лопуху.

- Может быть, - сухо произнес он вслух, - хуже от этого не станет, лучше - тоже.

Разий боялся, что король сейчас начнет его отговаривать. Но его равнодушный тон звучал еще хуже осуждения. А может, это и было осуждением? Разию казалось, что король смотрит на него с каким-то отстраненным равнодушием и как будто чего-то ждет. Но Разий после потрясений минувшей ночи слишком туго соображал и не мог понять, чего от него хотят.

- Пойдем, - кивнул Седрик ему на выход. - Покажешь мне это место. Посмотрим, что можно сделать, - и торопливо отвернулся, чтобы скрыть досаду на своем лице. Знал, что Разий на него рассчитывает. Но не знал, как ему помочь, не сказав правды, тем более что Разий сам об этом так и не попросил.

А Разий поклонился в ответ и молча пошел следом. Казалось бы, должен радоваться, а не мог. Потому что не хотел туда возвращаться. Даже с королем. Как будто король был слабее хозяина того дома. Но Разий не должен так думать, не должен сомневаться в короле.

А тень все скреблась в дымоходе. Скреблась на сердце. Ни туда-ни сюда. Застряла.

______

О кинжале из сна Ария.

Белой сталью коротко называют сталь, закаленную в пламени белого тиса. У нее есть ряд особых свойств, одно из которых - блокировка регенерации. А еще она очень редка, так как рощи белого тиса давно истреблены и выковать новое оружие невозможно.