7
Рекомендуемая музыка на фон:
Три дня дождя, Plaуingtheangel — Скучно
Понедельник в школе пролетел, как будто его и не было. Уроки — как сквозняк: подуло, выдуло, исчезло. На переменах смеялись, обсуждали всякую фигню, перекидывались тупыми шутками, чтобы не думать о главном.
Мы снова были в Диснейленде. Две собаки с рыжим и чёрным ошейником бегали по площадке, носились по кругу, лаяли, цеплялись друг за друга, как дети. Этот лай отдавался в висках, будто застрял между ушами и не выходит.
Гена выскочил из самолёта и сразу скрылся в ангаре. А я оказалась на диване. Мягкий, с прогибом в середине, он будто специально был создан, чтобы в него проваливаться.
Я облокотилась на плечо Вани. Словно это было не плечо, а точка опоры. Подо мной будто не было земли — только туман.
Травка разлилась по телу, как мёд в венах. Мышцы стали ватными, голова — лёгкой, а разговоры пацанов — просто шумом вдалеке. Я слышала их голоса, но не цеплялась за смысл.
— Она так и сторчится скоро, — тихо сказал Хенк, но достаточно чётко, чтобы сквозь мою дымную оболочку эта фраза протиснулась.
— Слышь, Хенкалина, дай девушке расслабиться. У неё отец умер, — ответил Ваня без эмоций.
— Она сама себя гробит. И ты ей даже не поможешь? — Егор смотрел на нас слишком пристально. — У вас, вон, мутки какие-то.
Я бы, может, сейчас и обиделась, но... слишком было лень. Да и... всё же правда, да? Я его люблю, он меня терпит. Не любит, конечно, но терпит.
— Ну она же не тупая, — сказал Гена, делая глоток пива. — Большую дозу не принимает.
— Кис, — Мел наклонился вперёд и посмотрел на Ваню. — Ты любишь её?
Пауза.
Ваня ничего не сказал сразу. Он бросил взгляд на меня — как бы невзначай. Провёл пальцами по моим волосам и заглянул в глаза. Зрачки расширены. Убедившись, что я под кайфом, тихо ответил:
— До ебени.
По спине пробежалась толпа мурашек, а эти два слова рябью прошлись от кончиков волос, до мизинцев.
— Думаю, она тебя тоже, — сказал Гена. Как будто у него были доказательства, будто он прочитал мои мысли, будто он видел, как я смотрела на Ваню в те секунды, когда не могла отвести взгляд.
— Лисица и Киса, — хмыкнул Хенк. — Зоопарк собираем? На улице ещё две собаки бегают, — и все, кроме Кисы, заржали.
— Защёлкнись, сука, — бросил Ваня, но не зло, и прижал меня ближе. Словно подтверждая то, что сказал.
Я издала лёгкий, нервный смех. Типа, чтобы не молчать. Ваня тревожно посмотрел на меня и переглянулся с пацанами. Гена присвистнул.
— Просто не дай ей наделать глупостей, — Мел снова стал серьёзным.
— Да мы тут все, сука, глупостей наделали, — Киса сорвался, но не на них. Скорее, на ситуацию. — Ты, Гендос, стафф проебал. Я проебался и втянул в свои проблемы её. Она сторчаться решила. Вы вообще двоих замочили. Теперь ждёте, что маховик возмездия пойдёт в обратку?
Он шмыгнул носом. Никто не ответил, только тишина снова повисла в ангаре. Я всё так же молча лежала с закрытыми глазами на груди Вани. Словно спала. Словно меня здесь не было. Словно я и правда ничего не слышала.
Но услышала. Всё. А на утро ничего не вспомню.
Киса обвил меня руками, прижал сильнее к себе. Несколько секунд — и его губы коснулись моей шеи. Так тихо, так осторожно. Без намёков, без подтекста. Огромнейшая волна мурашек прошлась от его губ до поясницы.
Не считая отца, меня никто не целовал в шею. Меня просто никто не целовал. Я замерла. Руки Кисы держали меня ещё крепче, а то место, куда он поцеловал, горело ебануто сильным огнём. Как к месту эти огоньки на его свитере. Кажется, Гена посмеялся.
★★★★★
Рекомендуемая музыка на фон:
Три дня дождя, Plaуingtheangel — Скучно
Во вторник Рита пригласила к себе на тусовку. На фоне громкой музыки, веселья, каких-то шуток Локона, смеха пьяных подростков и дыма дешёвых сигарет не было слышно лишних мыслей. Внутри — гул, снаружи — мигающие гирлянды на стене, голубой пуфик, под которым кто-то прятал бутылку водки.
Лирика растворилась на языке с привкусом персика. Я не знала, как она должна работать, но через десять минут поняла: всё стало будто в вате. Не тяжело — наоборот. Мягко. Как будто кто-то зашёл в грудную клетку и выровнял всё то, что последние дни только мешало дышать.
Музыка не звучала — она вибрировала сквозь кожу. Кто-то смеялся, кто-то танцевал, кто-то спорил о чём-то у стены, а я... просто сидела на кухонном столе, болтая ногой. Меня никто не трогал. И это было кайфом.
— Лисица, всё норм? — Киса стоял рядом и держал в руке пластиковый стакан.
— Я в порядке, — ответила я, растягивая каждое слово, как жвачку. — Я прям... в шоколаде, — и я улыбнулась ему в ответ — так легко, как будто мы и правда дети, и мир ещё не пошёл под откос. Знал бы ты, как спокойно мне сейчас.
Мир замедлился. Смех звучал будто сквозь подушку. Голоса — как будто на другой частоте. А потом я увидела Мела. Он стоял в коридоре, опираясь на дверной косяк, и разговаривал с Ритой. Как же я надеюсь, что у них всё получится.
★★★★★
Среду я прогуляла. Сначала проспала, а потом прогуляла. Чувство отходняка было даже приятным... Бессильные мышцы, сонливость. Только голова побаливала и в горле сухо. Я лежала, смотря в потолок, и вспоминала эту эйфорию вчера вечером.
Киса в 11:13
«Доброе утро»
«Ещё не откинулась?)»
Лисица в 11:13
«Доброе»
«А чё, переживаешь?)»
Пока я ждала его ответ, тихо встала с кровати и прошла на кухню попить воды.
В возрасте восьми лет не ожидаешь, что собственный отец начнёт до тебя домогаться. Или мне так казалось, потому что мой страх на тот момент был слишком большим. Всех девочек пугали тем, что их изнасилуют ночью, в сыром дворе, если взять конфетку у незнакомца.
А я взяла шоколадку у отца. Была такая мелкая и счастливая, обняла его, сказала «спасибо», а он полез целовать меня. В щеку, в шею. Такого не было раньше. Мне стало слишком страшно, я нырнула ему под руку, пытаясь убежать, но без последних трёх поцелуев не получилось. Такого не было раньше, и больше никогда не случалось.
Стакан выпал из рук, стекло разлетелось по полу, и вода намочила мне носки. Я этого не вспоминала девять лет. Собрав осколки с пола, я конечно же порезалась. Ваня прислал какой-то стикер, я выключила телефон, оставив на экране маленькую капельку крови. Этот день решила отдать уборке и домашним делам.
Только вот есть сильно хотелось. Я открыла кошелёк отца и замерла. Осталось только двести рублей. Да мне этого даже на сигареты не хватит! Где в Коктебеле можно подростку устроиться на работу..? Да и кто меня возьмёт?
По щеке скатилась слеза, но я сразу же её смахнула. Нельзя давать себе слабость. Не сейчас. Я услышала звонок. Киса.
— Ну и чё за игнор, Лисица, м? — спросил Кислов, вместо «как дела?».
— Вань, — по щеке снова скатилась слеза, и голос дрогнул. Я постаралась сделать как можно более невинный тон. — Я просто стакан разбила. Вышла из сети на секунду.
— Поэтому плачешь?
Сука! Почему мой голос так сильно дрожит..? Блять, блять, блять...
— Порезалась слегка... — я посмотрела на маленький порез на своей руке.
— Мы тут с пацанами обсуждаем кое-что. Ты тоже нужна.
Я постаралась как можно тише шмыгнуть носом.
— Я подойду к школе, когда вы закончите, оки? — зажав телефон плечом, я собрала осколки и выкинула их в мусорку.
За четыре часа я продумала все варианты заработка на еду, но мне не подходило ничего. А рисковать, продавая наркотики, не очень хотелось. Хоть я и сторчалась — мозги пока ещё есть. Если Хенкин меня спалит, то я подставлю и себя, и Ваню.
Тема для разговора была действительно важной. Илья хочет съездить к тётке Кисы, проверить Рауля. Выбор для недели пал на пятницу. Я предложила позвать с нами доктора, мало ли что.
Боря первый ушёл домой. Ну, точнее, когда мы ходили по улице, Константин Анатольевич швырнул Борю к себе в машину. Не любит он меня и Ваню...
Пока мы проводили домой Мела, я узнала, что он хочет поехать в Питер. Красивый город. Может быть, я когда-нибудь тоже туда поеду, но сейчас думать об этом не особо хотелось.
Илья всё рассказывал про новое пирожное на фабрике его отца. Ванильный крем, шоколад... У меня заурчал живот.
Когда Илья ушёл, я достала свою последнюю сигарету. И только глубоко затянувшись, смогла прервать тишину между мной и Кисой.
— Кис, можешь в долг дать пару тысяч? Я верну, обязательно верну, — сказала я тихо, выдыхая дым себе под ноги.
— Конечно, Лис, секунду, — Ваня протянул мне деньги, а я понимала, что трудного разговора не избежать.
В его глазах было столько вопросов, что мне стало тяжело дышать. Я сделала затяжку, закрывая лицо дымом.
— Да, мне плохо, — сказала я почти шёпотом. Не жалуясь. Просто... призналась.
Киса ничего не ответил, слушал. И меня словно прорвало.
— У меня денег больше не осталось, даже на сигареты не хватит. И я просто не знаю, что мне делать.
— Ты же не попросишь у меня наркоту продавать? — в шутку спросил он. Может это то, что мне сейчас и надо, свести всё к шутке?
— Ну я чё, ёбнутая что ли? — таким же тоном ответила. — Не хочу я тебя подставлять. С моей внимательностью я ментов не увижу и перед носом.
Он, смеясь, приобнял меня за рёбра, проведя по ним пальцами. Я изогнулись, избегая щекотки, а его рука аккуратно спускалась на талию, что не могло не вызвать во мне улыбку.
— Можешь не отдавать. Лис, ты не одна, не закрывайся в себе. Неужели ты не доверяешь мне или парням?
Меня будто током дёрнуло. Даже обидно стало. До щемящей злости.
— Ты, сука, издеваешься? — резко повернулась я к нему. — Конечно доверяю. Чё ты обо мне думаешь?
Я прижалась лбом к его плечу, пытаясь сглотнуть застрявший в горле ком.
★★★★★
Четверг. В школе всё как обычно: тупой бубнёж училки, девочки передают друг другу ашки в туалете. Только вот небо с самого утра было какое-то слишком тяжёлое.
Прямо после последнего урока хлынул ливень, как только я вышла из школы. Без предупреждений. За пару секунд промокла насквозь. Волосы липли ко лбу, а в одной футболке под курткой моментально стало холодно.
— Лисиц, ты под таким дождём к себе не дойдёшь, — догнал меня Ваня на школьном дворе. — Пошли ко мне, мой дом ближе.
— Да дойду я, всё нормас, — я зябко поёжилась.
— А заболеть не боишься? — он шмыгнул носом.
— Не-а, боюсь соблазна схавать всё в твоей квартире, — я сняла с головы капюшон, он всё равно уже не спасёт, только мешает.
— Или боишься соблазна схавать меня? — съязвил кудрявый. Я толкнула его в плечо с широкой улыбкой на лице и пошла под крупными каплями дождя домой к этому... кудряшу.
Квартира Кисы встретила теплом и мягким светом в коридоре. Он ушёл за полотенцем, а я сняла с себя куртку и повесила на дверь за капюшон.
Я распустила промокший хвост и попыталась расчесать волосы пальцами. Когда мокрые прядки упали на плечи стало прохладно.
— Надевай, — Киса протянул мне свой чёрный свитер с огоньками. Я замерла, вспоминая как хотела, чтобы он был моим. Я лишь коротко кивнула, но мне кажется, что глаза выдали все эмоции.
Для меня свитер оказался огромным, пах шоколадными сигаретами, вишнёвой жвачкой и Кисой. И во мне поселилась мысль о том, что этот свитер я обратно не отдам.
Мы поели макароны с сыром и сосисками. Чтобы не сидеть как дура, я быстро сделала чай с малиной. Дождь всё никак не хотел заканчиваться, а меня, на удивление, не сжирали мысли. Было так спокойно. Может это Киса так на меня влияет?
Я рассказывала, как однажды в мою комнату залетела синичка. Мы с отцом её минут двадцать ловили, а она в конечном итоге вылетела в окно, зацепив мою ладонь крыльями. Я улыбалась, окунувшись в воспоминания, а Киса слушал меня. Внимательно, с интересом в глазах. Только я так и не поняла с каким. С интересом к истории или ко мне.
Дождь ближе к вечеру стал тише, и мы пошли в Диснейленд. В ангаре уже о чём-то разговаривали Мел, Гендос и Хенк. Все трое удивлённо посмотрели на меня. Точнее, на Кисин свитер на мне. Я лишь закатила глаза и села на мягкий диван.
— А я знал, что вы трахаетесь, — Гена указал поочерёдно на меня и Ваню бутылкой пива.
— За своим членом следи, — в тон его шутки ответила я. — А то мы все впятером в Ангарск поедем, твои проёбы решать.
— Ауч, — Мел протянул мне бутылку с пивом, — какая ты колючая.
— А чё ты злая такая? — Хенк слишком хитро улыбался. — Киса что ли недотрахал?
— Да завались ты нахуй, — резко перебил друга Киса и сел рядом со мной.
Мы обсуждали абсолютно всё. Начиная от моей неудачной готовки, заканчивая любимой музыкой Хенка.
Эти четверо пацанов подарили мне счастье. И когда я в их компании, убеждаюсь в сотый раз в том, что мне нужны депрессанты. Такое счастье и смех мне не свойственны.
Скулы давно болят, на полу стоят куча пустых бутылок пива. Положив руку в карман джинс, я почувствовала пакетик.
Генин пакетик с двумя таблетками седативного. Если отдыхать, то по полной, да?
Рекомендуемая музыка на фон:
Три дня дождя, Plaуingtheangel — Скучно
Я достала одну таблетку, но она нагло была украдена красивым кудрявым торчком. Я и опомниться не успела, а он уже положил её себе на язык.
Понимая, что я умру не от пули или старости, а от количества подъёбов, я прильнула к губам Кисы. Буквально на один миг. Стянула таблетку с его языка и отпрянула. Пацаны втроём присвистнули, я сглотнула приятную горечь и победно улыбнулась. Только у Кислова были другие планы.
Он подтянул меня за подбородок двумя пальцами и поцеловал. Требовательнее. Не детский чмок в губы, а настоящий чувственный поцелуй. Я закрыла глаза, теряясь в ощущениях, и удивлённо промычала ему в губы.
Восторженным крикам пацанов не было предела. Гена схватился за голову, Боря тряс Егора за плечо, а тот, кажется, просто был счастлив за нас.
Ваня же углублял поцелуй, продолжая держать меня за подбородок двумя пальцами, и обхватил талью, прижимая ближе к себе. На губах под кожей словно сотни иголок, я отвечала настолько неумело, что стало стыдно. Это мой первый поцелуй.
Я растерялась, просто не знала, что делать и нехотя отстранилась, отводя глаза в пол. Ресницы дрожали, губы продолжало покалывать, пацаны начали ржать и свистеть, в животе летали не бабочки, и даже не стрекозы, а тысячи колибри. Сердце стучало, как бешеное, а щёки моментально стали красными.
— Да вы точно трахаетесь! — радостно кричал Гена.
— Я крёстный! — воскликнул Хенк.
Мел открыто угарал над моим выражением лица, а Киса просто улыбался. И тут мне вина кольнула сердце. Это определённо был его самый худший поцелуй.
Седативное накрыло с головой. Намного сильнее, чем в прошлые разы. Я лишь в наслаждении сидела на диване, смотря в потолок.
— Мне когда на свадьбу приходить? — шуточно-серьёзно спросил Хенк, и я отключилась.
— Кис, если через два дня вы не начнёте встречаться, я сам ей расскажу о твоих чувствах, — сказал Мел, улыбаясь и смотря на меня.
— Это с каких пор Егор Меленин раздаёт советы по отношениям? — кудрявый притянул меня к себе ближе.
Не помню, как оказалась у себя дома, не помню, когда успела лечь на кровать. Помню только то, что мне было хорошо.
★★★★★
Пятница началась с плохих новостей. С самых хуёвых новостей. Мы все стаяли в полном ахуе, когда Хенк рассказал новость. Отца Гены убили.
— За стафф? — спросил Мел, глядя в землю.
Боря только кивнул.
— А как... убили? — тихо спросила я. Я знаю, что его отец тоже алкаш. Глаза смотрели на зелёную траву под ногами.
— Забили до смерти, я случайно разговор отца услышал.
Мы вчетвером молча стояли и смотрели друг другу в глаза.
— Хенк, иди в Диснейленд, — первой нарушила тишину я. — Гендос обязан знать об этом.
Мы смотрели вслед Боре, когда Илья подошёл к нам. Я лишь молча поправила лямку рюкзака и пошла на остановку с пацанами.
— Кис, у тебя есть сигареты? — неловко спросила я и получила практически пустую пачку. — Спасибо больше.
Сладкий дым зашёл в лёгкие, заполнил горло и вышел через нос. Пепел падал на серый асфальт по дороге к остановке.
Доктор-торчок уже ждал нас. Не успели мы поздороваться, как автобус выехал из-за поворота.
Глаза закрывались сами собой всё утро. Я прислонила голову к окну и благополучно уснула. Проснулась только тогда, когда Мел тряс меня за плечо.
А тётки Кисы и правда решили отречься от мира. Я сомневаюсь, что поймаю здесь малейший сигнал для звонка. Мы шли по сухой земле, от которой исходил холод. На одном плече болтался голубой рюкзак в цвет моей куртки.
★★★★★
— Здорово, — Зуев выглянул из разбитого окна самолёта.
— Здорово, — пожал другу руку Хенк и поднялся по жёлтой лестнице в самолёт
— Блин, Хенкалина, как я рад тебя видеть, брат! — обнялись. — Ты прям это, как чувствуешь, я тебе говорю, я просто всю ночь так хотел пиво, как беременная, я тебе клянусь.
Боря с разбитым взглядом прошёл дальше по исписанному салону и сел рядом с Геной.
— Брат, пожалуйста, сбегай за пивом, я тебя очень прошу.
— Да, можно, — тихо сказал парень и отвернулся к окну.
— Эй, Хенкалина, брат, — Зуев был обеспокоен резкой смене настроения друга. — Ты чё, чё случилось-то?
— Отца твоего убили, Ген, — срываясь, ответил Хенк.
— Чё ты несёшь-то, а? Он мне сам кого хочет грохнет пойдёт, ты чё?
— Я сам только утром случайно узнал. Его хоронить сегодня должны. В ментуре тебя ищут, типа, у него никого ближе тебя не осталось.
— А как убили его?
— Отец сказал, избили.
— Они ж, по ходу, меня искали, суки. У меня ж батя, он понял, он же вообще не знал ничё. Им надо было просто меня, понимаешь, забить... А старика надо было не трогать вообще, он откуда знал, где я нахожусь? — голос дожал, Гена сорвался на плач
— Брат, — Хенк прислонил свой лоб ко лбу друга, а тот чуть ли не кричал.
— Когда хоронят его? — спросил Зуев, поджигая последнюю шоколадную сигарету, что любезно оставила ему Ева.
— Сегодня. Тебе нельзя, Ген.
— Так чё, его менты что ли хоронить будут, а?
— Я не знаю. Соседи придут.
— Он всех соседей сжечь обещал мне. Понятно?
★★★★★
— У него пулевое ранение, пять дней прошло. Как он вообще встал? — Антон скептически смотрел на тётю Шуру, будто она должна была дать медицинское заключение.
— Да мы сами удивились. Уговаривали, — тётя Кисы что-то готовила.
— Ну то есть он на мотоцикле уехал, да? — я стащила какую-то конфетку со стола. Что-то не шибко верю в то, что Рауль съебал.
— Нет, на швабре. В городе его надо искать, может, он вообще в больницу уже лёг.
— В больницу с пулевым? — переспросил Мел. — Да нас бы уже тут трясли все.
— Не, ну в принципе, это в его стиле, — Илья поправил свои очки. — Знал, что мы приедем, не захотел встречаться. А заживляемость у него всегда дикая была, как у индейца. Я помню, он как-то башку себе раскроил, когда с пирса нырял, потом уже через пару дней опять прыгал.
— Да завис он у тёлки какой-нибудь, — сидел на кресле и что-то съел со стола. — У него наверняка среди тёлок есть медсёстры. Он сейчас камасутрится где-нибудь в мягкой форме, на спинке.
— Он на словах просил вам что-нибудь передать? — продолжил Мел.
— Он о вас не очень хорошо отзывался, — да неужели? Вот это неожиданная новость! — И потом, вы же нам правду не сказали. Вот мы предполагаем, у него не случайное-то ранение это.
Я закатила глаза. Так мы и побежали им говорить, что сами его и подстрелили.
— Может, я пойду чайку поставлю? Или хереску принесу? — тётя Шура обернулась на нас, а я не могу понять — это была забота или способ уйти от разговора.
Мы молча ушли из маленького домика. Мел открыл калитку, чуть помедлив, Киса поправил рюкзак на плечах.
Идя по сухой земле, я думала о том, куда же Рауль мог уйти. И что теперь с нами будет?
★★★★★
— Мужики, Николая Юрьевича Зуева здесь закопали? — тихо спросил Гена, придя на кладбище. Он не мог не попрощаться.
— Там табличка, — один из могильщиков указал на неё, лежащую на земле.
— Он, — Зуев, не веря своим глазам, смотрел на имя отца.
— Цветочки давай, — мужчина отрезал лишнюю длину веток лопатой и положил цветы на недавно вскопанную землю. — Отец?
— Угу.
— Вот так вот, — сказал мужчина своему напарнику. — Один сыночек, больше никого. А друзей наверняка до хренища было. А как тебя не стало — так всё.
— Да какая там тебе разница, приехали к тебе или нет? — спросил второй мужчина. — Ты там уже не знаешь, ты это или не ты.
— Менты подъехали, попрощаться, — могильщик смотрел в сторону, отвлекая своими словами Гену от гнетущих мыслей.
— Ладно, бать, прости. Бежать мне надо. Спасибо большое, — Зуев обратился к мужчинам и, натянув на голову капюшон, пошёл к своей машине.
Гена даже не успел сесть в машину, как к его затылку кто-то приставил ствол.
— Не дёргайся, а то с батей сейчас ляжешь, — раздался грубый голос над ухом, и сердце Зуева пропустило удар. — Да, он у меня, давай подтягивай. Ну чё встал? — ствол упёрся в затылок сильнее. — Заводи, поехали.
— Куда едем? — Гена даже не узнал свой собственный голос.
— Прямо пока. Сука, вот ты устроил! Блять, где товар, сука? Куда, блять, дел?
— Да я объясню всё, меня самого кинули, — Гена понимал, что ему никто верить не будет. Время — это всё, что ему сейчас нужно.
— Да, конечно, ты объяснишь, когда я тебе шланг с подкачкой в жопу засуну, — Зуев сразу вспомнил рассказ Хенка. Не на такую судьбу рассчитывал парень. — Ты смотрел мультики про Малыша и Карлсона? Так ты вот, сука, Карлсон, а не Малыш. Давай, вон сейчас будет автомастерская, поворачивай направо.
Отсчитал про себя до трех, сглотнул ком в горле и резко вдавил в тормоза. Мужчина отлетел вперед, и Гена быстро начал бить его локтем. Нужно просто выиграть время. Быстро открыл дверь и выбежал из машины.
Ближайшим зданием была какая-то ферма, встретившая Гену галдежом гусей. Он оглянулся в поиске места, чтобы спрятаться и решил залезть в гусиные перья, подобрав с пола какую-то железку.
Первым убил друга Сырого. Вылез из перьев, проткнув его тело железкой и вырвал из руки пистолет, прячась обратно в перья. Вторым убил Сырого, стреляя наугад из пистолета.
— Папа! — кричал, стряхивая с себя перья, садясь на колени. — Папа! У меня получилось, я их завалил! Па! Ты как меня учил, я смелый пацан, папа! Я у тебя геройский пацан!
Слёзы скатывались со щек. Огонь охватил гусиные перья и два тела под ними.
★★★★★
Конечно же Зуева не было в Диснейленде. Да его вообще нигде не было! На звонки не отвечает, сообщения игнорирует. Мы сидели на качелях из шин и думали лишь о том, чтобы он не наделал глупостей.
Сигарета медленно тлела в губах, а цепочки лениво звенели от моих слабых покачиваний.
— Пацаны, — я скинула пепел от сигареты, — с Генычем же всё хорошо будет? Вы его дольше знаете...
— Лис, ну ты чего? — Хенк толкнул ногой шину, на которой я сидела. — Конечно же с ним всё в порядке.
— Да, — поддержал Мел, — как будет возможность, он нам сразу позвонит.
— Бля, Кис, а если с тобой чё? — я затянулась, чтобы хоть как-то заглушить нарастающую тревогу. — Ты ж Геныча товар толкаешь...
— Лис, Лис, стой, — быстро перебил меня Кислов и протянул бутылку пива, шмыгнув носом. — Всё с Геной хорошо. И со мной всё будет хорошо. Знала бы ты, сколько раз мы с ним в такую жопу попадали. Хуже, чем сейчас.
— Думаешь, Киса стафф не проёбывал? — добавил Хенк, чем вызвал на моём лице улыбку.
В тишине я докурила сигарету и допила Кисину бутылку пива. Потом ещё одну, потом ещё. Я не напилась, но алкоголь ударил в голову и потянул на откровения.
— Вы мне все как братья, — не совсем все, конечно, но не важно. Я почему-то решила, что пацанам нужно об этом знать.
— А ты нам как сестрёнка, — посмеялся Мел.
— Младшая, — добавил Хенк и сделал глоток пива.
Он поставил бутылку на землю, быстро подошёл ко мне и защекотал. Возмущаясь, я отбежала от него подальше. Киса смеялся над моими возмущениями, и я разозлилась ещё сильнее.
— Кс, кс, кс, — как кота я поманила пальчиком этого кудрявого...
— Гав, гав, нахуй, — обозлился (с чего бы?) Кислов, быстро поднял меня и перекинул через плечо.
Я вскрикнула от неожиданности, а Ваня кружился вокруг себя, не обращая внимания на то, что я бью его по спине.
Хенк с Кисой громко смеялись, а у меня закружилась голова, когда мои ноги коснулись земли. Ваня придержал меня за рёбра, и мои глаза поймали взгляд Мела. Добрый, счастливый за меня. Что он уже успел себе придумать? Ну держит Киса меня за рёбра — пускай держит. Хотя я сама в глубине души даже думать не хотела о том, что чувствует ко мне Кислов. Боялась.
Мел ушёл к Анжелке. Я сидела на диване в ангаре, а Хенк с Кисой о чём-то разговаривали на улице. И разговаривали долго. Пока дождалась их прихода, уже тихо лежала с закрытыми глазами.
Загадкой осталось то, как я оказалась дома.
За несколько минут до...
— Я жду, когда вы начнёте встречаться, — сказал Хенк, чиркнув зажигалку перед сигаретой друга.
— С кем? С Евой?! — друг кивнул. — Шутишь что ли? Не любит она меня. А потрахаться и кинуть её... Даже не смею думаю о таком, — сказал Киса и выдохнул сигаретный дым.
Шоколадная, других сигарет она не курит. А губы у неё вишнёвые. С лёгким оттенком шоколада, но вишнёвые. Когда она коснулась его губ, у Кисы сорвало крышу. Он просто не мог не поцеловать её глубже.
Это был её первый поцелуй. Ваня понял это сразу, и по телу разлилось приятное тепло.
— Ну вон какая она счастливая рядом с тобой. И ты думаешь, что не любит? — Хенк взял сигарету из рук друга.
— Ебать, а мне чё, её напрямую надо спросить?
— Может, я спрошу? Не напрямую, осторожно.
Кислов забрал сигарету и пол минуты смотрел в землю.
— Спалит она тебя. Мел, может, ещё что-то узнает, но тебя точно спалит.
— Тогда Мела и попросим.
— А чё ты так за мои отношения забеспокоился, а, Хенкалина? — Киса шмыгнул носом и кинул под ноги окурок.
— Не только она счастливее рядом с тобой, но и ты рядом с ней, — после этих слов Хенк попрощался и пошёл домой.
Думая над словами друга, Киса, зайдя в ангар, увидел мирно спящую рыжую девушку на диване. Поднял её на руки, а она оказалось такой до ужаса лёгкой.
Киса сразу же вспомнил, как она просила денег в долг. На её грустные глаза он смотреть просто не мог.
Аккуратно достал из кармана ключи от её квартиры, открыл дверь и положил Еву на кровать. Долго смотрел на её милое лицо, длинные ресницы и пухлые губы. Он так сильно её любил, за каждую мелочь, за эмоции. Её маленький запутанный мир, что хочется узнать чуть глубже. Мысли, чувства, переживания...
Киса чётко знал, когда влюбился в неё. Тот момент перед дуэлью Толстого, когда Ева рассказала о том, как начала курить. Киса сразу понял, что сделает всё, чтобы рыжеволосая была счастлива.
Всё-таки не сдержался. Почти невесомо коснулся губ девушки и ушёл. Вишнёвые.
★★★★★
В школе я проходила между коридорами и случайно наткнулась на поцелуй Наташи и Ильи. Неумелый, но такой важный для обоих. Я сразу развернулась и ушла из этого коридора.
На улице одиноко стоял Егор, смотря в экран телефона.
— Мел, ну чё там с Анжелкой? — спросила я, подходя к нему на улице.
— Ничего, — Егор глянул сквозь меня и убрал телефон в карман своего пальто.
— Мел, ну чего ты погрустнел сразу? Всё настолько плохо..? — я осторожно коснулась его плеча и заглянула в глаза.
— Помнишь чувака на берегу, который сорвал дуэль Кисы с Хенком? — по его грустному тону я уже догадывалась, что он хочет мне сказать, но не хотела в это верить. Кивнула. — Анжелка с ним теперь...
— Егор, — я очень хотела его поддержать, хотела, чтобы у него всё было хорошо, чтоб он был счастлив с любимым человеком. — А Рита? Помнишь, вы во вторник на её тусовке разговаривали? — быстро спросила я, намекая на шанс вытащить самого себя из его грусти.
— А где Хенк с Кисой? — резко перевёл тему Мел, и я больше не смела на него давить.
— Хенк у Ольги Васильевны, а Киса съебал товар толкать, — я убрала руку с плеча Села и достала сигарету. Подожгла её, ощутила сладкий дым. Шоколадные сигареты — мои любимые.
— Вы встречаетесь? — прямо спросил Меленин, от чего я аж подавилась сладким дымом.
— Шутишь? — резко ответила я. — Поцелуй, который ты видел, был по приколу.
— Ну тебе же понравилось, — продолжал свою пытку Егор с хитрой улыбкой.
— Чё ты хочешь от меня? — я затянулась сигаретой, а Мел рассмеялся. — Даже если мне понравилось, для Кисы это был самый худший поцелуй в жизни.
— Это с чего такое заявление? Думаю, ему всё понравилось, он даже за вторым потянулся, — справа от меня раздался звонкий смех. Я затянулась сигаретой.
— Блять, Егор, хватит ржать, — заметно грустнее ответила я. — Это был мой нагло украденный первый поцелуй. И вообще с хуя ли я обсуждаю его с тобой? — но я была рада, что смогла кому-то выговориться.
— Ты его любишь? — без капли юмора спросил парень.
— До ебени, — тихо, после небольшой паузы ответила я, и Егор улыбнулся во все тридцать два зуба. — Чё ты лыбу давишь? Для Кисы я не больше, чем бесплатные сигареты.
— Ну, одну сигарету с кем попало на двоих не делят, — весело произнёс Егор, напомнив мне о каждой нагло украденной сигарете из моих пальцев.
— Подумаешь. Курили и курили...
— Признайся. Ты точно не пожалеешь, — посоветовал друг.
— Погоди, — я затянулась, прищурив глаза. — А ты откуда знаешь?
Егор молчал, победно улыбаясь. Да, ему удалось меня заинтриговать, и я продолжала его расспрашивать.
— Блять, Меленин, хули ты молчишь? — от моего злого тона Егор смеялся ещё больше, но ему кто-то позвонил.
— Алё, кто это? — увидев имя Зуева, Мел поставил разговор на динамик.
— Алё, это я, да, — запыхавшись, ответил Гена.
— Пацаны, — я скинула пепел от сигареты, — с Генычем же всё хорошо будет? Вы его дольше знаете...
— Лис, ну ты чего? — Хенк толкнул ногой шину, на которой я сидела. — Конечно же с ним всё в порядке.
— Да, — поддержал Мел, — как будет возможность, он нам сразу позвонит.
— Кто я? — ходит тут, сука, с хорошим настроением. Я стукнула Егора в плечо.
— Да говорю я, Гена блин, Мел, — мне не очень понравился его тон. Наверное, Мелу тоже. Улыбка пропала с его губ. — Короче, пацаны, мне надо соскочить ненадолго, вы меня не ищите. По поводу гарнитура, если вам нужна она, я её спрятал в самолёте. Всё, пока.
Сырой. Это первое, что пришло в мою голову. Нет, нет, сука, нет! Ну не может всё быть именно так. Не может и не будет!
— Гена, стой! — резко выкрикнула я. — Пожалуйста, скажи, что у тебя случилось.
— Ева? — шаги на заднем фоне остановились. Гена выдохнул. — Я Сырого завалил. В ментуре меня ищут, я единственный близкий человек отца. Пиздец у меня случился, Ев.
По щеке скатилась слеза. Ну не может всё закончится так.
Так тупо, так быстро, так ужасно, так... Так хуёво.
— Обещай, что позвонишь, как будет возможность, — молчание с другого конца трубки мне не понравилось. — Зуев, обещай!
— Обещаю, — дальше глухой удар. Только не моего сердца, а его телефона о землю.
Позвонит он, конечно, сука. Когда увижу его, изобью нахуй.
Мел быстро обхватил меня, а я расплакалась. Сигарета давно уже упала из моих пальцев. Где-то сзади послышался радостный голос Вани.
— Ну чё, чуваки, бизнес прёт по полной. Малолеткам заходит, — Ваня увидел моё заплаканное лицо и сразу стал серьёзным. — Эй, Лисичка, что случилось? — голос стал ниже. Улыбка исчезла. Он сделал шаг ко мне.
Рука Кисы упала мне на плечо, Мел осторожно передал меня ему в руки, а я только больше заплакала.
— Геныч свалил. Его менты ищут из-за отца. Вдобавок он Сырого грохнул, — тихо пояснил Егор, а я уткнулась Ване в шею. Ткань впитывала мои слёзы, а я пыталась сдержать тот самый сдавливающий ком, который гложет изнутри и не выпускает ни слова.
— Принцесс, ну ты чего? — он медленно гладил меня по волосам, крепче обнимая за талию. — Это же Зуев, чего ты переживаешь? — шепнул Ваня, целуя меня в макушку. — Он вляпался, да. Но он всегда вылазит. Всё хорошо, слышишь?
— Мел, — я тихо всхлипнула, поворачиваясь к другу, — давай за гарнитуром от греха подальше...
— Мы и «грех подальше» несовместимы, — пробубнил Ваня мне куда-то в шею. Мурашки побежали до поясницы, и я улыбнулась приятным ощущениям.
— Кис, ты тоже, а я домой пойду, — так же тихо сказала я.
Я держусь из последних сил, чтобы не разреветься в сопли. Слишком много навалилось за последние дни. Отец, его пьянки, его смерть, наши проблемы, Гендос. Мне нужен был рычаг, чтоб разреветься, и вот он появился.
Киса с Мелом пошли к Диснейленду, а я домой, достав сигарету. Но что-то во мне кричало до потери пульса, чтобы я повернулась. И я повернулась. Егор толкнул Ваню в плечо, и тот пошёл ко мне.
За пару секунд до...
— Тебе Хенк уже писал? — спросил Кислов, когда девушка отошла на пару метров.
— Про Еву? — Егор усмехнулся.
— А, уже узнал что-то, да, сука? — Ваня заразился его хитрой улыбкой. — Ну давай, не томи.
— Любит. Цитирую: «до ебени».
— Да ну нахуй, — Ваня обомлел. Он не верил своим ушам, но был так... пиздец как счастлив.
— Беги давай, влюблённый ты мой, — Мел посмеялся и лёгким движением толкнул друга в плечо.
— Лис, подожди, — крикнул Киса, догоняя Еву.
Я остановилась. Взглянула на его кудряшки из-под своих рыжих прядок. Самый большой страх в том, что я разревусь прямо сейчас. А я этого не хочу.
Только вот в его взгляде смешалось всё сразу: злость, усталость, дикая, бешеная тоска. И что-то ещё. Что-то тёплое.
— Ты чего?
— Просто... Мел сам гарнитур найдёт. Провожу тебя, не против?
Бабочки в животе нашли самое подходящее, по их мнению, время, чтобы проснуться. Я тяжело выдохнула, натянула уставшую улыбку.
— Ну пошли, — и кивнула вперёд.
Я сделала один шаг ближе, и моя сигарета была нагло украдена красивым кудрявым парнем.
Каждой клеточкой тела я чувствовала дежавю.
— Кис, подожди.
Он остановился. Медленно развернулся, взглянул на меня из-под своих кудрей. Во взгляде смешалось всё сразу: злость, усталость, дикая, бешеная тоска. И что-то ещё. Что-то тёплое.
— Чё? — выдохнул он. — Доебаться решила?
Я замерла на секунду, слова застряли в горле, а сигарета продолжала тлеть между двух пальцев.
— Просто... я домой не хочу идти. Провожу тебя, не против?
Киса молчал. Ветер дул в лицо, щипал глаза, но я не моргала. Смотрела прямо. Потому что сейчас или он скажет «отъебись», или...
— Ну пошли, — наконец выдохнул он и кивнул вперёд.
Я сделала один шаг ближе, и моя сигарета была нагло украдена кудрявым парнем.
Улыбка появилась на моих губах. Как-то я слишком сильно стала похожа на Кису. Быстро потянулась к шоколадной сигарете и затянулась с его рук. А пока Киса смеялся, выдохнула дым ему в глаза.
★★★★★
Мел быстро зашёл в самолёт и начал искать по всем углам гарнитур. Пол подозрительно качается. Послышались шаги.
— Эй, лётчик, далеко лететь собрался, а? — в заброшенный салон самолёта зашёл Хенкин. Этого человека увидеть Егор само собой не ожидал. — А, Меленин, здорово.
— Приветствую, — повезло, что Киса к Еве ушёл.
— Вот как современная малина выглядит, да? Модненько, модненько, — Хенкин оглянул самолёт. Какая, нахуй, малина? — Гендоса давно видел?
— Кого? — спросил Мел, пытаясь выиграть хоть немного времени, чтобы что-то придумать.
— Зуева Геннадия, говорю, кого. Есть предположения, что он тут проживал.
— Да тут все тусуются, конкретно Гену я давно не видел, — сболтнул парень первое, что пришло в голову.
— А что отца его убили, в курсе?
— Нет, — надо скорее заканчивать этот допрос.
— Задолбили вручную, понимаешь? А искали-то, судя по всему, Геннадия. Может чуток хоть в курсе?
— Нет, — а был бы в курсе, не сказал бы, — серьёзно, не в курсе.
— Ну ладно, — грусть притворная, но отвращение настоящее, — ну узнаешь, сообщишь, да?
— Конечно.
— Ну молодец, — Хенкин сделал пару шагов и остановился. — Генкой пахнет, понимаешь? Его говно, — стало так противно от этого человека, до чёртиков.
Егор поднял лист фанеры, под которым лежал чемодан со стволами. Нашёл.
★★★★★
Идя до дома, я потратила все усилия на то, чтобы мои глаза оставались сухими, а Кислов молча шёл рядом со мной.
— Зайдешь? — спросила я для приличия, надеясь, что он не зайдёт.
Ошиблась. Кислов нагло прошёл ко мне в комнату и сел на кровать.
— Ты уж прости, у меня не убрано, — я стянула со спинки стула половину своего гардероба и запихнула в шкаф.
— А свитер отдать мне не хочешь? — хитрым тоном спросил Киса, когда увидел свою одежду в моих руках.
— Какой свитер? Нет у меня никакого свитера, — весело ответила я, пряча мягкую одежду за спиной.
— Слышь, ты кого наебать пытаешься, Лисица? — Ваня резко встал с кровати и вплотную подошёл ко мне.
— Красивого кудрявого торчка, — ровно сказала я, смотря на его карие глаза, от его близости у меня зачастило дыхание.
— Красивого? — Ваня прищурил глаза. Я быстро нырнула под его руку, продолжая держать этот бедный свитер в руках.
Киса снова шагнул ко мне, а я — от него. Действовать надо быстро. Открыла ящик с нижним бельём и положила туда свитер.
— У, — протянул Киса, увидев в ящик с чем я положила его свитер.
— Кислов! Даже не думай лезть туда!
— Ну тогда получается не честно! — на его фразу я лишь подняла глаза к потолку, типа я здесь ни при чём, но получила щекотку в рёбра.
Мы продолжали дурачиться, бить друг друга подушками и щекотать. Уже болели скулы, но, продолжая улыбаться, я села на кровать. Ваня рядом, пройдясь пальцами по моим рёбрам. Я толкнула его в бок, и он опустил руку на мою талию.
В животе снова проснулась эта предательская колибри, как после поцелуя, над которым угорали пацаны. А где пацаны, там и Гена. Он бы не наткнулся на Сырого, если бы не пошёл на могилу отца. Даже сложно представить, что он чувствовал, когда Сырой завалил его отца. А мой отец... Я ведь даже не сходила к его могиле. Да и менты меня не искали, как единственную дочь. Скорее всего, Хенк как-то на это повлиял. Да и правильно он сказал, кто в этом городе будет заниматься семнадцатилеткой?
Киса заметил резкую перемену в моём настроении и прижал ближе к себе.
— Знаешь, я никогда не любила отца. Да и мать тоже, хотя я её плохо помню. Других родственников я даже не знаю, они все для меня не являются семьёй. А отец был просто человеком, с кем я жила в одной квартире, — слеза скатилась с моей щеки и упала Кисе на воротник футболки. Всхлип. — Я терпеть не могла, когда он был пьяным. И ненавидела, когда он был трезвым. Всё, чего я хотела — это жить одной и знать, что отец живой. Бойся своих желаний, теперь я живу одна.
Не стесняясь, я прижалась к Ване, плакала ему в грудь и сильнее обнимала.
— Ева, — Киса прошёлся ладонью по моим волосам и лопаткам. А в его глазах было такое беспокойство... — Ев, прости, я не умею поддерживать, — раздался бархатный голос где-то над ухом, и слёзы текли ещё сильнее. — Ева..?
— Всё в порядке, — дрожащим голосом ответила я, стирая дорожки от слёз, которые не хотели заканчиваться. Мне не нужны длинные речи о том, что вскоре всё образуется, не нужны лживые слова, что всё хорошо, что так должно было произойти, что боль делает нас сильнее. Мне просто нужно, чтобы Ваня был рядом.
— Не пизди, ни черта у тебя не в порядке, — Киса обвил мою талию своими ладонями и впился в мои губы.
Пиздел он, когда сказал, что не умеет поддерживать. По крайней мере, все мои мысли про отца отошли на последний план. Слёзы продолжали скатываться, а губы покалывало. Этот поцелуй не был страстным или пошлым. Это была отчаянная забота, глоток свежего воздуха, спасение. Отстранившись, я увидела в его глазах любовь. Любовь? Мне, наверное, показалось.
— Прости, — мой голос был тише бешеного стука сердца.
— За что?
— За поцелуй. Этот и на базе. Я вообще не умею целоваться. Там был мой первый поцелуй и, определённо, твой самый худший, — я спрятала лицо в ладонях, закрывая красные щёки.
— Дурашка ты, — кажется у него загорелись глаза, когда он узнал, что мой поцелуй с ним был первый. Ваня заправил прядь волос мне за ухо. — Это был, определённо мой самый лучший поцелуй, потому что он был с тобой.
Рекомендуемая музыка на фон:
ПОЛМАТЕРИ — Ярче звёзд
Между нами повисло молчание и мой удивлённый взгляд. Да не может быть, не верю, нет. Это же... Этого просто не может быть.
Мысли путались, но три слова отчётливо вертелись на моём языке. Подходящий момент? Поздно? Рано? Страх закрыл мой рот и участил сердцебиение. Пульс стучал в ушах, и пальцы чуть дрогнули.
Не сейчас, точно не сейчас. Слишком страшно. Я отвела глаза и встала с кровати.
Я сброшусь с крыши, лишь бы мне не опозориться.
— Свитер забирай свой, — я открыла ящик с нижним бельём и протянула Кисе его вещь.
— Оставь себе, — тепло улыбнулся кудрявый.
И я оставила. Мы сидели на кухне за чашкой чая и разговаривали. Киса рассказывал какую-то историю о том, как его спалили с товаром, как он убегал от ментов. Я смеялась и была ему благодарна, что мы не вернулись к разговору о поцелуе. И вообще не говорили о чувствах друг к другу.
Я боялась. Боялась его реакции. Боялась, что он отвернётся, обсмеёт, осудит... Не знаю.
А Киса... Не думаю, что он что-то ко мне чувствует. Первый поцелуй был в шутку, а второй... Скорее забота, чем чувства.
★★★★★
Киса зашёл в кафе, разговаривая по телефону со своим очередным покупателем. Перед ним сидел доктор в... розовой рубашке?
— О, доктор помылся. Прикольно, — кудрявый попрощался с постоянным клиентом и обратился к другому торчку. — Ну, чё звонил? Давай быстрей.
— Да я... Просто хотел тут посидеть с тобой, — неуверенно начал он.
— Чё делать?
— Посидеть тут с тобой, поболтать.
— Чё за пидорский подкат? — прищурился Кислов. — Ты кого клеить собрался, Айболит херов?
— Не-не, тут другое, другое дело, тут... Разговор о тебе и обо мне.
★★★★★
Дни в школе тянулись невыносимо медленно и скучно. Урок, перемена, урок, столовая и опять урок. Тупо ходить по коридорам или пинать с пацанами мяч в зале не очень хотелось.
Сегодня погода была холоднее последней недели. Сильный ветер растрепал все мои рыжие полосы, заколенные красным крабиком. В тон цвета огоньков на Кисином свитере, который благополучно стал моим.
Хоть он и тёплый, но от ветра не спасает. Поэтому накинув наверх свою голубую дутую куртку, я вышла из школы.
— Я сейчас не в смысле, чтобы ты на меня внимание обратил, чувак, но, кажется, что Анжелке сейчас не до тебя, — услышала я перед собой голос Риты и подняла глаза.
На секунду мне показалось, что какая-то красная тачка сейчас собьёт Мела, а потом увидела за рулём Анжелу.
— Мел всё ещё за ней бегает? — спросила я, подходя к Рите.
— И не думал переставать, — грустно улыбнулась мне кудрявая блондинка. — Слушай, Ев, я с тобой ещё во вторник поговорить хотела.
Я перевела взгляд на Мела, он танцевал танец, название которого я забыла. Уже боялась представить, о чём Рита хотела со мной поговорить ещё во вторник.
— Если ты про отца...
— Я соболезную. Ев, если тебе нужна будет помощь с деньгами...
— Нет, — Рита перебила меня, а я её. — Я не буду брать твои деньги, ни за что. Спасибо, что беспокоишься, но всё со мной хорошо, — нагло напиздела я. Со мной ничего не было хорошо.
Рита мило улыбнулась, посмотрела в сторону Мела, а он уже подходил к нам со стеклянными глазами. Не надо было слов, я протянула Егору сигарету, а Рита оттянула его к дереву.
— Ну хочешь, я бухла организую? — предложила Рита. — Тем более у меня бабки есть. По сути, ну что такого нового у вас произошло? У вас давно к этому шло, если честно.
Мел, слишком быстро скурив сигарету, потянулся к карману своего пальто за звонившим телефоном.
— Да, алё, Кис? Чё такое? Можешь нормально объяснить, чё случилось? — из телефона послышался неразборчивый крик Вани. И что-то мне подсказывало, что сейчас Киса был в ярости. — Ладно, ладно, всё, хорошо, понял. Давай, на связи.
Мел убрал свой телефон в карман и посмотрел на меня тревожным взглядом. У Кисы проблемы или у нас проблемы из-за Кисы? Думаю, что второе, потому что Меленин выкинул окурок куда-то за спину и схватил мою руку, уводя отсюда.
— Рит, ты прости нас, но мы уходим.
— Блять, Мел, чё происходит? — спросила я, обернувшись на Риту, что осталась стоять одна с недоумевавшим взглядом на нас двоих.
— У нас проблемы из-за проблем Кисы, — коротко ответил на мой вопрос друг. В принципе я этого и ожидала. Надеюсь, дуэли не будет.
Наивная, блять.
Киса в ярости ходил по агару, бил грушу и орал на нас.
— Чё я вам как задрот должен всё объяснять, а? У меня крутая мотивация. Просто, сука, крутейшая!
— Да ты просто скажи, с кем, блин, и всё, — тихо попросил Мел, но тишина не помогла успокоить Кису.
— А так ты мне чё, гарнитур не дашь?
— Эй, Кис, — Хенк подошёл к другу, так же стараясь его успокоить, — мы всего лишь-то просим, чтоб ты сказал, с кем.
Я стояла чуть дальше: у боксёрской груши, которую Кислов с силой пнул ногой.
— С отцом, сука! — в напряжённой тишине после его слов в меня врезалась красная груша, громко зазвенев цепочками.
— С кем?
— Чё, не расслышал? — психанул Ваня, но потом ответил чуть спокойнее. — С отцом. У вас двоих они есть, да? У меня тоже появился.
— Но с родственниками дуэли нельзя проводить, — тихо зачитал правила проведение дуэлей Мел, а я удивилась, как он вообще смог что-то сказать. Хенк тихо отошёл назад, сел на мягкий диван и тупо уставился в пол.
— Хорош, а? "Нельзя". Можно! После того как бармена захерачили, тут уже всё можно. Чё друг другу мозги правилами засирать? Нет их, всё! Кончились!
— Нет, не кончились, я не согласен.
— А мне насрать, согласен ты или нет. Пистолеты не одному тебе принадлежат.
— Кис, это... Генкины пистолеты, — я сжала кулаки, чтобы не выдать дрожь в пальцах.
— Завались, а? — я знала, что к нему сейчас лучше не лезть. И обижаться на его грубые слова в мою сторону смысла нет: я сама напросилась. Но всё равно сердце, в очередной раз стукнув, больно ударилось о рёбра. — Где Гендос сейчас? Съебался решать свои проблемы! Так почему я, сука, не могу решить свои? Можете вообще нахер не приходить! Стволы отдали, и всё.
— Сегодня уже поздно, — подал голос Хенк. — Где ты вообще решил?
— Есть место, — кудрявый шмыгнул носом, ударив напоследок грушу.
★★★★★
Мы заехали в незнакомый мне ангар на двух скутерах, где нас уже жал доктор. Доктор. Ждал нас. Кажется, неделю назад я говорила о том, что он всегда опаздывает. И кто из пацанов ему вообще позвонил?
— Мел, ты доктору свистнул? — озвучил мой вопрос Хенк, бросив взгляд на Антона, что не смотрел ни на кого из нас.
— Нет, я думал, что это ты, — Егор перевёл взгляд на меня, а я отрицательно покачала головой.
— Здрасьте всем, — глухо отозвался доктор-торчок. Торчок. А чё мы ему давать-то будем? Гены же нету. Я перевела взгляд на Кису.
— Здрасьте, — начал Мел. — Это, в общем, Геныч, он свалил ненадолго, так что я не знаю, чем расплачиваться. Сорри.
— Я сегодня, ну, я не в качестве доктора...
— Он сегодня в качестве папика, который сколдовался из ниоткуда, — резко, гневно бросил Киса, ходя по территории ангара.
— Чего?! Антон?!
— Да ну нахуй!
— Антон Витальевич, оказывается, не знал о моём существовании и вдруг узнал. Торчал себе потихонечку, да? А потом смотрит в зеркало и думает — а старость-то вон она уже, да? И супчику захотелось в кругу семьи. И ласки женской, да?
— Ахуеть, — я смотрела то на Кису, то на Антона, не веря своим ушам.
— Не надо, Вань, ну... Ты прав, я мудак конченый, конченый мудак, но это, всё это, ну... неприятно слышать, честно.
— А? — искренне удивился Кислов его словам и сделал пару шагов ближе.
— Если б я тогда случайно с твоей мамой не столкнулся, то, ну, так бы всё и оставалось.
— А всё так и останется, урод! Проторчал всю жизнь, ни хера не зная о нас, так и продолжай! У тебя, небось, вдоль побережья в каждом городишке по семьишке, — бросил кудрявый, отходя от доктора.
— У меня никого нету, — Киса резко обернулся. — Вань... Мы с твоей мамой, мы в институте, на первом курсе. Она потом, просто, ну, она исчезла из института и... Ну и мы потерялись...
— Говно вонючее, — Ваня оттолкнул его от себя, чувствуя отвращение и гнев. Я лишь поджала губы. — Это "потерялись" называется?! Это чё те, сука, ключи от самоката, а?! Да я с трёх лет её спрашивал, где ты, как ты, сука! Искал тебя, мудака, везде! Она сказала, в Нью-Йорке, в Бронксе, наконец-таки, сука, раскололась! — Киса сделал шаг назад, пнув пустую бутылку пива, что прикатилась к моим ногам. — Чёрные его замочили! А вон он какой, Антон Витальевич, сука, недоделанный торчок, а! Встал на тридцать метров и молись.
От пульсирующей ярости в висках у Кисы не хватало слов. Точнее, слов было слишком много, а воздуха крайне мало. Я смотрела на Ваню и не узнавала его. Передо мной стоял не тот парень, что смеялся, когда я выдыхала дым ему в лицо. Сейчас он был другим, слишком грубым.
— Антон Витальевич, может, вы ему как отец скажете? — скорость происходящего не давала мне и секунды, чтобы подумать, Хенк уже что-то кричал доктору.
— Чё скажу-то? Чё сказать?
— По-отцовски, что нельзя! — я бросила мимолётный взгляд на Кису, что чуть ли не вырывал свои кудри, и ткнула Хенка в плечо. Чё он, сука, несёт? Только масла в огонь подливает, а огонь Кисы был обжигающим всех вокруг.
— Слышь, сука, по-сыновьи будешь у себя дома разбираться, понял? — как я и ожидала, Кислов толкнул Борю. — Мы с ним всё обсудили, всё решили, он согласился?
— Я согласился.
— Согласился! Давай за гарнитуром!
— Кис... — Егора тут же перебил грубый голос Кисы.
— На, будешь проверять пистолет? — Ваня кинул его доктору, вырвав из рук Бори. — Расскажите ему, чё да как.
— Я их заряжал, — бесцветно, почти мёртвым голосом говорит нам Мел, пока Киса что-то бормочет себе под нос, поднимая стеклянную бутылку с пола, что минуту назад сам же пнул.
— Не надо, я в курсе, — на этот ответ Ваня молча поставил бутылку на пол, отмечая место.
— Кис, — Егор всё ещё старался переубедить друга, но я лишь оттянула его за руку. К Кислову сейчас лучше не лезть, как сказал один человек...
— Сука! Сволочь поганая! — услышала из далека его срыв. Киса с силой бил своим рюкзаком по земле.
Позади подошёл Гена. Его голос был непривычно спокойным, почти мягким:
— Дай ему время.
Я лишь прикрыла глаза.
— Вань, — так же неуверенно продолжает Антон, смотря на своего биологического сына. — Мы сейчас, мы сделаем всё, всё, всё как ты захочешь, правда...
Ваня подошёл ближе к Антону, кивая в такт его запинающимся словам. От его серебряной серёжки отразился свет коротким бликом. Я смотрела на его чёткую линию челюсти, сжатые губы, наполовину прикрытые волосами уши и острые скулы. У Кисы очень красивый профиль. Я отвела свой взгляд, пока никто не увидел, насколько он влюблённый.
— Более того, я должен был сам это сделать давно.
— Да, сука, а чё ж не сделал, а? Вот бутылку видишь? Вставай к ней, жалостливый.
— Кис, ну вы же теперь соединились, это же так круто! — Мел начал отсчитывать тридцать шагов вместе с Кисой.
— Он у меня вон с тем мусором сейчас в углу соединится. Давай, — Киса обратился к Антону, направляя на него ствол, — как родня, можешь первый начинать!
— Это твой папа, — тихо добавил Мел, смотря за действиями доктора.
Он осторожно снял пистолет с предохранителя и спустил курок в потолок.
— Это чё за выкидыш, а блять? Ты чё думаешь, я после этого тебя не пристрелю?! — выкрикнул Ваня, сняв предохранитель.
— Вань, у тебя всё получится, — с печальной улыбкой на губах отец подбадривал своего сына. — Вы со мной тут не заморачивайтесь, ладно? Тут, ну, рубероидом закройте и всё, могут долго не найти, — почти плача, он достал из кармана сложенный листок бумаги. — Вань, у тебя жив дед. Тут его координаты. Он в прошлом хирург и он будет очень рад тебя видеть, — Киса лишь шмыгнул на дрожащий голос отца, — вы похожи.
— Сестренок у меня симпотных случаем нет, а?
— Нет.
— А, ну тогда замер и стой. Этот твой прикол с дедом не работает, — Киса резко снял пистолет с предохранителя и направил на Антона.
— Стою, — он глубоко дышал, закрыв глаза, нервно ожидая своей смерти.
Но Киса не торопился спускать курок. Он повернул голову в сторону Мела, ожидая... чего?
— Мел, ты чё стоишь? Считать будешь?
— Нет, Кис, не буду — коротко ответил Егор.
— Сука, — и тут я поняла, что Ваня хоть и хочет пристрелить доктора, но не может. — Хорошо. Хенк, давай ты за него! — да, точно не может, боится. В карих глазах вперемешку с гневом был тихий страх, а рука слегка дрожала. Вот тот момент, когда Ваню надо успокаивать и останавливать, а не лезть ему под руку на самом пике агрессии.
— Слышь, чувак, у Гены отца насмерть задолбили, а он, несмотря на ментов и этих, блин, уродов, к нему на похороны рванул. А ты сейчас чё хочешь? Своего здесь грохнуть? Ну чё за бред, а? Ты посмотри на него. Он же реально о тебе ничё не знал, — Хенк подошёл ближе к другу, пытаясь вразумить его. Сразу видно, что Боря знает, как его успокоить.
А вот меня его слова про Гену больно ударили. Я ведь даже не была на похоронах отца. Решила уйти от проблем, сторчаться. А ещё все начали переживать за меня, думать, как мне помочь. Только всех напрягаю своими кончеными проблемами...
— Лисица? — так же коротко спросил кудрявый, не смотрев на меня.
— Прости, — Я опустила голову вниз, закрывая лицо своими волосами. Сейчас нужно забыть про свои проблемы и помочь Ване, а не плакать как ребёнок.
— Сука, хер с вами, сам считать буду. Раз! — его голос очень сильно дрогнул, а рука начала дрожать ещё сильнее. — Два!
Либо сейчас, либо никогда. Я красноречиво посмотрела на Мела, и он, кивнув, встал между Ваней и Антоном.
— Отошёл от него! — холодным тоном сказал Киса.
— Нет.
— Егор, пожалуйста, отойди, ты же знаешь, ну, что он нервный, — настаивал Антон. Нервный — это мягко сказано.
— Да, сука, я очень нервный! Последний раз говорю — отошёл от него! — но Киса даже не успел моргнуть, как Хенк перехватил дуло пистолета и направил его себе в лоб, встав перед Ваней.
Громкий крик Кислова отражался от стен пустого ангара, разрезая уши изнутри.
— Как же вы меня все заебали! — орал Ваня, выстрелив в пол, от чего мы все дёрнулись.
— Бро, бро, прости, — Боря, желая поддержать кудрявого друга, обнял его. — Ты всё правильно сделал.
— Да иди в жопу! — вырвался Ваня из рук друга, но это не помешало мне моментально подхватить настрой Хенкина.
Рекомендуемая музыка на фон до конца главы:
Глеб Калюжный — Забавы
Я стремительно подошла к нему и обняла. Боялась, что оттолкнет, ударит или пошлёт. Но он замер, только гневно дышал. Может, уйти, пока не поздно? Но его руки уже обвили мою талию, а его нос уткнулся в макушку.
Я сразу вспомнил, что сказал мне Мел. Она меня любит. Так необычно осознавать, что наши чувства взаимны, а она об этом даже не догадывается. Её тонкий аромат кислой вишни пробивался сквозь запах шоколадных сигарет. Сладкоежка, нахуй. Это даже раздражающе мило.
Держать её в руках... Это даже описать невозможно. Словно всё внутри замерло. Гнев остался, но уже не жёг, а тихо тлел в груди. Она действует на меня как успокоительное. Сердце останавливается от её близости. И от её вида тоже.
Длинные рыжие волосы, распущенные, чуть запутанные. Как настоящая лиса. Глаза, как изумруды, смотрят на меня сквозь чёрные ресницы. А ещё эти веснушки. Сука, у неё их, наверное, сотни. По лицу, по шее, по плечам, на руках — будто какой-то художник кисточкой нарисовал это произведение искусства. И всё это не просто красота. Это она.
Гнев не ушёл. Он был. Он сидел в груди, пульсировал, требовал выхода. Но стал тише. Потому что сейчас в моих руках была Ева. И это меня спасало. Как ебаный спасательный круг. Хочется прижать её к себе ещё ближе, но пришлось отпустить.
Открыв дверь в свою квартиру, я кивнул Антону, чтобы он вошёл. Мать, стоявшая на кухне, замерла с ножом в руке и немым вопросом в глазах вперемешку с болью. С болью, что доставил нашей семье человек, на которого она смотрела.
★★★★★
От Гены у меня осталась последняя таблетка седативного. Я долго смотрела на неё и в конечном итоге положила на язык, взяв в руки телефон.
Лисица в 2:27
«Хенк, где отца закопали?»
Хенк в 2:27
«Ты чё, решила ночью одной пойти на кладбище?»
«Ёбнулась?»
Лисица в 2:27
«Борь, пожалуйста»
«Спасибо большое за то, что ко мне менты не пришли после его смерти»
«Я даже представить не могк, как ты выпрашивал это к отца»
«Я правда очень благодврга, нл мне нужнл знвть, где его плхоронмли»
Буквы начали плыть перед моими глазами, но без этого не обойтись. Может хоть седативное меня немного успокоит..? Пару минут спустя эффект стал усиливаться, а Боря сбросил координаты.
Пепел от шоколадной сигареты летал над его могилой так же, как летают мои мысли от наркоты и никотина.