Код Красный

Возвращение на базу было похоже на возвращение в аквариум. Стерильный воздух, пропитанный запахом остывшей электроники и антисептика, давил на виски после грязной влаги ночного города. Сынмин молча прошёл через ряд бронированных дверей, каждая из которых с тихим шипением закрывалась за его спиной, отсекая внешний мир. Он чувствовал на себе взгляды коллег, но не встречался с ними глазами. Словно раскалённое клеймо, на нём висело признание, которое он сделал в микрофон по дороге: «Цель вступила в прямой вербальный контакт».

Комната оперативного планирования была залита холодным светом голографических экранов. Бан Чан стоял у центрального стола, его поза была напряжённой, пальцы сжимали края столешницы до белизны костяшек. Рядом нервно перебирал папки с данными Хан Джисон, от него пахло луком из недавно съеденного бургера.

— Объясни, — это было не требование, а низкое, сдавленное рычание. Бан Чан редко терял самообладание, но сейчас его сдержанность трещала по швам. — С какой стати ты вышел на контакт? Нарушил прямой приказ!

Сынмин остановился напротив, опустив руки по швам. Он всё ещё чувствовал на своей коже призрачное прикосновение пальца Чонина.
—Он вышел первым. Он знал, где я был. Ждать подкрепления означало дать ему уйти. Я принял решение на месте.

— Решение? — Джисон фыркнул, отложив папку. — Ты решил поиграть в кошки-мышки с бывшим мафиози, который, по последним данным, лично устранил шестерых человек из конкурирующего клана! Ты знаешь, что у него в досье написано под грифом «Особые приметы»? «Склонен к театральным жестам и психологическому давлению». Поздравляю, ты стал частью его спектакля!

— Достаточно, Джисон, — резко оборвал его Бан Чан. Его взгляд буравил Сынмина. — Что он сказал?

— Предложил сыграть в игру, — голос Сынмина звучал плоско и бесстрастно, будто он докладывал о погоде. — Сказал, что мне уже интересно.

В углу комнаты, за своим терминалом, тихо засмеялся Ли Феликс. Его пальцы летали по клавиатуре, выводя на экран данные по злополучному складу.
—А он не ошибся? Парень, судя по твоей физиономии, тебе не просто интересно, тебя уже поджаривают на медленном огне.

— Феликс! — предупредительно сказал Бан Чан, но было ясно, что хакер попал в точку.

— Ладно, ладно. По поводу адреса: здание действительно заброшено, бывший склад запчастей. Камеры поблизости нет. Но вот что забавно, — Феликс увеличил изображение карты. — За последние полгода туда наведывались несколько личностей из старого окружения нашего мальчика. Не самые последние люди в иерархии. Так что «отошёл от дел» — понятие очень относительное.

— Он сказал, что принёс виниловые пластинки своему дилеру, — добавил Сынмин.

— И ты ему поверил? — Джисон снова закатил глаза.

— Нет. Но это легко проверить. Обыскать помещение.

— Обыщем. Но не ты, — твёрдо заявил Бан Чан. — Минхо и Чанбин выедут на место с группой. Ты же, Сынмин, отстраняешься от активного наблюдения.

Холодная волна прошла по телу Сынмина. Это был худший из возможных сценариев. Отстранение. Признание его неспособности.
—Сэр, я...

— Решение принято! — голос Бан Чана не терпел возражений. — Ты эмоционально вовлечён. Чонин вышел на тебя, он тебя раскачал. Я не могу рисковать операцией. Ты будешь работать здесь, с Джисоном, анализировать поступающие данные. Всё.

Сынмин сглотнул ком обиды, стоявший в горле. Он кивнул, коротко и резко, развернулся и вышел из комнаты, не сказав больше ни слова. За спиной он услышал вздох Бан Чана и бормотание Джисона: «Я же говорил...»

---

Его кабинет был крошечным, без окон, с голыми стенами. Клетка. Сынмин сел за стол, откинулся на спинку стула и закрыл лицо ладонями. Перед глазами стояло насмешливое лицо Чонина. «Расслабься, я сегодня не в настроении убивать». Он ненавидел его. Ненавидел за эту уверенность, за эту игру, в которую был вынужден играть. Но под слоем ненависти копошилось что-то другое. Щемящее, опасное любопытство. Кто этот человек, который слушает классику на виниле и с лёгкостью говорит об убийствах?

Он потянулся к нижнему ящику стола, где хранилась запасная пачка сигарет и металлическая пепельница. Зажигалка высекла огонёк, и он закурил, затягиваясь так глубоко, что закружилась голова. Никотин ударил в кровь, ненадолго приглушив хаос в мыслях.

Внезапно дверь скрипнула. На пороге стоял Хван Хёнджин, его яркая, почти неоново-рыжая куртка резала глаз в унылом интерьере. Он держал в руках два стаканчика с кофе.
—Слышал, тебя на скамейку запасных поставили, — сказал Хёнджин, протягивая один стаканчик. — Не кисни. Бан Чан всегда перегибает с опекой.

Сынмин молча взял кофе. Хёнджин присел на край стола, развалившись с непринуждённостью, которая всегда раздражала Сынмина своей искренностью.
—А этот твой мафиози... Чонин, да? Я о нём кое-что по своим каналам узнал.

Сынмин насторожился, но сделал вид, что это его не интересует.
—Джисон уже всё выкопал.

— Джисон копает в архивах, а я — в настоящем, — Хёнджин самодовольно улыбнулся. — Говорят, парень тот ещё фрукт. Необычный. Не бабник, не наркоман. Но есть одна слабость.

Он сделал паузу, добиваясь внимания. Сынмин не выдержал.
—Какая?

— Любит красивых и опасных. И неважно, какого они пола. У него был роман с женой одного из боссов — та чуть не стоила ему жизни. А ещё ходят слухи, что он крутил с каким-то наёмником из Европы. Закочевал того в реку с бетонными башмаками, когда дело пахло жареным. — Хёнджин свистнул. — Короче, твой мафиози питает слабость к тем, кто может его прикончить. Извращенец, блять.

Сынмин отпил глоток горького кофе. Информация ложилась на подготовленную почву. Провокация в переулке, намёк, прикосновение... Это не было случайностью. Это был зондаж.

— Кстати, — Хёнджин спрыгнул со стола, — он бывает в одном баре. «У Гнезда». Знаешь, такой подпольный джаз-клубик. Не его уровень, конечно, но он там появляется. Может, твои аналитики пропустили этот мусорный канал. Подумай над этим.

Он подмигнул и вышел, оставив Сынмина наедине с дурманящей мыслью. Бар. «У Гнезда».

---

Ночь опустилась на город, густая и беспросветная. Сынмин сидел у себя дома, в своей безликой, почти пустой квартире, где единственными признаками жизни были стопка книг на полу и запылённое пианино. Он пытался читать, но строки расплывались перед глазами. Он подошёл к инструменту, прикоснулся к клавишам. Извлёк пару фальшивых аккордов. Музыка не шла.

В голове стучало: «Отстранён. Эмоционально вовлечён».
Он был шпионом.Тенью. Он не должен был иметь эмоций. Но Чонин одним своим существованием вытаскивал их наружу, как занозы. Злость. Любопытство. Желание доказать, что он контролирует ситуацию.

Решение созрело внезапно, как гнойник. Оно было глупым, рискованным, самоубийственным. И поэтому единственно верным.

Он не стал брать служебное оружие. Достал из сейфа старый, не зарегистрированный «Макаров» — тяжёлый, неуклюжий, но смертоносный. Надел простые тёмные джинсы, чёрную водолазку, кожаную куртку. Выглядел как обычный горожанин, может, чуть мрачнее.

Бар «У Гнезда» находился в подвале старого дома, за неприметной дверью без вывески. Изнутри доносились приглушённые звуки саксофона и гул голосов. Сынмин отворил дверь и спустился вниз по скрипучей лестнице.

Помещение было затянуто сизым табачным дымом. На крохотной сцене троица музыкантов выводила меланхоличный блюз. За столиками, погружённые в полумрак, сидели люди. Сынмин сделал шаг вглубь зала, и его взгляд сразу нашел цель.

Чонин сидел за столиком в углу, спиной к стене. Перед ним стоял бокал с тёмно-золотистым виски. Он не играл на телефоне, не смотрел по сторонам. Он просто слушал музыку, его лицо было спокойным, почти отрешённым. Таким Сынмин его ещё не видел.

Они смотрели друг на друга через ползала. Музыка смолкла, и в наступившей тишине их взгляд стал громким, как выстрел. Чонин не выглядел удивлённым. Он медленно поднял бокал, сделал небольшой глоток и жестом пригласил Сынмина к своему столику.

Сынмин почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он пересёк зал, и каждый его шаг отдавался в висках тяжёлым стуком. Он подошёл к столу.

— Присаживайся, — сказал Чонин. Его голос был глухим, без насмешки. — Я заказал «Лэггавулин», шестнадцатилетний. Хочешь? Или шпионы пьют только воду из лужи, чтобы не потерять бдительность?

Сынмин молча сел на стул напротив. Скрип дерева прозвучал оглушительно громко.

— Я не шпион, — автоматически произнёс он свою легенду, но это прозвучало жалко и фальшиво.

Чонин усмехнулся уголком рта.
—Конечно нет. Ты турист. Просто решил зайти в самый захудалый бар в городе послушать джаз. — Он отпил ещё глоток. — Расслабься. Если бы я хотел тебя убить, я бы не стал делать это здесь. Слишком много свидетелей. И музыка хорошая.

Он повернулся к сцене, давая Сынмину возможность осмотреться. Тот провёл глазами по залу. Ничего подозрительного. Обычные посетители.

— Зачем ты здесь? — спросил Сынмин, и его собственный голос показался ему чужим.

— Я здесь, чтобы пить виски и слушать музыку. А вот зачем здесь ты... это гораздо интереснее. — Чонин перевёл на него взгляд. В полумраке его глаза казались абсолютно чёрными. — Неужели отчитали начальники? Выгнали с позором с операции? И ты решил прийти и показать, что ты не маленький мальчик?

Сынмин стиснул зубы. Он был насквозь прочитан.
—Я пришёл, чтобы ты прекратил эту игру.

— Какую игру? — Чонин наклонился вперёд, и теперь Сынмин снова чувствовал его запах — дым, виски, дорогой одеколон. — В ту, где ты охотишься за мной? Или в ту, где я позволяю тебе это делать? Или, может быть, — его голос упал до шёпота, — в ту, где мы оба делаем вид, что не понимаем, что происходит на самом деле?

Сынмин не дышал. Расстояние между их лицами было не больше двадцати сантиметров.

— А что происходит на самом деле? — тихо спросил он, и в его голосе прозвучала непрошенная хрипотца.

Чонин медленно провёл языком по нижней губе. Его взгляд скользнул по лицу Сынмина, задержался на губах, снова поднялся до глаз.
—Происходит то, что двум одиноким падающим звёздам чертовски повезло столкнуться в одной ночи. И теперь они решают — сгореть дотла от трения или... попробовать пролететь рядом подольше.

Он откинулся на спинку стула, разбивая напряжённость момента.
—Выпей со мной, шпион. Один бокал. В честь нашего знакомства.

Он поймал взгляд бармена и жестом заказал ещё один бокал. Сынмин сидел, парализованный. Каждая клетка его тела кричала об опасности. Но другая часть, та, что он годами запирал в глубине души, с жадным, ненасытным любопытством тянулась к этому огню.

Бокал поставили перед ним. Тёмно-золотистая жидкость пахла торфом, дымом и чем-то древним, как сама Шотландия. Чонин поднял свой.
—За авантюру.

Сынмин взял бокал. Его пальцы дрожали, и он надеялся, что этого не видно. Он встретился взглядом с Чонином. В тех тёмных глазах не было насмешки. Была только твёрдая, неумолимая уверенность и обещание чего-то большего.

Он кивнул. И сделал первый глоток.