Глава 19
Два года.
Этот срок может стереть всё. Боль, страх, даже память о страсти, которая жгла дотла. Два года размеренной, предсказуемой жизни. Два года быть «парнем Бан Чана».
Они жили вместе. Аккуратная, современная квартира с видом на город, не похожая ни на стерильную базу, ни на бревенчатый домик в горах. Всё было правильно. Приходящий вовремя ужин, чистые рубашки, спокойные вечера перед телевизором. Сынмин вернулся к работе. Не в поле, конечно. Аналитиком. Его мозг, отточенный для слежки и риска, теперь раскладывал по полочкам чужие отчёты. Это было снотворное. Рутинное, убаюкивающее.
Иногда, просыпаясь ночью, он по привычке тянулся рукой на другую сторону кровати, ожидая ощутить твёрдое, тёплое тело. Но там лежал Бан Чан. Спокойный, ровно дышащий, его рука лежала на груди, а не властно обнимала Сынмина за талию. И Сынмин медленно отводил руку, заставляя себя дышать глубже, пока призрачное ощущение не исчезало.
Он забыл? Нет. Он закопал воспоминания очень глубоко. Как опасные отходы. И старался не ходить на эту свалку.
---
На базе жизнь тоже вошла в новую колею. Минхо, вернувшийся после полугодового отстранения, теперь курировал новичков. Он заходил в аналитический отдел, принося Джисону кофе с чрезмерным количеством сахара.
— Смотри, вот здесь, — он тыкал пальцем в отчёт на столе Джисона. — Агент пишет, что «цель выглядела подозрительно». Это ни о чём не говорит. Надо писать: «цель пять раз оглянулась за три минуты, постоянно поправляла парик, левой рукой чувствовала предмет в кармане». Детали, Джисон. Им нужны детали.
Джисон брал чашку, его взгляд за стёклами очков был абсолютно непроницаемым.
—Благодарю за ликбез, — он делал глоток и морщился от сладости. — Но, возможно, некоторые вещи лучше оставлять за кадром. Чтобы не смущать умы лишними подробностями.
Минхо смотрел на него, потом медленно ухмылялся.
—Ты опять о своём? О том, что вся наша жизнь — плохой фанфик?
— Я о нарративной экономии, — парировал Джисон, возвращаясь к монитору. — Иногда автор знает финал, но молчит, чтобы не испортить читателям удовольствие от неожиданной развязки.
Он знал. Он помнил старые отчёты, финансовые ниточки, которые вели на самый верх. Он видел, как Бан Чан, получив желаемое, стал спокойнее, но не счастливее. Он наблюдал за Сынмином, который ходил по коридорам как изящный автомат. Джисон знал, что история не закончена. Что это всего лишь интермедия. Но он хранил молчание. Как хранитель скучного секрета, который ждёт своего часа.
---
Тем вечером Бан Чан вёл машину в дорогой ресторан. Он был в хорошем настроении. Годовщина. Два года с того дня, как Сынмин «вернулся». Он бросил взгляд на пассажира.
Сынмин сидел, глядя в окно. На нём был идеально сидящий костюм, выбранный Бан Чаном. Он выглядел безупречно. И совершенно пусто.
— О чём думаешь? — спросил Бан Чан, стараясь, чтобы голос звучал легко.
— О работе, — автоматически ответил Сынмин. — Отчёт по делу «Кайман» не сходится.
— Забудь о работе. Сегодня наша ночь.
Ресторан был шикарным: приглушённый свет, белоснежные скатерти, тихая музыка. Официант подал меню. Бан Чан заказал для них обоих — он знал вкусы Сынмина. Вернее, те вкусы, что были у него два года назад.
— Помнишь, — Бан Чан улыбнулся, протягивая руку через стол и касаясь его пальцев, — как мы первый раз поужинали вот так? Ты весь вечер молчал.
— Я всегда много молчу, — сказал Сынмин, глядя на его руку. Прикосновение было мягким, заботливым. Оно не обжигало.
— Но сейчас всё по-другому, правда? — в голосе Бан Чана прозвучала нотка неуверенности, которую он тут же попытался скрыть. — Спокойно. Надёжно.
«Надёжно». Да. Как бетонная стена. Которая защищает от ветра, но не пропускает солнца.
—Да, — согласился Сынмин. — Спокойно.
Он разрезал идеально приготовленное мясо. Оно было вкусным. Но он почти не чувствовал вкуса. Его вкусовые рецепторы словно онемели два года назад. Как и всё остальное.
Бан Чан говорил о планах на отпуск, о том, чтобы купить дачу. Он флиртовал неумело, по-средневековому, предлагая вместо страсти — стабильность. И Сынмин кивал, подыгрывал. Улыбался той улыбкой, которая не доходила до глаз.
Он смотрел на этого человека — сильного, влиятельного, который отдал бы за него жизнь. И чувствовал… ничего. Ничего, кроме тяжёлой, давящей благодарности и чувства долга. Он был его парнем. Он забыл Чонина. Во всяком случае, он в это заставлял себя верить каждое утро, глядя в зеркало на глаза, в которых не осталось ни огня, ни жизни.
А где-то в тени, за пределами их уютного, иллюминованного мирка, возможно, уже шевелилось что-то тёмное. Но пока что это была лишь тишина. Тишина, которая рано или поздно должна была быть нарушена. Ведь даже самая крепкая стена даёт трещину.