Shadow

Наверное, мы с Айзеком были одними из последних, кто прибыл на концерт. Пройдя в актовый зал, я сразу заметила стенд в конце рядов: «Старшая школа Бейкон-Хиллз: Мемориальный концерт». Под заголовком — фотографии погибших. Я знала лишь немногих. Мистер Харрис был мне смутно знаком, а еще тот парень, который утонул у бассейна. Также я узнала подругу Стилински — правда, только по фото.

Мне стало не по себе: все они когда-то были живыми, настоящими, а теперь — только лица на доске. Их поглотил мрак, имя которому — Дарак. Мы до сих пор не знали, зачем он это делал. Задумавшись, я замедлила шаг и остановилась, уставившись на стенд. Айзек сразу заметил, что я отстала.

— Эй, — окликнул он и шагнул ко мне, — идем. — Он мягко взял меня за локоть и аккуратно подтянул к себе.

Из-за моей внезапной остановки сзади возникла небольшая пробка. Кто-то раздражённо фыркнул, кто-то тяжело вздохнул — недовольство в воздухе ощущалось ясно. Айзек чуть отодвинул меня в сторону, пропуская тех, кто спешил пройти. Я резко обернулась к зрителям, уже занявшим места. Какого черта? Это же концерт памяти! То, что я остановилась и посмотрела на стенд, — разве это плохо? Все должны помнить. Ценить жизнь. А по их лицам — будто пришли просто из вежливости.

Во мне вскипело. Хотелось подойти к одному из тех парней, что закатил глаза, и высказать всё. Я начала осматривать толпу, ища самого равнодушного — того, кто, похоже, пришел сюда вынужденно.

— Луна? — Айзек крепче сжал мой локоть в тот момент, когда я уже собиралась шагнуть вперед.

Я обернулась, не понимая, зачем он меня остановил. Его губы были сжаты, взгляд — насторожен. Он кивнул на мои руки. Я опустила взгляд. Кожа побелела, стала шероховатой — по ней пробежал иней. Я отшатнулась. Только сейчас ощутила леденящий холод, исходящий от собственного тела. Моя сущность маскировала это, пока мною правили эмоции.

Теперь я злилась — уже на себя. Конечно, я думала о тех, кто погиб, но сейчас главное не это. Главное — что я могла натворить. Я резко мотнула головой, заставляя себя успокоиться. Постепенно иней начал исчезать.

— Пойдем, займем места, — отрезала я и направилась вперед.

Я не хочу больше об этом думать. Сейчас важно лишь одно — концерт и память о тех, кто ушёл не по своей воле. Айзек шел за мной. Его взгляд выдавал тревогу — он, похоже, боялся, что я сорвусь. И это понятно. Я тоже это чувствовала — и потому держалась изо всех сил.

Стайлз, заметив нас, помахал рукой, показывая на два свободных места рядом. Я ускорила шаг и села рядом с ним. Айзек занял место по другую сторону от меня.

Лидия сидела перед нами. Она выглядела встревоженной, напряжённой — будто что-то чувствовала. Неужели меня?

Элисон я пока нигде не видела.. Скотт сидел рядом со своим лучшим другом. Все поздоровались со мной негромкими кивками и вновь обратили внимание на сцену, где зазвучала музыка. Школьный оркестр заиграл — звучание было утончённым, почти хрупким, будто сама память нашла голос. Мелодия была красива и трогательна. По коже прошла дрожь.

Я вспомнила Маму... и других. В груди сжалось. Чтобы не поддаться этому, я сжала руки в кулаки. И вдруг — чья-то ладонь мягко накрыла мою. Я обернулась. Айзек. Он взглянул на меня и едва заметно улыбнулся краем губ. В этом жесте не было слов, но он говорил всё: я рядом.

Я кивнула, возвращая взгляд к сцене. Музыка продолжала звучать, но краем глаза я заметила, как Лидия то и дело смотрит в телефон, затем нервно оглядывает зал. Что-то её явно тревожило. Внезапно она поднялась с места и, ничего не сказав, быстро вышла из зала.

Я провожала её взглядом. Внутри закралось беспокойство: а вдруг ей стало плохо? Я уже почти подалась вперёд, собираясь встать, но Айзек всё ещё держал мою руку. Я слегка наклонилась к нему и прошептала на ухо:

— Пойду за ней. Вдруг нужна помощь. Если всё в порядке — вернусь или напишу.

Он кивнул в ответ. Я поднялась и, стараясь никому не мешать, начала пробираться сквозь ряды зрителей, чувствуя, как за спиной постепенно стихает музыка. Выйдя в коридор, я сразу начала озираться, но Лидии нигде не было. Ни следа.

Полутёмный школьный коридор тянулся передо мной, словно бесконечный. Тишина давила на уши. Лишь отдалённые отголоски музыки, доносившиеся из зала, напоминали, что там, за дверью, продолжается концерт. Но с каждым шагом вперёд звуки становились всё тише, будто гасли. Лидии не было. А ведь она вышла всего минуту назад. Куда она могла так быстро исчезнуть?

— Лидия? — спросила, я в пустой школьный коридор.

Ответа не было. Я продолжала идти вперёд, неуверенно оглядываясь по сторонам в надежде заметить Лидию. Пустой коридор словно сжимался, воздух становился тяжелее с каждым шагом. И вдруг — тело вздрогнуло. Из одного из кабинетов послышались приглушённые голоса. Стараясь дышать тише, я приблизилась. Шаг... ещё один... и я уже стою у двери. Сквозь узкое стекло заглянула внутрь — и сердце ушло в пятки.

Лидия. Она сидела привязанная к стулу. Голова опущена, губы плотно сжаты. Она была жива... но явно напугана. По спине пробежал холод. Там была ещё кто-то. Женщина. Она стояла спиной ко мне, её силуэт казался до жути спокойным — пугающе спокойным. Лицо скрыто, фигура в полумраке. Кто она?

Я застыла. Мысль метнулась в голове: позвать на помощь? Написать Айзеку? Рука инстинктивно потянулась к карману. Я вытащила телефон и сделала шаг назад, чтобы набрать... Но не успела. Дверь распахнулась с резким скрипом. Я вздрогнула, телефон выскользнул из рук и с глухим стуком упал на пол. В проёме стояла женщина. Мы встретились взглядами. Я знала её. Преподавательница. Английский. Имя... выскальзывало из памяти, но, кажется, — Дженнифер. То, что я давно не появлялась в школе, теперь играет против меня. Она смотрела на меня слишком внимательно. Без удивления. Без вопросов. Как будто... ждала.

Я хотела бежать, закричать, звать на помощь — но она была быстрее. Дженнифер схватила меня за руку, и в следующий момент в глазах вспыхнули искры: резкий удар по голове заставил всё вокруг поплыть. Ноги подкосились, и тьма поглотила меня.

Сознание возвращалось тяжело, с противным звоном в ушах. Гул отдавался в черепе, как будто там звенели цепи. Я медленно открыла глаза — мир всё ещё плыл. Внизу передо мной — связанные лодыжки, я лежала на боку. Всё тело казалось ватным.

Где-то рядом звучал голос Лидии. Она умоляла. Плакала? Слова доходили приглушённо, будто сквозь воду. Я с трудом повернула голову. Дженнифер стояла за спиной Лидии, держа в руках тонкую острую проволоку, обвивавшую её шею, как петля. Лидия выглядела растерянной, раздавленной. В её взгляде застыло отчаяние, но где-то в глубине теплилось желание бороться — жить.

— Остановитесь... — прошептала она.

— Если бы я могла, — спокойно, почти холодно ответила Дженнифер. — Но ни ты, ни твоя подруга не понимаете, что я делаю. Для вас это просто убийства. Жертвоприношения, как вы говорите, не зная сути этого слова. Sacrificium, — она чётко выговаривала каждую букву. — Подношение. Священный обряд. Зло, совершаемое ради блага.

— Что... вы делаете?.. — прохрипела я, голос был слабее шёпота. Похоже, она даже не услышала меня.

Страх проникал под кожу, разливался ледяной дрожью. Страх — за Лидию. За себя. За то, что я не могла ничего изменить.

— Прошу, не надо... — голос Лидии дрожал.

— Я не могу, — снова отозвалась Дженнифер, и в её голосе уже звучало нечто далёкое от безумия — скорее фанатичная убеждённость. — Вы не знаете альф так, как знаю их я.

Она резко натянула проволоку, и обвила ею шею Лидии плотнее. Металл впился в кожу.

— Умоляю... — прошептала Мартин, срываясь.

А я... я чувствовала себя скованной. Беспомощной. Мелкой фигурой в игре, правила которой мне были неизвестны.

— Вы не будете просто жертвами, — произнесла Дженнифер, взглядом упираясь в Лидию. — Ты — девушка, которая слишком много знала... или уже знала.

Затем её глаза метнулись ко мне.

— А ты... — она на миг прищурилась, будто изучая, — та, кого спасли, хотя давно должна быть мертва.

А потом я больше ничего не слышала. Только крик. Дженнифер резко натянула проволоку, впиваясь ею в шею Лидии — так сильно, что подруга закричала. Пронзительно. Оглушительно. Этот крик прорвал всё внутри меня, будто ударил напрямую в нервы. Моё тело задрожало. Виски пронзила острая, пульсирующая боль, и внезапно со всех сторон раздался гул — невообразимо громкий, давящий, словно сам воздух содрогался. Я не чувствовала ни рук, ни ног. Только этот крик, который пронизывал меня до самой души. А потом — тишина. Лидия замолчала. Безжизненно. Бессильно.

— Невероятно, — с почти восторженной интонацией прошептала Дженнифер, — ты даже не представляешь, кто ты на самом деле.

Она усмехнулась, и я заметила, как в глазах Лидии вспыхнул ужас. Слёзы текли по её щекам.

— Ты — вестник смерти, — добавила Дженнифер, произнося каждое слово с мрачной гордостью. — Банши. Ты такая же, как я. Снаружи — невинный цветок... а внутри — змея.

Лидия смотрела на неё, дрожа, — потерянная, сломанная, и всё ещё — живая. Я пыталась понять. Принять. Схватиться за хоть что-то, что могло бы остановить это. Я должна... я должна спасти её. Но не могла.

— Жаль, — почти с сожалением произнесла Дженнифер, — но уже поздно.

Она снова подтянула руки Лидии, крепче затянула проволоку, медленно, методично подошла сзади... и вновь обвила её шею. Я была немым свидетелем. Свидетелем смерти. И меня ждала та же участь. Но в тот момент, когда Дженнифер вновь потянулась к Лидии, обвивая её шею проволокой, внутри меня что-то оборвалось. Тонкая нить страха, беспомощности и ужаса — лопнула. И в ту же секунду — поднялась другая сила. Не ярость, не слёзы, а холод. Глубокий, проникающий в самую суть, зовущий с древних глубин моего существа.

Я не думала. Не кричала. Не сопротивлялась. Я лишь смотрела и всем сердцем желала, чтобы всё остановилось. Хоть на мгновение. Чтобы время замерло, чтобы это ужасное мгновение не дошло до конца. Я хотела, чтобы Лидия жила. Чтобы она не умерла — не так, не здесь, не сейчас.

И тогда это случилось. Сначала я почувствовала, как внутри поднимается знакомая дрожь, но она не была от страха. Это был лёд — живой, разумный, зовущий. Он прошёлся по моим венам, охватил сердце и грудную клетку, добрался до конечностей. Всё тело охватило оцепенение, но не от ужаса — от силы. От моей силы.

Верёвки, стягивавшие мои руки и ноги, начали покрываться инеем. Сначала — тонкой, почти прозрачной коркой, а затем плотным ледяным налётом. Я почувствовала, как они затвердевают, становятся ломкими. Я не двигалась, не боролась — и всё равно знала, что они вот-вот треснут. Сила исходила изнутри, подчиняясь не разуму, а отчаянному желанию. Единственной мысли, что звучала во мне отчётливо и ярко: спасти Лидию.

Я чувствовала, как мои пальцы немеют, как дыхание превращается в пар, обволакивая пространство передо мной тонким облаком холода. Мир вокруг будто начал замедляться.

Оковы лопнули резко, с треском, словно стекло, не выдержавшее внутреннего давления. И в тот же миг я поднялась со стула, холодной, отчуждённой, как будто не я — не Луна — делала шаги вперёд, а нечто внутри меня, первобытное, древнее.

Я двигалась к ней. К Дженнифер. Школьный кабинет будто растворился — стены, окна, звук — всё погрузилось в густой, белёсый туман. Я не видела ничего, кроме неё. Только силуэт, от которого исходила угроза. Я не слышала ничего, кроме собственного дыхания, становившегося всё холоднее, всё глубже. Мной больше не управлял разум. Лишь инстинкт. Лишь чувство.

Учительница не ожидала. В её глазах мелькнуло удивление, за которым сразу последовал страх. Она отступила на шаг, но я уже не видела в ней человека. Только источник боли, страха и угрозы.

Мои руки горели от холода — не обычного, а такого, что трещит воздух, замораживает дыхание. Я подняла ладонь, чтобы оттолкнуть её от Лидии, спасти подругу... А Дженнифер смотрела на меня так, как будто я теперь была угрозой. Это не остановило меня.

Дженнифер сделала ещё шаг назад, и я не позволила ей уйти. Мир, подчинённый моему желанию, не дал ей двигаться. Её ноги обвил лёд — стремительный, как волна, вздымающаяся от пола и обхватывающая лодыжки. Она оступилась, потеряла равновесие, но не упала. Я подошла ближе. Хватка на её плечах была не человеческой. Ледяные пальцы вонзались в плоть, оставляя следы инея. Дженнифер задыхалась.

— Отпусти! — закричала она.

Но я не слышала. Мне было всё равно. Моя ярость не знала жалости. Я крепче сжала её, вжимая пальцы в кожу. Внутри меня было только одно: представление о том, как она замирает. Как холод проникает в неё. Как лёд добирается до сердца. И останавливает его. Я видела это. Я чувствовала, как лёд расползается по её телу, проникает в кровь, лишает лёгкие воздуха. Она пыталась вырваться — но было поздно. Всё, что я хотела — чтобы она замолчала. Исчезла. Пропала. Умерла.

И она умерла. Женщина рухнула на пол, словно кукла, в которой оборвались нити. Её тело было обездвижено, а лицо застыло в выражении ужаса. Широко раскрытые глаза, будто не успевшие поверить. Лёгкий иней покрыл её губы. И наступила тишина.

Я стояла над ней. Не двигаясь. Не дыша. Холод всё ещё исходил от моих ладоней. И в этот момент я поняла — я не просто хотела её смерти. Я её выбрала.

— Стой на месте! — раздалось резко и властно.

Голос, словно хлыст, ударил по сознанию, заставив всё внутри оборваться. Я резко обернулась — и увидела шерифа Стиллински. Он стоял в дверях, широко расставив ноги, держа пистолет наготове. Дуло было направлено прямо на меня. Лицо — каменное, но в глазах — шок. Не страх, не гнев, а почти отчаянное непонимание.

Мир, только что хрустящий и холодный, как лёд в сердце, внезапно дрогнул. Я будто проснулась. Всё, что секунду назад казалось правильным, необходимым, справедливым — теперь осыпалось, как пепел.

Я стояла над телом Дженнифер. Она не шевелилась. Лицо её было искажено в немом крике, а кожа под слоем инея побледнела до мертвенной белизны. Я убила её.

Не случайно. Не в борьбе. А медленно, хладнокровно. Я захотела, чтобы она умерла. И она умерла.

Меня бросило в дрожь. Руки начали трястись, пальцы онемели, как будто до них только теперь дошло, что они натворили. Я сделала шаг назад, споткнулась о край стула и едва удержалась на ногах. В голове звенело. В ушах — пустота, в которой звучала только одна мысль: что я сделала?

Я посмотрела на шерифа, затем — на Лидию. Та вжалась в стул, в её глазах всё ещё жила паника. Она молчала. Только смотрела. На меня. Я опустила взгляд на свои руки. На пальцах ещё оставался налёт инея. Холод, что спас, теперь жёг изнутри. Я больше не чувствовала в нём силу. Только вину. В следующее мгновение в кабинет ворвался Айзек. Сразу за ним — Скотт. Их лица были полны напряжения и тревоги.

— Шериф, уберите пистолет, — быстро и твёрдо сказал Лейхи, делая шаг к мужчине. Его взгляд метнулся к моим глазам, и на короткое мгновение я уловила: он понял, что я сделала.

Я стояла, не двигаясь, сердце колотилось в груди, но мысли шли разрозненно и вязко. Что я сделала? Как я это сделала? А главное... что теперь? Меня арестуют? Заберут? Убьют?

— Она... она спасла меня, — раздался хриплый, ослабший голос Лидии, — это не Луна убивала... это была она... — голос её дрогнул, она перевела взгляд на Дженнифер.

Шериф Стиллински тяжело выдохнул. Его руки дрогнули, и спустя секунду пистолет медленно опустился вниз. Он продолжал смотреть на меня круглыми глазами — не враждебно, но настороженно, будто всё ещё пытаясь определить, кто я.

— Спасибо, что защитила Лидию... — глухо произнёс он. Голос звучал неуверенно, будто каждое слово он выдавливал из себя, не веря, что говорит это.

Он осторожно подошёл ко мне и, не дожидаясь моего ответа, слегка коснулся плеча. Это был не приказ и не попытка удержать — просто жест, чтобы я отступила. Я медленно сделала шаг в сторону. Шериф прошёл мимо и опустился рядом с телом.

Скотт, не медля, бросился к Лидии, помогая ей выбраться из остатков пут. Она держалась за него, но всё ещё поглядывала на меня — теперь не со страхом, а с каким-то новым, осторожным пониманием.

Я, хоть и отступила немного, всё ещё стояла как вкопанная. Мой взгляд не отрывался от мёртвой Дженнифер. На её лице застыла гримаса ужаса, пальцы были сжаты в судороге, волосы покрыты инеем. Я сделала это. Я захотела этого.

Что меня теперь отличает от Руны? От Альф, которые убивали ради цели? Мне ведь было всё равно на её страх. Я не просила её остановиться — я просто хотела, чтобы она больше не дышала.

Чем больше я об этом думала, тем сильнее чувствовала, как всё внутри опустошается. Как сила, вспыхнувшая во мне, сжигала остатки эмоций. Я чувствовала лишь холод. И вину. Не от того, что убила. А от того, что почти не жалею об этом. Мне было противно от себя самой.

Слёзы подступали к глазам, жгли. Щёки начали гореть, будто от стыда или боли — я уже не могла понять, от чего сильнее. Безжалостный холод, который до этого плотно обволакивал мою кожу и мысли, исчез. Исчез внезапно. Вместо него — дрожь, обессиливающая, почти телесная.

Мир расплывался. Черты людей, звуки, даже свет ламп — всё стало смазанным. Я будто проваливалась вглубь себя, теряясь в пустоте. И вдруг — тёплое, осторожное прикосновение к плечу. Лёгкое, но будто якорь, вытащивший меня из водоворота.

— Ты цела? — голос Айзека прозвучал тихо, но с явным волнением. Он наклонился ко мне, стараясь поймать мой взгляд.

Одна-единственная слеза сорвалась с ресницы и скатилась по щеке. От его слов, от его заботы — такой искренней и живой. Он не смотрел на меня с подозрением. Не отстранялся. Его не пугала сила, вырвавшаяся из меня. Он думал только обо мне. Только обо мне.

Не о том, что я сделала. Не о теле, которое осталось за моей спиной. Не о смерти. Он волновался не из-за страха, а потому что я могла пострадать.

И это было невыносимо. Потому что внутри меня рвалось две истины — одна хотела прижаться к нему, укрыться, поверить, что всё закончено... А другая — та самая, что заморозила женщину до смерти, — нашёптывала, что я уже перешла черту.

— Что теперь будет? — прошептала я, поднимая на него взгляд, будто надеясь найти в его глазах хоть какой-то ответ, хоть крупицу спокойствия.

Айзек ничего не сказал. Просто мягко сжал моё плечо и кивнул, будто предлагая: пойдём отсюда. Я послушно шагнула за ним, чувствуя, как он осторожно, почти незаметно, придерживает меня за локоть, словно боялся, что я убегу.

Мы вышли в коридор. За нами шли Скотт и Лидия — она всё ещё дрожала, но держалась, опираясь на плечо Скотта. На улице нас уже ждали Эллисон и Стайлз. Когда они увидели нас, я заметила, как глаза Эллисон расширились от облегчения, а Стайлз бросился к Лидии. А я... я просто стояла рядом с Айзеком. Молча. Пустая.

Мне было сложно говорить — даже просто дышать давалось с трудом. Поэтому всё рассказала Лидия. Она пересказала, что произошло в классе, кто на самом деле была Дженнифер, и что именно она — тот самый Дарак. Все только сейчас начали осознавать, с кем мы имели дело. Лидия добавила, что та назвала её Банши. Стайлз сказал, что мы разберёмся. Но я не была уверена — с чем именно? С тем, что случилось? Или со мной?

— Луна, — вдруг обратился ко мне Стилински, заметив, как я отрешённо смотрю в сторону, — ты сделала то, что должна была.

От этих слов у меня начали дрожать руки. Я едва сумела кивнуть в ответ.

— Я бы поступил так же, будь на твоём месте, — тихо, но уверенно сказал Скотт. Я перевела на него взгляд. — Она убила многих. Чтобы остановить её, это был единственный выход.

Я хотела поверить в его слова. Хотела думать, что он и правда так считает... но что, если он просто пытался меня утешить?

— Вы теперь боитесь меня? — вырвалось у меня, прежде чем я успела себя остановить.

— Нет, что ты! — сразу воскликнул Стайлз, и остальные тут же его поддержали.

Их слова были как спасательный круг. Я чувствовала — они со мной. Они знали, что я просто хотела спасти Лидию... Я просто не думала, что действительно способна на убийство. Не знала, что ещё может скрываться в моей сущности. С каждым днём я всё больше удивлялась — тому, на что способна, и тому, что совершенно не могу это контролировать.

— Раз ситуация решена, — начал Скотт, оглядывая нас, — идите домой. Отдохните.

Никто не стал спорить. Было видно — все вымотаны, и не только физически. Эллисон подошла ко мне, молча обняла.

— Если тебе нужно — я рядом, — прошептала она.

Я поблагодарила её, кивком и короткой улыбкой, и пошла к Айзеку. Он уже ждал меня у байка, облокотившись на него, никуда не торопясь.

Стайлз не отходил от Лидии. Он переживал за неё... и, кажется, чувствовал к ней больше, чем просто дружбу. Я и раньше догадывалась, но теперь это было особенно заметно. Он предложил отвезти её домой, и она не отказалась.

Эллисон направилась к отцу — сказала, что должна рассказать ему всю правду о Дараке и о случившемся. Насколько я поняла, он тоже искал убийцу, и теперь ей больше нечего было скрывать. Скотт пошёл за ней, и мы начали расходиться по своим сторонам.

Айзек довёз меня до лофта Хейла. Ветер в лицо почти не ощущался — я будто отключилась от всего. Мотор заглушился, и мы оказались в тишине. Я молча слезла с байка и, не сказав ни слова, направилась в лофт , а после забежала в свою комнату. Шаги были тяжёлыми, тело казалось пустым, выжатым до последней капли. Я просто хотела лечь и не думать. Ни о Дженнифер. Ни о Лидии. Ни о себе. Айзек остался внизу. Он хотел рассказать все Дереку.