Чувствовать
Сидеть в квартире становилось невыносимо: родные стены сдавливали тисками и душили. Я сновала из угла в угол, не зная, чем себя занять. Позабытый телефон валялся на кровати и укоризненно косился на меня. Кажется, развивалась клаустрофобия.
Свежий воздух ворвался в лёгкие и вместо облегчения принёс разочарование. Я замерла возле подъезда, не понимая, что заставило меня остановиться. Огляделась по сторонам, подставила лицо солнцу, прислушалась, принюхалась...
Город опустел.
По тротуару всё также сновали люди, и сигналил разозлённый водитель, но для меня город был пуст. И внутри — в ответ — разверзлось бездонное ущелье, засасывающее последние остатки самообладания. В носу защипало от беспомощности: что-то произошло, но я не знала, что именно.
Зазвонивший телефон вывел из ступора.
— Чем занята? — прощебетал Бэкхён. — Давайте встретимся сегодня, а? Думал собрать компанию побольше, но Исин с Мэй куда-то уехали сегодня с утра, и я...
Он ещё что-то говорил, но для меня всё замкнулось на фразе «Исин уехал». Уехал. Испугался вчерашнего прикосновения и уехал. Затылок потяжелел, и я доковыляла до скамейки, чтобы не рухнуть прямо на ступеньках подъезда. Так вот почему так пусто — его нет в городе. Я не знала, что истинность настолько обостряет наше ощущение друг друга.
— Ау! Ты меня слышишь? — прервал меня Бэкхён. — Что думаешь по поводу сборов?
— Я... я плохо себя чувствую, — и ведь не соврала. — Давай в другой раз.
— Мне кажется, ты что-то недоговариваешь, — его тон означал, что я смогла разбудить его любопытство, которое нельзя было унять простым «не твоё дело».
— Не придумывай, Бэк.
— На ПМС сбросить не получится, потому что я давно уже знаю, в какую неделю месяца вас с Тэён не стоит трогать, — фыркнул он, заставив меня покраснеть.
Пришлось срочно менять тему.
— А как у тебя дела с Чанёлем?
— Знаешь, как спрыгнуть с разговора, — засмеялся он. — Думаю, мы идеально друг другу подходим, только чтобы это понять, Чанёлю нужно больше времени, чем мне.
***
Тэён удалось вытянуть меня из дома спустя несколько дней. Не то, чтобы мне очень хотелось ходить с ней по магазинам, но оставаться наедине с собственными мыслями просто не было больше сил.
У магазина свежей выпечки подруга попросила отлучиться на пару минут, и я уселась на скамейку, обложившись её пакетами. Мимо прошествовал строй детей во главе с учительницей. Возле ларька с мороженым она остановилась и позволила детям побаловать себя. Я тоскливо смотрела на чужую радость — карманных денег у меня не было совсем. Вдруг один из мальчишек отделился от толпы и направился в мою сторону.
— На, — он протянул мне мороженое.
Я даже растерялась, и вдруг вспомнила, где видела его.
Сын Ханя.
— Я не хочу, — покачала головой.
— Держи, — упрямо повторил он, протягивая мне подтаявшее мороженое. Его нижняя губа дрогнула, а в глазах заблестели тщательно сдерживаемые слёзы.
— Мальчик, тебе чего? — Тэён не вовремя вернулась. — Вы знакомы?
— Нет, нет, я его не знаю, — выпалила я, и мальчишка не смог сдержать обиду — бросил мороженое мне под ноги и убежал.
Учительница кинулась за ним с криками: «Чунмён! Чунмён, вернись!».
— Вы, правда, не знакомы? — удивилась подруга, собирая свои пакеты. — Ну и дети пошли... К взрослым девушкам клеятся.
— Он не клеился, он принёс мне мороженое, — пробормотала себе под нос, испытывая неприятное чувство вины.
***
— Бэкхён решил во время каникул помочь отцу в магазине, — Тэён толкнула стеклянную дверь — и мы оказались в маленьком помещении, увешанном гитарами, скрипками и плакатами из мюзиклов.
— Добровольно? — удивилась я. — Что-то не похоже на него.
— Конечно, не добровольно, — подруга кивнула на Бэкхёна, который, включив на полную SNSD, танцевал со шваброй. — Отец пообещал оплатить его курсы фотографии.
— Теперь он ударился в фотографию? — Бэкхён стоял к нам спиной и сексуально покачивал бёдрами в такт.
— Да. Ты же помнишь, до этого он занимался оригами, театральным мастерством, учил японский и вышивал крестиком.
В этот момент Бэк обернулся и расплылся в улыбке.
— Пришли мне помочь? — перекрикивая девчачий бэнд, спросил он и кивнул на швабру.
Тэён скрестила руки на груди и отрицательно покачала головой. Бэкхён наигранно вздохнул, будто вся несправедливость мира опустилась на его хрупкие плечи, и выключил музыку.
— Через пару недель мы выходим на настоящую работу, если ты забыл, — Тэён протянула ему папку с бумагами. — Это надо заполнить, сюда приклеить фотографию, вот здесь подписать.
— Согласен быть студентом ещё лет десять, — заныл он, обречённо перелистывая бумаги.
— Бэкхён, я принёс тебе фото... аппарат, — Исин замер на пороге магазина, глядя на меня как на чудовище заморское.
Бэкхён бросился к нему, выхватил подарок и тут же принялся делать вид, что он крутой фотограф.
— Мне идёт, — он вынес сам себе вердикт. — Чувствую, это моё призвание!
— Ты так и про театр говорил, и про вышитые салфетки, — фыркнула Тэён.
— Вся жизнь — это вечный поиск, — изрёк Бэкхён и «щёлкнул» недовольную Тэён. — А я в замен, как и обещал, перетянул струны в твоей старушке, — Бэк скрылся в подсобке и вскоре вернулся со старой гитарой. — Не думал новую купить? — протянул её Исину.
— Нет, она дорога мне, как память, да и столько всего знает, что является слишком ценным свидетелем, — улыбнулся Исин, демонстрируя ямочки на щеках.
— Я давно не слышала, как ты поёшь, — вздохнула Тэён. — Ты не знаешь, Лин, но он в школе выступал на всех праздниках: то пел, то играл, то танцевал, а то и всё сразу!
— Давно это было, — смутился Исин. — Сейчас у меня серьёзная работа, и на всё это, — он ласково погладил гитару, — просто нет времени.
— Если бы ты пришёл в офис и забацал что-нибудь из рока, это бы сразу подняло ваши продажи и прочие показатели, — Бэкхён похлопал Исина по плечу.
— Просто Мэй не очень любит шум, — истинный опустил глаза и неловко улыбнулся. — Она устаёт, а я не хочу мешать.
— Музыка — это не шум, — само собой вырвалось из меня, и я в ответ получила нечитаемый взгляд Исина. Благо, ребята поддержали и принялись наперебой убеждать Исина, что нельзя зарывать талант в землю.
— Может, сыграешь что-нибудь? — заканючила Тэён, и я была в кои-то веки благодарна её капризному характеру, ведь мне и самой очень хотелось услышать Исина.
Истинный почему-то посмотрел на меня, словно спрашивал разрешения, и я кивнула, подтверждая своё желание. И тут поймала серьёзный, чуть прищуренный взгляд Бэкхёна, который скользнул сначала по мне, потом перешёл на Исина. Надо быть более осторожной.
Усаженный на стул Исин немного волновался, пробуя струны кончиками пальцев.
Красивый у меня истинный, талантливый и скромный. И мне нужны были все мои силы, чтобы не расплакаться от нежности, которая переполняла меня. Он пел о том, что увезёт на море и сделает счастливой, а я не была так счастлива, наверное, никогда в жизни, как в тот момент, когда был счастлив он, играя на гитаре. Наши взгляды встретились — он чувствовал мои чувства. Чувствовать чувства... Странно звучит, но только так это можно описать. Его губы тронула улыбка, и он после бурных аплодисментов, тихо шепнул, глядя на меня: «Спасибо».
На выходе из магазина Бэк вдруг ущипнул меня за локоть — и идущий перед нами Исин шикнул и потёр свой, недоумевающее покосившись на дверь, которая его даже не задела. Я в ответ больно толкнула Бэкхёна, чтобы он не успел сделать свои выводы. Но по Бэку было видно, что я его не провела.
***
За неделю до ПМС началась ломка. Раньше всё было вполне стандартно: тянущее ощущение внизу живота, головная боль, раздражительность. Но теперь-то тело знало, как пахнет истинный, и требовало его немедленно.
Завтрак в желудке задержался ровно на десять минут. Свет, бьющий из-за штор, приносил физическую боль, прожигая мозг. Спазмы в животе содрогали с такой силой, что я не могла заглушить её обезболивающим. В холодильнике нашлась последняя апельсина, и я вцепилась в неё зубами, испытывая невероятное, до дрожи в коленях, облегчение. После того, как мякоть закончилась, я съела даже кожуру и где-то час пролежала на кухонном диванчике, надеясь продлить эту эфемерную эйфорию. Но эйфория быстро закончилась.
Слабыми пальцами набрала Тэён и не смогла сдержать рыдание.
— Тебе плохо?! Вызвать скорую?! — запричитала она.
— Апельсины, — облизнула пересохшие губы. — Принеси мне много апельсинов, пожалуйста...
Она нашла меня на полу в коридоре. Здесь было прохладнее всего, и я улеглась прямо на коврике, подложив под голову куртку.
— Да ты вся бледная и дрожишь, — она попыталась меня поднять, но я отбросила её руки, разрывая от нетерпения пакет с фруктами.
Один укус — и тело забило припадочной дрожью.
— Я позвоню твоей маме!
— Стой! — дёрнула её за брюки. — У неё сегодня совещание, она так долго готовилась.
— С тобой что-то не так! — у неё на глаза навернулись слёзы от беспомощности. — Тебе нужно в больницу, Лин!
— Всё хорошо, — вцепилась во вторую апельсину, — всё хорошо...
Сладко-кислый сок бежал по шее и рукам, пока я жадно впитывала в себя этот запах и вкус.
Через три апельсины я смогла подняться и дойти до кровати. В голове прояснилось, я смогла разглядеть испуганную Тэён.
— Бэкхён звонит, — она достала свой телефон из кармана. — Надо рассказать ему, пусть спросит у своей тёти, которая работает врачом, что делать.
— Ничего ему не говори, это наше, женское.
— Но я никогда не падала в обморок при этом, как ты!
— Ответь уже ему, — трель мобильного раздражала.
Тэён подняла трубку и пару минут внимательно слушала друга, а потом всё-таки выдала ему, что мне плохо. Он замолчал, а потом что-то быстро бросил ей и отключился.
— Представляешь, Исин упал в обморок прямо на работе! — выдохнула Тэён, и мне снова поплохело. — Сейчас его везут в больницу, потому что он не приходит в себя.
— Больница не поможет, — простонала, скручиваясь от боли внизу живота.
Внезапно снова позвонил Бэкхён. Побледневшая Тэён передала, что он везёт Исина ко мне.
— Не надо ко мне! — воскликнула я и поморщилась от боли. — Скажи ему, не надо! Зачем?! Он с ума сошёл?! Не надо! — встала с кровати и покачнулась. — Скажи ему!
— Успокойся! Я позвоню ему! Я скажу!
— Не надо! Что ему в голову пришло?!
Перед глазами неожиданно заплясали тёмные пятна.
— Я не хочу... не хочу... — мир закружился и погас.
***
Пахло апельсинами. Так вкусно пахло апельсинами, что в носу защекотало от нежности, и по щеке, соскальзывая на нос, покатилась слеза. Мне хотелось утонуть в этом запахе, стать его частью и в то же время поглотить, чтобы он стал частью меня. Не открывая глаз, потянулась и уткнулась в пахнущие апельсином волосы, и дрожь пробежала по коже. Вместе с этой дрожью уходила боль, расслаблялись мышцы, становилось спокойно и легко.
— Я ничего не понимаю... — шёпот.
— А я, кажется, всё понял, — в ответ.