3
Мы все стояли у берега и ждали Толстого с Локоном. Даже с учётом того, что мы зарядим холостые, меня не покидало нервное чувство. Я достала из кармана пачку сигарет, подожгла одну и затянулась. Дым, проникая в лёгкие, забирал переживания.
— Ева, — ко мне подошёл Киса с сигаретой во рту, — чего стоишь от нас отдельно?
— Просто покурить решила, — сказала я, не смотря ему в глаза.
— Давно спросить, кстати, хотел, как ты до такого дошла? — моя рука замерла, всё внутри сжалось. Казалось, что он расстроен из—за того, что вчера не проводил меня домой.
— Можно я не буду говорить? — тревога дала о себе знать моментально. Я сделала глубокую затяжку.
— Мне просто интересно, — Кислов неоднозначно пожал плечами и затянулся своей сигаретой, смотря на море.
Я затянулась так глубоко, что закружилась голова. А потом...
— У меня отец алкаш, — слова выскочили сами собой, голос предательски дрогнул. — Однажды впихнул мне в рот сигарету и рюмку. Типа, "научиться надо", — я шмыгнула носом. — Я даже не дышала. Просто сидела. Плакала. Глотала дым и водку вместе. Мне тогда было двенадцать. Я думала, сдохну прямо там, — выдохнула я, а воздух в лёгких вдруг закончился. — А потом... втянулась.
Молчание было слишком напряжённым. Зубы сжаты так, что свело челюсть.
— Ева... — Киса повернулся ко мне.
— Ой, бля, не надо, а?! — во мне появилась неожиданная агрессия. Пальцы случайно сломали сигарету.
Я бросила её на песок, рука дрожала. Казалось, вот-вот и сорвусь на Ваню. Но он не сказал ни слова. Просто протянул свою сигарету мне. Смотрел в глаза. Не улыбался. Просто стоял рядом. И от этого почему-то сердце кольнуло сильнее, чем от любого вопроса.
— Не смотри на меня, как на покойника. Я ж не жалуюсь, — я взяла его сигарету, даже не поблагодарив. Просто зажала её губами, как будто это спасение. Вдох. Дым. Дрожь.
— Ты вообще-то плачешь, — сказал он тихо, с ноткой беспокойства.
— Это дым щиплет глаза, придурок! — я хотела разозлиться ещё сильнее, ответить более токсично, уйти, но по щеке уже катилась солёная предательская капля.
В следующий момент Киса просто обнял меня. Никакой неловкости. Просто шаг — и его руки уже на моих плечах. Кудряшки щекотали мне щеку, запах дыма от сигарет, тепло его тела через куртку. Без слов. Без спроса. Я застыла. Всё внутри будто провалилось в пустоту.
И именно это было невыносимо. Потому что я чувствовала себя в безопасности. Впервые. За долгое время.
Я медленно выдохнула, прижалась щекой к его куртке, досчитала до трёх... и отступила.
— Хватит сентиментальности, Кис, — пробормотала я, пытаясь вернуть голосу привычную дерзость, но он, сука, дрожал как струны скрипки. — Подъёбывать у тебя получается лучше.
Он усмехнулся моей глупой шутке. Ни слова не сказал. Только взглянул как-то не так, как раньше. Теплее, глубже, но всё равно с этой своей наглой ухмылкой.
Я докурила сигарету, бросила её на песок рядом со сломанной и пошла к ребятам. Киса тихо шел за мной.
Ветер тянул в лицо запах сигарет и соли. Сердце подёргивало внутри — как будто от того, что кто-то резко сорвал пластырь с раны. Я подошла к Гене и Боре, которые лежали на капоте машины. Следом подошёл Ваня, и я отвела взгляд на склон от дороги. Локон и Толстый как раз спускались с крутого склона к нам.
— Парни, Ев, короче, я не могу это проводить. Давайте кто-нибудь другой, — сказал Мел, глядя на нас горящими глазами. Что ж он так резко осчастливился?
— Я боюсь расколоться, — весело сообщил Гена. Кажется, что его эта ситуация забавляет.
—Ой, пацаны, Лисичка, — словно вспомнив, что я девушка, спешно добавил Киса, — а можно я?
— Давай, — Хенк похлопал его по плечу, и Киса повернулся.
— О, оба, четко, вместе, без опозданий, молодцы! Ну что ж, — Ваня прокашлялся и начал объяснять правила. — Чуваки, во-первых, респект вам, уважуха, вы не опоздали. Во-вторых, по реальным условиям дуэли я должен предложить вам помириться. То есть ты, Локонов, нанес оскорбления Павлу Игнатову. Если хочешь, проси у него прощения, а Павел он там сам решает принимать, сука, твои извинения или не принимать. Я ясно изложил?
— Да, — тихо отозвался Локон. — Паш, прости меня, пожалуйста, за то, что я тебя стебал, — в его голосе слышалось раскаяние. Вот это мы, конечно, припугнули его вчера.
— Не парься, Всеволод, — Толстый выдыхал ему в лицо дым от сигареты, — я твои извинения не принимаю и желаю стреляться.
— Оскорблённая сторона извинения не принимает и желает стреляться. Борис, доставайте пистолеты! — ой-ой-ой, какие мы важные. Я посмеялась с его напускной серьезности и повернулась в сторону Локона.
— Блин, чуваки, ими же реально убить можно, — представляю, как он переживает сейчас. Даже жалко его. А с другой стороны, нехуй было снимать Толстого срущим.
— А ты чё, думал мы тут в игры играем? У нас тут графика компьютерная будет? У нас, вон, даже доктор есть. В принципе, надо было и священника подтянуть, — Киса шмыгнул носом.
— Пистолеты сейчас будут при вас заряжены, и вы можете выбрать себе любой, — таким же серьёзным тоном произнес Хенк.
— Ребят, да вы чё? Паш, ну я же не реально, я просто ради шутки-юмора хотел, чтобы типа всем смешно, ха-ха. Хочешь, мы всех, кто был на тусовке соберём вместе, и я перед всеми извинюсь? Ну ты же знаешь мне индуизм вообще близок, я йогой занялся, я даже, вон, в Варанаси путевки купил на каникулы. Давай вместе туда поедем, я все оплачу, — Локон продолжал уговаривать Толстого, чтобы отменить эту дуэль. Забавнее всего, наверное, наблюдать за этим со стороны, когда знаешь, что волнение бессмысленно.
— Слушай, меня твой фэн шуй вообще никак не трогает. Живём только здесь и сейчас, — резко ответил Игнатов на все уговоры.
— О, красава, Толстый! Ну, то есть Павел.
— Бля, чуваки, ну вы серьезно? Из-за такой вот этой херни?
— То есть для тебя это все херня, да, индус?
— Да я в плане того, что не... — Локон посмотрел на Кису. — А если он мне в яйца попадет?
— А чё, лучше в бошку?
— Нет, я просто не хочу калекой остаться...
— Да у тебя и яиц-то нету, — тихо сказала я, желая закончить эту тупую перепалку. — Зассал, м?
— Завали, — ответил на мою шутку Локон, а пацаны усмехнулись. — Хочешь, я вообще вот срать сяду сейчас прям при тебе, а ты тоже меня снимешь и выложишь?
— Не смешно уже даже, давайте к делу перейдем, — Игнатов продолжал курить, и выглядело это слишком... противно что ли? Кто-то курит из-за того, что не может бросить, кто-то из-за бесконечной тревоги. Но не Толстый. Он курит из-за того, что это круто. И выглядит это как-то ущербно. Но ни капельки не круто.
— Согласен, но! Прежде чем вы выберете эти прекрасные пистолеты, оскорблённая сторона, то есть Павел, должен выбрать условия дуэли. Можем выбрать: стреляться одновременно по команде или тянем жребий, и тогда кто—то из вас стреляет первый. Павел, какой выбираем вариант?
— Второй, где жребий.
— Отлично, — Киса взял серый камешек и перекладывал его из руки в руку за спиной. — Кто отгадывает?
— Можно я? — тихо спросил Локонов и посмотрел на Пашу.
— Пусть, — боже, меня сейчас стошнит от этого наглого тона.
Киса протянул руки. Специально так, чтобы сжать правый кулак позже, чтобы показать, что он пустой. Толстый это не заметил, а вот Локон воспользовался возможностью первого выстрела. Указав на левую руку, Локон увидел падающий на землю камень.
— Всеволод, фортуна на вашей стороне! — наигранно обрадовался Ваня, — За вами право первого выстрела.
Толстый взял ствол из левой руки Хенка и бросил сигарету на песок.
— Так, по позициям давайте, — Ваня повел Локона на его место и, желая подбодрить, хлопнул по плечу, — не ссать!
— Так, Всеволод стреляет первым. Павел, необязательно стоять к противнику грудью, вы можете встать боком, это разрешено. Локонов! Стреляешь по готовности.
Локон глубоко вдохнул, успокаивая тревогу внутри себя, вытянул руку и спустил курок. Выстрел. Более уверенный в своей победе Павел повторил все его движения. Еще один выстрел. У Локона сдали нервы, он развернулся и, упав, убежал как можно дальше от происходящего здесь. А мне резко стало интересно, как бы реагировал Толстый, если бы ранил Локона? А если бы убил? Сомневаюсь, что побежал бы укладывать тело в лодку...
Потом он начал гнать на нас за то, что Локон убежал. Его нужно было отвлечь от сорванной дуэли. Поэтому Киса задрал свой свитер с огоньками, оголяя ребра, а я задержала взгляд на его торсе чуть дольше, чем нужно. Кажется, он это заметил и улыбнулся мне. Я отвела взгляд. Мел что-то добавил, а я стояла со счастливой улыбкой. Два звука выстрела будто пробудили во мне эмоции: радость, счастье, краски жизни. Так глупо.
Настроение поднялось на сто десять процентов. Эйфория без наркоты. Они мой наркотик. Находясь с этими ребятами, мне снова нужны депрессанты. Чтобы не привыкнуть к этому наслаждению. Чтобы не сдохнуть от того, что слишком хорошо.
Доктор-торчок отошел от нас на пару шагов. Гендос передал ему маленький пакетик и хитро улыбался. И тут из внутреннего кармана Толстый достает пачку купюр.
— Ну чё, Толстенция, пересчитывать не надо? Ровно двести? — Гена взял деньги и провел по ним пальцами, а Мел ушел в сторону.
То, что Толстому пришлось сделать татуировку с Чёрной весной, это, конечно, глупо. Но с другой стороны... Что мы бы ему сказали? "Мы наебали тебя на двести тысяч, иди учись", так?
★★★★★
Школьный день прошел как обычно, но все равно что-то поменялось. Я больше не хожу одна. На каждой перемене с пацанами, на каждом уроке смеялась с Кисой, забив на всех учителей, на все оценки. Болтали ни о чем и обо всем одновременно. Наши шутки в сторону друг друга можно считать за флирт, но по-дружески. Сзади Хенк и Мел смеялись с наших подъёбов.
Последний урок, английский, и вовсе решили прогулять. Только Мел не согласился. У него оценок мало и прочая херня.
— Давай, бро, не скучай, — похлопал его по плечу Хенк. Пацаны обменялись рукопожатием, а мы с Мелом обнялись.
В раздевалке мы быстро забрали свои куртки и вышли на улицу. Холодный дождь падал мне на щеки и глаза. Я натянула капюшон на голову, но мои рыжие волосы все равно промокли. Смеясь, мы побежали на базу.
Диснейленд. Так мы называем эта место. Заброшенный парк, в котором нет никаких аттракционов, кроме разрисованного самолёта и качелей из шин. Пока дождь моросил, пацаны зашли в старый ангар, а я осталась на улице. Моё внимание приковали бесчисленные рисунки на самолёте, по которым стекали капельки дождя. Всё было в граффити, строчках из песен, карикатурах, матах и счастливой юности.
Я зашла в самолет, и первое, что попалось мне на глаза — осторожная надпись чёрной краской:
«Моя жизнь
—
мультик дураков».
Я засмеялась сквозь дым от своей шоколадной сигареты. А ведь это в какой-то части и про меня. Ну и ладно. Пусть дураков. Зато весело. Послышались шаги сзади меня.
— Чего одна сидишь, Лисица, м? — спросил Киса и сел рядом. Без вопросов, без пафоса. Просто рядом. Вся куртка у него была мокрая, с кудряшек падали мелкие капли воды на почти потухшую сигарету, но он всё равно затянулся и выдохнул в небо.
Я молчала. Долго. И чем дольше сидела рядом, тем сильнее зудело изнутри. Хочется высказаться. Просто... не могу больше держать всё внутри.
— Знаешь... — голос сорвался. Я сглотнула. — Мне... очень с вами хорошо.
Киса слегка повернулся ко мне. Не перебил, ждал. Просто сидел рядом и, сука, это было лучше всего.
— Сначала я просто не хотела домой. Помнишь тот день на съёмках? Я думала похожу с вами, скоротаю время... А потом поняла, что хочу к вам. Вы когда ржёте как придурки, когда шутите, когда даже молчите... — я затянулась, бросила окурок на землю и, подняв голову, выдохнула дым навстречу дождевым каплям. — Я в себе не чувствую пустоты рядом с вами. Как будто я не чужая. Я даже про дом забываю...
Я выдохнула и на секунду подумала, что могла бы ему сказать вообще всё. Но не сегодня.
— И вот сижу... и думаю: а что, если я всё это проебу?
Ваня пару секунд смотрел вперёд, потом перевел взгляд на меня и чуть усмехнулся. Выдохнув дым, он приобнял меня за плечи одной рукой.
— Не проебёшь, ты уже своя.
Я рассмеялась. Тихо, но по-настоящему. И стало так... тепло. Я придвинулась ближе к Ване и положила голову ему на плечо, улыбаясь. А потом дождь усилился. Резко, как будто небо психануло. Он ударил по крылу, по плечам, по спине. Капли ползли по волосам и затекали под воротник.
— Погнали, пока нас не смыло, — Киса на секунду сильнее прижал меня к себе, потом отпустил и спрыгнул с крыла.
Я прыгнула следом и побежала вперёд. Киса за мной. И хоть дождь лупил в лицо, я чувствовала себя так, как будто попала домой.
— Ну чё, школьники, — Зуев быстро протянул нам по бутылке пива, когда мы зашли в ангар, — где друга потеряли? — я оглянулась. Мел ещё не пришел.
Здесь было тихо и по-своему уютно. Несколько вёдер и тазов под протекающей крышей не давали образоваться луже на полу. Гена сделал глоток пива из стеклянной бутылки, я швырнула рюкзак на пол у дивана, повторила за Зуевым и села, поджав под себя ноги. Мы пили, болтали, смеялись, и вдруг Гендос вытащил из внутреннего кармана маленький пакетик, будто между делом.
— Слышь, Лисица, травку куришь? — проговорил он небрежно. Он не смотрел в упор, не давил. Просто спросил. Буднично.
— А чё, Гендосина, хочешь нового клиента найти? — Хенк сделал глоток пива.
Я взяла косяк из рук Гены, не раздумывая ни на секунду. Страха уже не было. Ни капли. Вдруг во мне что-то щёлкнуло, и я поняла, что трава больше не была чем-то «не моим». Наоборот, мне хотелось этой лёгкости в теле, этой пустоты в голове, когда все мысли звучат как эхо.
Дым зашёл плавно. Не жёг, не щипал. Просто... рассеял напряжение. Киса сел рядом со мной на диван, и я передала ему косяк, чуть поёрзав на месте, пытаясь устроиться удобнее.
— Чё, удобно? — спросил он, выдыхая дым.
— Вполне, — ответила я и, не задумываясь, положила голову ему на плечо.
Он не двинулся, не подколол, не дёрнулся. Просто остался сидеть так, как будто это само собой разумеется. Хенк забрал косяк из пальцев Кисы, где-то слева послышался пошлый подкол от Гены. Я даже не уловила слов, просто его смеха мне хватило, чтобы улыбнуться. Мне хорошо. Просто хорошо.
— О, какие люди! — воскликнула я, когда увидела проходящего в двери Илью, промокшего от дождя.
— Здорово, Илюха, — Киса чуть наклонил голову в знак приветствия, и я почувствовала, как его плечо двинулось под моей щекой. Не хотелось поднимать голову.
— Слушайте, ребят... — тихо начал он, — я всё знаю. Локон мне рассказал все про ваши д-дуэли, — в этот момент мы замерли.
— Чё Локон сделал? — резко переспросил Хенк, подходя ближе к Кудинову. Мы так же резко встали с дивана и сделали пару шагов ближе к Боре.
— М-можете мне её устроить? — заикаясь, Илья нервно сжимал ладони в кулаки.
Косяк был у меня. Последний раз вдохнув расслабляющий дым, я бросила то, что осталось от самокрутки и перевела взгляд на Илью.
— С кем хоть? — спросила я на выходе, выпуская дым из своих губ. Кажется, что Ваня на секунду задержал на этом взгляд.
— С барменом, Игорем.
— Слышь, Кудя, у тебя папка завтра мэром будет, — Гена сделала глоток пива. Думаю, что у нас у всех на мгновение пересохло в горле, — а ты ему проблемы решил сделать?
— Игорь у-унизил Наташу и её отца, одел ему м-мусорное ведро на голову, — Илья сжал ладони сильнее, и, кажется, я увидела маленькие капли крови на его пальцах. Снова вернула взгляд на его лицо... А где очки? Хенк сел на диван, устремив взгляд в пол.
— Кудин, ты чё здесь забыл? — Мел непонимающе посмотрел на Илью и перевел взгляд на нас.
— Нас спалили! — нервно выпалил Киса и ударил боксерскую грушу.
— Локон Кудину про дуэль слил, — с не менее гневным тоном Хенк встал с дивана и сделал пару шагов ближе к Мелу.
— Чё?
— Я знаю, что я не крут для вас. Вы меня никогда к себе не брали, но... — на один момент я увидела в Илье себя. Он так же неуверенно стоит и сжимает свои руки, как и я буквально пару дней назад. Сердце пропустило удар. Киса подошел ближе и положил руку на боксерскую грушу.
— И не возьмём, — резко перебил Мел. Я стукнула его локтем в плечо, и Мел отошел. Я сделала шаг ближе к Илье и положила ему ладонь на руку, как бы поддерживая.
— Он, прикинь, с этим гондоном, Игорем-барменом решил стреляться, — Киса обошел Мела со спины.
— Мел, сразу говорю, это полное говно! Проповедник тут каждый день ходит, полгорода троллит, — Боря повысил голос, едва ли не срываясь, — а эта Баранова обойдется, чтоб из-за нее ещё стрелялись! Тоже мне, чувиха, она сама на кого хочешь наедет!
Пацаны втроём встали напротив Ильи. Он освободил дрожащую руку из моей хватки и продолжил спорить с пацанами.
— Нет, ребят, я должен, серьёзно!
— Чё ты должен? — перебил его Мел, а Киса снова подошёл к боксерской груше.
— Кудя, — подал голос Гендос, сидя на стуле, — ты обратись к бате своего друга Локона, пусть он тебя подлечит. Полежишь, антидепрессантиков пропьёшь, — спокойно сказал он, затянувшись сигаретой. — Вдруг, этот, с барменом всё рассосётся.
— Не рассосётся оно, — срывающимся тихим голосом сказал наш одноклассник, смотря в пол.
— Там настолько все серьёзно? — аккуратно спросила я, тот кивнул. Не знаю почему я чувствую себя так в меру спокойно. Может косяк, который мы скурили вчетвером, так повлиял, не знаю. Но я лишь понимающе шмыгнула носом.
— Насчет дуэли, Кудин, я тебе сказал, забыл все! Твой папаша завтра мэром будет. Он этого Игоря в шесть секунд на колени поставит.
— Да это моё дело! Отец тут ни при чём! — Хенк отвернулся, а Киса сильно ударил по груше левой рукой. — Я сам должен с ним разобраться, вы понимаете?!
— Слышь, Хенкалина, а чё ты людей по себе меряешь, а? Если у тебя папаша мент, это не значит, что все проблемы решаются.
— Чё ты сказал, обдолбыш? — Боря близко подошёл к Ване и толкнул его в плечи.
— Чё слышал! — Киса так же гневно ответил ему и толкнул.
Я успела только шагнуть — и уже держала Ваню за плечи. Все мы прекрасно знаем, что у него проблемы с агрессией. Он был как раскалённый чайник: внутри всё кипело, но крышка пока на месте. Мои руки задержались на нем на пару секунд дольше, чем нужно, и я почувствовала его нервное дыхание, но он держался. И это, сука, было страшнее любой драки. Потому что, если бы я не подошла — он бы не остановился. Появилось странное чувство, почему я не хотела его отпускать?
— Тихо, тихо, зацепились они! — Мел быстро встал между пацанами, и Боря сделал два шага назад. — Надо чё-то с Кудей решать.
— Чё решать? Я считаю, он заслуживает дуэли! Охренеть, кто за Проповедника вступиться, а? За Наташу, за Кудю, в моральном смысле? Пускай ответит! — Ваня очень вспыльчивая личность. Порой, он сам не знает, что может выкинуть. И честно, я не ожидала, что он согласится на эту дуэль, но была с ним согласна.
— Ну хорошо, допустим, — Мел повернулся к Илье. — Но он же слепой. Ну ты ж реально слепой. Сколько у тебя зрение?
— Минус пять.
— Очки можно заказать, — Гена наблюдал за нашей перепалкой, куря сигарету. Он хоть и старше на пару лет, но наглый, пиздец.
— Нет, не, это д-долго, тихо отозвался Илья. — Я его сегодня приведу, обещаю.
— В смысле? — в один голос переспросили мы. — В смысле "ты его приведешь"? Он чё, в курсе? — Киса облокотился на боксерскую грушу и внимательно наблюдал.
— Не-не-не, конечно. У меня есть план, и он сработает, я отвечаю.
— Лисиц, за тобой последнее слово, — подал голос Хенк. — Устраиваем, нет?
Я перевела взгляд на Кудина. Он стоял, будто у него вот-вот треснет что-то внутри. Руки сжаты, спина напряжена. Он молчал, но даже его молчание говорило о многом. Мне показалось, что проблема была не в том, что бармен перевернул мусорку на голову отца Барановой, а в чем-то другом.
— Устраиваем, — сказала я тихо, смотря в глаза Илье. — Только... давайте всё аккуратно...
Кудя кивнул. Медленно, но в его лице появилось что-то похожее на облегчение. Как будто мы только что не дуэль разрешили, а... пустили его за стол. И в груди стало чуть теплее от того, что я сделала что-то правильно. И от того, что рядом стоял Киса. И не отходил. Наоборот, сделал шаг ближе.
— Кудя, — Гена свистнул, отойдя к столу для настольного хоккея, на котором стояло много пустых и полных бутылок пива. Зуев взял одну и продолжил, — а ты меня вообще видишь отсюда?
— Н-ну так, мутно...
— Ну всё, значит, можно с барменом на брудершафт пить, — Гена затянулся сигаретой, а Хенк забрал у него бутылку пива.
— Не, Мел, н-ну д-должен же быть вариант какой-нибудь, — Илья отчаянно взял его за плечо.
— Да нет никаких вариантов для очконавтов. Нету, нет, Илья, — наотрез отрицал Егор. Думаю, что он просто не хочет устраивать дуэль...
— Мел, а помнишь, ты про жёсткий вариант рассказывал? — Киса лениво бил грушу локтями. Хенк сделал два шага ближе к нам. — С одним патроном.
— Чё за вариант? Я готов! — моментально выпалил Илья.
— Мы не готовы, — между Егором и Ваней прошла недолгая переглядка. Кудрявый прикусил губу, будто сомневался, стоит ли вообще это предлагать.
— Заряжается один пистолет, — Киса положил руку на плечо Ильи, чтобы подбодрить, — тянется жребий, проигравший стреляется на глазах у противника.
Гендос что-то съязвил, но я не слышала. От одной мысли, что Илья застрелится мне стало плохо. Конец будет нам всем, он сын будущего мэра... Руки начали слегка подрагивать, видимо, чтобы расслабиться, скурить один косяк на четверых было плохой идеей. Я поднесла сигарету к губам и подожгла, но Киса тут же выхватил её и затянулся.
— Ну да, нет никакой середины, мне подходит, — уверенно согласился Илья. — Серьёзно, я готов. — Киса хлопнул его по плечу и, наконец-то отдал мне сигарету.
★★★★★
Пятеро парней и одна девушка приближались к бармену не с очень хорошим настроем. Хенк поставил закрытый чемодан с гарнитуром перед лицом Игоря.
— Значит так, сразу же перейду к делу, — напряженно казал Мел. — Игорь, мы сюда специально сегодня пришли, чтоб с вами встретиться.
— Так? — бармен медленно сделал глоток коньяка прямо из бутылки, дерзко не отрывая взгляда.
— Вы сегодня нанесли оскорбление Александру Баранову и его дочери на глазах у нашего товарища.
— Ну выкинул я эту пьянь сегодня, и чего?
— Как-то не по-человечески, — продолжал Мел, пока мы все молчали. — Надели ему мусорное ведро на голову, выкинули его.
— Слышишь, юный прокурор, мне такие предъявы делать не надо, у меня люди обедают, — более гневно ответил бармен. — Им бухой бомжара явно не в аппетит.
— А ты мне не в аппетит, понял? — съязвил Илья, стоя позади всех нас. Его голос дрожал, но был громкий.
— Илечка, — бармен противно усмехнулся, — это ты ребят подговорил, чтоб дядю нахлобучить?
Мои кулаки сжались, и в следующий момент из меня вылетело:
— Слышь, инвалид, чё ты с нами как с аутистами разговариваешь?
— Доставай стволы, — Киса обернулся к Хенку, а тот открыл чемодан с гарнитуром. — Пусть дядя Игорь врубится, чё здесь за нахлобучка.
— О, — с интересом протянул бармен, — исторические? Круто, круто.
— Итак, перехожу к условиям дуэли, — начал Мел, пока Боря заряжал первый ствол.
— Илюш, это ты ж мне эсэмэсил? — перебил Егора Игорь. — Давай я сейчас папе твоему наберу и закончим эту хуету детскую.
— Убрал быстро, — Хэнк, не колеблясь ни на секунду, направил заряженный ствол прямо в бошку бармена, когда он достал свой телефон. Я дернулась от страха. Может, я странная, но утопить труп мне морально выдержать легче, чем разговор перед дуэлью. Это я ещё не слышала, как разговаривали с режиссёром.
— Чё, прям реально стреляет?
— Хочешь проверить? — в доказательство Хенк снял предохранитель, но ничем не убедил Игоря.
— Хенк, — тихо подала я голос, желая остановить Борю от ошибки.
— Ребят, вы ж не дети уже, вы ж должны понимать до какого момента можно дядю дрочить! — Хенк не опускал ствол. — Я ж тоже не сирота, я тебе могу такой кипиш устроить, тебе мало не покажется!
— Э, баклан, прикрой хайло, — выпалил Киса справа от меня, забрав ствол из руки Хенка. Нервы у него уже на исходе, как и у всех нас.
— Значит, так, перехожу к правилам дуэли, — резко отрезал Егор. Хенк начал заряжать другой пистолет. — Если по каким-то причинам противник не может стреляться, как в данном случае из-за плохого зрения Ильи...
— Просто ради интереса, — недовольным тоном перебил бармен, — какой у нас вариант для незрячих?
— В таком случае тянется жребий, — нервно ответил Егор, — и проигравший стреляется на глазах у противника.
— О, как у вас все просто! А если вдруг я не захочу?
— Захочешь! Второй ствол у твоего лба будет, — ответил кудрявый.
Я оглянула всех взглядом. Кудя стоял сзади всех нас и слегка дрожал, Хенк зарядил гарнитур и закрыл пустой чемодан, Гендос стоял молча и наблюдал за всей этой перепалкой, Мел добавил ещё пару слов бармену, а Киса стоял, сложа руки друг на друга. Я чувствовала его агрессию всем телом и даже немного заразилась ею.
— Я тут! — крикнул нам наш опоздавший доктор-торчок. — Ну, в стороне, наготове.
— Наготове чего?
— Лечить, дядя, — похоже, что Кисиной агрессивностью заразилась не только я, но и Гена. — Доктор любому понадобиться может.
— Для тебя специально психиатра нашли, аутист, — не выдержала я.
— Эй, школьники, вы съехали с этой игрой, что ли? — кажется, я увидела нотку паники в его глазах.
— Так, пистолеты заряжены, всё, можно тянуть жребий, — бесцветно сказал Хенк.
— Сука, какой жребий? Да этот ваш Илюша, он вообще не про то. Ему насрать на этого Проповедника с дочкой, он мне мстит.
Я обернулась на Илью. Он опустил голову.
— Тебе, чувак, тебе, кому ещё? — Киса вытащил две спички из спичечного коробка и убрал его в карман.
— Да не во мне тут дело, — раздался противно приторный голос бармена. — Тут тема про его папашу.
— Ну началось, — проговорил Ваня сквозь зажатые между зубами спички. — Давай заканчивай этот базар, он не ведёт никуда.
— Ты расскажешь или мне сказать? — психанул Игорь, смотря на Кудю. — Ты ж эсэмэсил, значит, ты в курсе.
— В курсе чего?
— Херли ты за яйца всех тянешь? Говори давай, — психанул Ваня, после пары секунд молчания.
— Я с его отцом уже год вместе, — когда он это сказал, я не хотела в это верить. Мозг просто блокировал эту информацию.
А я думала, хуже, чем утопить режиссёра, не бывает. Но это хуже. Это конец семьи Ильи. А его отец? Он же мэром стать планирует...
— Чё "вместе"? — переспросил Киса.
— Живу, — я посмотрела на Илью. Он чуть ли не плакал, смотря в песок.
— В смысле "живешь"? — кажется, что не только мой мозг блокировал информацию, но и мозг Зуева.
— Дети, блять, сплю! — выпалил Игорь. — Стас и я, мы геи.
Илья не мог поднять на нас взгляд. Я, Киса и Хенк, наоборот, приковали свои взгляды к нему.
— Погоди, так он же в мэры метит, — тихо добавил Гена.
— Одно другому не мешает, — бармен противно усмехнулся. — И если уж на то пошло, Илюша, я твоего папеньку заживо могу закопать. Любой каминг-аут в газете и вообще всей вашей семейке хана. Тогда посмотрим, кто тут реально оскорблен.
Я сделала шаг ближе к Илье и положила ладонь ему на плечо. Мне даже на секунду сложно представить, что он сейчас чувствует.
— Ладно, слышишь, я понимаю, что для сына такое узнать — это... Но это жизнь, чё. Любовь между мужчинами случается.
— Чё ты лыбишься, пидр? — резко бросил Гена, сделав шаг вперёд.
— А? Ты сейчас за Баранову отвечать будешь! — прошипел Киса, зажав между зубов две спички. Мне очень понравилось, как они друг друга дополняют. Я заметила, что Киса ровняется на Гену.
— Да Баранова для него только предлог! Ты слышишь, чё я тебе говорю?
— Не предлог это ничё... — срывался на плачь Илья.
— Оскорбление нанесено, но мотив, он... — Мел не мог подобрать слова.
— Да какая, нахуй, разница, что у него в башке?! Эта гнида дышать не должна! — взбесилась я. Киса сразу подхватил мою мысль.
— Да ты посмотри на него, это тварь конченая! Илюхиного отца сразу стал сдавать! Да ему Баранова, Проповедник, отец Илюхин, всё одно! Он их всех за говно держит! — Киса вздохнул, и гневно выкрикнул, — Да тут пиздец какой мотив! На всех троих хватит!
— Я просто думал, что вы презирать отца моего будете, когда узнаете, — клянусь, я вижу слезы на глазах Ильи.
— Илюх, тут, понятно, гордиться особо нечем. Но справедливость, она же для всех, да? — Киса перевел взгляд на Мела.
— Да.
— Всё, хорош базлить, кто жребий тянет? — Ваня повернулся к нам спиной и отломал половину от одной из спичек. — У кого короткая, тот стреляется.
Бармен не знал, как реагировать на протянутые спички, а Илья, наоборот, вытянул одну из них. Держа её дрожащей рукой, мы все увидели, что спичка короткая. Паника. Это первая эмоция, которую я почувствовала. Дальше страх.
— Бро, бро, ты оскорблённая сторона, и ты можешь отказаться! — Мел отчаянно пытался остановить Кудю от самоубийства, положил ему руку на плечо.
— Я не могу отказаться! Дай! Дай сюда! — Илья вырвал ствол из руки Кислова и отошёл от нас на пару метров.
— Красавцы. Зато в школу больше ходить не придётся, — краем уха я услышала насмехающийся голос бармена. Он сделала глоток из своей бутылки с алкоголем.
Кудин приставил пистолет к своему виску дрожащими руками. Я дёрнулась вперёд — сама не зная зачем. Хотела вырвать у него этот ствол, спасти, успеть... Но не успела. Секунда и мы все слышим выстрел.
Илья поворачивается назад, живой. У меня онемело разом всё тело. Я повернулась назад вслед за Ваней и Геной и чуть не блеванула. Не песке лежало мертвое тело бармена. Рядом с его головой мозги. Хенк стоял со стволом в руке. Он пристрелил Игоря. Блять, к такому ни я, ни кто-то из нас точно не были готовы. Мел схватился за голову от безысходности.
Мы тащили мертвое тело в лодку, доктор убрал следы крови с песка. И в самый нужный момент раздался звонок на телефон Мела. Я лишь бросила на него взгляд, чуть не споткнувшись о свои ноги. Десять секунд. Ровно десять секунд понадобилось Егору, чтобы бросить телефон на песок и помочь с телом. И всё по-новой. Снова мокрые джинсы, снова верёвка, снова труп. Всё как в прошлый раз. Только тише. И эта тишина сдавливала уши, как вакуум.
Все началось с шутки, с фарса. Дуэль за тарх с несовершеннолетней — будто сцена из дешёвой комедии. А теперь мы тонем в этом дерьме. Всё превращается в драму, слишком быстро, слишком... по-настоящему. Как всегда, в жизни бывает, сначала белая полоса, потом чёрная.
Главное, чтобы из-за чёрной полосы наша весна не стала Чёрной.
Сейчас всё катится, как снежный ком, который ты не можешь остановить. Никто из нас не может.