Код Красный

Виски обжигал горло, оставляя после себя шлейф дымного тепла. Сынмин поставил бокал на стол, звук удара о дерево прозвучал невероятно громко в приглушённой атмосфере бара. Его пальцы всё ещё слегка дрожали, и он сжал их в кулак на колене, под столом, где этого не было видно.

Чонин наблюдал за ним с ленивым, хищным интересом. Он не торопил, смакуя собственный напиток и паузу, которая повисла между ними.
—Ну что, — наконец произнёс он, разбивая тишину. — Понравилось? Или твоё тело, привыкшее к дистиллированной воде и порошковому питанию, уже бьёт в панике тревогу?

— Моё тело умеет перерабатывать и не такое, — отрезал Сынмин, и его собственный голос показался ему чужим, слишком низким.

— О, — Чонин усмехнулся, и в его глазах вспыхнул огонёк. — Намёк на тёмное прошлое? Любопытно. А я-то думал, вас, агентов, с конвейера снимают — стерильных и без истории.

Сынмин промолчал. Каждая секунда в этом баре была нарушением всех протоколов. Он должен был встать и уйти. Сейчас же. Но его тело не слушалось. Оно было приковано к этому стулу магнитом болезненного, запретного любопытства.

— Зачем ты позвал меня сюда? — спросил Сынмин, пытаясь вернуть разговор в хоть какие-то рамки. — Не в тот бар. Сюда. В этот разговор.

Чонин откинулся на спинку стула, развалившись с непринуждённостью человека, который чувствует себя хозяином положения.
—Скучно стало. Наблюдать за тем, как ты пялишься в бинокль — занятие для медитативных практик, но не для человека с моим темпераментом. Решил добавить остроты. А ещё... — он сделал паузу, его взгляд стал тягучим, тяжёлым. — Мне интересно, что скрывается под этой маской идеального солдата. Червь сомнения? Или maybe что-то более... живое?

Он протянул руку через стол, не дотрагиваясь, но его палец медленно провёл по воздуху вдоль тыльной стороны ладони Сынмина. Это было не физическое прикосновение, но от него по коже побежали мурашки. Сынмин отдернул руку, как от огня.

— Не надо этого, — его голос прозвучал резко, почти по-звериному.

— Чего именно? — Чонин приподнял бровь, играючи. — Простого человеческого жеста? Или тебя пугает сама возможность контакта?

— Ты — цель. Я — оперативник. Между нами не может быть никаких «жестов».

— Уже могут, — парировал Чонин. — Ты сидишь за моим столом и пьёшь мой виски. Правила изменились, агент. Признай это.

Сынмин чувствовал, как почва уходит из-под ног. Этот человек словами разбирал его защиту по кирпичику. Гнев, горячий и ясный, подступил к горлу, смешиваясь с возбуждением.

— Что ты хочешь? — прошипел он, наклоняясь через стол. Их лица снова оказались в сантиметрах друг от друга. — Что? Признания, что твои дешёвые провокации работают? Что мне интересно? Хорошо! Интересно! Интересно, какой идиот добровольно лезет в пасть к тигру!

— А ты уверен, что тигр — это я? — Чонин не отклонился ни на миллиметр. Его дыхание пахло дорогим виски и опасностью. — Может, это ты пришёл в мой лес? Или мы оба тигры на одной территории?

Музыка в баре сменилась на медленную, томную композицию. Саксофон выл о чём-то пошлом и вечном. Сынмин смотрел в тёмные глаза напротив и видел в них не насмешку, а вызов. Чистый, неразбавленный вызов его личности, его принципам, всей его жизни.

— Я ухожу, — Сынмин отодвинул стул. Скрип железа по полу прозвучал как выстрел.

— Беги, — спокойно сказал Чонин, снова поднося бокал к губам. — Но мы оба знаем, что ты вернёшься. Тебе уже некуда деться от этого любопытства. Оно будет грызть тебя изнутри, пока ты не сломаешься.

Сынмин не стал ничего отвечать. Он развернулся и пошёл к выходу, чувствуя на спине горящий взгляд. Он шагнул на улицу, и холодный ночной воздух ударил в лицо, но не смог потушить жар, разливавшийся по жилам. Он шёл быстро, почти бежал, пытаясь оставить позади и бар, и того, кто в нём остался. Но слова Чонина звучали в его голове чётче, чем команды в наушнике: «Ты вернёшься».

---

Вернувшись на базу, он попытался действовать как ни в чём не бывало. Прошёл к себе в кабинет, сделал вид, что погружён в отчёты. Но внутри всё клокотало. Он чувствовал себя загнанным зверем.

Час спустя в дверь без стука вошёл Бан Чан. Его лицо было каменным.
—Где ты был? — спросил он без предисловий.

— Проверял один из каналов Хёнджина, — соврал Сынмин, глядя в монитор. — Нужна была личная оценка обстановки.

— Не ври мне, — голос Бан Чана был тихим и страшным. — Система отслеживания служебных автомобилей зафиксировала твой выход в районе бара «У Гнезда». Тот самый бар, о котором Хёнджин болтал на прошлой неделе.

Сынмин медленно поднял на него глаза. Он видел в них не только гнев, но и разочарование. Это било больнее.

— Я... мне нужна была провокация. Вывести его на контакт.

— Ты вышел на контакт два дня назад! — Бан Чан ударил ладонью по косяку двери. — Твоей задачей было наблюдение! А теперь ты ввязываешься в какую-то дуэль эго! Ты думаешь, это игра? Это его игра! И ты в неё играешь по его правилам!

— Его правила ведут к цели быстрее, чем наше сидение на жопе ровно! — взорвался Сынмин, вскакивая с места. — Мы ничего о нём не знаем! Ничего! А он... он...

— Он что? — Бан Чан пристально посмотрел на него. — Он тебе что-то пообещал? Показал кусочек правды? И ты повелся, как зелёный юнец!

Они стояли друг напротив друга, два профессионала, связанные годами работы, и сейчас между ними пролегла пропасть.

— Сынмин, — Бан Чан сдавленно вздохнул. — Я отстраняю тебя от дел. Официально. Сдай оружие и пропуск. Ты отправишься на двухнедельный принудительный отдых. Психологическая оценка.

Это был приговор. Полное поражение. Сынмин почувствовал, как пол уходит из-под ног. Он молча кивнул, достал из кобуры пистолет, положил его на стол, затем снял пропуск с шейного шнурка.

— Выйди отсюда. И приведи в порядок свою голову, — тихо сказал Бан Чан, отворачиваясь.

Сынмин вышел. Он шёл по длинным коридорам, и стены, которые всегда были ему защитой, теперь давили. Он был никем. Агентом без оружия, без миссии. Пустотой.

Он не пошёл домой. Он поехал на набережную, сел на холодный парапет и смотрел на чёрную воду. В голове стучало: «Ты вернёшься». Теперь это была не насмешка, а единственный маяк. Он достал телефон, лишённый теперь всяких спецсредств связи, обычный гражданский аппарат. Его пальцы сами набрали номер, который он увидел однажды в сводке по старому делу. Номер Чонина.

Он отправил одно сообщение. Без подписи, с левого номера.
«Ты выиграл. Что дальше?»

Ответ пришёл почти мгновенно. Короткий адрес. Время. И два слова:
«Начинаем по-настоящему.»

Сынмин выключил телефон и швырнул его в реку. Он смотрел, как его последняя связь с прошлой жизнью исчезает в тёмной воде. Он чувствовал не страх, а странное, леденящее спокойствие. Маска идеального агента упала. Оставалось только неизвестность. И человек, который ждал его в темноте.